Путь

      Дождь. Темное небо, разряды в воздухе. Эмма стоит на крыльце черного хода, бездумно перебирает длинную нитку жемчуга, обмотанную вокруг запястья.       Три месяца с тех пор, как она молча ушла из библиотеки.       Два часа с тех пор, как на очередном невыносимом приеме объявили о помолвке Ричарда и Джулии Ардент.       Адам стоит рядом, прислонившись к колонне, поддерживающей козырек.       Он здесь уже довольно давно, но они не обмолвились и словом. На нем брюки и рубашка, ярко белеющая под всполохами молний. Пиджак он снял и накрыл им плечи Эммы.       Она решается заговорить. Оборачивается к Хьюзу, ловит его темный напряженный взгляд:       — Ты знал? — голос звучит хрипло и чуждо.       — Да.       Она на мгновение прикрывает глаза, не в силах справиться с эмоциями.       — Почему не сказал? — снова смотрит на Адама. Внутри будто закручивается воронка боли. Темная прожорливая бездна.       — Ричард просил не говорить тебе, — голос Адама спокоен, но Эмма видит на его лице и отражение собственных эмоций, и ярко проступающее чувство вины.       — Почему? — сейчас её хватает только на короткие фразы, которые можно проговорить на одном выдохе. Потому что кислород кончается, а новый, кажется, не поступает вовсе.       — Я не знаю. — Хьюз вздыхает и хмурится, проводит пятерней по волосам, — Наверное, он понимал, что тебя это расстроит.       Эмма вскидывает брови, горько усмехается:       — В точку. Он угадал. Не будущий король, а просто оракул.       — Эм… Не надо так, — парень морщится, — Ты же знаешь, что это не его выбор.       — Я знаю, что это его выбор, — она говорит это твёрдо, почти спокойно. Плотнее закутывается в пиджак друга.       Адам не понимает, что она имеет в виду и принимается объяснять заново. Они говорили об этом уже много раз, но он, видимо, считает, что Эмма никак не может взять в толк простую суть: Ричард не имеет права на чувства и эмоции. Тогда, в тот день, когда он спросил Эмму, станет ли она королевой, ему тоже пришлось не просто. Отец и советники, долгие часы проводили с ним изматывающую беседу о том, что для него появилась прекрасная партия. И это Джулия. Про благо страны, долг перед короной. А еще про частные заводы и прочие ресурсы, принадлежащие семье Ардент. Принц и так с трудом отвоевал право на раздумья. И реализацией этого права и стал тот вопрос Эмме.       — Адам… — де Гиз устало вздыхает, продолжая автоматически перебирать ровные шарики жемчуга, — Если человек чего-то не хочет — он этого не делает. Всё просто. Можно сколько угодно прикрываться своим положением, долгом, обязанностями… Но, думаю, если Ричард согласен на помолвку с этой… — она на секунду запинается, думая, что возможно, Хьюзу и не стоит знать, как она про себя называет будущую королеву, — Если он согласен на помолвку, значит, не так уж сильно она ему претит.       — Эм, — он морщится и извлекает из кармана брюк смятую сигаретную пачку — вредную привычку Адам приобрел совсем недавно, и она ему чертовски идёт, хотя Эмма и уверена, что это пагубное увлечение с ним ненадолго, — Ты не думала о том, что ты и сама хороша? — прикуривает от бензиновой «Zippo», и его лицо на мгновение озаряется оранжевыми бликами пламени, с щелчком захлопывает крышку. — Это ты отказалась быть королевой, разве нет?       Она вздрагивает, и жемчужная нить неожиданно рвется. Белые шарики, словно горох, отскакивают от каменной площадки крыльца и разлетаются во все стороны.

***

      Гроза уступает место предрассветной пелене тумана, сизой дымкой поднимающейся над полями, которые хорошо видно из окна её комнаты.       Де Гиз, за всю ночь так и не сомкнув глаз, прокручивает в голове события прошедшего вечера. И события последних трёх месяцев.       Точнее, полное отсутствие каких-либо событий с момента их расставания до… Не их помолвки.       Теперь встречи с Ричардом длятся не более, чем необходимо для церемонного кивка и книксена. И вот это — уже полностью её выбор. Она считает, что правильный. А еще находиться рядом с ним так больно, что ни на какие слова всё равно не остаётся сил.       Это первое расставание и первые чувства Эммы, и она всё надеется, что скоро пройдёт.       Но не проходит. И совсем не ясно, что делать, чтобы прошло.       Вчерашеее объявление, кажется, только вновь вскрыло и присыпало щедрой порцией соли, и без того, свежие раны, и она всерьёз подумывает уехать из дворца. Но совершенно не ясно куда. Совершенно не ясно, что вообще теперь делать.       И как, черт возьми, всё это пережить.

***

      — Поздравляю с помолвкой, Ваше Высочество, — глаза в пол, заученное движение поклона. Эмма проклинает себя за то, что решила выйти пройтись по парку именно сейчас. Именно этой дорожкой. Именно в то время, когда здесь, почему-то прогуливается Ричард. Вместе с Джулией.       — Благодарим, леди де Гиз, — за него почему-то отвечает Ардент, и Эмма в удивлении, совершенно не по этикету, вскидывает брови, поднимая взгляд на невесту будущего короля. Она сияет и выглядит так, будто выиграла в лотерею. Так оно и есть, конечно. Даже улыбка сейчас у Джулии счастливая и искренняя, а не обычная её ядовитая гримаса.       — Да, спасибо, Эмма, — Ричард едва заметно морщится и вдруг обращается к Ардент, — Ты не могла бы ненадолго нас оставить?       — Что? — от неожиданности та совершенно по-детски хлопает глазами, улыбка медленно исчезает, скрывая ямочки на бледных щеках.       Эмме тоже хочется возмутиться. Ответить, что она не собирается оставаться с ним наедине ни на секунду. Что говорить им не о чем. И что если он не намерен, так же как и она, делать вид, что их ничего никогда не связывало, то она покинет дворец завтра же. Нет, сию секунду. Но при Джулии этого себе позволить никак нельзя. И, кажется, именно этим-то принц и собирается воспользоваться.       — Буквально на десять минут, — обаятельная улыбка, твердый голос. И вот Ардент уже окончательно никнет, бросает свой фирменный взгляд, обещающий все казни египетские, на Эмму и, коротко кивнув, спешно удаляется.       — Чем могу быть полезна, Ваше Высочество? — Эмма смотрит ему прямо в глаза. Видит в них горечь и что-то совсем незнакомое. Что-то, от чего по спине бегут мурашки, и она не может понять их природу.       — Эм, я хотел поговорить, — он кидает быстрый взгляд ей за плечо, видимо, проверяя, достаточно ли удалилась Джулия, возвращает его к Эмме.       — А я — нет, — она отвечает тихо, чтобы слышал только Ричард.       — Пожалуйста, — голос, которым он говорит с ней, так сильно отличается от того, как он же звучал в обращении к законной невесте, что, невольно, де Гиз сдаётся. Её он просит, не приказывает. Это подкупает, хотя менее больно и не становится.       — Ладно, — она делает глубокий вдох, — Мы можем пройтись. Не хочу стоять посреди парка.       — Конечно, — принц едва заметно улыбается, кажется, с облегчением, — Давай дойдем до беседки.       Несколько минут они движутся молча, и Эмму это откровенно гнетет. Идти с ним вот так, совсем рядом, но, не смея коснуться и кончиком мизинца, кажется диким, противоестественным. Всех этих месяцев, которые должны были притупить отчаяние, будто и не было. Кажется, только вчера она сидела у него на коленях в библиотеке, еще не зная, что через пару мгновений все рухнет. И не будет долгих разговоров, объятий, планов о путешествиях, шуток над очередным волооким увлечением Адама, конных прогулок, книг, которые можно пересказывать друг другу… На кончиках ресниц скапливаются непрошеные слезинки, и Эмма украдкой смахивает их, первой заходя в беседку. Строение оплетает сбросивший на зиму листья виноградник, но, даже без них, крученые толстые лозы создают прекрасную завесу, прячущую от посторонних глаз.       — Так что? — она встаёт посередине, между двумя скамьями, оборачивается к принцу, — Хотел лично передать приглашение на свадьбу? — это срывается с языка само, но Эмма почти не жалеет.       — Эм… — он сжимает челюсть, — Не говори ерунды. Её пробирает щекотная злость, и Эмма, как может, мило улыбается в ответ:       — Соблаговолите простить, Ваше Высочество…       — Издеваешься, — он выдыхает это устало, как-то обреченно. Прислоняется спиной к арке входа.       — Не вижу причин этого не делать, она пожимает плечами, складывает руки на груди, — Но, мне и правда интересно, когда ваша свадьба. Судя по взятому темпу — не сегодня-завтра.       — Я надеюсь, что наша свадьба будет только через пару лет, — тихо отвечает Ричард, сверля ее карим внимательным взглядом, — и обсуждать это сейчас нет никакого смысла.       Абсурдно, но от этих слов ей становится чуть лучше. Кажется, какая разница, когда именно он окончательно свяжет себя с другой женщиной, но… Но эта отсрочка — единственное, что теперь у нее есть. Впрочем, у нее ли? Какое это имеет значение? Но на душе всё равно немного теплеет.       — Тогда… — она игнорирует его замечание о бессмысленности этого обсуждения, — Зачем было сейчас устраивать помолвку?       Ричард недовольно дергает щекой.       — Это выгодно короне. Свадьба тоже выгодна прямо сейчас. Но даже с моим отцом иногда можно договориться, — он вздыхает, проводит пальцами по непослушным тёмным кудрям, — Я не хочу обсуждать свадьбу и Джулию. Я хочу поговорить о тебе. И обо мне.       Эмма скептически поднимает бровь. Время для таких разговоров истекло, ему ли не знать.       — Эм, — он смотрит на неё так же, как смотрел все те полтора года, что они были вместе. Такие бесконечные, но пролетевшие в один миг. От этого взгляда становится жарко. И тоскливо так, что хочется выть. Эмма сильнее впивается пальцами скрещенных рук себе в предплечья.       Вот, что значит держать себя в руках.       — Я бы хотел, чтобы мы были друзьями, — она уже открывает рот, чтобы возразить, но принц останавливает ее, — Подожди. Выслушай, пожалуйста, — импульсивным чуть резким движением оказывается прямо перед ней. Она невольно расцепляет руки, снимая жест защиты, и он тут же подхватывает ее ладони, сжимая кончики пальцев. Почти по этикету. Почти. Эмму пронзает ток, а все жизненные силы будто уходят из, в миг ослабевшего, тела. Остается самая капелька, которой хватает лишь на то, чтоб смотреть в его взволнованное хмурящееся лицо, не отводя взгляд, — Я не хочу прерывать наше общение. Чтобы ни случилось. Ты прекрасный человек, и друг. И… Только из-за того, что мы не будем вместе, я не хочу терять всю тебя, понимаешь?       Она понимает.       Она, конечно, всё понимает.       Но больно так, что совершенно не понятно, почему планета всё еще не остановилась.       — Я не хочу дружить, Рич, — отвечает одними губами, чуть сжимая его пальцы, чтобы унять дрожь в своих.       Он тяжело сглатывает, опускает глаза.       — Я тоже,— его слова ввинчиваются в сознание раскаленной иглой. — Но, — вновь поднимает взгляд, — Давай хотя бы попробуем?

***

      — Это Джейн, — Адам показывает фотографию голубоглазой брюнетки и широко улыбается. Эмма с Ричардом синхронно хмыкают, но продолжают молча поглощать пищу. Они обедают в своей любимой столовой для персонала дворца, и это первый раз за очень долгое время, когда друзья собрались втроём.       Друзья. Попытка перемирия длится уже неделю, и Эмма с удивлением замечает, что так ей почему-то легче.       Особенно, когда рядом не мельтешит Джулия.       — Что? — Хьюз недовольно сдвигает брови.       — И как вы познакомились? — Ричард спрашивает это подчеркнуто светским тоном. Они тысячу раз слышали такой же на балах и приёмах от пожилых матрон, пристающих с расспросами к молодым парам.       — На форуме байкеров. — ответ Адама получается и горделивым и ворчливым одновременно.       — А ты уже байкер? — уточняет Эмма, припоминая, что недавно он хвастался тем, что накопил уже на колеса, зеркала и шлем.       — Почти, — парень отламывает кусок от пирога, лежащего на доске в центре стола, и качает головой, — В жизни не встречал больших зануд, чем вы…       — Кстати! — Эмму вдруг осеняет идея, кажущаяся такой простой и одновременно гениальной, что она буквально чувствует, как загораются ее глаза, — Рич, ты говорил, Генри намерен приставить к тебе телохранителя?       — Намерен, — принц же наоборот скисает и хмурится, — Но я планирую отбиваться до последнего.       — А если, Эмма улыбается до ушей, чувствуя себя почти спасителем человечества, — Убить всех зайцев разом?       — Каких еще зайцев? — Адам недоверчиво смотрит на оживившуюся подругу.       — Ну, черт, это так просто, что не понимаю, почему это пришло в голову мне, а не вам самим! Почему бы не сделать телохранителем Адама? — она переводит взгляд с одного на другого, — Это решит просто все проблемы. У тебя, — кивок в сторону Ричарда, — будет нормальный телохранитель, а не какой-то мрачный бугай, приставленный отцом то ли защищать то ли следить, а у тебя, — взгляд на Хьюза, — и возможность применить все эти твои полу-криминальные умения, и, заодно, накопить на мотоцикл, имея стабильный заработок.       — И пустить энергию в мирное русло… — Рич бросает короткий взгляд на фотографию Джейн и тоже начинает улыбаться.       — Именно! — довольно кивает Эмма.       Адам выглядит растерянным, радостным и не до конца верящим в происходящее.       — Серьезно? Телохранитель Ричарда? То, есть, — он хитро щурится, — Делать всё то же самое, что всегда, только официально?       — Только с большей долей ответственности, — на всякий случай уточняет Эмма.       — Черт возьми, это было бы круто! — Хьюз сияет.       — Да, — кивает Рич, — Я поговорю с отцом. Эм, — он смотрит на неё тепло, даже с восхищением, — Ты гений!       — Ну, немного… — она улыбается ему в ответ. Изо всех сил стараясь заглушить непрошеную мысль: «А Джулия? Много гениального тебе предложила? То-то и оно».