Путь

      — Я бы поехал в Шотландию, — Адам берет с полки бутылку замысловатой формы и внимательно разглядывает этикетку. Виски. Шотландский, конечно, — Посмотреть на родину этих благородных ребят. Уверен, и люди там что надо.       — Сначала в Испанию, — Альва очаровательно улыбается, прокручивая в руках бокал с красным вином, — Там солнце, море и Саграда Фамилия…       — Нет, сначала Шотландия, — Адам отвечает ей, не отрывая взгляд от мелкого шрифта, и Эмме кажется, что она прямо сейчас может прочитать мысли друга. Там должно быть что-то в духе: «Ты езжай куда хочешь, а я сам разберусь. Тебя вообще с собой никто не звал».       Хьюз встречается с Альвой уже полгода и это выглядит почти серьезным. Правда, «почти» — ключевое слово.       Вообще-то вся женская половина юной аристократии давно делает ставки на то, когда они расстанутся. Тотализатором руководит Валлин и периодически уговаривает Эмму тоже поучаствовать, или, хотя бы, на правах близкой подруги Адама, поделиться прогнозами. Но Эмма — кремень.       — А я хочу побывать в Японии. — Ричард вставляет слово ровно в тот момент, когда Альва собирается пылко возмутиться, и она резко и смешно закрывает рот. — Мне кажется, это вообще другая планета. Хотелось бы посмотреть и прочувствовать их культуру, технологии, жизнь вообще… — Принц сидит на полу погреба, прислонившись спиной к необработанной каменной стене. Посадочных мест тут немного и парни благородно уступили их девушкам.       — Ну, а ты, Эм? — Альва поворачивается к ней и подмигивает, — Поехала бы с Ричардом в Японию?       Во-первых, Эмме не нравится, что девушка Адама считает её своей подругой.       Во-вторых — то, что она постоянно подчеркивает, что они с Ричем вместе.       Да, об этом уже давно знает весь дворец, но можно же как-то держать себя в руках?        Силуэт в окне, так напугавший Эмму прошлой весной, принадлежит королеве Виктории.       Произошедшее сложно назвать скандалом, но, ситуация, всё же, оказывается довольно неприятной. Сначала Генри долго беседует с Ричардом, и Эмма до сих пор не знает о чем. Потом дворцовые сплетники шушукаются и перемигиваются, только завидев ее издалека. Потом звонит мать и рекомендует поскорее забеременеть от наследника престола…        После этого Эмма не говорит с ней ни разу. И не собирается впредь.       Так или иначе, пройдя через пристальное липкое внимание, де Гиз понимает, что, на самом деле, случившееся — не катастрофа. Пара газетных статей, и всё стихает, а окружающие переключаются на новые скандалы. Никто не тащит её под венец, не отправляет в монастырь и не совершает иных преступлений против свободы личности.       Эмма даже уверяется в том, что всё может продолжаться так и дальше, а Ричард просто склонен к преувеличению проблем.       На её шутливые намеки, мол, «а ты боялся», он только отмалчивается.       — Да я бы вообще весь мир посмотрела, — она пожимает плечами, уводя взгляд от пронзительных темных глаз Альвы, — И Японию, и Никарагуа и Лихтенштейн.       — А в первую очередь? — уточняет Ричард, улыбаясь загадочно и немного лукаво.       Они уже давно обсуждают, как было бы здорово отправиться хотя бы в короткое путешествие вдвоем. И, по правде, Эмме решительно наплевать куда именно. Она представляет, как они гуляют по городам и едят мороженое в летних кафе, или забираются на высокие горные пики, чтобы увидеть рассвет, живут в отелях или в палатках, ездят на арендованных авто или на маленьких ушастых мулах… В ее воображении это всё так прекрасно само по себе, что нет решительно никакой разницы, куда именно они сбегут из Хезура. Главное — вдвоем. Главное — вокруг будет что-то новое.       — Не знаю, — она улыбается Ричарду и перебирает в памяти названия городов, — Может быть Нью-Йорк? Думаю, на контрасте с Сагаром, там должно быть захватывающе и необычно. Представляете, небоскребы, статуя Свободы, безумный ритм, метро…       — Звучит не очень, — Адам морщится и ставит бутылку на место.       — А тебя мы и не зовём, — хмыкает Ричард, украдкой подмигивая Эмме.

***

      — Метишь на престол, да, де Гиз? — кто-то преграждает ей путь, и Эмма поднимает взгляд, оторвавшись от истории древнего Рима, которую читает прямо на ходу.       Перед ней худая черноволосая девчонка, с холодными серыми глазами, остреньким носом и брезгливым выражением лица.       Эмма видит ее уже второй или третий раз, и не очень понимает, на каких основаниях та свободно перемещается по дворцу.       — Какие-то проблемы? — она захлопывает книгу и в упор смотрит на незнакомку, неосознанно имитируя поведение Хьюза.       — О, да для будущей первой леди у тебя просто прекрасные манеры, — брюнетка кривит алые губы в подобии улыбки, и Эмма впервые в жизни чувствует зудящее желание ударить человека по лицу.       — Во всяком случае, мои манеры не позволяют приставать к незнакомым людям, — она пытается обойти девушку, но та делает шаг в сторону, снова пересекая ее путь.       — Так давай познакомимся, — снова ядовитая улыбка, — Меня зовут Джулия Ардент. И это я будущая королева Хезура.       — Да хоть Владычица Морская, — Эмме становится смешно от нелепости и претенциозности этого заявления, — Если больше у тебя ко мне дел нет, то…       — Есть! — тонкий пальчик целится ей прямо в грудь, а из голоса пропадает надменная ирония. Теперь Джулия напоминает какого-то маленького свирепого зверька,       — Держись подальше от принца!       Эмма смотрит на неё пару долгих секунд, пытаясь понять, что, собственно, с этой Ардент не так. Какое-то психическое отклонение? Галлюцинации? Она уже сталкивалась с ярыми фанатками Ричарда, но обычно те ведут себя более сдержанно. Тут же на лицо явное безумие. Все знают, что она девушка принца. Как может прийти в голову посоветовать «держаться подальше»?       — Милая, — Эмма холодно улыбается, — Ты ошиблась крылом.       — Что? — Джулия недоверчиво щурится, немного теряя запал.       — Спустись по той лестнице, — она кивает в сторону мраморных ступеней неподалеку, — Первый этаж, третья дверь справа. Там тебе помогут.       Пока Ардент осмысляет полученные указания, Эмма всё же обходит её и уже скрывается за поворотом коридора, когда в след ей летит:       — Стерва! Сама сходи в медпункт! А о короне забудь!       Эмма тяжело вздыхает и хочет уже снова открыть историю про царя Туллия, но настроение бесповоротно испорчено.       Особенно неприятно, что многие и правда считают, будто её интересуют трон и корона. Как будто Ричард — это лотерейный билет, а не живой человек, и он не может быть симпатичен другому живому человеку просто так, без своих монарших особенностей.       Вопиющей циничностью, конечно, отличается маменька. Но об этом даже вспоминать противно.       Она бредет по длинному пустому коридору, думая о том, что сейчас было бы очень кстати найти Рича. Хотя бы на пару минут. Чтобы он её обнял и сказал, что все дураки, а она — его прекрасная леди. Но он весь день на каком-то мероприятии, наверняка, жутко важном, а увидятся они, в лучшем случае, поздним вечером…       — Слышь ты, слизняк… — из-за поворота галереи слышится голос Хьюза. Эмма вздрагивает от неожиданности, и тут же ускоряет шаг.       Она оказывается в холле, где друг напротив друга стоят Леонард и Адам, и между ними витает такое явное напряжение, что ей даже чудится запах озона. Хьюз сжимает кулаки, Лео наоборот выглядит даже слишком расслабленным, нивелируя разницу в росте, возрасте и комплекции ледяным надменным взглядом.       — Обращайся ко мне «Ваше Высочество», пёс.       — Стой! — Она успевает подбежать и перехватить руку Адама, повиснув на нём в последний момент, когда тот уже готов как следует приложить сына Виктории.       — Эм, что ты тут… — он зол и пытается вырваться, но Эмма при желании может быть куда злее:       — А ты что делаешь?! Совсем с ума сошёл! Хочешь загреметь в тюрьму? Это принц, черт возьми! — она толкает друга в грудь, окончательно занимая позицию между противниками.       — Это не принц, а ослиный навоз! — Хьюз всё еще пытается отстранить ее и яростно сверкает глазами в сторону Леонарда. Тот лишь улыбается, и Эмме в этот момент кажется, что он очень похож на Джулию.       — Благодарю, леди де Гиз, — в его голосе лёд сплетается с ядом, и уже ей самой очень хочется его стукнуть, — Что помогли мне напомнить этому неотесанному болвану его место.       — Я тебе ни в чем не помогала! — она шипит на паренька на подобии кобры и мечтает, чтобы он поскорее ушел. Потому что сил удержать Адама ей не хватит, если тот всерьез решит продолжить начатое. — Думаю, тебе лучше вернуться к своим делам.       — О, разумеется, — видимо, инстинкт самосохранения всё же у него присутствует, — Я и не собирался здесь с вами болтать. — Лео разворачивается на каблуках и вальяжно отходит. Оказавшись на безопасном расстоянии, оборачивается и на ходу кидает через плечо:       — Кстати, Эмма. Если ты собираешься стать королевой, ты поставила не на того принца.       Адам посылает ему в след похабнейшее ругательство, но тому хватает ума не отвечать.       Когда Леонард скрывается, Эмма со всей силы бьет друга ладонью в плечо, выплескивая всю ненависть, родившуюся в ней за последние полчаса.       — Какого, блин, хрена, Хьюз?!       — Женщина, успокойся, — он морщится и перехватывает её запястье, — Этому муди…       — Да хватит, Господи! — она отдергивает руку и ей кажется, что ярости, наполняющей её, так много, что она вот-вот заструится по волосам электрическими искрами. — Если кто-то услышит, что ты оскорбляешь королевского сыночка, тебя точно так же вышвырнут отсюда!       — Ладно-ладно, — Адам остывает, устало прислоняется к стене, — Ты права, не злись.       — Что произошло вообще? — Эмма не настолько отходчива как Хьюз, но пытается вернуть себе самообладание, нервно расправляя помявшееся платье. Замечает выпавшую из рук историю древнего Рима, поднимает, отряхивает обложку.       — Защищал честь Ричарда, — парень хмыкает и потирает ушибленное плечо.- Сопляк распространялся на тему того, что он, дескать, будет править, а Рич сгниет в выгребной яме… Или что-то такое.       — Все помешались на этой короне, — Эмма выплевывает это, нервно расхаживая туда-сюда.       Адам пожимает плечами:       — Ну, это как раз нормально.       — Что? — и он туда же?       — Мы во дворце, Эм, — он поднимает бровь и смотрит на неё словно на несмышленого ребенка, хотя сам только что чуть не устроил драку, как в детском саду, — Здесь все всегда будут думать о короне. Строить козни, плести интриги, подсиживать конкурентов и подсыпать яд в бокалы.       Эмма прислоняется к стене рядом с ним. Чувствует холодный камень под лопатками. Медленно выдыхает:       — Дерьмо.

***

      В малой библиотеке, расположенной под самой крышей, горит камин и пара настенных светильников, разгоняя вечернюю тьму. Эмма сидит под одним из них в кресле, скинув туфли и поджав под себя ноги. В руках всё тот же «Рим», но она уже с час просто смотрит в одну точку перед собой, погрузившись в пучину мыслей.        Заявления Джулии и Леонарда по-настоящему выбили её из колеи. Слова Адама — словно залепили отрезвляющую пощечину. Конечно, это дворец. Конечно, здесь интриги, козни, сплетни и кровавая борьба за трон. Конечно, со стороны, наверняка, всё выглядит так, будто и она на него метит.       Иначе, ну действительно, зачем ей встречаться с Ричардом. Не из-за того, ведь, что он самый добрый, умный, красивый, нежный, честный, интересный, привлекательный, идеальный…       Тяжелая дубовая дверь едва слышно скрипит и Эмма оборачивается. На пороге — обладатель всех вышеупомянутых качеств. Уставший, какой-то помятый и растерянный.       — Привет, — она откладывает книгу на журнальный столик, ждет, когда он подойдёт, — Тяжелый день?       — Чертовски, — Ричард кивает и садится рядом с ней. Одним движением перехватывает ее талию и подтягивает к себе, сажает на колени.       — Оу, — Эмма улыбается, обнимает его за шею, устраиваясь удобнее, — А если кто-то войдёт? — в их средневековом обществе сидеть на коленях у принца нельзя, даже если вы двадцать лет в браке.       — Плевать, — он прижимает ее к себе сильнее, утыкается носом в открытую ключицу.       Эмма делает глубокий вдох, борясь с проступившими мурашками. Зарывается пальцами в каштановые кудри, медленно гладит его по голове. Похоже, не ее одну терзают душевные бури.       — Расскажешь?       Вместо ответа она чувствует мягкий поцелуй на шее, и как ускоряется её собственный пульс. Еще один поцелуй. Выше. Она невольно сжимает его пряди, вздрагивает. Его губы медленно поднимаются дальше, зубы слегка прикусывают тонкую кожу. Её пробивает дрожь.       — Ри-и-ч… — шумный выдох. — Мы в библиотеке, забыл?       — Помню, — он немного отстраняется, поднимает взгляд. В карих радужках пляшут отраженные языки пламени. И Эмма думает: «Какого черта? Это же его обычно беспокоят условности, не меня. Да и поздно уже, вряд ли кто-нибудь зайдет». Наклоняется к его губам, аккуратно касается их. Медленно, осторожно, опасаясь, что наваждение, захватившее принца, пройдёт в любую секунду. Он отвечает. Проводит языком по ее сомкнутым губам, раздвигает их, проникая внутрь. Его руки сжимают её так сильно, что перехватывает дыхание. На мгновение почему-то кажется, что в его порыве больше отчаяния, чем страсти. Она старается не думать об этом, полностью отдается поцелую. Дыхание учащается, всё тело покалывает электрическими разрядами, в животе становится горячо и томительного сладко.       — Эмма… — он выдыхает ей в губы и отодвигается, заглядывает в глаза.       Она с грустью думает: «Ну всё, похоже, прошло».       — Я должен тебя спросить… Это важно.       — Сейчас? — она старается скрыть разочарование.       — Да, — Ричард ослабляет хватку, аккуратно поправляет длинную прядь ее волос. На его лице выражение странной решимости, горечи и чего-то еще. Незнакомого. Но почему-то пугающего. Эмма не выдерживает взгляд, поднимается с его колен.       — Спрашивай.       Принц встаёт следом. Смотрит ей в глаза.       — Ты хочешь быть королевой?       Эмма вскидывает брови. Отличный денек, чтобы в борьбе за власть ее упрекнул не только каждый встречный, но еще и сам Ричард. До жути обидно.       — Нет, — она решительно поднимает подбородок и видит, как меняется его взгляд. Словно туда пробралась космическая пустота и смотрит сейчас прямо ей в душу.       — Тогда, — голос незнакомый, такой же пустой и безжизненный, — Думаю, нам стоит расстаться.