Путь

      Когда Эмма просыпается, солнце еще не успевает подняться достаточно высоко, а потому прицельно бьет прямо по глазам. Она шевелится на непривычной кровати, пытаясь осознать, где находится. Поворачивается, видит спящего Ричарда. Понимает, что случившееся ночью не было сном.       Стискивает зубы, чтобы не взвыть в голос.       «Я вчера залепила пощечину представителю королевской династии, господи, какой стыд… Какая уголовная статья»       Засматривается на длинные темные ресницы, подрагивающие во сне.       «Впрочем, наверное, он не в обиде…»       Какое-то время Эмма лежит, не шевелясь, прокручивая в голове воспоминания о прошедшем вечере. Сначала становится очень стыдно.       Потом волнующе-радостно.       А потом бесконечно грустно.       Всё, сказанное Ричардом, было произнесено под воздействием алкоголя. Даже если что-то из этого он мог бы ей сказать и так, к этому явно не относится его мнимое безразличие к Джессике. Иначе он бы не показывал ей телескоп и звезды, не искал бы после встречи в Нью-Йорке…       Горько-безысходно-грустно.       Прошедшая ночь всего лишь плод нервного напряжения, алкоголя и удачного стечения обстоятельств. Провожай его до комнаты не она, а Джесс…       Эмма делает глубокий вдох, понимая, что вот прямо сейчас сама доведет себя до слёз, лежа в постели с принцем. Максимально нелепая ситуация. Надо уходить.       Она аккуратно выбирается из-под одеяла, садится на краешке кровати, обнаруживая на себе полное отсутствие одежды. Оглядывает комнату, пытаясь высмотреть предметы гардероба.       — Эмма… — голос Ричарда неузнаваемо-сонный, хриплый. Она оборачивается к нему через плечо, как раз тогда, когда его рука касается ее запястья. Заторможенно-нежно. Карий взгляд, щурящийся на свет, — Останься.       Она хочет отказаться, и понимает, что не может. Просто не может. Смотрит на него в нерешительности, потом бледно, скованно улыбается, почти найдя слова возражений. А потом ложится обратно. Принц тут же притягивает ее к себе, обнимая. Эмма закрывает глаза, полная решимости полежать не более пяти минут. Ну, может десять. Чувствует легкий поцелуй на виске. А еще невообразимое тепло рук. И…       И открывает глаза в полдень.       Ричарда рядом уже нет.       На прикроватной тумбе стеклянная бутылка минералки, стакан и медальон, открывающий двери потайных ходов.

***

      Голова раскалывается. Хочется в душ и умереть. Или только в душ. И завтрак. А еще забыть, что, помимо прочего, она, оказывается, целовалась с Джессикой. На глазах у парней. Эмма заходит в свою комнату через потайной ход и тут же слышит оглушающий стук. Кто-то барабанит в ее дверь со стороны коридора.       Удары раздаются прямо в черепной коробке, игнорировать их невозможно.       Проглатывая все вспомнившиеся ругательства, она молча подлетает к двери, распахивает ее. В комнату почти падает Матс.       — Эмма! — от него пахнет каким-то резким одеколоном, волосы идеально зачесаны назад, и де Гиз всей собой ощущает контраст между своим похмельно-растрепаным видом и этим чванливым альбатросом. Не стоило открывать.       — Что с тобой? Ты… Ты что?       Его брезгливость и недоумение смешат и раздражают одновременно. Эмма делает глубокий вдох.       — Что ты хотел?       — Я… — он бесцеремонно заходит внутрь, закрывает за собой дверь, — Я хотел напомнить, — шипит как протекающий садовый шланг, — Что через пятнадцать минут конная прогулка! Почему ты в таком виде? Ты готова вообще? Что ты…       — Я не пойду.       Это вылетает раньше, чем Эмма успевает просчитать все ходы. Потому что сейчас не до просчетов. Сейчас раскалывается голова, остро хочется почистить зубы, а еще она провела ночь с любовью всей своей жизни, и это надо как-то осознать. Какой, к черту, Матс, прогулка, заговоры. Какой-то бред.       — То есть?! — он почти взвизгивает. Эмма морщится, — Как не пойдешь?! — Брамс начинает угрожающе надвигаться на нее, де Гиз только молча трет виски, — Мы обо всем договорились!       — Я передумала, — она подчеркнуто спокойно смотрит ему в лицо. Если бы не было так громко, эта истерика была бы презабавной.       — Ты просто шлюха! — выплевывает Брамс, стоя уже так близко, что запах его парфюма начинает усиливать мигрень, — Шлюха, скачущая по королевским койкам! Погоди, если ты отказываешься, твой драгоценный Ричард всё узнает, и тогда…       — Эмма?! — дверь за спиной Матса резко открывается, в комнату влетает Джессика, вооруженная подсвечником.       — Выйди! — Брамс даже не удосуживается обратиться к ней по этикету. Эмма, наконец, приходит в себя:       — Лучше выйти тебе.       — Да! — Джесс, верно оценившая обстановку, подскакивает к Эмме, выставив вперед подсвечник, на подобии креста, изгоняющего бесов, — Ишь, раскомандовался! Матс сверкает глазами, изрыгает какое-то ругательство и стремительно вылетает из помещения.       Эмма обессиленно опускается на кровать.       — Что у вас тут произошло? — Джессика воинственно оглядывает комнату, видимо, выискивая следы борьбы.       — Так… — Эмма неопределенно машет рукой, — Ничего интересного. Я слышала, все собираются на конную прогулку, ты идёшь?       — А ты? — Джесс выглядит свежее Эммы, но тоже весьма помятой.       — Не очень хочу…       — Класс! — студентка почти хлопает в ладоши, — Предлагаю весь день ничего не делать и страдать похмельем.       — О-о-о, Джесс, — Эмма широко искренне улыбается, — Ты идеальный друг. Сейчас схожу в душ, и приступим.       — Заметано! — девушка радостно усаживается на кровать, подтягивая под себя ноги, — А еще… Расскажешь мне про парад невест, ладно?       — Ладно, — Эмма пожимает плечами и идет к комоду, чтобы найти свежее полотенце и одежду, — А зачем тебе?       — Ричард предложил завтра его открыть, — беспечно пожимает плечами Джессика, — Я согласилась, но даже не знаю что это. Так что, вся надежда на тебя.

***

      Всё же провести день в блаженном ничегонеделании удается лишь отчасти. Спустя пару часов вялой болтовни с Джесс за просмотром какого-то бессмысленного сериала, Эмма, скрепя сердце, отправляется в свою «башню». Грядущий парад невест требует от нее непосредственного участия и взаимодействия с кучей бумажек.       «Ты пожалеешь».       Так написано на одной из них.       На голубовато-белом листе бумаги, оказавшемся почему-то на ее рабочем столе. Эмма смотрит на черные, аккуратно выведенные буквы, почти не испытывая эмоций. Леонард даже не потрудился изменить почерк — не скрывается.       Видимо, слишком уверен в своих силах.       Видимо, у него есть какой-то план, который вот-вот будет приведен в исполнение.       Эмма прикусывает губу. Под кожу пробираются холодные мурашки. Она достаточно хорошо знает младшего принца.       Видимо, она действительно пожалеет. Если только не придумает контратаку.       Стук в дверь прерывает размышления, и Эмма судорожно комкает лист. Метко бросает его в мусорную корзину у стола, одновременно отвечая «Войдите».       — Привет, — Ричард улыбается тепло и открыто. Сердце Эммы предсказуемо подпрыгивает в груди. Она теряется и тушуется куда больше, чем сама от себя ожидает.       — Ваше Высочество, — привычная формула приходит на помощь: наклон головы — короткий реверанс — полуулыбка       Кронпринц, кажется, не обращает внимания на ее официальное приветствие.       — Хотел обсудить некоторые формальности на счет завтрашнего дня… — Конечно, — пожалуй, слишком поспешно отвечает Эмма, садится за стол и, не глядя на Ричарда, открывает ноутбук.       — И узнать, как ты.       — Я?.. Я нормально, — она все же выдавливает из себя улыбку, поднимает взгляд. Сердце бьется быстро, мысли путаются, никак не складываясь в четкую картину. Он пришел, чтобы сказать, что все произошедшее ошибка? Что он был нетрезв и несдержан? Что завтра Джесс откроет парад невест, потому что послезавтра он сделает ей предложение? Или что? Зачем он здесь?       — Ты не выглядишь так, будто всё в порядке, — принц смотрит на нее внимательно, но без излишней обеспокоенности. Подходит ближе к столу, разделяющему их опрокинутой стеной, — То, что произошло вчера…       — Я знаю, — Эмма перебивает его быстро, но тихо, почти неуверенно. Она не готова услышать ни одну из его возможных оценок вчерашнего, она вообще не готова это обсуждать, особенно теперь, особенно с ним… — Давай просто перейдем к делу, ладно?       Ричард неожиданно улыбается. Совсем как вчера. Опасно, по-королевски.       — Нет.       — Нет? — Эмма вздрагивает, смотрит на него во все глаза. Замечает, как всегда, каждую деталь, каждую черточку, каждый золотистый лучик в карей радужке.       Ричард качает головой, улыбка смягчается.       — Во-первых, я хотел извиниться.       Эмма вскидывает брови. По правде сказать, извинения слушать она тоже не хочет. Да и какие? За то, что это было неправильно и аморально? Что ей делать с этими извинениями дальше…       — За то, что был груб с тобой. Ни в каком случае я не имел права разговаривать с тобой в таком тоне. И… Я никогда в действительности не думал, что ты меня достала, — он морщится, повторяя это слово, будто действительно стыдится его, — Что бы ты ни делала, и в каких отношениях мы бы ни были, это просто невозможно. В последнее время я устаю больше обычного, это правда. Но это никак не связано с тобой.       — Рич… — она опускает взгляд, прикусывает губу.       Становится как-то не по себе от откровенности, воплощающей всё произошедшее в реальность. Словно, если бы он промолчал, вчерашняя ночь так и осталась бы чем-то на грани сна и опьянения. А теперь она точно существует, и с этим надо что-то делать. Но почему Ричард говорит об этом? У него на носу свадьба, коронация. У него парад невест, — Мне тоже есть, за что просить прощения.       — Не стоит, — принц обходит стол, садится на его краешек рядом с открытым ноутбуком, непринужденным совершенно естественным жестом берет ее ладонь в свою.       Эмма замирает. Ее тонкие холодные пальцы кажутся такими бледными, почти мраморными в его теплой чуть смуглой руке. Она вдруг улыбается.       — Всегда теряюсь в такие моменты, — смотрит, как его большой палец ласково оглаживает ее костяшки. Ричард продолжает:       — А во-вторых… Я не хочу, чтобы сейчас всё было так же как раньше.       — То есть? — де Гиз снова смотрит на него, замечает обеспокоенность, засевшую между сдвинутых бровей.       — Вот ты где! — дверь распахивается без стука, на пороге кабинета оказывается Адам. Он выглядит рассерженным, даже агрессивным. Эмме, рефлекторно отдернувшей руку от Ричарда, хочется сползти под стол и спрятаться там.       — Подполковник Хьюз, вам не кажется, что следовало постучать, прежде чем врываться в рабочий кабинет личного помощника короля? — Ричард уже встает со стола, голос звучит чеканным спокойствием.       — Почему Джесс будет открывать парад? — Адам не замечает обращенной к себе отповеди. В темных глазах пылает такой огонь, какого Эмма ещё ни разу не видела, — Чего ты добиваешься? Может, еще поместье ей пожалуешь?       — Может, пожалую, — принц хладнокровно пожимает плечами, и де Гиз теряется, не понимает до конца что происходит.       — Ричард, я серьёзно, это не…       — Давай хотя бы избавим Эмму от этих сцен, — наследник престола морщится, потирает переносицу, — Пойдем ко мне.       Хьюз пыхтит, но кивает. Резко разворачиваясь, выходит из кабинета.       Рич бросает взгляд на Эмму:       — На счет завтрашнего парада, мой секретарь пришлет факс, о том какие документы нужно подготовить… Раз уж обсудить не удалось, — короткий кивок в широкую спину телохранителя.       — Конечно… — Эмма рассеянно кивает в ответ. Дверь за парнями закрывается.       В висках пульсирует вернувшаяся мигрень. Из корзины для мусора многообещающе ухмыляется записка Леонарда.

***

      — Как ты думаешь, он это всерьез? — Джулия подходит сзади, останавливается рядом с Эммой, почти задевая ее плечом. Они обе смотрят на то, как Джессика передает флаг королю под звуки залихватского военного марша.       — Ричард? — уточняет Эмма.       — Да.       — Похоже на то, — де Гиз пожимает плечами, толпа разражается аплодисментами, они с Джулией тоже сдержанно хлопают.       — Ну и хорошо, — неожиданно выдыхает Ардент, и Эмма косится на нее, пытаясь разглядеть подвох, — Разбирайтесь тут сами.       — Разбирайтесь? — Эмма вскидывает брови, вскользь глядя на точеный профиль невесты принца, — Кто?       — Ну, — брюнетка давит смешок, в серых глазах застывает непонятное выражение, — Ты, Ричард, Генри, Леонард… Джессика эта. А с меня хватит.       — Ты разорвешь помолвку?       — Он сам ее разрывает, это же очевидно, — Джулия пожимает плечами, и Эмма поражается звучащей в голосе радости пополам с тоской, — Но это, — она едва заметно указывает подбородком в сторону Джессики и Генри, пожимающего ей руку, — Просто свинство.       — Боже, я и не думала, что тебя так легко задеть, — Эмма закатывает глаза.       — Задеть? Не легко. Не обольщайся, — привычный яд в голосе успокаивает, возвращает мир на привычную орбиту, — Но мог меня предупредить. Мне предстоит сегодня весь день отбиваться от вопросов журналистов. Как думаешь, что, если я на очередное: «Как вы оцениваете, мисс Ардент, почему открывать парад выбрали не вас?», отвечу, что это потому, что принц с ней спит?       Эмма вновь пожимает плечами:       — Проверь.       Джулия поджимает губы и больше ничего не говорит.       Эмма вполуха слушает речь, которую говорит Джессика. Они репетировали ее все утро, но студентка от волнения все равно перепутала несколько слов.       Ричард стоит рядом с отцом, за ними маячит гладко причесанная, по случаю официального мероприятия, голова Адама.       Смотреть на принца невозможно почти физически. Но и отвести взгляд не получается.       — Ты знаешь, что моя двоюродная прабабка была фавориткой короля? — неожиданно продолжает прерванный диалог Джулия.       — Нет, — не скрывая удивления качает головой Эмма. Ветер треплет завитые локоны Джесс и подол платья. Она неумело, но отважно делает реверанс, и Ричард улыбается этому, склонив голову.       — Иногда я думаю, что я расплачиваюсь за ее грехи, — Ардент сухо усмехается, не отрывая взгляда от происходящего у королевского помоста.       — М-м, — Эмма не хочет нарушать шаткое равновесие, образовавшееся между ними, но не спросить не может, — Расплачиваешься за то, что она была любовницей монарха?       — Согласна, глупо при тебе называть это грехом, — Джулия коротко улыбается, а потом неожиданно оборачивается к Эмме, и смотрит ей прямо в лицо пронзительным стальным взглядом, — Но казнили ее за отравление мышьяком королевы Маргарет, жены короля.       Эмма со свистом выдыхает воздух.       — Точно. Беатриса Отравительница. Я не знала, что вы родственницы.       — Да, — Ардент поводит бровью, — Это не то, чем хвастаешься при первом знакомстве. Когда Ричард впервые назвал меня… — она на секунду замолкает, словно не решаясь переступить некий порог, — Твоим именем, — ее голос теперь сух и холоден, в противовес смыслам, которые озвучивает, — Я подумала, что обязательно закончу как Маргарет.       — Я бы ни за что тебя не стала травить, Джулия, — Эмма улыбается и говорит тихо, голос почти тонет в новой волне оваций, — Можешь не сомневаться.       — Не могу, — Ардент складывает губы в тонкую прямую линию и, сделав пару шагов назад, растворяется толпе, оставляя Эмму наедине с озадаченностью и недоумением.