Свободное падение

«Выглядишь паршиво», – молча отметил про себя Малфой, оглядывая в зеркале министерского лифта свое отражение. Лицо выглядело бледнее обычного, а синяки под глазами совсем уж бессовестно выдавали вторую бессонную ночь подряд. «Может быть и не зря мне решили дать отпуск, еще немного и такой физиономией можно будет детей пугать. Призрак аристократизма». Он попытался придать своему лицу более приятное выражение, и с помощью заклинания убрал совсем уж явные признаки недосыпа. Вышло неплохо. Драко бросил последний оценивающий взгляд в зеркало как раз перед тем, как двери лифта распахнулись. В холле у кабинета, куда его направили по указанию Тененбаум, толпились еще с десяток магов, оживленно что–то обсуждая. Он различил среди них, как минимум два знакомых лица – Теодора Нотта и Маркуса Флинта. Остальных он тоже смутно знал, но по именам мог припомнить лишь некоторых. Зато по фамилиям мог назвать почти всех. – И ты здесь, – Флинт приветственно протянул руку и хищно улыбнулся, обнажая чересчур большие передние зубы. – Я как раз рассказывал Маркусу, какой ты кислый в последнее время. Скучаешь по Паркинсон, не иначе. На Розье вчера даже не взглянул, – усмехнулся Тео. – Ей хватило твоих липких взглядов, – поморщился Драко, оставляя без внимания ремарку про Панси. – Так значит эта Тененбаум пригласила всех… нас? Он обвел глазами группы волшебников, все были относительно молодого возраста и все мужчины. Судя по количеству присутствующих и знакомым лицам, здесь собрались только представители чистокровных семей, причем похоже именно тех самых, что входили в “священные двадцать восемь». – Прошу, заходите, профессор Тененбаум ожидает вас, – раздался голос из усилителя, расположенного над входом в зал. Малфой покорно прошел вместе с остальными в зал со скрипучим паркетом. Это место отдаленно напоминало лекционную аудиторию с одной лишь разницей: кресла, соответствовавшие количеству приглашенных, были расставлены полукругом у невысокого помоста. Стена за ним была завешена белой тканью, создавая подобие экрана. В углу стоял массивный деревянный стол, за которым и сидела уже знакомая Драко женщина. Она поднялась и приглашающим жестом указала вошедшим на кресла. Когда все, наконец, расселись, дама вышла в центр помоста и прокашлялась. – Приветствую вас, молодые люди. С нескрываемой радостью сообщаю вам, что вы были отобраны для участия в проекте “Возрождение”. Только чистейшие фамилии, – ее голос благоговейно дрогнул, похоже она не на шутку прониклась моментом. – Что ж не буду тянуть, все внимание на экран. Приятного просмотра. Тененбаум взмахнула палочкой, и свет в зале погас. На полотне, подернувшись рябью, возник белый прямоугольник. Колдофильмы, особенно военной тематики, стали популярны после войны. Комедии, высмеивающие магглов, тоже не оставались без внимания, хотя Драко считал их пошлыми и безвкусными. Он никогда не находил в них ничего стоящего, оставаясь в стороне от этого вида искусства. В воздухе перед каждым зрителем появилась фарфоровая чайная пара с горячим напитком, и Драко с удовольствием сделал глоток, ощущая знакомый сладковатый вкус. На экране появилось название: «Возрождение», и закадровый голос начал монотонное повествование. В зал ворвались жуткие фрагменты войны: танки, суровые маггловские солдаты, стрекочущие автоматы и гремящие взрывы. На экране гибли чистокровные маги, сражавшиеся за Империю Темного Лорда. Голос вещал о подвигах, совершенных на полях боя. Драко старался не выдать неподобающих эмоций. Патриотический пафос навевал воспоминания о битве за Хогвартс, где гибли маги, включая чистокровных, но не на той стороне. Он упрямо отгонял эти мысли, не желая, чтобы кто–то их заметил. Иногда он даже завидовал тем, кто с неподдельным интересом погружался в происходящее на экране. Его редко трогали эти картины. Ужасы настоящего сражения слишком сильно впечатались в память: смерть, кровь, бездыханные тела. Эти образы преследовали его в кошмарах. Кадры войны сменились рыдающими семьями погибших. Их горе описывал закадровый голос, который был настолько безэмоционален, что нужный настрой совсем исчезал. На экране начали появляться цифры — статистика магических чистокровных семей. Драко удивленно приподнял брови. Волшебников осталось менее двадцати пяти процентов от прежних показателей. И, конечно, виноваты в этом были магглы. Магам необходимо было объединиться и возродить чистокровные семьи. Такой призыв звучал с экрана. Затем появились кадры счастливых детей с волшебными палочками, которые запускали в небо сверкающие искры. Искры превращались в сияющее конфетти. В зале вспыхнул свет, чашки с чаем исчезли, и зрители неуверенно зааплодировали, отряхиваясь от разноцветных бумажек, медленно тающих в воздухе. На помост вновь поднялась Бриджит Тененбаум, ее взгляд скользил по лицам присутствующих, словно она искала отклики на впечатляющее зрелище, которое произвел колдофильм. – Что ж, молодые люди, ситуация, как вы могли заметить, катастрофическая. Как вы могли заметить, чистокровные династии угасают, и некоторые из них уже безвозвратно исчезли. — Она выдержала драматическую паузу, – Однако нельзя забывать, что волшебников с наивысшим статусом крови все же больше, чем мы привыкли считать за последнее десятилетие. Малфой насторожился. О предателях говорить было не принято. Их вообще не упоминали, тем более официально. По идеологически соображениям они были стерты из истории, но, сейчас, похоже, речь шла именно о них. – Проект «Возрождение» уже более года занимается вопросом принятия раскаявшихся отступников обратно под крыло великодушного Темного Лорда, – с благоговейным трепетом произнесла она. В зале послышался шепот, некоторые начали нервно ерзать на своих стульях. Драко подумалось, что те, о ком она, теперь уже без всяких сомнений, говорит, никогда не были под упомянутым крылом. «Мерлин, куда б засунуть свое чертовски неуместное мнение?» – На следующей неделе двенадцатого числа состоится церемония Прощения, и, конечно, вы все на нее приглашены. Однако проект «Возрождение» создан с целью куда более важной. Именно вам предстоит не только принять представительниц оступившихся чистокровных фамилий в свои семьи, но и дать им продолжение, вступив с ними в законный брак. Некоторые «молодые люди» переглянулись, не понимая, о чем идет речь. Драко ошеломленно переваривал услышанное, пытаясь осознать, так ли он все понял. В глубине души ему хотелось верить, что не так. – Вам выпала большая честь возродить и продолжить свои чистейшие династии. Вы были избраны для этой великой миссии, – произнесла она, дрожащим от волнения голосом. О, нет. Он все правильно понял. Казалось, что это происходит с кем–то другим. Это все было похоже на какой–то бред. «И, ради Мерлина, откуда, блять, столько пафоса?» – Каждому из вас была подобрана пара для зачатия, исходя из наиболее подходящих параметров. – продолжала вещать Тененбаум. – На церемонии Прощения, которая состоится в следующую пятницу, будет заключено тринадцать новых чистокровных браков, которые благословит сам Темный Лорд. На церемонии ожидаются иностранные корреспонденты и представители политических элит. Разумеется, такой великодушный жест не может остаться без международного освещения. Малфой сидел, все еще осознавая услышанное. Конечно, это выгодный политический ход, с какой стороны ни посмотри. Для мирового сообщества, как магического, так и влиятельного маггловского, Темный Лорд предстает спасителем душ. Покайтесь, и вы будете прощены. Кроме того поощряется институт брака и продолжение семейных ценностей. Патриархальная Америка будет пищать от восторга. С ней–то и необходимо наладить дипломатический контакт. И отказаться он, разумеется, не может. Он окинул взглядом всех приглашенных. Тео был явно подавлен. Еще бы, учитывая его полигамные взгляды. Большинство, однако, восприняло новость с энтузиазмом. Очевидно, благословение Темного Лорда сыграло значительную роль во всеобщем отношении к предстоящему мероприятию. «Идиоты», – обреченно подумал Малфой.

***

– Кто у тебя? – Маркус был явно в приподнятом настроении. Они вышли из зала, получив конверты с именами и настоятельную рекомендацию явиться по указанному адресу до Церемонии для знакомства с избранницей. Драко повертел закрытый конверт, размышляя, а хочет ли он вообще знать. Какая разница, если выбора все равно нет? – Мне досталась Анджелина Джонсон! – Флинт не стал скрывать злорадного восторга. – О, сколько раз я представлял, как я ее… после каждого квиддичного матча с Гриффиндором. Держу пари, она по–прежнему хороша. Малфой поморщился. Ему было совсем неинтересно было слушать о былых школьных обидах. Казалось, речь шла о чем–то настолько далеком из прошлой жизни, что уже едва походило на правду. Да еще и Флинт говорил так, словно выиграл в лотерею. И почему они вообще все еще общаются? Тео стоял рядом, обреченно сверля раскрытый конверт невидящим взглядом. – Эй, а ты чего приуныл? – Маркус хлопнул друга по плечу своей широченной ладонью. Нотт оступился от такого неожиданно увесистого жеста, но в лице не изменился. – Я… должен поговорить с отцом, – хрипло и как–то неуверенно произнес тот. – Лаванда Браун, – прочитал Флинт, перегнувшись через его плечо. – А что? Она вполне ничего. Или ты не хочешь жениться на той, что висла на шее Вислого? – удовлетворенно хохотнул он над собственной шуткой, но больше его никто не поддержал. «И как он все это помнит? Тем более он мог узнать такое только из сплетен, он же выпустился к тому времени уже пару лет как». – Думаю, наш любвеобильный приятель не готов для создания ячейки общества, – отозвался Малфой. – А у тебя кто? – Маркус нетерпеливо выхватил конверт из рук Драко и безо всяких церемоний вскрыл его. – О, вы наплодите прелестных белокурых ангелочков, – елейным голоском пропел он. – Жаль только, что все они будут чокнутые. Драко вырвал свое письмо и прочел: «Полумна Лавгуд». – Н-да, везучий я парень, – ухмыльнулся Флинт, приобнимая за плечи обоих собеседников. – Ну, вы не унывайте, я знаю, что вас взбодрит. Мальчишник! – Драко и Тео переглянулись и скривились. – Мы давно не собирались по поводу, тем более такому. Точно вам говорю, это то, что нужно. И Гойла надо позвать, я его тысячу лет не видел. Собственно с его мальчишника. – Его жена не пустит, – уныло пробубнил Нотт. – А мы попросим нашего белобрысого аристократа поговорить с Милли. Она никогда не могла устоять перед твоим обаянием, Малфой. Поговоришь, а? Он закатил глаза и все–таки кивнул, хоть и без особого энтузиазма. Вся троица по очереди поднялась в телефонную будку на улице, и, оказавшись на воздухе, решили раскурить по сигарете. От Флинта не так–то просто было избавиться. Когда он разошелся и вновь вдохновенно начал описывать, что бы сделал со своей будущей женой, Драко бросил окурок под ноги и раздавил дорогим, пусть и не новым, но до блеска начищенным ботинком. – Ладно, мне пора. – Ну, договорились? У меня в воскресенье! – Маркус не унимался и без согласия не отпустил бы. – Зайдешь к Гойлам? Малфой снова кивнул, пожал протянутые руки товарищей и трансгрессировал.

***

«Полумна Лавгуд». Малфой лежал в горячей ванне, вспоминая все, что мог о ней знать. А он о ней знал и, как оказалось, несколько больше, чем сам предполагал. Лавгуды – нищая семейка, вечные изгои среди чистокровных фамилий. Породниться с ними? Отец не допустил бы такого позора, будь он жив. Но фамилия и без того запятнана, лишь чистая кровь и заставляет Драко хоть как–то держаться на плаву. Он прикрыл глаза. В голове моментально всплыл образ хрупкой фигурки в запачканной одежде в антураже темных сырых подземелий Малфой мэнора. Длинные светлые волосы, все в пыли, тонкие теплые пальцы, принимающие поднос с едой из его вечно ледяных ладоней, и улыбка, такая несоответствующая происходящему вокруг. «Она чокнутая на всю голову», – тоскливо подумалось Драко. Какого Мерлина он вообще должен жениться на ней? Быть пешкой в чьих–то политических играх? Он ждал раздражения, гнева, даже ярости, но вместо этого почувствовал лишь смиренное безразличие. Ни тени сопротивления, только сожаление, что все происходит словно бы без его участия. У него ведь никогда не было выбора. Единственный выбор, который он сделал, судьба у него отняла. Не стоило и пытаться. Драко погрузился под воду с головой, чувствуя, как горячая вода обволакивает его, словно пытаясь смыть с него все — и грязь, и воспоминания. Можно было бы долго так сидеть, пока не закончиться воздух или пока колени, торчащие из воды окончательно не замерзнут. Как они вообще согласились на все это? Все эти предательницы крови. То есть, невозможно было себе представить, чтобы кто–то из Ордена сломается и выдаст товарищей. Не то, что пойдет с повинной. Что могла предложить им Империя, чтобы они согласились? Даже если и смогла предложить нечто стоящее, то одной, двум, но не дюжине. Верилось в это слабо. После гибели Поттера и проигранной Битвы за Хогвартс, жалкие остатки Ордена Феникса бежали за границу и залегли на дно. Редкие диверсии чаще всего оканчивались неудачно. Вполне возможно, что силы для борьбы иссякли. Но тем не менее, невозможно поверить, чтобы их дух настолько ослаб. Лавгуд провела в темнице Малфой мэнора месяцы, а он даже слезинки на ее лице ни разу не увидел. Она вечно смотрела своим этим странным туманным взглядом, и невозможно было даже предположить, что происходит в ее сумасшедшей голове. Зато каждый раз, когда Драко ловил этот взгляд на себе, он был на сто процентов уверен, что она видит его насквозь, знает все его мысли. И сложнее всего было поверить, что вот она, такая преданная погибшему Поттеру, явилась вымаливать прощение. Прощение того самого Темного лорда, который забрал у нее друзей и остатки семьи. У всех у них забрал. Малфой вынырнул, когда почти начал захлебываться. «Чертов мазохист».

***

Малфой переминался с ноги на ногу перед входной дверью Гойлов. Внутри слышались голоса, кажется кто-то спорил. И среди спорящих, точно были дети. Он их никогда не видел. Он знал, что у них двое детей, но с тех, пор, как Грегори женился на Булстроуд, они пересекались только по работе и то раза два, не больше. И вот он стоит у их двери и собирается стать незваным гостем. Хорошо, хоть додумался купить цветы и велел Алфи испечь пирог, чтобы явиться не с пустыми руками. «Ну, поехали». Драко со вздохом постучал в дверь увесистым дверным молотком в виде головы быка с огромным кольцом в носу. Ноздри быка раздулись и он свирепо засопел. Малфой тут же одернул руку с мыслью, что, гостям здесь не рады. Дверь распахнулась, и с порога на него угрюмо уставилась усталая суровая Милисента. Несмотря на прошедшие годы, которые никого не пощадили, не узнать ее было невозможно. Она заметно похудела, но все еще выглядела грозно, оставшись при своем немалом росте и тяжелом взгляде. – Драко, какая неожиданность! – узнав, наконец, того, кто перед ней стоит, женщина смягчилась, – Проходи, не стой на пороге, сегодня довольно прохладно. – Спасибо, Милли, – он протиснулся в дверной проем и, спохватившись, вручил ей букет. Кажется, это были розовые астры. Он плохо разбирался в цветах, которые никак не использовались в зельеварении. – О, спасибо, – вот теперь она и вовсе оттаяла, похоже муж не баловал ее подобными сюрпризами. – Грег, у нас гости! – крикнула она, и ушла в сторону кухни. Из-за соседней двери на вошедшего мужчину уставились две пары шкодных любопытных глаз. Как только Малфой встретился с ними взглядом, дети тут же с шепотом и хихиканьем спрятались обратно. – Кто там еще? – раздался знакомый угрюмый голос. По лестнице спускался мощный, как медведь, хозяин дома. Как только он узнал гостя, шаги его ускорились. – Малфой! Не ожидал тебя увидеть! – он широко улыбнулся и сжал руку старого друга с такой силой, что тот немного просел. – Да, давно не виделись. – Да, гм, – Грегори отвел взгляд, но, увидев сверток в руках Малфоя, оживился, – это что у тебя? – А, да, это пирог, – стало как–то неловко. – Милли, накрывай на стол! – крикнул Гойл жене. – А ты проходи, не стой у дверей. На чистой белоснежной скатерти уже красовался чайный сервиз с охотничьими сюжетами в росписи. Драко отметил про себя, что, видимо, это лучший сервиз в доме. Остальное убранство не выглядело слишком роскошно. Он был здесь впервые, и вдруг подумалось, что это даже странно. Раньше они с Гойлом были довольно близкими товарищами, особенно после смерти Винса. «Куда все это делось?» – Ну рассказывай, чего ты пришел? – без всяких предисловий и церемоний перешел к делу Грег, как только они втроем сели за стол. Милисента закатила глаза и пихнула мужа в бок локтем. Весьма неслабо по его реакции. – Прости, Драко, ты же знаешь, что он неотесанный болван, который не обучен манерам, – проворковала она, – как ты поживаешь? От воркующей Булстроуд у Малфоя свело зубы. Казалось, не будь тут супруга, ее обходительность перешла бы всякие границы, что было ей так не свойственно в прошлом. – Ничего, спасибо. – Дам тебе совет, – все еще держась за ребра, понизил голос Гойл, – Не женись. Ты же еще не успел? – Н-нет, пока, но, – Драко поперхнулся от внезапно удачной догадки приятеля, – ты попал в точку. Меня в общем-то подослал Флинт. Милисента скривилась. Быть может вот она причина, по которой они уже много лет не общались. – Мы так давно не виделись, а тут наметился отличный повод, – продолжил Малфой, – в общем, кхм, это пока большая тайна, но похоже, что твоему совету я последовать не смогу. – Ты женишься? – Грег был то ли удивлен, то ли огорчен, то ли рад, а возможно и все вместе. – А Флинт тут причем? Вы же не… – Нет! Мерлин, Гойл, – Драко поморщился от такой догадки, и пришла мысль, что мозгов у его друга не слишком прибавилось за эти годы. – Это что–то вроде государственной программы, – он замялся, – в целях увеличения численности чистокровных волшебников. В общем–то, Флинт тоже женится. – О как, – собеседник озадаченно кивнул. – и кто же ваши избранницы? – Эм, волшебницы… с подходящим статусом крови, – Малфою очень хотелось закончить разговор и свалить на все четыре стороны. Зачем он вообще сюда притащился? – Слушайте, я, вроде как, не должен особенно распространяться по этому поводу. Но мы собираемся в воскресенье, и хотели бы с тобой это отметить, Грег. Он затих, ожидая реакции супруги приятеля. Все это время она прихлебывала чай с пирогом, внимательно слушая разговор, но вот сейчас, по прогнозам, как раз должна была быть ее реплика. И она не заставила себя ждать. – Спасибо большое, Драко, за пирог и цветы, – начала Милисент, голос ее приобрел привычную жесткость, – и, конечно, поздравляю тебя с грядущим событием, но на выходные у нас планы. – Милли, – Малфой выдавил из себя самую очаровательную улыбку, на какую был способен, – я знаю, что ты думаешь, обо всех наших прошлых встречах, и уж, конечно, я помню, как ты относишься к Флинту. Но, послушай, такое ведь не каждый день случается. Я и сам, ты знаешь, не любитель шумных попоек, – он заглядывал ей в глаза, мысленно проклиная Маркуса. – Мы давно не виделись все вместе. Посидим, повспоминаем, разойдемся. Булстроуд недоверчиво хмыкнула, но глаз от Малфоя отвести не смогла, он словно загипнотизировал ее своим тихим голосом и немигающим взглядом. Он был похож на змея, который усыпляет свою жертву, не ядом, но сладкими речами. Или скорее тембром. Он слегка наклонился к ней. – А если я пообещаю тебе, что присмотрю за твоим мужем? Я знаю, как он может быть несдержан, уж поверь. Давай так, я приведу его к полуночи и сдам тебе в руки? – Только если он будет в состоянии ходить! – она начала поддаваться. – В противном случае, пусть вообще не возвращается. – Справедливо. Милисент замолчала, набивая цену их сделке. – Все пройдет спокойно, Милли, обещаю тебе. – Что ж. Если ты за это ручаешься. Так и быть, – она смерила оценивающим взглядом притихшего мужа, – И чего это они по тебе так соскучились? «Ну и досталось тебе, Грег». В ее словах так и сквозило презрение. Глядя на них, Драко пришла мысль, что вот такого брака и врагу не пожелаешь, и от души пожалел приятеля. Хотя, кто знает, может именно этого ему и надо. Контроль и унижение. Всякие в жизни бывают извращения. Уже на пороге, провожая товарища, Гойл, в радостном возбуждении пожимал руку гостю, рассыпаясь в благодарностях. Малфой же при этом размышлял, как сильно ему теперь должен Флинт. Он знал, что у Грегори еще с холостых безбашенных времен хранится травка. Такую волшебную делал только он, и рецептом делиться отказывался. Иногда Драко казалось, что он никогда не чувствовал жизнь так ярко и чисто, как после нее. Годы прошли, они все повзрослели, кураж угас, а ностальгия осталась. Теперь же намечался конец эпохи, уж конечно, Маркус ожидал, что Гойл запустит руки в свою заначку. Оставалось только надеяться, что Милисента не нашла ее раньше и не уничтожила. Малфой, наконец оказавшись на улице, с наслаждением втянул в себя воздух. Он бы тоже не отказался покурить, в последний раз почувствовать себя живым и свободным, но в кармане пальто нашлась лишь пачка обычных сигарет. Лучше, чем ничего, пожав плечами, решил мужчина и достал одну. По спине пробежал неприятный холодок. Он беспокойно оглянулся. В глубине темной улицы, тускло освещенной фонарями, послышался шелест листвы. Попытка разглядеть нарушителя тишины не дала результата. Внутри уже зашевелилось нехорошее предчувствие, когда наконец из кустов вспорхнула птица. Малфой облегченно выдохнул. «Такими темпами, я скоро собственной тени бояться начну», – обреченно пронеслось в голове.