Путь

      — Хочешь, чтобы она уехала? — Матс говорит странным нервным голосом. Смотреть на него противно. Острый нос и маленькие глазки вкупе с белой рубашкой под черным пиджаком, делают его похожим на какую-то тревожную суетливую птицу. Эмма старается ничем не выдать душащую брезгливость.       — Джесс?       — Да.       У тенистого пруда в самом дальнем конце парковой аллеи они только вдвоем. Эмма думает, что Матс за ней следил, потому что иначе отыскать ее было бы невозможно. От этой мысли по телу пробегают холодные мурашки, как когда смотришь на что-то отвратительное.       — Нет, не хочу.       Брамс округляет глаза. Похоже, такой ответ совсем не входит в план Леонарда.       Впрочем, если Эмма и кривит душой, то не слишком сильно. Джесс ей нравится. А участвовать в заговорах против Ричарда — нет. Ведь, в конечном счете, этот заговор направлен против наследника престола, а не залетной студентки.       Американка гостит при дворе уже несколько дней, постоянно попадает в какие-то нелепые передряги, и условно размеренная дворцовая жизнь превращается в драмеди на грани фарса.       Ричард, Адам и Эмма наперебой шутливо заявляют, что дело, конечно в ней. Встряхнула тут их пыльную аристократию. Хотя все трое знают, что дело в отречении Генри. Враги короны активированы, и время играет против них.       Время играет против всех, если уж на то пошло.       Против Ричарда — всё меньше и меньше дней, чтобы определиться с женитьбой.       Против Джулии — дней достаточно для того, чтобы что-то или кто-то пошатнул ее позицию.       Против Леонарда, стремящегося обскакать сводного брата — надо действовать быстро и чётко.       Время. Невосполнимый и самый важный ресурс. В последние дни оно несется галопом, не давая затормозить на поворотах. В несколько коротких суток уложилась драма на подиуме, когда милашка Альва подкинула Джессике якобы украденное колье. Нападение на машину Адама, ставки Вильмы на скачках…       — То есть, как это не хочешь? — Матс назойливо возвращает Эмму из размышлений в реальность, — Ты что, не понимаешь?       — Что я должна понимать? — она смотрит на него вопросительно и безразлично одновременно, силясь представить, что вообще могла быть в отношениях с этим человеком.       — Эмма… — его голос на мгновение сбивается, видимо, необходимость объяснять очевидное не была учтена, а от того речь оказалась не отрепетированной, — Ричард заинтересован в Джессике, ты разве это не видишь? И у нас есть возможность отправить ее обратно домой… Или куда угодно. Но для этого ты должна кое-что сделать.       — Это что, будет подарок лично мне? — Эмма фыркает, вспоминая, как Леонард был убежден, что Джесс не сможет занять престол. А стало быть, для него она опасности не представляет.       — Можно и так сказать, — Брамс пожимает плечами, — Так что?       В ней вдруг просыпается азарт: а ведь если согласиться, удастся чуть больше узнать о планах Лео. Это может пригодиться. Эмма пока не знает, каким образом, но точно пригодится.       — Ладно. Может быть, я помогу. Что нужно?       — Нет, Эмма, — Матс улыбается, кажется, пытаясь копировать мимику одного их общего знакомого. Получается криво и нелепо, — Ты либо с нами в одной лодке, либо нет. Так что никаких «может».       Она еле сдерживается, чтоб не закатить глаза. Этот мафиози успел по-настоящему утомить.       — Хорошо. Я с вами. Что дальше?       — Отлично, я знал… — мужчина улыбается, поправляя запонку на рубашке, но его голос звучит как-то странно. Вот это «знал». Эмма думает, что если он ее действительно когда-то любил, ситуация, должно быть, для него максимально щекотлива. Убеждать сделать что-то, шантажируя ее чувствами к другому человеку. Интересно, знает ли он об их недолгих отношениях с Лео? Если да, тогда вообще верх абсурдности. Матса можно было бы только пожалеть, если бы он не был настолько неприятен.       — Я знаю, у тебя есть дамский пистолет, — деловито продолжает он. На ближайшей конной прогулке тебе нужно будет поехать по нижней тропе вместе с Джулией. И выстрелить.       — В неё? — Эмма изгибает бровь. Когда-то она говорила младшему принцу, что возможно способна на такое. Неужели он воспринял это всерьёз?       — Нет, конечно, — нервно выдыхает Матс, — В воздух. Тропа опасная, лошадь нервная.       — Ясно…       Эмма больше не слушает его, сопоставляя новую информацию с уже имеющейся. По всему выходит, что в будущем Леонарду было бы неплохо избавиться и от нее самой. Ведь если Джул погибнет, а Джесс уедет, Лео вполне может подозревать, что Ричард предложит руку, сердце и прочие атрибуты власти ей. Этого не произойдёт, но каждый мыслит в рамках собственной картины мира. На секунду ей становится не по себе.       Пожалуй, в ее интересах, чтобы эта стерва выжила.       Эмма успевает краем сознания отметить, что подумала это вообще без ненависти. Что, кажется, она уже давно относится к невесте принца почти как к подруге. Товарищу по несчастью.       Надо соглашаться. Иначе доморощенные гангстеры будут искать другие способы избавиться от Ардент, и Эмма не сможет их проконтролировать…       — Отлично, я в деле, — она мило улыбается Матсу. Внутри пробегает холодная дрожь.       Надо срочно все обдумать. Леонард хороший игрок. Но прежде ей всегда удавалось его обойти.       День клонится к ночи, на небе проступают первые заезды.       Эмма сидит в своей башне дольше обычного. Она закончила со всеми делами уже давно, а теперь пытается продумать все возможные ходы Лео. Ответные ходы Джулии. Выгодные ходы для короны.       Де Гиз никогда не любила шахматы. Играя в них с Ричардом, она вечно проигрывала. Как жаль, что сейчас точно не тот случай, когда можно обратиться к нему за помощью и советом.       Горькая усмешка касается ее губ. «Прошу прощения, Ваше Высочество, дело в том, что я спала с вашим братом, поэтому он предложил мне поучаствовать в заговоре против вас. Не подскажете, как лучше поступить?»       Она поднимается из-за стола, выходит из кабинета. По ногам в босоножках, состоящих из одних ремешков, неожиданно проходит сквозняк.       Эмма хмурится. Догадаться в чем дело не трудно — кто-то открыл вход на крышу. Но кто и зачем?       Тихо, стараясь не скрипнуть ни единой половицей, она приближается к узкой темной лестнице, ведущей наверх. Вспоминает, как когда-то, сбегая сюда с бала, сняла туфли и больше всего на свете боялась, что об этом узнает мать.       Невольная кривая улыбка трогает ее губы.       Это было в прошлой жизни?       Нет, это было десятки жизней назад.       Де Гиз аккуратно поднимается к приоткрытой двери, медленно открывает ее шире, тут же вдыхая свежий ночной воздух, беспрепятственно врывающийся в образовавшийся проём. С этой точки видно только краешек центральной башни. Но этого достаточно.       Эмма видит два силуэта у телескопа. Она и не знала, что он все еще здесь.       Женщина внимательно смотрит в окуляр, мужчина стоит к ней вплотную и что-то говорит, слегка касаясь пальцами ее поясницы.       Эмма медленно пятится, спускается на несколько ступеней задом и, лишь потом, разворачивается.       Сердце медленно и мощно толкается в ребра.       Нет никаких сомнений в том, что это Ричард и Джессика.       И никаких сомнений в том, что Эмма совершенно не собирается из-за этого страдать.       Из-за этого и из-за того, что когда-то Ричард так и не выполнил обещание показать звёзды ей.       Он не выполнил ещё парочку обещаний.       Он и давать их был не должен.       Но какое теперь до этого дело.       Эмма спускается на первый этаж замка, погруженная в тяжелые неприятные раздумья. Это даже не похоже на мысли, скорее сонм ощущений, обрывки воспоминаний, горячая не высказанная обида, растекающаяся из-под диафрагмы по всему телу. Может и впрямь поучаствовать в заговоре? Потом убить Леонарда. Потом сесть в тюрьму.       Раскрасить, так сказать, свою жизнь новыми красками. Дать ей новый смысл, а не кружить второе десятилетие вокруг одного и того же.       — Ниндзя!       Не замечая ничего вокруг, она влетает плечом в Адама и еще пару мгновений растерянно хлопает глазами, возвращаясь из темных недр сознания к яркому электрическому свету главного здания страны.       — Ты как призрака увидела, — хмыкает Хьюз, заглядывая ей в глаза, — Все хорошо?       — Да, конечно… — она еще раз моргает и окончательно фокусирует взгляд на друге.       — А Ричарда видела? Или Джесс?       — Хм… — она вовремя прикусывает язык, понимая, что предоставлять Адаму картину, свидетельницей которой сама только что стала — слишком жестоко. Она не знает, какие чувства он питает к Джесс, что думает и чувствует относительно их связи неясного происхождения и качества с Ричардом, но почему-то не сомневается: телескоп полетит с крыши прямо на мощеную дворцовую площадь, а потом ни одного кирпичика не останется от самого дворца, — Нет, я только работать закончила. Ты, можно сказать, первый человек, кого я вижу за день, — она рассеянно улыбается, — А зачем они тебе?       — Да… — Хьюз вдруг хмурится и импульсивно, почти нервно приглаживает волосы, — Я… Я просто не понимаю. Вот скажи, Эмма. Как женщина…       — Ого, — Эмма вскидывает брови, — Давай хотя бы отойдем от лестницы, — она слегка опасается, что Ричард и Джесс могут спуститься следом за ней, и увлекает Адама в длинный сонный коридор гостевого крыла.       — Ладно… В общем, — Хьюз останавливается у одних из начищенных рыцарских доспехов, придирчивым, несвойственным себе жестом, поправляет латную рукавицу, — Мне кажется, Ричард позвал ее на свидание, — наконец выпаливает Адам.       — Так… — Эмма ободряюще кивает, но Хьюз не спешит продолжать.       — Что «так»? — бурчит, наконец, он, — Я… Черт. Эм, я, в общем, похоже, влюбился.       От этого признания Адама Эмме становится как-то неловко, будто подсмотрела за чем-то слишком личным.       — И… Ну ты понимаешь, а он принц. И, конечно, Джессика выберет его… А… Да, как женщина: ты бы могла выбрать не принца, если рядом был бы принц?       — Слушай… — Эмма тушуется, — Не то что бы у меня такой большой опыт общения с «не_принцами»…       — Ну да, знаю, — торопливо перебивает ее Хьюз, — Но гипотетически?       — Гипотетически могла бы. Ты же знаешь, что статус мне не только не важен, но и всегда мешал.       — Ну да… — Адам отходит, наконец, от рыцарских лат, сует руки в карманы. Проходится по коридору: три шага от Эммы, два — обратно.       — Знаешь, я не смог бы как ты, — наконец говорит он, серьезно глядя ей прямо в глаза. И Де Гиз, вероятно, впервые, видит в Адаме не только мальчишку с которым выросла. В нем будто что-то изменилось. Крохотный надлом, незаметный сам по себе, но искажающий отражение света. Сейчас перед ней мужчина. Без всяких оговорок. Настоящий, взрослый, серьезный, даже мрачный. Такой, каким, вероятно, Адам и хотел стать. Невольно залюбовавшись, Эмма почти теряет нить разговора, но вдруг вспоминает о нём, хмурится.       — Не мог бы как я? Что ты имеешь в виду?       — Не знаю, как сказать, чтобы звучало… — он дергает щекой, — Чтобы звучало не обидно… В общем, ты, видимо, умеешь отпускать, Эм. Это ценно, конечно. Я бы не смог. Годами быть рядом с человеком, которого любишь, но знаешь, что вы не сможете быть вместе.       Голос Адама задевает какие-то внутренние струны, которые не смогла тронуть сцена на крыше. В уголках глаз Эммы наворачиваются слёзы, она надеется, что этого не видно. Хьюз продолжает:       — Если Джесс будет с Ричардом, я уеду.       — Что? — от неожиданности слезы мгновенно высыхают, Эмма почти подпрыгивает на месте, — Адам, это не смешно, куда ты уедешь? Из-за девушки, с которой знаком меньше недели? Ты спятил!       — Я и не надеялся, что ты поймешь, — Хьюз пожимает плечами, натянуто улыбаясь, — Говорю же: мы разные люди.       Он горько разводит руками и уходит от нее по коридору.       Эмма стоит в одиночестве возле парадно сияющих доспехов. Откуда-то доносятся голоса, в отдельных фразах она узнает интонации Джессики. Значит, вернулись.       «Ты умеешь отпускать»       Эмма прикусывает губу. До боли, так что на тонкой коже непременно останется припухлость.       «Я не умею отпускать, Адам»

***

      — Эмма! — Джессика нагоняет ее на садовой дорожке, счастливо улыбаясь, и тут же берет под локоть, как добрую приятельницу. Де Гиз не привыкла к такому панибратству, но этой зеленоглазой стундентке почему-то всё прощается. Почти все. Почти.       — Привет, — она кивает, не сдерживая улыбку, — Ты откуда такая радостная?       — О-о, — Джесс загадочно ведет бровями, — Знакомилась с некоторыми членами королевской семьи. Слушай! — в зеленых глазах зажигаются огоньки жгучего неприкрытого интереса, — Извини, если лезу не в своё дело… Но, это правда, про вас с Ричардом?       У Эммы хорошее настроение, поэтому вместо негодования от прямоты вопроса, она только усмехается про себя, думая, что, что бы именно Джесс не имела в виду, это, наверняка, правда. Честное слово, кажется, между ней и Ричардом было всё, что бывает в человеческих отношениях.       Но всё же уточняет:       — Что, правда?       — Ну… — Джесс слегка тушуется, опуская взгляд, — Что ты — его главная бывшая?       — Главная? — Эмма фыркает от неожиданности, — Что за формулировка? Это тебе Вильма успела напеть?       — Вильма? Нет, — девушка хитро улыбается, — Так что, это значит «да»? Вы встречались?       — Ну… — Эмма вдруг находит в себе придворную расчетливость, требующую продать информацию подороже, — Отвечу, только если сдашь того, кто тебе это сказал.       — Ладно, — Джесс шутливо закатывает глаза.       — Да, мы были вместе, — Де Гиз пожимает плечами так безразлично, как это вообще возможно, — Но давно.       — Значит, ты не ревнуешь? — девушка смотрит прямо ей в душу, как еще вчера смотрел Адам. Просто какой-то марафон непростых разговоров.       — Нет — Эмма натянуто смеется, — Конечно, я не ревную Ричарда к тебе, с чего…       — Ко мне? — Джесс хмурится, — Причем тут я? Я про Джулию.       — А… — теперь Эмма смеется искренне, — Нет, к Джул я точно не ревную. Но теперь твоя очередь.       — А, да… — американка чуть замедляет шаг, озабоченно оглядываясь по сторонам, словно опасаясь, что их могут подслушать, — Мне это сказал Леонард.       — Леонард? — Эмма останавливается как вкопанная, опуская руку и вынуждая Джессику ее отпустить, — Не знала, что вы уже знакомы       — Познакомились сегодня утром, — Джесс словно не замечает озадаченности де Гиз.       — И что он еще тебе рассказал?       — Да, в общем-то, ничего. Он… Он показался мне очень таинственным, — в голос студентки прокрадывается мечтательная нотка, и Эмма тут же вспоминает Леонарда в его мастерской, рассуждающего о том, что, возможно, живопись этой хорошенькой леди будет интереснее некоторых рыцарей.       — Да, у Лео много тайн, — быстро сориентировавшись, Эмма напускает на себя флер томного всеведения и продолжает движение по дорожке.       — О… — Джесс покупается на эту уловку с наивностью пятилетки, — Какие например?       Де Гиз прячет улыбку, не торопясь отвечать.       — Ну Эмма, миленькая, обещаю, я — никому!..       — Ох, ну, например… — де Гиз понижает голос, мысленно оправдывая свое грядущее вранье пользой короне, Адаму и, конечно же, ущербом самому Леонарду, нанести который особенно приятно, — Некоторые поговаривают, что он гей.       — Ого! — эффект, который эта новость производит на Джессику, можно без преувеличения назвать ошеломительным.       — А он тебе понравился? — невинно уточняет Эмма.       — Да не то чтобы… Но он милый. Согласись Эм, он очень милый.       — Конечно, — благосклонно соглашается она, — Этого у него не отнять.