Осторожно, влюбляться запрещено

Алексей не показался и в воскресенье, только отзвонил матери, сказав, что зависнет с друзьями в общаге на неопределенное время. Это звучало замечательно, была возможность прийти в себя и хотя бы немного все обдумать. Схема жизни Вадимира выстраивалась на сей момент витиеватее некуда и, казалось, уже хуевее быть не может. Валентин стал встречаться с Алиной, чем опалил Вадьке, сам того не подозревая, все нутро. Вадим, отправившись блуждать с погоревшим вишневым садом внутри, встретил на своем пути Дениса и тот его зачем-то… поцеловал. А после случился пьяный брат и неутешительный от него диагноз “педераст”. Наутро же нарисовалась упертая Натка, сдавшая без задней мысли обоих братьев со всем их дерьмом родителям, какие они есть. В общем, хоть сценарий пиши о пиздецко прекрасной жизни. — Ну и чего прячешься? — Мать заглянула к нему поутру. — Лешку не слушай. Он как выпьет, так такое иногда выдает, уши вянут. — Вы мне о таком никогда не говорили, — вздохнул тяжело Вадька. — Так редко бывало, а тут с лета зачастил по дружкам бегать. Раньше все думала, какую девушку найдет себе по сердцу, чтоб уж наверняка. Ведь менял их, сердечных, как перчатки, никого не слушал. А что теперь? Где все эти девушки? Как бы не спился совсем, вот непутевый. Страх матери Вадька прекрасно понимал, так как ее родной младший брат, их дядя Сеня, отличавшийся запойным пьянством, не дожил и до своего тридцатника. Пьяным упал в сугроб и замерз насмерть несколько лет назад. — Ну и что же случилось этим летом? — Думать о покойнике Вадьке не хотелось, но все же червяк грыз. Снова всплыло в мыслях то самое пресловутое лето, когда в их парке произошел мордобой. — Понятия не имею, не погряз бы Лешка в криминале. А то слухи по всему городу ползут черт-те о чем. Что вдвшники начали снова парней избивать, которые на геев смахивают. Ты бы поостерегся по вечерам по городскому парку ходить. Вот это да! Таких слов Вадимир от матери точно не ожидал услышать, весь обмирая внутри. Эх… Мама, мама… Он смахивает на гея? Если бы только смахивал, это было бы меньшее из бед, что свалились на него за последний год. И в этот момент вдруг Вадиму так сильно захотелось увидеть Дениса… Хотя бы просто поговорить, обо всем и сразу. — Я погуляю? — спросил он у матери. — Только не до ночи. — Та отпустила его тут же, и он засобирался, стараясь не попадаться на глаза мелкой сестре. С утра по полуоблетевшему парку только молодые мамаши рассекали с колясками да кое-где старички прохаживались. Промозглая погода ничего хорошего не предвещала, того и гляди начнет моросить, так как все небо обложило накрепко низкими свинцовыми тучами. Вадька тут и задерживаться не стал, сразу потопал по маршруту, попадая в нужный двор. Старушек в нем не наблюдалось, зато на крыльце искомого подъезда курила, придерживая показно мундштук, та самая Людмила Валерьевна. Эдуард прилагался, исследуя на уже знакомом поводке со стеклярусами близлежащие кусты. Ну как ни посмотри, дородная дама с собачкой на променаде, хоть живописную картину пиши маслом. — Здравствуйте… — вежливо начал Вадька, подойдя к знакомой Дениса. — Привет, коль не шутишь. Дениса нет дома, у него сегодня подработка в областной больнице, но если хочешь, ключ от его квартиры могу выдать. — Зачем? — удивился подобной щедрости Вадька, не представляя, что он вообще будет делать на чужой территории без хозяина. — Зачем? Это вам самим решать. Меня попросили, я исполняю, — выдали строго в ответ, отрезая все пререкания со стороны. То, что просил Денис, и так было понятно без уточнений. Вадька заполыхал скулами под внимательным взором дамы с собачкой. Как та продолжила как ни в чем не бывало и прямо в лоб, не, ну а чего долго телешиться: — Твои в курсе, что ты гей? С такого вопроса Вадька замер, вылупив на нее и так немаленькие глаза, да еще и челюстью клацнул, еле проблеяв: — А-а-а? — Хм-м-м, можешь не отвечать, и так видно по твоему лицу, что нет. И не удивляйся ты так, Юленька, мать Дениса, до сих пор моя близкая подруга. И если честно, ты мне понравился куда сильнее, чем его бывший этот пиздюк Андрей. Хотя еще мелкий совсем, в школе же поди учишься? — Да-а-а… — блеяние продолжалось, у Вадьки не просто голос дрожал, да у него в этот миг все внутри перевернулось, и не на раз. — Надеюсь, хоть в выпускном, и Денис не спутался с малолеткой? На этот вопрос Вадим просто покивал, что он точно в одиннадцатом. Как ни странно, Людмила Валерьевна его поняла и, тяжело вздохнув, поднеся мундштук к накрашенным ярко-алой помадой губам, от души затянулась, а после, выпуская аккуратное колечко дыма, прошептала: — Неприкаянные дети… К чему это было сказано, Вадька не стал уточнять, его до сих пор подтряхивало и передергивало только от мысли, что совершенно незнакомая женщина сразу вычислила, что он не такой как все. — Ну так что, ключ выдать? — уточнили снова как ни в чем не бывало. — Нет… не стоит. Я в другой раз зайду… — еле выдавили в ответ. — Ну-ну, не настаиваю, как хочешь, — это было сказано уже в спину, Вадька, не прощаясь, бездумно повернул снова к парку. А вот теперь захотелось жутко домой, в привычную среду, где… все по-старому: отец, мать, сестра… брат, ходики такают. Все уютно и стабильно, надежно, даже вечно капризная Натка. Время сделало лихой кульбит в его сознании, странно, вот ведь он только что завернул из Денисова двора в парк и… Встал как вкопанный посреди аллеи. Действительно, теперь уже не будет как раньше, тем более брат более чем уверен, что он педераст. — Эй! — Его вывел из состояния транса зычный голос. Вадька обернулся и покрылся холодным потом, по парковой аллее вслед нему шли трое мордоворотов, склабясь ненатуральными натянутыми улыбками. — Да ну тебя, бро, это ж школьник. Даже еще усы не пробились, — выдал, сверкая щербиной между передними зубами, тот, что слева. — А какая разница, или, думаешь, среди школоты педиков нет? — заметил едко посередине, и, судя по его голосу, он как раз и окликнул Вадима. — Стас прав, я с детьми связываться не буду, — хмыкнул другой, что от так называемого бро находился справа. — Эй, пацан, ты тут странных парней не видел? Вадька чуть было не ляпнул, что самые странные торчат как раз перед ним, но осекся, еле выдыхая и понимая задним числом, что до этого попросту задержал дыхание от накатившей поганой безысходностью жути. — Да ты не бойся, мы хорошие, — прочитал его неподдельный страх в глазах тот, что назывался Стасом. — Бро, ты вообще того, перепил, напугал школьника до усрачки. Он же сейчас тут либо обделается, либо околеет. Да и потом, даже обеда нет, а эти раньше сумерек обычно не выползают. Словно поганые вампиры. — Они в последнее время вообще носу не кажут, только собачники встречаются, да так, случайные прохожие. Жаль, в прошлый раз мало положили… — неудовлетворенно ворчал в ответ бро. А у Вадима в голове отдавала четкая мысль: “И это вдвшники? Что-то мало похоже. Ни тебе военной выправки, да и внешне скорее гопота, что, напившись или обкурившись, решила с каких-то щей навалять подвернувшимся геям”. — Но голубые беретки Рустика пригодились, те придурки, как нас увидели в них, сразу врассыпную кинулись, остались только самые упертые. “Так вот откуда подобные слухи…” — только стал вникать в этот дикий расклад Вадька, как его снова окликнули, теперь уже с другой стороны. И этот знакомый голос пробрал куда глубже этих чертовых бугаев, практически до самой жопы. — Малой, ты чего это тут зависаешь? — Из боковой аллеи вырулил никто иной, как его старший брат Алексей. Вадька скосил затравленный взгляд на главного бро и понял — запоздало, кранты, тот не просто лыбился, он скалился словно зверь, увидевший дармовую добычу, что по наивности сама зарулила в логово к голодному льву. — Я домой шел… — пробормотал невпопад Вадим то, что первое пришло на ум. — Тогда пошли вместе. — Лешка по-умному не приближался, но и не уходил, остановившись на перекрестке главной аллеи и второстепенной. — А ты говорил… школьник… — начал было раздуваться от желания сожрать всех с говном бро, как его плечом саданул Стас, оттирая назад. — Пусть уходят, я этого знаю, и уж поверь, он не по мальчикам, — грязный шепот Вадька все же разобрал. — Он с Рустиком учится, я его видел, и не раз в студенческой общаге. Бро аж скрипнул зубами от натуги, легкая добыча уплывала вдаль, но продолжал лыбиться как последний идиот. — Эй, пацан, приходи еще, поговорим! — крикнул вдогонку тот, ни имени, ни кликухи которого Вадька так и не узнал. Но это все же сработало, словно оцепенение спало и удавка вокруг Вадьки рассыпалась сама собой. Шли дальше через парк молча, пока не показался выход из него. — Я думал, что ты просто решил найти приключений на свой зачесавшийся под действием гормонов зад. Но никак не считал тебя полным дауном. — Лешка разбил пустоту между ними сам, емко так и сразу по харе окатив тем самым Вадьку. — Лезть к отморозкам прямо в лапы, тебя вроде наша мамка в детстве головой о пол не роняла. — Я просто через парк шел домой, а они ко мне прицепились… — начал было оправдываться Вадька. Лешка вновь стал привычным, ворчливым, но заботливым старшим братом, словно и не было того вечера и громкого от него диагноза “педераст”. Алексей, не обращая на причитания от Вадьки, подойдя к первой попавшейся из парковых кованых скамеек, опустился на нее с тяжелым вздохом, вытащил мятую пачку сигарет… Выдернул из нее одну, размял в пальцах, но закуривать не стал. — Думаешь, среди геев все святые? — воззрились на замершего рядом Вадьку. — И не зыркай ты так, я еще этим летом понял, что тебя стали привлекать парни. Ты как из деревни от наших стариков вернулся, стал на мне глазами залипать, словно девка, хотящая под меня прыгнуть. Возможно даже сам того не осознавая. Знаешь, как меня это бесить начало? Я думал, что у меня будет нормальный брат, как у всех, девушку себе заведет в свое время, ну и так далее. А тут… Сигарету смяли, кинули в близстоящую мусорку, вытащили другую. Вадька вздохнул не менее тяжко, это был первый, можно сказать, серьезный разговор с Алексеем по душам. Юлить и отрицать теперь не имело смысла, тем более Лешка при всем при этом только что выцарапал его у бандюков, а ведь мог просто не влезать или пройти мимо. Сделать вид, что он тут совершенно ни при чем и его вообще не знает. — Тебе противно, да? Ну… что я такой? — Противно? Не то слово. Я был зол на тебя, понимаешь? Стал в общаге зависать у друзей, тем более в летнее время народу там мало, все разъезжаются до нового семестра. Остаются только старшекурсники, у кого производственная практика, диплом, да и так, кто предпочитает подзаработать деньжат в городе перед новым витком учебы. И вот там случилась одна история... И знаешь, просто выслушай меня. А потом уже решай, стоит тебе соваться в эту радужную грязь или нет. Вадька лишь согласно кивнул, а после присел рядом. Лешка начал свой рассказ издалека тихим родным голосом, отчего стало, несмотря на содержание рассказа, очень даже уютно. В целом, выходило все к тому, что Алексей подсел на спиртное как раз в тот самый ключевой момент. Он не знал, как разрулить ситуацию с Вадимом, и тем более боялся от него каких-либо признаний любого толка. И вот тогда в общаге к их друзьям присоединился Рустам или Рустик. Скользкий тип и по-своему мерзкий. Проходил он спецуху на той же кафедре, что и Алексей, только на курс был младше. Никаких с ним дел Лешка не имел, видел только не раз у своего моложавого доцента-руководителя. Уж больно этот Рустик лип к нему, часто зависая по вечерам. — Я еще в апреле совершенно случайно увидел, как Рустам целуется с Егором Юрьевичем. Забыл свои бумаги на кафедре, вернулся и застал их там… Нет, шум я поднимать не стал. Это не мое дело вообще-то. Но сам понимаешь, все равно в одной среде варимся. Так весна и прошла, мне тему дипломную утвердили на следующий учебный год. Оставалось только собрать материал, и желательно этот процесс начать с лета. И тут ты, такой романтичный и витающий в радужных облаках, свалился после деревни. Вот я и сорвался, но даже предположить тогда не мог, что случится примерно через месяц. Со слов Лешки Егор Юрьевич попал в реанимацию с сильнейшим сотрясением мозга, он и его знакомый оказались избитыми до полусмерти в этом самом пресловутом парке. По общаге поползли странные слухи, мол, педики и все такое, и как на них напали голубые береты. А после на очередной попойке Рустик прокололся и вывалил всю подноготную сам. Дело вышло куда запутаннее, чем выглядело на первый взгляд. А все почему? Как бы Рустик ни окучивал Егора Юрьевича, тот ему отказал. Да, были жаркие поцелуи, но дальше дело не пошло, да и инициатором их был все тот же Рустам. Среди трезвых и более вменяемых оказался благодатным слушателем только Алешка, дружбаны уже еле собирали глаза в кучу, а кто давно пускал пузыри между остатками чипсов и фисташек, совершенно не вникая, что несет не менее пьяный Рустик. — Значит, это он натравил гопоту на… — переспросил от шока Вадька. — Да… сначала попытался своего старшего брата сковырнуть, он до сих пор на службе в ВДВ. Но тот только у виска покрутил, что с гомосексуалистами связываться не собирается. Тем более при его чине это вообще полное дно. Ну, Рустик и решил и брату поднасрать, раз не помог, и нашему руководителю, коль не повелся. Прихватил голубые береты у брата и… Знаешь, какие потом разбираловки были? Егор Юрьевич человек довольно известный в научных кругах, несколько книг издал. И тут… — И чем все это кончилось? — Вадька поежил плечами, стало вдруг холодно, да и дождь начал накрапывать, сеять мелочью по округе. — Рустам исчез, говорят, его брат так отделал за подобные выкрутасы и за то, что тот подставил его с униформой. Мама не горюй, а еще что он перевелся в другой универ, если вообще в армию не отправился сапогами грязь месить. Вот как бы и все. — А твой руководитель выжил? — Да, но вот второй, что попал с ним под раздачу, увы… нет. В общем, по-своему все тихо стало. А тут ты в парк забегал, да и эти самые братки снова голову подняли. Не всех их переловили тогда, хотя самых рьяных и посадили. Все же человек умер, но, сам знаешь, следствие у нас может тянуться очень долго. Передержат в СИЗО, да за неимением улик выпустят или вообще дадут условно, может, кто опять оказался на свободе, вот они и взялись заново аллеи, как сегодня, прочесывать. Лешка сунул сигареты в карман, поднялся со скамьи, дождь усиливался, накрывая всю округу ватным колпаком, и сидеть под ним более не улыбалось. Вадька как привязанный поднялся следом. — Прости меня… — Это ты меня прости. Выпил, сорвался, наговорил тебе черт-те что. Ладно Натка вовремя проснулась, а то бы и избить мог. Эх… — Лешка втянул шею в плечи, запрокинул в плачущее небо бледное лицо. — Бр-р-р… Ну и погодка, айда домой. И это, больше в парк ни ногой. Да и с этой своей братией поосторожнее, и в ней есть собственные гниды. Подставят так, что потом на больничной койке окажешься. Алексей скосил на Вадима нечитаемый взгляд, но позже все же уточнил: — Надеюсь, ты в меня влюблен не был? — Нет… что ты… — замахал Вадька усиленно руками перед собой. — Просто у тебя такой пресс, что залюбоваться можно. — Так вали в качалку, коль тебе пресс понадобился, сам себя и вылепи. Чего на чужой слюни пускать? И хотя это было сказано задорно и весело, Вадька все же уловил. В этот самый момент его брат Алексей вздохнул так свободно, словно с собственных плеч снял давящий до этого времени непомерный груз.