В одной постели с Люцифером

Стоило переступить порог школы, мы попали в гудящую толпу полуодетых ангелов и демонов. Заметив Мими, пробираемся к ней, расталкивая ещё сонных обитателей замка. — Что случилось? — взволнованно спрашиваю у подруги, на лице которой застыло мрачное выражение. — Мальбонте захватил город на рассвете. Жители сдались практически без боя. Те, кто сопротивлялся, попали в плен. — А совет? — помертвевшим от страха голосом уточняю я. — Они же остались в цитадели сегодняшней ночью. — Совет не смог противостоять силе Мальбонте. Несколько архангелов убиты, пара серафимов ранены, — рассказывает Мими и тут же, заметив моё побледневшее лицо, спешит сказать: — Ребекка жива, с ней всё в порядке. Она сейчас в лекарских, около раненых, как и остальные члены совета. Судорожно выдыхаю, чувствуя облегчение. — Какой дальнейший план? — спрашивает у Мими Люцифер, но та лишь неопределённо пожимает плечами. — Собрание состоится через двадцать минут, члены совета озвучат своё решение. — Я думаю, что они выберут наступление, — задумчиво говорит демон. — Если город останется под властью Мальбонте, мы лишимся доступа к складам с провизией, зельям и другим необходимым вещам. — Думаешь, что нам удастся отвоевать город? — с сомнением спрашиваю я, не скрывая дрожи в голосе. — Надеюсь. Если мы окажемся не способны справиться с захватом города, то нам остаётся лишь гостеприимно распахнуть врата в обитель Шепфа, сказав Мальбонте: «Добро пожаловать». — Люцифер прав. Это наступление покажет, насколько сильна наша армия. Способны ли мы справиться с этим сумасшедшим, — соглашается Мими. Нашу беседу прерывает звук колокола. разносящийся по залу. Выглядываю из-за спин впереди стоящих и вижу членов совета, которые занимают свои места за длинным столом. Сразу же нахожу взглядом маму, отмечая, что хоть её лицо и хмурое, но ничего не говорит о том, что она как-то пострадала во время нападения на цитадель. Даже идеально уложенное каре по-прежнему выглядит так, будто она только что вышла из салона красоты. — Итак, приветствую всех на внеочередном экстренном собрании, — начинает свою речь голубоглазый серафим. — Вы все уже знаете, что сегодня утром был захвачен наш главный город. Это стратегически важный объект для нас, обеспечивающий ресурсами и штаб, и убежище. Мы обязаны вернуть власть, низвергнув врага. Советом было принято решение готовиться к наступлению. Захватчики будут ждать от нас немедленной реакции, а когда её не последует, расслабятся и потеряют бдительность. Поэтому наступление планируется осуществить на рассвете через пять дней, застав врагов врасплох. Серафим замолкает, а толпа начинает волноваться, перешёптываться, обсуждая странное решение совета. — Хватит ли у нас продовольственных и других запасов на пять дней? насколько я знаю, доставка свежих продуктов осуществлялась каждый день, — выкрикивает какой-то демон из толпы. — В штабе и убежище есть запасы, рассчитанные на месяц автономного от города существования, — говорит мама. — Мы предполагали, что может произойти подобная ситуация, поэтому подготовились. — Достаточно ли надежная охрана у нас? Устоят ли наши барьеры. если Мальбонте решит не ждать, пока мы начнём наступать, а попытается захватить школу и убежище? — с сомнение спрашивает ангел. — Могу вас уверить, Эриган, что наши барьеры подпитываются самим Шепфа. Они в высшей мере надёжны, мы защищены от вторжения Мальбонте и его армии, — отвечает длинноволосый молодой серафим, имени которого я не запомнила. — Остались ли ещё у вас вопросы? — вступает Мамон, обводя тяжёлым взглядом притихших собравшихся. — Нет? Прекрасно. Отправляйтесь на тренировку. Помните, что мы должны приложить все свои усилия, чтобы победить. Переговариваясь, толпа начинает расходиться. Тут и там слышен осуждающий шепот. Бессмертные явно не довольны решением совета, но возразить не смеют. — Вики, — разносится по залу пропитанный льдом голос мамы. Оборачиваюсь и замечаю, что все члены совета, кроме неё, уже удалились. — Подойди. У меня есть серьёзный разговор к тебе, — властно говорит мама. А я испытываю невыносимое желание спрятаться за спину стоящего рядом Люцифера. Скрыться от этой, когда-то родной для меня женщины, что сейчас сверлит моё лицо раздражённым взглядом. — Если ты не хочешь, то не ходи, — тихо говорит мне Люцифер, и, приобнимая за талию, прижимает к себе. — Ты не обязана подчиняться ей только потому, что она твоя мать. Разрываюсь внутри себя между желанием уйти, скрыться где-нибудь, забиться в дальний угол замка, чтобы она меня не обнаружила и надеждой на то, что в этот раз наш серьёзный разговор может принять отличную от обычного форму. Может быть, побывав в неравном бою с Мальбонте, мама наконец осознала, что смерть вполне возможна в нашей ситуации? Может быть, она найдёт в себе силы признать, что я, хоть и не идеальна, но всё-таки её дочь. Возможно, сможет сказать, что любит меня, несмотря ни на что и принимает мой выбор? Ведь обычно люди многое переосмысливают, находясь на волосок от гибели. Я уверена, что напускная холодность и строгость мамы лишь маска, за которой она привыкла скрываться, идя по головам к власти, о которой мечтала. Но со мной ей совершенно не обязательно носить эту маску. Ведь я её дочь, я люблю её, даже не разделяя её взглядов на жизнь и способы достижения целей. — Вики, я жду, — не шелохнувшись, вновь произносит мама. Сглатываю нервный ком в горле и выпутываюсь из объятий Люцифера. — Всё в порядке. Я пойду, — тихо говорю демону, попытавшемуся было меня удержать. — Встретимся в нашей комнате, да? — Я буду ждать тебя, — отвечает Люцифер и, разворачиваясь на пятках, уходит в сторону лестницы. Остаюсь один на один с женщиной, что родила меня, но так и не попыталась подарить мне хоть немного своих тепла и заботы. Выдыхаю, собираясь с мыслями. — О чём ты хотела поговорить? Если снова о моих отношениях с Люцифером, то… — Он погубит тебя, — сурово заявляет мама, качая головой. — Любовь — это слабость, разрушающая изнутри. Даже бессмертные не могут бороться с этим ядом, что расползается по венам, отравляя душу и тело. Пока не поздно, остановись. — Уже поздно, — копируя её манеру речи, отвечаю я, испытывая разочарование. Зря я надеялась, что эта женщина переосмыслит что-то. Иногда мне кажется, что её сердце состоит из холодного камня, а руководит поступками только рациональный разум, не желающий вникать в чувства и мысли окружающих, кажущиеся ему неправильным. — Не поздно, — отрезает мама, продолжая сверлить меня ледяным взглядом. — У тебя есть ещё шанс разобраться с ненужными чувствами и оставить демона, который надеется, манипулируя тобой, стать ближе ко мне и власти, которую я могу подарить ему. — Что за бред ты несёшь? — ужасаюсь я словам, сказанным с бескомпромиссной убеждённостью. — Люцифер никогда не просил меня как-то повлиять на тебя или уговорить дать шанс стать правителем. Он просто находится всегда рядом со мной. Дарит тепло и поддержку. Любит меня. Последние слова уже выкрикиваю, ощущая горячие слёзы обиды, стекающие по щекам. Ей никогда не понять, что такое любовь. Я думала, что моя мать любила Винчесто. Но теперь понимаю, что то была лишь иллюзия, возможно, лёгкая влюблённость. Иначе бы она никогда не променяла возможность быть с любимым мужчиной на превосходство над остальными, власть, что подарил ей шепфа, заметив старания. Эта власть сделала её бездушной машиной по принятию правильных, с её точки зрения, решений, которой никогда уже не ощутить настоящей искренности и любви. Мама равняет всех по себе, считая, что если она была способна идти по головам и предавать чувства других, уверенно пробираясь к высшему чину, то и остальные такие же. Эта женщина не желает мириться с мыслью, что все разные. Не каждый способен на подлость, в угоду собственным желаниям. — Я своего мнения не изменю, — равнодушно отвечает мама на мою жаркую речь. — Демоны ничего не знают о любви, действуя лишь в собственных интересах. Очень скоро ты это поймёшь и пожалеешь, что не прислушалась к моим разумным словам. — Но… — Хватит, — перебивает мама очередные слова возражения, которые я собиралась произнести. — Я не за этим попросила тебя остаться.Мне нужно обсудить с тобой куда более важную тему, чем твоя абстрактная любовь к недостойному демону. — И какую? — спрашиваю, испытывая смешанные чувства. — Нам нужен шпион в рядах Мальбонте. Ты общалась с его хорошей половиной. Хоть и невольно, но помогла Фенцио возродить это отродье, что вселяет ужас и панику во всех. Мы решили, что именно ты должна отправиться в город и стать шпионом, который сможет выведать секреты, стратегию и уязвимые места вражеской армии. — Что? — пораженно переспрашиваю, не в силах поверить, что собственная мать так спокойно отправляет меня на верную смерть. — Тебе ещё раз повторить? — переспрашивает мама, приподнимая бровь. — Ты должна влиться в ряды союзников Мальбонте, подобравшись как можно ближе к их лидеру. Тем более… Тебе прекрасно удается наладить контакт с демонами. На последних словах мама усмехается, а я смотрю во все глаза на эту женщину, ощущая, как мои последние тёплые чувства по отношению к ней увядают. Надежды рушатся, родственные связи рвутся. Теперь она мне кажется такой далёкой и чужой, словно я никогда не знала её раньше. Хотя, по сути так и было. Я знала о ней лишь из историй папы о том, какой необкновенной женщиной была моя мама. Я почти не помнила её в своём детстве, слишком рано она умерла, оставив мне лишь фотографии и воспоминания друзей и родственников о ней, на основании которых и формировалось моё мнение и привязанность. Я часто размышляла о том, как сложилась бы моя жизнь, если бы мама была рядом. Иногда плакала по ночам, сожалея о собственной утрате. Мечтала стать такой же прекрасной женой и матерью, о которой рассказывал отец. Считала маму эталоном. Больно, когда все твои убеждения оказываются ложными. Сложно менять своё мнение о родном человеке, уцепившись за собственные воспоминания и иллюзии. — Хорошо, я согласна стать шпионом для вас, — говорю я, серьёзно глядя в глаза женщины, сидящей передо мной. — Но у меня есть одно условие. Замолкаю, видя смятение в глазах серафима. Она считала, что имеет власть и надо мной, что я по первому требованию сделаю всё, что она прикажет. И если раньше я поступала именно так, как она хотела, то больше этого не будет. Теперь я буду действовать так же, как она, выискивая во всём выгоду. — И какое ты смеешь ставить мне условие? — недоумённо переспрашивает Ребекка. — Всё так, как ты и предполагала, — победно улыбаюсь я. — Трон Преисподней для Люцифера. Ты же можешь повлиять на совет. Церемонии инаугурации для Азазеля ещё не проводилось? Вот и не стоит спешить. Я принесу с собой важную информацию, а Люцифер получит власть над Адом. как тебе такой план, мама? Последнее слово выделяю язвительной интонацией. Наверное, я всё-таки наивная дура, но ещё надеюсь, что мама откажется. Поймёт, что я лишь копирую её поведение, чтобы она поняла, как мерзко со стороны выглядит подобное. Но нет. Кажется, в тысячный раз мои надежды угасают, когда, поднимаясь из-за стола, Ребекка произносит, протягивая мне ладонь: — Я согласна на эту сделку. В конце концов, мне плевать, кто будет у власти в Аду. Всё равно ангелы руководят всем, пресекая любые попытки демонов приблизиться к Шепфа. Ужасаюсь её словам, но, сцепив зуба, протягиваю руку и пожимаю ладонь мамы. Наши сцепленные в замок руки озаряются голубоватым свечением, означающим, что наш договор скреплён небесной печатью, которую невозможно нарушить, не пострадав. С этого момента я прекращаю все свои попытки стать ближе к этой холодной женщине, что улыбается мне змеиной бездушной улыбкой, торжествуя из-за очередной победы надо мной. Только она не знает, что сегодня я победила саму себя, оставив в прошлом теплоту и любовь по отношению к ней, желание понять и простить, наладить отношения. Теперь всё наше общение будет сводиться лишь к официальным беседам при необходимости. И это понимание больше не приносит боли мне. Скорей, облегчение. Я устала стараться спасти этот тонущий корабль, выплывая на воспоминаниях и собственных фантазиях. Я смирилась с тем, что матери у меня нет и никогда не было. Я больше не собираюсь надеяться и плакать от обиды, не получая от Ребекки того, чего бы мне очень хотелось.       Довольно.