Путь

      Прозрачная вода быстрого ручья, текущего по парадной части замкового парка, отражает солнечные лучи, заставляет щуриться, глядя на нее. Эмма стоит на круто изогнутом мостике, машинально барабаня пальцами по перилам. Взгляд устремлен в сторону площади, где все ещё не разошлась толпа, но мысли крутятся далеко от замковых стен и бравурных отзвуков оркестра.       Части головоломки не подходят друг к другу, а если бы и подходили, размышлять здраво всё равно получается плохо. Эмма ощущает себя безвольным палым листом, попавшим в бурный водоворот, не способный ни затормозить, ни осознать происходящее.       И эта роль ей совсем не по душе.       — Скучаете, леди Де Гиз? — голос Леонарда из-за спины заставляет едва заметно вздрогнуть. Но не обернуться. Младший принц встает рядом, так же, как и Эмма смотрит на воду, с журчанием огибающую большие декоративные камни.       — Отнюдь, Ваше Высочество, — она не поворачивает к нему головы, внутренне холодея от того, как близко он находится. Улавливает тонкий аромат дорогого парфюма, — Но я и не надеялась, что вы пожелаете составить мне компанию, — в этих словах одновременно укол, намек и вопрос. Леонард не может их не заметить. Когда Эмма прекратила их отношения, Лео не посчитал нужным сохранить видимость доброго приятельствования. Его нынешние раскрепощенность и прямое обращение слишком сильно выбиваются из устоявшегося за последние месяцы порядка.       — Быть может, — он встает к ней вполоборота, и Эмма, почти против воли, тоже поворачивается. На лице принца играет знакомая улыбка, не касающаяся глаз, — Я истосковался по вашему обществу?       — Я так и подумала, — Эмма слегка склоняет голову, обозначая кивок, — Получив вашу записку.       По лицу Леонарда проходит мимолетная тень, но он тут же улыбается еще шире, пожимает плечами:       — Эмоции взяли верх, надеюсь, вы простите меня. Очень болезненно воспринимаю смену планов в последний момент. Но стараюсь работать над этим.       — Очень мудро, — Эмма понемногу расслабляется, — Впрочем, насколько я вижу, многие другие ваши планы исполняются с завидной точностью, — она сдержанно улыбается, замечая, как Леонард мгновенно реагирует на её безыскусную лесть горделивым разворотом плеч.       — Вы про приезд дорогой гостьи? — в глазах загорается холодный огонёк, — Право слово, сущие пустяки. Женщины удивительно легко следуют на край света за возлюбленными, а потом, не моргнув и глазом, меняют их на возлюбленных поинтереснее.       — Уверена, с вами такого не случалось, — Эмма не может удержаться от маленькой шпильки, не до конца, впрочем, понимая смысл слов принца.       — Разумеется, нет, — он ведет бровью, взгляд становится внимательнее, — Полагаю, ни в каких моих взаимодействиях с прекрасным полом, речь не шла о влюбленности с какой либо стороны. Однако, представляете, — в голос вплетается нотка театральной доверительности, и Эмма невольно вспоминает, что именно ей так нравилось в общении с этим мужчиной, — Я с удивлением обнаружил, что кто-то во дворце распространяет обо мне слухи… — он делает короткую паузу, будто бы подбирая слова, — Деликатного характера.       Эмма в удивлении вскидывает брови:       — Ваше Высочество, вы же понимаете, что дворец не может существовать без слухов. Полагаю, вы еще довольно долго продержались в стороне от ищущего прожектора общественного внимания. Однако ума не приложу, что это за выдумки и кому бы потребовалось их распространять.       — О, я, впрочем, кажется, раскусил своего недоброжелателя, — Леонард переводит взгляд на виднеющийся с их места край площади, откуда начинает расходиться толпа, — Общественному мнению, как вы изволили выразиться, оказалось угодно представить меня гомосексуалом. И, полагаю, это нельзя объяснить ничем иным, кроме обиды одной из отверженных мной женщин.       — Вот как, — теперь удивление Эммы непритворно.       Обида отверженной женщины. Неужели он имеет в виду её? Неужели, он считает, что Эмма перестала приходить в мастерскую из-за его упоминания достоинств Джессики и их возможного обоюдного интереса, а не из-за того, что… Мысль натыкается на некоторую преграду — в размышлениях о недолгой связи с Леонардом, Эмма еще никогда так вплотную не подходила к объяснению самой себе, что же именно произошло тем вечером. Но если посмотреть правде в глаза, то ее просто ужасно вывел из себя сам факт планируемого приезда Джесс и планы Лео на отношения американки с Ричардом.       Если Эмма была не готова простить такие мысли Адаму, то уж Леонарду — и подавно. Однако, надо признать, причины воспринять ситуацию иначе у младшего принца были.       — Впрочем, — она берет себя в руки, отгоняя поток мыслей, — Сомневаюсь, что эти нелепые домыслы могут всерьёз повредить вашей репутации.       — Я бы согласился с вами, — Лео кивает, — Однако, нынче положение дел таково, что имеют значение даже подобные мелкие неприятности. Думаю, вы понимаете, о чём я.       Эмма понимает, о чем он. Если Ричард не взойдет на престол, Леонард — следующий в очереди. Но и ему нужна невеста. А слухи о его ориентации могут нанести довольно большой урон на этом поприще. Де Гиз усилием воли прячет самодовольную улыбку:       — Это просто нелепость, Ваше Высочество. Уверена, никто не воспримет подобное всерьез.       — Возможно, — Леонард хмурится, глядя на расходящихся зрителей парада и, проследив его взгляд, Эмма замечает Ричарда и Джессику, идущих под руку. Студентка улыбается и активно жестикулирует, то и дело ускоряя шаг. Принц аккуратно, но настойчиво сдерживает ее, сохраняя благородную неторопливость, необходимую на людях.       Периодически пара освещается всполохаами вспышек фотографов.       — Мой братец оказался не так прост, как все мы полагали, не находите? — Лео улыбается уголком рта, вновь возвращая внимание к Эмме, — Впрочем, мне было бы куда интереснее, узнать как дела у вас, леди Де Гиз? Как переносите суматоху последних дней?       Эмма продолжает смотреть на приближающихся Ричарда и Джесс. Они все ещё далеко, но не настолько, чтобы не заметить взгляд кронпринца, скользнувший по Эмме и Лео, а так же каменное лицо Адама, идущего в паре метров от своего подопечного. Очень сложная немая драма. Эта мысль заметно веселит Эмму, и она, наконец, полностью сосредотачивается на разговоре с Лео. Улыбается ему, повернувшись теперь всем телом, отсекая происходящее по сторонам даже от периферийного взора.       — Справляюсь, Ваше Высочество. Сейчас всем непросто, но не думаю, что могу жаловаться.       — Вы правы, время сложное, — Лео хмурится и на мгновение перестает выглядеть интриганом, замышляющим узурпацию власти. Просто парень, отвлеченно беседующий со старой знакомой. Опасная иллюзия от которой Эмме становится сильно не по себе, — У меня будет к вам предложение, леди Де Гиз, — принц вдруг смотрит на нее внимательно и серьезно. Эмма думает тут же отказаться, но не успевает, потому что тот продолжает почти без паузы, — Озвучу его, когда завтра мы встретимся в моей мастерской. А теперь позвольте откланяться.

***

      — Эмма, ты можешь объяснить мне, что происходит?       Она видит Адама таким впервые. Впервые за все двадцать лет близкого знакомства. Хьюз сидит рядом с ней за ее рабочим столом, где на экране ноутбука они просматривают новостные заголовки. Адам собран и угрюм, но вернее подошла бы характеристика «почти раздавлен». От того, чтобы быть раздавленным полностью его отделяет как раз непонимание ситуации. Оно засело складкой между бровей, незаметным грузом опустило уголки рта.       — Не могу… — она бросает на него короткий сочувствующий взгляд и возвращается к просмотру ленты.       «Она сказала «да»! Американская гостья дворца перед камерами журналистов согласилась отправиться на свидание с кронпринцем»       «Опальный олигарх: Джордж Ардент оказался не чист на руку»       «Джулия и Джессика. Сравниваем бывшую и нынешнюю претенденток на трон»       «Самые яркие парады невест за последние 20 лет»       «Чёрная кобра в бегах — Джулия Ардент спешно покинула дворец и отказалась давать интервью. Сагар-Ньюз поговорил с источником, приближенным к семье»       — Черная кобра? — Эмма невольно выгибает бровь, откидывается на спинку стула, — Бег — сильная сторона всех кобр, это каждому известно… — задумчиво произносит она, отворачиваясь к окну. На огромные фотографии Ричарда с Джесс, занявшие все первые полосы местной прессы, смотреть уже невозможно.       — Не можешь, потому что сама не знаешь? — продолжает начатый разговор Адам. В его голосе отчаяние, надежда и нечто, придающее звучанию могильный холод. Де Гиз думает, что Хьюз может опасаться, будто она посвящена в планы наследника престола, и теперь не сообщает их из какого-то умысла. Но это не так. К сожалению или к счастью. Она вздыхает:       — Да, потому что сама не знаю. Но… — оборачивается к другу, ловит тяжелый темный взгляд, — Если честно, я думаю, все в порядке. Ты точно нравишься Джессике, поэтому…       — Поэтому она согласилась ночью прокатиться на яхте с Ричем?! — гнев выливается из Адама громко и резко. Он поднимается со стула, широким твердым шагом пересекает кабинет от стола к окну. Потом к двери. Потом обратно.       Эмма молча наблюдает за Хьюзом, слегка покачиваясь в направлении его движения на крутящемся кресле. Ей кажется, она тоже должна испытывать схожие эмоции, но не получается. Внутри пустота и липкий клубок тревоги. Он засел после разговора с Лео и теперь не думает рассасываться.       — Поговори с ними? — наудачу предлагает она. Адам даже не поворачивается к ней. Смотрит в окно, прислонившись к нему лбом.       — Поговорить? С Ричардом мне говорить не о чем. А с Джесс… Что я ей скажу? Люби меня, не люби его?       Эмма молчит. В голове непрошено крутится мысль о том, что возможно, для того, чтобы разбудить по-настоящему сильные чувства, Адаму всегда не хватало конкуренции. Видимо, конкуренции с лучшим другом.       — Я пойду, Ниндзя, — он с тяжелым вздохом отделяется от окна и стремительно покидает кабинет.       Эмма остается один на один с заголовками и фотографиями. Не долго думая, открывает самое интересное — статью о внезапных налоговых проблемах отца Джулии.       «Мой братец оказался не так прост, как все мы полагали, не находите?»

***

      — Ваше Высочество, — Эмма входит в просторный королевский кабинет, занимаемый в последнее время кронпринцем, — Позволите?       — Заходи, — Рич поднимает взгляд от бумаг, кивает пожилому секретарю, сидящему за небольшой конторкой в углу. Тот кланяется и уходит, протискиваясь мимо Эммы.       Окна помещения выходят на запад, и сейчас весь кабинет, заставленный лакированной мебелью красного дерева, светится в теплых закатных лучах. Пахнет бумагой и чернилами печатей.       — В чем дело? — принц холоден и отстранен. А может задумчив. Но этого достаточно, чтобы де Гиз растерялась. Она шла с твердой решимостью начать сложный неприятный разговор, но отчужденность Ричарда в ее планы не входила.       Она делает несколько шагов к столу, за которым он сидит. Останавливается на уставном расстоянии почти ровно посередине кабинета.       — Ваше Высочество, вы мне не доверяете?       Ричард отодвигает от себя бумаги, смотрит на Эмму. И она впервые оказывается в ситуации, когда не может прочитать его эмоции.       — Объяснишь с чего ты это взяла? — он говорит, как будто бы подчеркнуто буднично, не переходя на «вы» и «леди». Но Эмма чувствует в этом что-то непривычное. Словно, вот именно сейчас он может позволить себе все что угодно, а она — только книксены и «Ваше Высочество».       — Кампания против отца Джулии затеяна с вашего ведома, — Эмма решает говорить прямо, в конце концов, тогда они потратят на это меньше времени, — Я это знаю, потому что знаю журналиста, написавшего статью, и источники, которыми он располагает. Раз это дело не было поручено мне, как сотруднику с одним из самых высоких уровней допуска и, более того, я узнаю о нем из газет — вывод напрашивается сам собой.       Ричард опускает взгляд, постукивает карандашом по краю стола. Эмме это не нравится. Не нравится повисшая тишина. Не нравится гнетущая атмосфера, неотвратимо устанавливающаяся в кабинете. Наконец принц заговаривает, глядя в сторону:       — Твой уровень доступа к секретной информации понижен еще в декабре.       — Вот как, — эти слова вылетают вместе с тихим выдохом, — Могу я узнать почему?       — Ты подозревалась в сговоре с силами, несущими угрозу порядку престолонаследия, — Рич пожимает плечами и, наконец, смотрит на нее.       — Подозревалась? — повторяет Эмма.       — Да, — речь принца смягчается, — Всё это время велись проверки.       — И? — где-то внутри зарождается мелкая неприятная дрожь.       — Подозрения оказались ошибочными, ничего кроме… — он запинается, — В общем, всё в порядке.       — Ясно, — Эмма вдруг четко понимает, что именно не договорил Ричард. Ничего кроме близких отношений с Леонардом. Чьи провинности так же не доказаны, раз он все еще спокойно перемещается по дворцу.       Она не знает, что сказать и спросить, но от этой необходимости ее избавляет сигнал стационарного телефона. Ричард нажимает на кнопку громкой связи. Голос секретаря рапортует:       — Выше Высочество, вы просили напомнить. Уже восемь вечера.       — Спасибо, мистер Гилл, — принц отключает вызов, возвращает взгляд к Эмме, — Если это всё, то…       — Разумеется, — де Гиз вежливо улыбается, приседает в легком реверансе, — Удачного свидания, Ваше Высочество.

***

      Спать невозможно.       Эмма до поздней ночи сидит в своей комнате за письменным столом, то пишет планы и чертит схемы, то подолгу замирает, глядя на линованые листы. Ее окно распахнуто, и периодически она слышит шаги Адама, из угла в угол пересекающего сад по шуршащему гравию дорожек. Он, конечно, видит свет в ее комнате, но не заходит.       Наверное, хочет быть один в то время, когда девушка, в которую он влюблен, развлекается на яхте с его лучшим другом.       Эмма останавливается на этом размышлении, и никак не может понять, почему Джесс согласилась. Казалось, между ней и Адамом всё довольно однозначно… «Впрочем, чего ждать от американки» — эта мысль звучит сварливым голосом матери, и де Гиз морщится.       Ближе к началу второго, сад озаряется ярким светом фар. Голоса Ричарда и Джессики, вернувшихся во дворец с личным водителем принца, звучат чересчур бодро и весело для повисшей над дворцом тяжелой ночной тишины.       Эмма специально не вслушивается. Боится услышать нечто такое, о чем сложно будет не думать.       Все стихает довольно быстро.       Спустя еще минут десять раздается тихий стук в дверь Эммы.       Это точно не Адам — его энергичную чечетку, отбиваемую костяшками, невозможно спутать ни с чем.       Эмма гасит ночник и не открывает дверь.       Никого кроме Адама она видеть не готова.

***

      — Эм, прости, но это ужасно срочно! — Джесс влетает в ее комнату, чуть не сбивая вазу с цветами, и Эмма окончательно просыпается. За окном такое яркое солнце, что, вероятно, день уже почти добрался до полудня.       — Что случилось? — она щурится, глядя на студентку и стараясь не думать о том, чем и с кем та вчера занималась. Джесс растрепанная, взволнованная и бледная. Это почему-то подкупает.       — Эм, кажется, — девушка резко выдыхает, — Кажется, Ричард пропал.