Свободное падение

В лаборатории было непривычно тихо и пусто. Котлы мирно покоились на полках, отмытые, как новые. Реторты и колбы посверкивали на столах, в них проходила дистилляцию новая партия Химеры. Пробраться сюда за полчаса до начала Церемонии было в целом неплохой идеей. Лишних людей распустили на сегодня, а приглашенные все готовятся к вечеру. Как раз то, что нужно, чтобы никому не попасться на глаза. Малфой, настороженно прислушиваясь к своим шагам, прошел к нужному шкафчику в дальнем углу за вторым рядом стеллажей. Это было совсем не то место, где обычно хранили сушеную вилочковую железу кельпи. Тот самый ингредиент, который изучал Драко последние два года и при случаях неудачных экспериментов прятал в свой тайник чуть больше, чем расходовал. Ингредиент редкий, выдавался под роспись, потому что животных было не так-то легко поймать. Да и мировое магическое сообщество, которое все еще имело некоторое влияние на Империю, не одобряло умерщвление представителей редких магических популяций. А иначе железу никак не достать. Мертвые кельпи совсем не отличались от обычных водяных ужей. Однако, без сушеной вилочковой железы Химеры два–ноль не приготовить, поэтому, браконьерство в шотландских озерах расцвело буйным цветом. Драко боязливо оглянулся и достал из одного из дальних котлов, совершенно неподходящего для серьезных зелий размера, крошечный бархатный мешочек. Удостоверившись в содержимом, он тут же припрятал его во внутренний карман, дополнительно защитив маскирующим заклятием. Он смог успокоить дыхание, только выйдя в коридор. Сердце загнанно билось о грудную клетку, словно испуганное животное, которое пытается вырваться. Он казался слишком взволнованным, даже пришлось вытереть со лба проступившие капли пота. И как только он, наконец, успокоился и зашагал в направлении лифта из–за угла вышла знакомая фигура. – Не ожидал тебя здесь встретить, Малфой. Драко не сразу смог сфокусироваться на собеседнике, от неожиданности даже слегка дыхание перехватило и перед глазами поплыло. Жалкий трус. Огромным усилием воли он все–таки протянул руку для приветствия и выдавил: – Здравствуй, Диггори. – Слышал, что ты в отпуске, и вдруг я натыкаюсь на тебя здесь, недалеко от лаборатории. Такая любовь и тяга к работе поистине вдохновляет, – он улыбнулся, лениво растягивая слова. – Да, не мог не проверить, что здесь натворили лаборанты в мое отсутствие, – беря себя в руки, ответил Малфой, – похоже, что делегирование – не для меня, – он надеялся, что это не слишком смахивает на оправдание, лишь бы усмешка удалась правдоподобно. – Мания контроля, – понимающе хмыкнул собеседник. – Очень знакомо. – А ты здесь какими судьбами? – Драко точно знал, что у подразделения по контролю немагических популяций никаких помещений в подземной части здания не было и быть не могло. – Меня временно перекинули на один проект, – он уклончиво кивнул головой и глубокая борозда расчертила его лоб. В глубине коридора послышались голоса и оба собеседника резко обернулись. От стен и высокого потолка гулко отражалось эхо нестройных шагов. Кого-то явно поспешно тащили по каменному полу. Кого-то живого, судя по периодически прерывающимся на стук шагов шаркающим звукам. Наконец, процессия свернула за угол. Двое плечистых молодчиков тащили под руки почти обвисшее на их руках тело. На пленнике была повязка, он слепо озирался и стискивал зубы, бормоча ругательства, изредка все же перебирая ногами. Руки его были стянуты заклинанием за спиной так, что он был совсем беспомощен. Драко с Седриком пришлось посторониться, чтобы пропустить конвой. Видимо почувствовав посторонних, узник изо всех сил рванулся из рук расслабившихся было надзирателей и, вырвавшись, навалился на отпрянувшего к стене Малфоя. Повязка сползла с его лица и маленькие запавшие глазки, лихорадочно блестя, уставились на Драко. – М–малфой! – с ненавистью прошипел обезумевший пленник прежде, чем его оттащили. После непродолжительной борьбы и нескольких воспитательных пинков, он скрючился на полу, подвывая от боли. И Драко, наконец, узнал его. Он никогда даже и не думал, что вообще вспомнит его имя. Но оно всплыло в голове, как только осунувшиеся черты показались знакомыми. Симус Финниган. Тот самый гриффиндорец, у которого вечно все взрывалось. – Это ты виноват! Ты впустил их тогда, чертов выродок! – надрывно выкрикивал пленник. – Если бы не ты, ничего этого не было бы! Дамблдор был бы жив! И Гарри Поттер тоже! Малфой все еще прижимался спиной к стене и с ужасом пялился на извивающуюся фигуру в крепких тисках рук конвоиров. Они подняли пленника, встряхнули его как тряпичную куклу и просто продолжили тащить дальше по коридору. – Надеюсь, эти суки казнят тебя также, как казнили твоего папашу! Вы Малфои нигде не приживетесь, твари! Один из охранников двинул перевозбудившемуся Финнигану в живот и тот, вскрикнув, умолк. Драко сухо сглотнул, не мигая глядя им вслед, пока они не исчезли за очередным поворотом. Диггори негромко кашлянул в кулак, выводя Малфоя из оцепенения. – Что ж не буду больше задерживать. Сегодня важный день, – он многозначительно повел бровью. – Хорошего вечера. Драко дежурно кивнул и вновь пожал протянутую руку. Они разошлись, и только в лифте он снова сделал судорожный глоток успокоительного. Ему пришла мысль, что, долго он так вряд ли протянет. Да и дозу, похоже, пора увеличивать.

***

– … А также мы очень рады приветствовать сегодня в зале наших гостей из США, Франции и Германии… – на сцене Бриджит Тененбаум, разодетая в как всегда строгий, но нарядный костюм, монотонно и пафосно произносила торжественную вступительную речь. Малфой со скучающим видом оглядывал зал, изо всех сил стараясь сдерживать зевки. Он привык ко всем этим праздничным вечерам, церемониям, награждениям и прочим подобным мероприятиям, которые, очевидно, должны были скрасить серые и довольно мрачные будни Имперских служащих. Была даже некая иерархия, например на сегодняшнюю Церемонию могли попасть далеко не все. Градус помпезности праздника понижался вместе с чинами приглашенных на него гостей. В этот раз событие носило в прямом смысле стратегический международный характер. Для представителей магловского СМИ был выделен отдельный балкон, откуда они наблюдали за происходящим в зале через объективы громоздких профессиональных видеокамер. Атмосфера была напряженной, многие гости нет–нет да и косились на этот балкон, стараясь вовремя скрыть брезгливость и неприязнь, так и сквозившие на их лицах. Огромные плакаты по обеим сторонам от сцены спускались из звездного безоблачного магического неба под потолком и изображали по–отечески улыбающегося Темного Лорда. Он, довольно щурясь, старательно растягивал губы в улыбке, обнажая ровные белые зубы, и даже как будто немного посмеивался. Впечатление производил весьма приятное, специалисты по визуальной организации мероприятия немало потрудились. Поговаривали, что в Министерстве был целый отдел, работавший над образом Империи, ее Властителя и какими они должны выглядеть в глазах мировой общественности. – А теперь, позвольте представить вам тех, кто после долгих лет отступничества, наконец, пришел с повинной. Тех, кто осознал, что все эти годы блуждал в темноте, но все–таки вышел к свету. Тех, кого наш великодушный правитель, отринув былые обиды, готов принять под свое крыло… На сцену друг за другом вереницей вышли девушки в плотных холщовых мантиях, выкрашенных в кричаще красный цвет. Их лиц не было видно из-под капюшонов. Драко почувствовал как кровь ударила в голову и в ушах зазвенело. Он лихорадочно метался взглядом от одной фигуры к другой, пытаясь опознать среди них Лавгуд, но безуспешно. Оставалось лишь наблюдать за тем, как они медленно опускаются на колени, как хор голосов монотоннно повторяет за Бриджит Тененбаум слова клятвы. Затем девушки поднялись и одновременно сбросили с себя кроваво–красные мантии. И только тогда он хоть с трудом, но все же узнал ее. В закрытом зеленом платье длиной ниже колен и с заплетенными в сложную косу пшеничными волосами она мало походила даже на ту, какой он увидел ее всего несколько дней назад. И, кажется, впервые подумал про себя, что она будто бы даже привлекательна. По залу прокатились бурные аплодисменты. – Просим подняться на эту сцену избранников наших возвращенных в магическое сообщество невест и встать рядом. Драко на ватных ногах направился к лестнице. Толпа расходилась, пропуская молодых людей и провожая, как показалось, сочувствующими взглядами. Произошла даже небольшая заминка из–за одного из мужчин, который не знал, у какой из невест ему нужно встать. Оставалось надеяться, что трансляция у магловских каналов не прямая. Когда Малфой, наконец, остановился возле Лавгуд слева, как было велено на инструктаже перед Церемонией, он снова почувствовал этот запах. Сладковато–свежий, легкий, напоминающий ясное сентябрьское утро. И несмотря на бивший в глаза яркий свет, несмотря на сотни людей, наблюдающих за ними, несмотря на прожигающий, как ему казалось, карман сверток из лаборатории, ему как будто стало легче вдохнуть. Совсем немного. Ее теплая ладонь коснулась его ледяной руки. Специально. Он даже скосил взгляд на нее. Но огромные стеклянные глаза, уставившиеся куда-то вглубь зала, не оставили сомнений. Она все еще под Империусом. Он неприязненно поморщился и отвернулся. И умиротворение моментально сменилось раздражением. – … тем самым, знаменуя крепость вашего союза. Прошу женихов взять печати, – голос Тененбаум донесся словно бы откуда-то издалека, выдергивая Драко из его мыслей. Перед каждой парой в воздухе завис поднос, на котором стоял серебряный штамп с деревянной рукоятью. Полумна развернулась спиной и убрала косу вперед, обнажая шею. Также поступили и остальные невесты. Малфой взял в руку печать, и она сама потянула его к светлой бархатистой коже, как раз над седьмым позвонком. Он даже не успел понять, как серебро уже вонзилось в нежную ткань с шипением, оставляя красный след. Драко в ужасе одернул руку и увидел, как на женской шее остывает оттиск. В круглой рамке красовалась буква «М» с семейного герба Малфоев, а над ней склонился дракон, сжимающий в лапах полумесяц. Это должно быть означало, что женщина теперь принадлежит ему. «Ах, как красиво!» – прошелестело где-то у левого плеча алхимика, и он отшатнулся от неожиданности. Магловская камера, левитируемая представителями магического СМИ, оказывавших всякую помощь приглашенным репортерам, развернулась и улетела к другой паре. Где-то рядом послышался глухой стук. Маркус Флинт уронил печать. Она тут же взмыла вверх и вновь запрыгнула ему в дрожащую руку. Драко успел поймать затравленный взгляд приятеля. Его совсем размазало, вот уж на чьем месте сейчас точно оказаться не хотелось бы. Хотя они итак были на одном и том же месте, с одним нюансом, конечно. Маркус конченый псих, и скорее всего без пяти минут труп, если конечно он не отказался от своей идеи снять с Джонсон Империус. Будет весьма иронично, если она сама на него и донесет… Лавгуд развернулась и, улыбаясь, уставилась невидящим взглядом в глаза Малфою. Он еле заметно поежился. Его опять покоробила эта неестественная улыбка и совершенно пустое лицо. Как издевательство какое-то. И вновь раздался скрипучий, успевший уже изрядно надоесть голос Бриджит Тененбаум, которая решила, что речей было произнесено недостаточно, или может быть того требовал церемониал. Она затянула про взаимную поддержку, про служение Империи и ее идеям, про величие семей и семейных традиций. Драко перестал слушать ее где-то в начала первой фразы. Он всматривался в лицо Полумны, какое-то совершенно отрешенное, и начинал злиться. Злиться на то, что ему приходится стоять здесь и терпеть все эти бесконечные лицемерные речи,на то, что теперь на его шею свалилась очередная проблема, за которой нужно присматривать, наконец, на то, что без нее ему забот хватало выше крыши. К тому же, лишняя пара глаз в доме совсем ни к чему. И в этот момент его осенило. А ведь она может оказаться инструментом, чтобы следить за ним. И как он раньше об этом не подумал? Он все волновался, что ему навязывают дополнительную обязанность, а ведь куда логичнее предположить, что все как раз наоборот. Это она будет докладывать обо всем, возможно даже читать его мысли, когда он вздумает дать себе поблажку. Полумна протянула руку и вложила ее в его ладонь. Он машинально сжал ее, и ему даже захотелось сжать сильнее. До хруста. Он не мог отделаться от мысли, что она уже следит за ним, и невозможно было не ненавидеть ее в эту секунду. Ее и всю чертову Империю, которой она продалась. Проще было думать, что продалась. Проще было ненавидеть. Но сейчас, конечно, совсем не время для этих мыслей. Малфой сделал глубокий вдох. Официальная часть Церемонии была почти окончена. Пары развернулись к залу, на который медленно опускались сумерки. Мерцающие огни затухали и музыка, все это время создававшая торжественную атмосферу, стихала вместе с ними. В полумраке яркий луч высветил верхний балкон, располагавшийся справа от сцены. Он был богато украшен резьбой и занавешен зелеными портьерами с изображениями змей. До этого момента никто даже и не думал обращать на него внимания, но сейчас все взгляды устремились туда. Драко мог поклясться, что в эту секунду все затаили дыхание. Магловская камера зависла напротив балкона, чуть ниже, и была направлена объективом вверх. Должно быть на телеэкранах этот ракурс смотрелся очень эффектно. Змеи вместе с портьерами разъехались в почтительном шипении, пропуская своего хозяина. Из темноты вышел Темный лорд. Он довольно сильно изменился с тех пор, как стал полноправным властителем Империи. Змеиная кожа утратила серый оттенок и чешуйчатую текстуру, лицо его приобрело прежние человеческие черты, лишь красный отблеск глаз, тяжелые надбровные дуги и безволосый, немного вытянутый назад череп выдавали в нем того Волдеморта, которого запомнили участники второй магической войны. Его неизменная спутница Нагайна обвивала согнутую в локте руку и выжидающе осматривала зал. Малфой оцепенел. Так происходило всегда, когда он видел Темного Лорда еще с тех самых пор, как был подростком. Готические интерьеры столовой в Малфой мэнор словно становились еще мрачнее и, казалось, что вот сейчас под гнетом атмосферы его размажет как букашку по промасленной дубовой столешнице. Теперешнее состояние отличалось от того лишь тем, что он успел все свои мысли запереть где-то в глубине сознания. Он был словно магловский радиоприемник, готовый транслировать любую волну, какую настроят. Оставался лишь душащий страх, но, кажется, от этого спасения не существовало. Волдеморт властно и снисходительно оглядел всех присутствовавших, не обделив вниманием и магловских репортеров на балконе. Его многократно усиленный магией ледяной голос разнесся по залу: – Мне безмерно приятно сегодня видеть всех вас здесь в этот судьбоносный вечер. Переживать столь радостные события в одиночестве нам не свойственно, и потому мы спешим рассказать о них всему миру, надеясь, что вы разделите наши чувства. Невозможно скрыть своего ликования, когда я гляжу на возвратившиеся под мои знамена заблудшие умы. Не буду скрывать, что это было ожидаемо, что нисколько не умаляет значимости события. Я, как и много лет назад, вновь подтверждаю свои слова. Все, приклонившие колено, будут помилованы. – безгубый рот Темного Лорда растянулся в змееподобной улыбке, совсем не такой, что была старательно отредактирована на плакатах. Женщины на сцене синхронно опустились на колени, не выпуская при этом руки молодых супругов. Драко с ужасом пытался подавить воспоминания, в которых Волдеморт давал совсем иные обещания. Среди прочно запертых мыслей где-то на задворках сознания стучалась только одна. Как же так случилось, что ненавистник маглов, не терпящий в прошлом даже их упоминания, теперь приветствовал их представителей на специально устроенном для этого мероприятии? Было немыслимо осознавать, что творит политика с идеологией и идеологами. Как легко они могут отказаться от любых своих слов, преследуя лишь одну единственную цель, которая, в конечном итоге, и есть идеология любого деспота. Власть. – Многие из наших семейных древес чахли и угасали. Но сегодня мы привили новые ветви, полные жизни, – после многозначительной паузы продолжил Повелитель, – И мы верим, что наши чаяния сбудутся. Мы верим, что они будут плодоносны. Мы верим, что каждую из созданных сегодня семей в ближайшем будущем ждет процветание. Он скрылся за портьерой так стремительно, что лишь через секунду напряженная тишина зала взорвалась аплодисментами и ликованием, заглушая всеобщий выдох облегчения.

***

Малфой пробирался к выходу из зала, пытаясь не встретить никого из знакомых. Он тащил за собой новоиспеченную супругу за руку. Полумна покорно плелась за ним, поминутно спотыкаясь и извиняясь, то ли перед ним, то ли перед притесненными гостями. Драко сдержанно кивал и улыбался знакомым лицам, не замедляя шага. Наконец, тяжелые высокие двери захлопнулись за их спинами, сглатывая душный шум голосов, музыку и яркий слепящий свет. Он огляделся, выпустил тонкую женскую руку и глубоко вдохнул прохладный воздух пустынного тускло освещенного коридора. – Мистер и миссис Малфой, как удачно, что я вас нашла, – из–за поворота выскочила очень взволнованная девушка в сером офисном платье. Ее волосы были так туго уложены в пучок, что казалось, стягивали кожу у висков и меняли разрез глаз. В руках она держала магловский телефон. Она так быстро говорила, что сложно было понять, что у нее за акцент, – Сегодня такой чудесный вечер, очень красивая церемония. А это волшебное звездное небо под потолком! Восторг! Ах, простите, как невежливо, – она всплеснула руками, – Джин Фриндла, репортер «Еженедельника Торонто». Драко напряженно пожал протянутую руку, в то же время другой опасливо привлекая к себе Полумну. Вот только магловских репортеров ему и не хватало. Ей вообще разрешено так разгуливать по коридорам? Кто ее выпустил с балкона? – Мы очень торопимся…, – устало произнес он. – Всего пара вопросов, если позволите, – затараторила девушка, – я включу аудиозапись? – не дожидаясь ответа, она ткнула пальцем в экран мобильного и вытянула телефон перед собой. – Итак, сегодня состоялась Церемония прощения и вашего бракосочетания. Какие эмоции вы испытываете? – она уставилась на Полумну, которая с отсутствующим выражением лица наблюдала за происходящем. Малфой мысленно проклял эту чертову журналистку, но процедил: – Самые радужные. – А вы, Миссис Малфой? Его опять передернуло от этого обращения. Рядом с ним была кто угодно, но только не миссис Малфой. Самое парадоксальное, что именно так ее теперь будут называть. На ум вдруг пришло, что это столь же противоестественно, как если бы к нему стали вдруг обращаться мистер Лавгуд. – Я очень счастлива, – слова прозвучали бесцветно и как-то даже потусторонне. – Да, это самый прекрасный день в нашей жизни, – Драко прижал Полумну к себе еще ближе. – А теперь, если это все, мы действительно торопимся… – Ах, еще пару секунд, – девушка замялась, затем неровно вздохнула и, вновь всплеснув руками, наконец произнесла, – Поздравляю вас! Вы такая чудесная пара! С этими словами она вдруг порывисто обняла Полумну. Малфой так опешил от происходящего, что даже не понял сам, как посторонился. Его журналистка так сердечно поздравлять не стала. Выпустив Луну из объятий, она быстро отвернулась, и зашагала по коридору. Драко едва успел заметить, как влажно блеснули ее глаза. Размышлять об этом не было никакого желания. Он и без того отправлялся домой с вероятным агентом Империи. Мыслей о том, как жить под постоянным присмотром хватало по горло. Он снова сжал ладонь Полумны и потащил ее за собой к выходу из здания. Когда прохладный ночной воздух обжег кожу, Малфой бросил Луне: «Держись». Та обхватила его руками, прижимаясь всем телом к нему. В следующую секунду они трансгрессировали, всколыхнув вихрь осеннего холодного воздуха и дождевых капель, не успевших упасть на асфальт.