Свободное падение

На часах было около двух ночи, когда он, промучившись с полчаса в попытках уснуть, все-таки вылез из кровати и поплелся через коридор в ванную смыть с себя остатки ночного кошмара. В тусклом теплом свете, отражавшемся в глянцевой молочной плитке и чистом, хоть и старом зеркале, он выглядел еще хуже, чем предполагал. Темные круги залегли под глазами, бледная кожа имела совсем уж нездоровый оттенок, сухие губы потрескались и были искусаны до крови, ключицы стали выпирать куда сильнее, чем раньше. Еще немного и не отличишь от инфернала. Голова трещала и отзывалась болью в правом виске. Он со скрипом повернул кран и принялся растирать лицо и волосы холодной водой. Долго. Пока окончательно не проснулся и не замерз, облившись с ног до головы. Раздался негромкий стук в дверь и он резко обернулся. – Драко, у тебя все в порядке? – внутри все оборвалось от этого тихого нежного голоса. Он медленно выдохнул, прикрывая глаза. Уходи, будто ничего не слышала. Просто уйди, прямо сейчас в свою комнату. Но она снова постучала, уже настойчивее. – Я могу тебе чем-то помочь? Да, если сейчас же уберешься прочь. Но он обнаружил себя у двери. Его ладонь медленно легла на бронзовую ручку. Зачем? Если ты подождешь еще немного, она просто уйдет. Он приоткрыл дверь и молча уставился на встрепанную сонную Полумну. Она стояла перед ним босая в объемной тонкой белой сорочке, зябко обнимала голые плечи и щурилась от света, хлынувшего в темный коридор. Ее взгляд изучающе скользнул по мокрому уставшему полуобнаженному мужчине. Застыл на левом предплечье, зацепившись за метку. – Ну? – многозначительно осведомился Малфой, скрещивая руки на груди так, чтобы страшного клейма не было видно. – Чем ты собралась мне помогать? – Я знаю средство, которое поможет спать без сновидений, – она протянула к нему руку и уверенно добавила, – пойдем. – У меня оно есть. Но, как видишь, на меня оно больше не действует, – он старался держаться максимально холодно. – Значит это не то средство, о котором говорю я, – не дождавшись от него реакции, она опустила руку и направилась к лестнице. Через пару шагов обернулась и спросила, – ты идешь? – Нет. – Ну и зря, – она пожала плечами и скрылась за поворотом, ступая на лестницу. Он услышал, как зажегся свет, вероятно на кухне, и заскрипела старинная мебель. Малфой обреченно вздохнул. Какого черта она делает? Не нужна ему ее помощь. Мужчина спустился и остановился в проходе, скрестив руки на груди, наблюдая как Полумна, стоя на приставной лесенке, роется в верхнем шкафу высокого резного буфета темного дерева. Надо же, она уже вовсю хозяйничает на его кухне. Он всю неделю замечал какие-то небольшие напоминания о ее присутствии в доме. Срезанные последние осенние розы в хрустальной вазе на обеденном столе, гирлянда из лилового физалиса над каминной полкой, какие-то диковинные существа, сложенные из бумаги, на подоконниках и прочие мелочи, которыми постепенно начинал заполняться дом. Его раздражало не то, что теперь то тут, то там появлялись какие-то ненужные декоративные детали, и даже не то, что они, совсем не подходили чопорным строгим интерьерам. Его выводило из себя то, что он не мог избавиться от мыслей о ней при виде всего этого. Просто забыть о том, что в доме еще кто-то есть кроме него. Он однажды даже выкинул ветви рябины, которые Лавгуд зачем-то запихнула в большой черный вазон, стоявший у входа на крыльце, чтобы на следующий день обнаружить там целую охапку сухих метелок. Больше он ничего не трогал и просто опять думал о ней, глядя на них, когда курил на крыльце каждое утро. – Помоги мне, пожалуйста, – прервала Луна его размышления. – Что ты делаешь, Лавгуд? – он не шелохнулся. – Хочу приготовить какао, – она обернулась, одаривая Малфоя мечтательной улыбкой. – Это и есть твое средство? – он даже не попытался скрыть насмешку в своем голосе. – Да, но такого какао ты еще не пробовал. Она достала из ящика небольшой мешочек с сушеными травами и потянулась вниз, выразительно взглянув на собеседника. Тот недоверчиво фыркнул, вынул из кармана домашних брюк палочку и сделал резкий взмах. Находка плавно опустилась на столешницу рядом с тем местом, где стояла Полумна. Глаза задержались на ее тонких лодыжках, торчащих из-под сорочки, метнулись вверх к просматривавшимся сквозь ткань округлым бедрам. И Малфой вдруг совсем неуместно задумался, а есть ли на ней что-то еще из одежды под этой белой тканью. Он непроизвольно облизал губы, и дыхание немного сбилось. «Только этого не хватало.» Он тряхнул головой и направился в смежную с кухней гостиную зажечь еле тлеющий камин. В доме действительно было прохладно, ветер снова завывал за окном и стучал ветвями в стекла. Пряный шоколадный аромат разнесся по всему дому, заглушая даже запах горящих поленьев. Драко колдовал у камина, разжигая магическое пламя, когда Луна мягко коснулась его плеча. Он вздрогнув, обернулся. – Все готово, – она, улыбаясь, протянула ему чашку с горячим напитком. – О, я напугала тебя? Прости. – Тебе когда-нибудь рассказывали о личном пространстве, Лавгуд? Он принял какао из ее рук, поднялся и, обогнув низкий дубовый журнальный стол, с наслаждением провалился в мягкий глубокий диван. Чашка с какао грела ладони, сладковатый пар щекотал ноздри, смешиваясь с дымным запахом горящих ясеневых поленьев. Он чувствовал, как это тепло пробиралось под кожу, заставляя расслабляться. Полумна устроилась в кресле сбоку от камина, поджав под себя босые ноги. – Это когда человек постоянно прячется от всего мира в своем подземелье? – осведомилась она, глядя на него из-под ресниц. Малфой выгнул одну бровь и окинул ее оценивающим взглядом. Глаза невольно наткнулись на натянувшуюся на груди тонкую ткань, где отчетливо просматривались два напряженных от ночной прохлады соска. Воспоминания о том, как он скользил ладонью по ним под шелковой зеленой тканью, чуть не захлестнули его с головой. Он быстро отвернулся и сделал глоток. Напиток обжег язык, но он не дрогнул. Сахар, корица, что-то цветочное… с легкой горчинкой. Он приятно разлился по телу, расслабляя еще больше. Луна блаженно зажмурилась, отпив немного из своей чашки. – Я работаю, Лавгуд. – он решил все-таки не оставлять ее дерзость без ответа. – В своем подземелье. – Ты действительно так увлечен зельями? Знаешь, мне в школе не нравился этот предмет. Всегда хотелось сделать что–нибудь не по рецепту. Мое творчество, правда, совсем не впечатляло профессора Снэйпа, – она так спокойно болтала, будто он был ей приятелем, будто она к нему действительно хорошо относилась и будто их школа не стала потом полем битвы, где умирали их однокурсники и преподаватели. – Увлечен? Не знаю, наверное, – Малфой говорил тихо, уставившись на пляшущий в камине огонь. – Работа придает смысл этому всему. Он почувствовал, как головная боль отступает, и как ему почему-то передалось это ее спокойствие и расположение к беседе. – Да, – выдохнула она, – меня спасают мысли о друзьях. Они оба замолчали. Драко украдкой посмотрел на Луну, которая невидящим взглядом уткнулась куда-то сквозь стену, и, кажется, мысленно была уже далеко. Друзья. С кем она дружила? Война многих забрала. Кто там еще остался жив? Он никогда не думал об этом. Его не интересовало, что случилось с остальными после смерти Поттера, сколько из них еще продолжает борьбу, а кто погиб уже после сражения за Хогвартс. – Можешь передать мне плед, пожалуйста, – Полумна подалась вперед к Малфою. Он поспешил быстро отдернуть свою руку, на секунду соприкоснувшись с ней пальцами, когда протягивал ей клетчатую шерстяную ткань. Стоило бы воспользоваться палочкой. Он снова воззрился на огонь, игнорируя возникшую неловкость. – Спасибо, – она улыбнулась, закутывая озябшие плечи. – Знаешь, Драко, я ведь так и не узнала, понравился ли тебе драконий фрукт. – О чем это ты? – Это был День Святого Валентина на моем первом курсе обучения. Я отправила тебе его в качестве подарка. – Он был от тебя? Он вспомнил тот день: красную коробку на своей кровати в Слизерине, шутки парней, и то, как он швырнул плод в камин, уверенный, что это чья-то насмешка. – Я выпросила его у отца, который вернулся из заграничной командировки, и писал мне о них, – она улыбнулась, но в уголках губ дрогнула грусть. – Так хотела, чтобы ты его попробовал. – Зачем? – спросил он грубее, чем планировал. – Мы не общались. Ты даже не знала меня. – Ты выглядел заносчивым и вечно ходил с таким брезгливым выражением на лице. Я думала, что мой подарок точно смягчит тебя. – Да, и как это я устоял? – усмехнулся он. Его развеселил ее откровенный ответ. – Я его не попробовал тогда. Решил, что кто-то мне угрожает. Она звонко рассмеялась. И он не устоял и улыбнулся в ответ на ее искреннюю реакцию. – Вот видишь, ты улыбаешься! – воскликнула она. – Я же говорила, что это волшебный напиток. – Ты говорила, что это средство для снов без сновидений. – У него масса замечательных свойств, – она отвела взгляд и, немного помолчав, продолжила тихим голосом. – Мне его мама готовила в детстве. И после, когда мне становилось грустно или когда меня мучили кошмары, я обязательно делала себе какао по ее рецепту. Веселье внутри как-то резко утихло. Малфою стало неловко, будто его пустили туда, куда он даже и не хотел лезть. Так оно и было. Оставалось лишь надеяться, что она не ждет, что он раскроется в ответ. – Что в него входит? – Я расскажу, когда буду уверена, что не смогу сама его тебе приготовить, – она снова заскользила взглядом по его обнаженному торсу. – Ты не замерз, Драко? Малфой мотнул головой, не принимая эту ее заботу. Нет, не нужно притворяться, будто все в порядке, они перекинулись парой безобидных фраз, и теперь не разлей вода. Друзья на век. Так не бывает. Не в этой жизни. Он поставил полупустую чашку на журнальный стол и сложил руки на груди. Пламя в камине начинало потихоньку затухать, теряя ритм своей бешеной пляски. Он чувствовал на себе изучающий взгляд Полумны и физически ощущал, как натягивается между ними воздух. – Что дальше, Лавгуд? – холодно выдохнул он. – Ты заполонила весь дом своим барахлом. Ты повсюду, на каждой полке. Любой, кто зайдет сюда, даже не встречаясь с тобой лично, все поймет. И мы оба трупы. – Я могу это все убрать, если хочешь. – Ты можешь оставить цветы. Она тяжело вздохнула, будто чувствуя вновь эту стену, которую он в мгновение ока возвел вокруг себя. Этот лед в голосе, этот отстраненный высокомерный взгляд и да, мерзкий характер. Стоило бы предпринять больше попыток по исправлению заносчивого аристократа, а Лавгуд? Может тогда не пришлось бы сейчас сидеть здесь и терпеть это его выражение лица. – Ты выглядишь так, будто не спал неделями. И я… я знаю, каково это, Драко, – она опустила взгляд и глубоко вздохнула. – Я ведь здесь, с тобой. Мы можем вместе… – Вместе можем что? – Попытаться подумать, как нам быть дальше. – Лавгуд, просто не лезь в это, – холодно оборвал он ее. – Твоя задача – делать вид, будто ты под Империусом. На этом все. Иначе – мы оба знаем, чем это закончится. – Значит, ты просто сдаешься? – ее голос дрогнул, и в нем впервые прозвучала тревога. – Ты готов просто сидеть и ждать, пока они придут за нами? – Я не сдаюсь, – он повернулся к ней, его глаза горели. Их взгляды встретились. Пылающий, раздраженный, смертельно уставший и тревожный, мягкий, пусть и внимательный. Она всматривалась в него, как будто пытаясь прочитать, или даже действительно читала. – Я понимаю, что тебе тяжело доверять другим, Драко. И при этом, ты просишь поверить тебе, зная, что у меня нет выбора – она, не мигая, продолжала смотреть на него. Он ничего не ответил. Его смутила эта прямота, а раздражение отступило. И чуть ли не впервые подумалось, каково ей в сложившихся обстоятельствах. Должно быть чертовски непросто. Он нахмурился и отвел глаза. «Да, Лавгуд. Я хочу, чтоб ты мне доверяла». – Раз я должна изображать твою послушную жену, у меня к тебе есть просьба. Почини, пожалуйста, теплицу. Стекла потрескались и побились, стоит совсем запущенная, – произнесла она, после долгой паузы, – а мне она очень нравится. Малфой кивнул, не глядя на Полумну. Отлично, пусть хоть поселится в этой теплице. Так будет только лучше. Не придется переживать, что они столкнуться где–нибудь в коридоре или на кухне. Потому что да, именно это и есть личное пространство. Прятаться в свою пещеру. Он все еще был достаточно расслаблен и в наступившей тишине начинал погружаться в такую необходимую манящую дрему. Кажется, это ее какао действительно работает. Он медленно сполз на бок, не обращая внимания на то, как она мягко накинула на него плед и подоткнула ему под голову подушку.

***

Солнечный свет струился сквозь раскрытые портьеры из окна на подушку, на которой разметались платиновые волосы. Малфой с протестующим стоном попытался отвернуться от бьющих прямо в глаза лучей, но сон уже безвозвратно ускользнул. До уха донесся странный совершенно инородный для дома звук, и он нехотя разлепил глаза в поисках источника шума. Малфой обнаружил себя в гостиной на диване, на удивление вполне выспавшимся и отдохнувшим. – Прости, что пришлось тебя разбудить, Драко, – послышался знакомый женский голос. – Но уже полдень, и тебе пришло письмо. В ответ он промычал что-то нечленораздельное, сонно потирая глаза. Полумна крутилась у кухонного стола, где находилось что-то лохматое и издавало те самые странные звуки. Он резко сел, отчего голова слегка закружилась. – Это что за тварь у тебя? – вышло даже резче, чем он ожидал. – Сова, которая принесла тебе письмо, – не оборачиваясь, ответила Луна. Несмотря на то, что Драко прекрасно себя чувствовал, обстановка вывела его из себя моментально. Какого черта она тут устроила? Он встал и, пошатываясь, направился наверх, в ванную. Обратный маршрут. С гребанным утренним стояком. Замечательно. Не глядя, на Полумну, он холодно бросил через плечо: – Ей не место в доме, Лавгуд. На заднем дворе есть совятня, ты ведь в курсе? Он опустошенно выдохнул, чувствуя, как стены дома смыкаются вокруг него. Он не знал, что делать с ней, с собой, с этим чувством, которое не давало ему покоя. Дальше прятаться в подземелье было глупо. До этого тоже было глупо, конечно. Но просто общаться с ней как ни в чем не бывало, он не мог. Она с ним могла. Но не он. И от этого почему-то ком застревал в горле, и воздуха становилось совершенно недостаточно. За прошедшие десять дней она заполонила его мысли также, как и его дом. И невозможно было просто жить дальше рядом с ней, помня о ее задыхающихся тонких стонах в его целующий рот, о ее гладкой горячей коже под его пальцами, о вкусе ее влажных отвечающих губ. И память услужливо подкидывала ему эти образы снова и снова. А Лавгуд вела себя так, словно ничего не было. Ничего особенного. И он с недоумением пытался понять, а действительно, что же особенного случилось, что теперь сводит его с ума. Потому что уж чем он точно никогда не был обделен, так это женским вниманием. И что было такого необыкновенного в том поцелуе и объятиях? Да в общем-то ничего. Но почему тогда он не мог забыть ее запах, ее голос, ее прикосновения? Малфой закрыл глаза. Горячие струи воды в душе приятно согревали и расслабляли тело. Под сомкнутыми веками снова в мгновение ока возник ее образ. Опять ее сбитое дыхание и такое робкое и нежное «Драко». Никто не называл его так. На мгновение показалось, что это лучшее, что могло случится с его именем. Сорваться с ее зацелованных губ. «Какая гребаная чушь». Панси произносила его своим вечно капризным тоном, от которого откровенно говоря подташнивало. Астория предпочитала придумывать ласковые прозвища, по имени его называла лишь в пылу ссоры. А Луна так легко, почти невесомо сводила его с ума только лишь своим голосом. И его тело предательски реагировало. Просто при мысли о том, как она произносит его имя. Драко выругался. Потому что все заходило слишком далеко. А как это прекратить, он не имел ни малейшего представления. И потому предпочел остановиться на том, что у него просто давно не было секса.

***

– Почему птица все еще здесь? – осведомился Малфой с плохо скрываемым раздражением, когда спускался по лестнице. Луна стояла спиной к нему и до сих пор занималась совой. Она напевала какой-то убаюкивающий мотив себе под нос, активно перебирая руками. – Лавгуд, у тебя плохо со слухом или ты специально? – приближаясь к ней, прошипел мужчина. Луна обернулась и оказалась так близко, что он немного отпрянул. – Она ранена, я обрабатываю рану, чтобы забинтовать ей крыло. Похоже в пути произошло что-то серьезное, – терпеливо объяснила она. Он бросил взгляд на сову и заметил красные разводы на перьях. Стыд и раздражение нахлынули одновременно. Почему она не сказала сразу? – Алфи, помоги моей супруге, пожалуйста, – сухо приказал Драко. Эльф с хлопком возник посреди кухни и кинулся выполнять указание хозяина. – Дело ведь не в птице, Драко? – Полумна словно прочитала его мысли, проникновенно заглядывая в глаза. Малфой мрачно уставился на нее. Да, Лавгуд. Не в птице. Какая поразительная проницательность. Он закатил глаза, схватил со стола письмо, на котором значилась его фамилия, и вылетел на крыльцо. Конечно, дело нихера не в птице. А, например, в том, что он только что кончил в душе, представляя тебя, Лавгуд. Как долбанный пятнадцатилетний подросток. На улице было довольно холодно, и Драко быстро пожалел, что не подумал по пути схватить пальто или куртку. Но возвращаться после столь эффектного побега было как-то уж совсем позорно, поэтому он стоял на морозе в тонком черном свитере и замерзал. Он прикурил и, наконец, развернул письмо. «Сегодня в 4 пополудни тренировка. Я выбил поле у МакКинли. Играем американский квиддич.» Почерк был знаком ему еще со школьных лет. Именно так Флинт собирал команду на квиддичное поле. Но сегодня, очевидно, речь совсем не об этом. Похоже, что он там в своей разведке совсем не дурака валял все эти годы. И не зря шифровал, раз сову ранили, значит письмо действительно хотели перехватить. От этих мыслей стало не по себе. Пора бы уже привыкнуть к тому, что они все ходят по грани, и грань эта очень тонка. Но привыкнуть никак не получалось. Он затушил сигарету и собирался уже обратно в дом, но на пороге столкнулся с Полумной, которая, быстро выходя из двери, уткнулась носом ему в грудь. От неожиданности сжал ее плечи ладонями, слегка замешкался и лишь потом отстранил от себя. – Прости, Драко, – она отступила в сторону, не глядя на него. Она вздрогнула, судорожно вскинула руку и потерла шею под затылком. Зажмурилась. Выдохнула. – Лавгуд, что с тобой? – Это ничего, иногда бывает болит шея, – она снова вздрогнула и заговорила непривычно быстро на выдохе. – Я собираюсь помочь Алфи в совятне. Малфой молча шагнул к ней, аккуратно развернул спиной к себе и убрал волосы вперед. Она не пыталась противиться его настойчивости, но ощутимо задрожала в его руках. На бледной коже шеи опухшим пятном алело клеймо. То самое, которое он ей поставил тогда на Церемонии. – Алфи справится, без тебя. Он взял ее за руку и повел обратно в дом через прихожую, кухню, вниз по лестнице в лабораторию. Луна послушно плелась за ним, очевидно, не в силах сопротивляться. Казалось, уже не в силах даже мыслить ясно. Она прислонилась к дубовому широкому столу, на другом конце которого отстаивалась Химера, и обняла свои плечи. Драко прошел вглубь подземелья к полкам со всевозможными склянками. Пока его руки лихорадочно перебирали бутылочки со снадобьями, он слышал, как Полумна тяжело рвано дышит. От боли. Проклятье. Как давно она это скрывает? Наконец, он прочел нужное название на этикетке и вернулся обратно к ней. – Сделай глоток, – это прозвучало как приказ. Лавгуд взяла из его рук стеклянный флакон и послушно пригубила немного. Затем судорожно вздохнула и, выдавив из себя улыбку, поглядела на Малфоя. Она все еще немного подрагивала, но явно чувствовала себя лучше. Зелье давало облегчение. Драко знал об этом по себе. – Часто болит? – он был взволнован и даже не потрудился смягчить свой требовательный тон. – Сначала раз в пару дней, но вчера тоже болело, – когда дыхание немного выровнялось отозвалась Луна. – Спасибо, но ты зря беспокоишься, Драко, боль хоть и сильная, но быстро стихает. – Дай взглянуть еще раз. – Нет, правда, мне очень помогло, спасибо. – Повернись, – он что ли виноват, что она сегодня понимает только приказы. Полумна закусила губу, немного помедлила и все-таки подчинилась. Она собрала волосы наверх и завязала в растрепанный узел на макушке, обнажая воспаленную кожу. В месте клейма она опухла так сильно, что рисунок совсем не читался, превращаясь в большое бесформенное красное пятно. Выглядело это плохо. – Нужно сделать компресс, – заключил Малфой, осмотрев все как следует. – Почему ты мне сразу не сказала? – Я не думала, что тебе стоит об этом знать, – пожала плечами Луна, разворачиваясь обратно. – И потом, ты не был настроен на общение. Он услышал легкий упрек в ее голосе, но отвечать не стал. Лишь велел ей сесть на лавку за свободный край стола. Сам он придвинул стул сзади достаточно близко, чтобы было удобно обработать кожу. – Ты думаешь, это обязательно? Мне уже гораздо лучше, – она нервно дернула плечиком. – Уверен, – он оглядывал воспаленное место, пытаясь понять как к нему подступиться. На Полумне было широкое шерстяное платье в наивных растительных узорах. Мелкие крючки на спине были застегнуты под самую шею. Она глубоко дышала, покорно ожидая, когда он уже приступит. – Придется расстегнуть платье, чтобы не мешало, – наконец, сообщил он. – Хорошо, только аккуратно, я все утро с этими застежками провозилась. Он ожидал, что она сама этим займется, но, очевидно, такая мысль ее не посетила. И он наклонился ближе, чтобы было виднее. В ноздри с новой силой ворвался ее притягательный аромат, и внутри все перевернулось. Очень не вовремя. Стоило бы воспользоваться магией, но он опасался, что крючки заденут воспаленную кожу и станет только хуже. Пальцы дрогнули, но все-таки справились с несколькими застежками. Этого было достаточно, чтобы обнажить верх спины. Малфой, затаив дыхание, осторожным медленным касанием немного спустил платье с белых девичьих плеч. Осознание того, что он сейчас раздевал ее, отдалось острым волнующим спазмом внизу живота. Таким излишним. Но красное опухшее клеймо не давало возможности отвлечься и окончательно потерять голову. – Как болит? – тихо спросил он, беря себя в руки. – Жжется, как укус докси, – также негромко отозвалась Полумна. – На самом деле, бывало и хуже, – она помолчала и добавила, – гораздо хуже. Он медленно выдохнул. Вспомнил о том, как иногда адски болела черная метка на предплечье, особенно поначалу, и как Снейп научил его делать эти компрессы. Он подозревал, что сейчас Луна испытывала нечто подобное. И если это по ее словам ничего, то когда она умудрилась испытать боли сильнее? Черт его знает, что с ними делала Тененбаум. Его впервые посетила мысль, что им всем там пришлось совсем несладко. – Наклонись вперед, – его голос дрогнул. Малфой приблизил свое лицо и слегка подул на покрасневшее клеймо. Девушка шумно выдохнула, отзываясь на его прохладное дыхание на горящей коже. – Так… хорошо, – еле слышно шепнула она, почти ложась грудью на руки сложенные на столе перед собой. Малфой почувствовал, как по спине побежали мурашки от ее слов. Дыхание сбилось, и он с трудом отстранился, пытаясь не задохнуться от того, что она так близко, не потеряться во всех этих несвоевременных мыслях о ней. Чтобы все-таки приложить смоченный в зелье сложенный бинт к воспаленной коже и заклеить широким пластырем. Он старался прикасаться к ней очень аккуратно, медленно, но Полумна все равно дернулась. Пульс в его ушах бешено стучал, почти заглушая все внешние шумы. – Потерпи немного, – почти ласково. Он все еще был так близко, что его щекотали непослушные завитки, выбившиеся из ее объемной прически. – Это настойка лирного корня? – на таком расстоянии услышать ее полушепот не составляло труда. – Да, – выдохнул он. – Мой папа любил заваривать его вместо чая, – ответила девушка, дрожа всем телом. Драко отстранился, разглядывая компресс. Пятно вокруг клейма все еще алело, но опухоль под бинтом спала. Полумна потянулась к шее, ее пальцы дрогнули, едва коснувшись повязки. – Спасибо, – она повернулась, и ее улыбка показалась слишком хрупкой для этого мрачного подземелья. – Я не думала, что ты… – Не благодари, – он перебил, отворачиваясь к полкам со склянками. Руки все еще горько пахли лирным корнем. – Если кто-то узнает, что клеймо воспалилось, плохо будет обоим. – Значит, это страх, а не забота? – ее голос прозвучал тише. Он резко обернулся. Она сидела, обхватив себя за плечи, но в ее глазах не было упрека. Только усталое понимание. – Не придумывай глупостей, – нахмурившись, бросил он. – мы оба здесь, потому что Империя приказала. И потому что… – слова застряли в горле. – Потому что ты все еще веришь, что можешь удержать хоть что-то под контролем? – она провела пальцем по краю стола, где лежал пустой флакон. – Но мы оба знаем, что это не так. Малфой стиснув зубы, встал и отошел от стола. Ее спокойствие невыносимо раздражало. Как всегда. И от скорости, с которой он так резко вспыхнул, слегка закружилась голова. – Надевай платье, – резко произнес он, кивнув на расстегнутые крючки у нее на спине. – И не лезь туда, куда тебя не зовут. – Как ты? – она встала, и платье соскользнуло с одного плеча, обнажив белую полоску кожи. Он замер, чувствуя, как сжимается горло. – Ты ведь тоже незваный гость в своей жизни, Драко. Луна приблизилась, и он не отступил. Не смог. Ее дыхание смешалось с манящим запахом ее волос и лирного корня от компресса. – Прекрати. – Почему? – она коснулась его руки. Легкое, едва заметное прикосновение, но от него по спине побежал огонь. – Потому что это напоминает тебе, что ты живой? Он схватил ее за запястье, но не оттолкнул. – Чего ты добиваешься, Лавгуд? Она встала на цыпочки, и ее поцелуй едва коснулся щеки – невинный и горький одновременно обжег кожу. Он резко отпрянул. – Правды, – она не моргнула. Малфой нервно рассмеялся. – Правды? Хорошо. – Он шагнул вперед, загоняя ее к столу. – Ты для них – инструмент. Для меня – проблема. А это… – он кивнул в сторону ее клейма, – …просто дополнительный груз на моей шее. Как тебе такая правда? Если ты думаешь, что твои разговоры по душам что-то изменят… – Уже меняют, – она перебила. Глаза блестели, но голос не дрогнул. – И спасибо тебе. За эту правду тоже. Она выскользнула из-под его руки, и стремительно скрылась за дверью. Он обреченно упал на скамью, сжимая виски. Химера в углу мерцала, бросая голубоватые отблески на каменные стены. И в этих отблесках плескалось его смятение.