Свободное падение

В полумраке гостиной на диване перед зажженным камином развалился Маркус Флинт. Ноги он вальяжно положил на деревянный журнальный столик, руки по–хозяйски широко раскинул на спинку. Увидев Малфоя, он расплылся в нахальной улыбке, которая теперь с новыми зубами так удачно смотрелась на его лице. – Ты чего такой бледный? Привидение увидел? – он хохотнул, считая старую неподходящую для магов поговорку, удачной. – Я вот решил посетить тебя, соскучился по твоей унылой физиономии. – Какая честь, заходи, будь как дома, – с изрядной долей сарказма ответил блондин, привалившись к стене и скрестив руки на груди. – Правда, я вижу, ты уже. – Да, у тебя тут уютно, – он сделал паузу. – Я видел твою жену в саду. Мы премило поболтали, – он хитро сощурился, пристально наблюдая за реакцией Малфоя. – Она у тебя просто прелесть, – он многозначительно кивнул в сторону брошенных рядом на диване пялец с вышиванием, изображавшем довольно уродливого фестрала. – Я чуть было задницу себе не уколол иголкой, когда садился. Рукодельница… Драко сжал зубы и слегка нахмурился. Сомнений не было, Флинт точно все понял. И внутри снова начал сворачиваться тугой узел тревоги. – Пойдем, – голос на удивление прозвучал довольно твердо. Он отлепился от стены и направился по лестнице на второй этаж, в кабинет. Комната выглядела как деревянная шкатулка, сверху донизу украшенная вычурными узорами. По обе стороны от двери тянулись встроенные полки, плотно уставленные старинными фолиантами, у окна красовалось резное бюро на гнутых ножках, а в самом центре гостеприимно ожидали два кресла. Когда дверь за ними затворилась, Малфой обернулся к незваному гостю, наставляя на него палочку. – Что тебе нужно? – Эй, полегче, – Маркус поднял руки, будто сдаваясь, – я вовсе не собираюсь кому-то докладывать. Наоборот, я, честно говоря, даже рад, что не один в этом… дерьме. – Не понимаю, о чем ты. – Как скажешь. Малфой, убери палочку, серьезно, – он явно не ожидал такого теплого приема. – Слушай, я поговорить пришел. И, видимо, кроме тебя мне говорить в общем-то и не с кем. По крайней мере о том, о чем я собираюсь. Драко медленно опустил палочку, но прятать ее не стал. И молча ожидал продолжения. – Дело в том, что я все еще жив, несмотря на то, что я тебе разболтал тогда на мальчишнике… – Маркус как-то тяжело вздохнул, но спохватившись, усмехнулся. – Мы что даже не присядем? Я бы не отказался от выпивки. Слушай, я понимаю, времена сейчас непростые, но я пришел с миром. Тем более, у тебя есть куда больше информации на меня. Малфой смягчился. В конце концов, ему совсем не помешает компания, после полного затворничества в подземельях. Он опустился в одно из мягких кресел, обитых темной тканью в растительных орнаментах. Гость не заставил себя уговаривать и плюхнулся во второе. – Я не настроен сегодня пить, Марк. Но могу предложить тебе выдержанный огневиски из коллекции Абраксаса, – Малфой взмахнул палочкой и на круглый высокий столик темного дерева, стоявший между ними, из ниоткуда выпрыгнул поднос с бутылкой и одним стаканом с кубиками льда. – Ты что, бережешь свое драгоценное здоровье, Малфой? – хохотнул Флинт. – А я, пожалуй, выпью. Я, знаешь, уже дошел до такого состояния, когда лучше пить в одиночку, чем вовсе не пить. Драко брезгливо сморщил нос. – Это называется алкоголизмом. – Да, очень похоже, только я не утверждаю, что смогу остановиться, когда захочу, – осклабился собеседник, наливая себе в стакан густой янтарный напиток. – Так, о чем ты хотел поговорить? Маркус сделал глоток, уважительно осмотрел бутылку еще раз и, наконец, ответил: – Я уже понял, что тема скользкая, но это касается Джонсон. И раз такое дело, скажи, как у вас с Лавгуд? Драко достал сигареты. Если с алкоголем и впрямь стоило завязывать, то с никотином расставаться не слишком хотелось. И даже наоборот, казалось, что чем раньше он выхаркает свои легкие, тем лучше. С этой оптимистичной мыслью, он предложил сигарету гостю и с удовольствием закурил сам. – Я не знаю, что ты хочешь услышать об этом, – наконец, ответил он. – Все прекрасно, – он снова замолчал. Сделал глубокую затяжку и, выдохнув густой сигаретный дым, продолжил. – Особенно если под этим подразумевается полное отсутствие какого–либо контакта. – Как будешь выкручиваться, когда придут с проверкой? Малфой пожал плечами. А ведь Флинт прав, наверняка, они так просто это все не оставят. И как он сам об этом не подумал? – А ты? – Драко выжидающе посмотрел на гостя. – Думаю, это будет мой последний день, – невесело усмехнулся тот. – Хотя у нас с Энджи контакт есть. Еще какой! Он расстегнул верхние пуговицы рубашки и оттянул ворот, демонстрируя царапины на ключице и синяки на плече. Драко присвистнул. – Почему не залечишь? – Без толку, – ответил Маркус, застегивая ворот, и с довольной ухмылкой добавил, – каждый день все равно появляются новые. – То есть, к телу она тебя не допускает? Кто бы мог подумать, – хмыкнул Малфой. – Высокие отношения. – Допустит. Представляешь, сколько в ней страсти? Секс будет жаркий. – Она тебя ненавидит, Флинт, – обреченно выдохнул он. – Ты не боишься, что она сбежит, пока ты здесь? – Кстати, об этом, – он порылся в кармане брюк и протянул Драко мятый листок пергамента, где корявым почерком, очевидно впопыхах, было написано следующее: «Браун сбежала. Итон взят под стражу для допроса.» – Итон? – Малфой вопросительно посмотрел на Маркуса. – Брат малышки Розье. Он был на Церемонии вместо Тео. Боюсь даже представить, что Нотт–старший пообещал их отцу за эту сделку, и что сейчас начнется. Ты вообще не в курсе происходящего? – Я не лезу в чужие семейные дрязги. Мне своих по горло хватило, – огрызнулся Драко. – Жаль парнишку, ему не больше восемнадцати. Сейчас бы трахаться, да бухать, а он вляпался в это дерьмо, – Маркус поднес дотлевающую сигарету к губам. – Это как раз твой отдел проводит допросы? – Отдел мой, но не мое подразделение. Методы у них зверские, – он помолчал. – В общем, я знаю, что нас ждет, когда нас поймают, Малфой. И могу тебя заверить, от этого только хуже, – он залпом допил содержимое стакана и плеснул себе еще. Повисло удручающее молчание. Драко затушил сигарету о хрустальную пепельницу, стоявшую на столике, встал из кресла и, поскрипывая паркетом, начал мерить кабинет шагами. – Такими методами ты Джонсон добиваешься? – горько осведомился он. – Это что за предъявы? – нахмурился Флинт. – Я за такие вопросы к тебе сейчас эти методы применю. – Тогда почему ты сидишь здесь за сотни миль от дома, если она легко может последовать примеру Браун? – Драко остановился у окна, вновь сложил руки на груди и уставился на гостя. – Пришлось использовать заклятие Заточения, – ответил Маркус, немного помедлив. – то есть, теперь она не сможет выйти из дома, она к нему привязана. – И после этого ты надеешься, что она воспылает к тебе нежными чувствами? – У меня не было выбора. Я не располагаю услугами домовика, мистер аристократ, – ехидно парировал Флинт и погрустнел. Малфой отвернулся к высокому окну, расчерченному рассохшимися от времени деревянными перекрестиями. На улице вечерело. На сизые луга вдали, насколько хватало глазу, медленно опускались осенние промозглые сумерки. Прямо под окнами в саду среди старых розовых кустов сидела Полумна на коленках в перепачканном землей джинсовом комбинезоне и подрезала давно отмершие почерневшие ветки. Ее волосы выбивались из-под завязанного под затылком платка неряшливыми волнистыми прядями, заставляя ее непрестанно их поправлять. Она сложила обрезки в проржавевшее от времени ведро и потянулась, распрямляя спину, выгнулась, потерла шею под завязанным сзади платком тыльной стороной ладони. Его взгляд прирос к ней, жадно ловя каждое движение, мысленно прикасаясь к гибкому телу, расстегивая бретели комбинезона… Он резко вздрогнул и отшатнулся от окна, когда Луна вдруг посмотрела прямо ему в глаза. – Каков твой план, Флинт? – Драко наконец вернулся мыслями к разговору. – Она привязана к дому, ненавидит тебя, и все это, очевидно, не под Империусом. Когда явится проверка, это будет последний день не только для тебя, но и для нее. – Да, я думал об этом, – у Маркуса начинал немного заплетаться язык от выпитого. – Я не знаю… думаю, надо бежать. Но как… куда? Нас все равно убьют. Не Империя, так Орден, они там ничуть не лучше, поверь мне… Малфой заинтересованно приподнял бровь: – О чем ты? – Ты знаешь, о чем, – Флинт выразительно округлил глаза. Понятное дело, речь шла о работе Маркуса в разведке, но Драко хотел вывести друга на подробности. – Чем сейчас занимается твое подразделение? – ответа не последовало. – Серьезно? Ты считаешь, что они тебя помилуют за твое молчание? Ты уже предатель, они просто об этом еще не знают. – Ты прав, ты прав, я просто… черт, это как привычка, знаешь, – он понизил голос и продолжил. – Мы пасем одного американца. Он как-то связан с Орденом. И судя по всему, он не какая-то мелкая сошка. Но как это может нам помочь? Малфой медлил. Его начинало немного трясти от того, что внезапно пришло в голову, а успокоительное он оставил в подземелье. Вдох–выдох. Медленный вдох. – Ты можешь организовать нам встречу? – голос прозвучал как будто со стороны. И он его не узнал. Маркус уставился на него в ужасе. – Бля, ты совсем спятил? – Вроде того, – кивнул Малфой. – Но это может быть наш билет на другую сторону. И, возможно, мы протянем чуть дольше, – он схватился за подоконник, чтобы унять дрожь в руках. – Ты думаешь, нас на другой стороне ждут с распростертыми объятиями? Ты, видимо, плохо меня расслышал. Они прикончат нас. Или сначала будут пытать, а потом прикончат. – Возможно, – согласился Драко, – но нам есть, что предложить. Информация и Химера. Плюс с нами вместе спасутся и Джонсон с Лавгуд. – Химера? Ты хочешь выкрасть ее из лабораторий? И даже если тебе это удастся, как же ты собираешься уговорить америкашку помочь нам бежать? – недоверчиво усмехнулся гость. – Да даже вообще выслушать нас? – Он нас выслушает, Марк. – вкрадчиво произнес Драко. – Просто сделай так, чтобы мы встретились. И чтобы Империя не узнала об этом. – Ты рехнулся, Малфой! – Флинт встал, его смех был резким, почти истеричным. – Но знаешь что? Мне это даже нравится. Потому что если мы проиграем, я хотя бы умру, зная, что ты был таким же психом, как и я.

***

– Ты хочешь нас угробить, Лавгуд? Малфой уже с полчаса дожидался, когда она, наконец, закончит заниматься садоводством и войдет в дом. И набросился на нее прямо с порога. Она в ответ удивленно похлопала глазами, и преспокойно начала расстегивать лиловый осенний плащик. И это взбесило его еще больше. – Какого хера ты себе позволяешь? – О чем ты, Драко? – С каких пор ты решила, что тебе позволено разговаривать с теми, кто может сюда прийти? – он изо всех сил старался не слишком повышать голос, но тем не менее звучал очень угрожающе. – Ты о Маркусе Флинте? – она внимательно посмотрела на него, будто бы совершенно не замечая его ярости. – Он подошел поздороваться, и решил поговорить о погоде. Мне показалось невежливым промолчать. – Невежливым? – он вскинул брови. – Скажи мне, Лавгуд, по шкале от одного до десяти, насколько это будет невежливо, когда тебя будут пытать, а затем казнят? – Это был всего лишь безобидный разговор. Я не проявила себя как-то особенно, ведь именно так и должен действовать Империус. Было бы куда более странно, если бы я промолчала или ушла. Малфой понимал, что она была права. И это слегка остудило его пыл. Но факт оставался фактом. Маркус все понял из простой беседы о погоде. В конце концов, ведь это было его работой – видеть такие вещи. – Ты хоть знаешь кто он такой? – Знаю. – Сомневаюсь, – горько выдохнул Драко. Он хотел было уже закончить этот разговор и уйти. Но неприязненно бросил: – Для тебя, Лавгуд, странно именно не проявлять себя как-то по–особенному. – Спасибо, – пожав плечами, сказала она и улыбнулась. Драко замер на мгновение, собираясь с мыслями. Внезапно захотелось покончить с тем, что так сильно снедало его эти дни, и раз они все равно уже разговаривали… Он обернулся и взглянул на ее спокойное лицо. Ее улыбка, такая легкая и непринужденная, словно подчеркивала его собственную напряженность. Он сжал кулаки, чувствуя, как внутри него снова поднимается волна раздражения, но на этот раз оно было направлено не на нее, а на самого себя. – Лавгуд, – начал он, стараясь унять внутреннее напряжение, но его голос все еще звучал резко. – Этого не должно было произойти тогда… Она подняла на него взгляд, слегка наклонив голову, будто пытаясь понять, куда он клонит. – О чем ты? – спросила она и продолжила стягивать сапоги. Так естественно, даже обыденно, и он проклинал себя за то, что любовался ей в этот самый момент. Просто не мог отвести глаз. – В день переезда, – он сделал паузу, пытаясь подобрать слова. – Я был… не в себе. – А, – она кивнула, но ее лицо оставалось невозмутимым. – Ты имеешь в виду, когда ты разбил вазу своего деда? Драко почувствовал, как его щеки слегка покраснели. Он не ожидал, что она так буднично отреагирует на напоминание о моменте, который должен был тяжелым грузом осесть в воспоминаниях. Он сжирал его изнутри постыдно едкими, липкими воспоминаниями. Но, кажется, не ее. – Ты знаешь, о чем я. – Она была антикварной. И, кажется, очень дорогой. – Что ты несешь? Я просто хотел сказать, что… Ладно, забудь. Она смотрела на него, и в ее глазах появился легкий блеск, словно она понимала, как ему трудно это говорить. – Ты извиняешься? Он закатил глаза и раздраженно выдохнул: – Я сказал, забудь. – Хорошо, – она кивнула, и ее улыбка стала чуть шире. – Тебе не нужно извиняться за это, я не виню тебя. Полумна проскользнула мимо него до того, как он сам успел сбежать. Драко зажмурился и сжал зубы, чтоб не выругаться вслух на самого себя. Чертов идиот! Он выскочил на улицу, чтобы унять эту волну стыда и раздражения за свою слабость перед ней. Дрожащими пальцами прикурил сигарету и пошел прочь от дома вглубь сада, в попытке спрятаться от собственных мыслей.

***

В огромном зале стоял гул. Слушатели были рассаженны на деревянных скамьях, которые ярусами уходили вверх и вдаль в темноту. Немногочисленные факелы на стенах смрадно коптили, поглощая остатки кислорода. По периметру помещения, насколько различал глаз, клубились черным дымом дементоры. И в этом душном холоде в самом центре словно на сцене перед осуждающими взорами всех присутствовавших скрючился прикованный к стулу цепями худощавый старик в тюремных лохмотьях. Его сальные седые волосы сосульками свисали до самых коленей, закрывая измученное лицо. Гомон стих, как только многократно усиленный голос сурово произнес: – Сегодня слушается дело Люциуса Малфоя… Подсудимый вздрогнул и затравленно огляделся, словно впервые осознавая себя в зале суда. Он дергано заерзал на стуле, пытаясь пошевелиться, но кандалы не давали никакой возможности для этого. Из зала раздались сдавленные смешки. Но тут же затихли, когда к несчастному из темноты выплыли двое дементоров. Он задергался сильнее. Мрачные черные фигуры зависли в паре футов от него, практически без движения. – Признаете ли вы себя виновным в предательствах против Империи и Темного Лорда? – буднично осведомился все тот же голос. – Н–нет! – визгливо выкрикнул подсудимый, непрестанно озираясь, ища безумными впалыми глазами вопрошавшего. Вопрос повторился, добавляя описание проступков, содеянных несчастным. Неповиновение, желание свергнуть и захватить власть, диверсии, помощь Сопротивлению… Стандартные обвинения для всех политических заключенных. Никаких фактов, только названия. Люциус перестал биться с оковами и в ужасе уставился на свои колени, очевидно, понимая, что это конец. – Признаете ли вы себя виновным во всех перечисленных преступлениях? – вновь повторил все тот же голос. Подсудимый молчал, тяжело дыша и собираясь с мыслями. Весь зал, затаив дыхание следил за ним, будто в ожидании бури. И, услышав, еле различимое «Да», сразу после истеричного женского вскрика, разорвался гневом и ненавистью. Все повскакивали со своих мест, размахивая руками, теперь стало видно, что слушателей куда больше, чем казалось до этого. Фигуры начали неестественно вытягиваться склоняясь над осужденным, окутывая собой весь зал, закручиваясь в этом жутком шумном вихре из их искаженных тел и голосов. Еще секунда и все померкло. Драко попытался опасливо разлепить плотно зажмуренные глаза и с ужасом осознал, что это он сидит на том самом деревянном стуле, его руки и ноги плотно прижаты железными оковами, обжигающими кожу ледяным холодом. Сотни глаз в звенящей тишине устремлены на него. И холод пробирает до мурашек, особенно из–за этой рваной холщовой одежды, где ткани меньше чем дырок. Вновь раздается все тот же голос: – Драко Люциус Малфой, вы признаете себя виновным в предательствах против Империи и Темного Лорда? И теперь становиться совершенно очевидно, что этот голос принадлежит Бриджит Тененбаум. Она пускается в пространные монотонные описания его преступлений: – … освобождение и сокрытие предательницы крови… В это же время он отчетливо слышит отцовский голос: «Сознайся, это принесет облегчение. Сознайся, будь мужчиной...». Драко бьет крупная дрожь и холодный пот медленно стекает со лба к виску. Нет. Не может быть. – … тайная страсть к осужденной, грязные помыслы… «Что? Откуда это вообще в его голове? Это ведь в его голове?» В зале с одного из первых рядов поднимается женская фигура. Каштановые блестящие волосы, карие глаза. Астория. – Как ты мог, Драко? – он не узнает ее голос. Ее губы шевелятся, но голос принадлежит не ей. – Как ты мог предать ради нее? – да, совершенно точно, это его собственный голос. – Но не ради меня… Малфой резко сел в кровати, выцарапывая себя из душащих тисков сна. Он еще минуту пытался проморгаться, усмиряя тяжелое дыхание. Растирал опухшие глаза, ерошил влажные от проступившего ледяного пота волосы. И пытался все–таки убедить себя, что это всего лишь сон.