Осторожно, влюбляться запрещено

Денис зевал, он еле продрал глаза на явление народу, что взмыленным вороном торчало в дверях. — Сегодня же вроде не пятница? — Ты сказал, что можно в любое время, — уперся в собственную правду Вадим. — А? Ну да… Проходи, просто у меня единственный день, когда нет подработки, и лекционные пары только до обеда, можно прогулять и отоспаться. — Денис на автомате дополз до кровати и, не обращая внимания на внезапно свалившегося гостя, неуклюже залез обратно под одеяло. — Прости… Надеюсь, ты с уроков не сбежал? — Нет, их отменили, трубу прорвало и спортивный зал затопило. — Ну и зачем он рассказывает все эти ненужные левые подробности? — Ты точно к этому руку не прикладывал? — Денис приоткрыл левый глаз, хитро глянул на Вадьку, а после протянул к нему руку. — Иди сюда, только куртку сними. И когда Вадимир исполнил просьбу, дернул на себя, крепко обнимая. — Дай мне еще пару часов… и тогда… — вырубаясь наполовине фразы. Вадька, попав в мощные тиски, только вздохнул. От Дениса пахло знакомым шампунем с морскими нотками, а еще ментолом сигарет. Он потерся носом о его теплую шею и попытался также провалиться в дрему. Но куда там! Близость распаляла, сердце застучало громовым набатом, а в штанах давно все расправилось и налилось. — М-да, поспать ты мне точно не дашь, — проворчал недовольно Денис. Он еще раз зевнул и, когда Вадька воззрился на него вопросительно, просто положил его подрагивающую ладонь к себе на полувозбужденный член. Вадька аж закостенел, его тоже хотели, он сполз ухом на худощавую грудь Дениса, обтянутую мятой майкой, и даже немного обалдел. Сначала он подумал, что так бухает сердце только у него, но, оказалось, у Дениса ничуть не хуже. — Чего же ты такой неугомонный? — Денис пригреб его к себе обратно, лениво поцеловал: с чувством, с толком, с расстановкой. Но теперь Вадька не упустил возможности, ответно впился в губы так, что его визави пришлось упереться ему в грудь. — Да не торопись ты так, задушишь. — Еле отжимаясь от набросившегося на него голодного Вадимира. Но такой со сна теплый, домашний, немного ленивый Денис его возбуждал неимоверно. И хотя пришлось сбавить нарастающие обороты, желание только увеличивалось, практически становясь невыносимым. — У тебя что-то случилось? — Нет, — начал было Вадька, как вспомнил о разговоре с Лешкой. — Единственное, я брату рассказал о тебе. — М-м-м, но если ты до сих пор жив и даже не покалечен… Значит, он не против? — Денис, выпутавшись из цепких рук Вадимира, привстал на локтях, задумчиво осматривая его бледное лицо. — Но сказал, если что, набьет тебе морду, — тяжело покаялись в ответ. — Ну, это само собой. Я бы тоже волновался, если к моему мелкому брату или сестре привязывался какой-то непонятный мутный тип. — Ты не тип и не мутный, — совсем расстроился Вадька. — Да понял я, понял… Ну и что же ты хочешь от меня сегодня? — уточнил для проформы Денис, так как к его боку продолжали прижиматься возбужденным членом, что выпирал, несмотря на плотную ткань джинс. — Все, что ты можешь мне дать, — обнаглел Вадька и, когда Денис попытался слезть с кровати, перебираясь через него, цепко остановил, перехватывая его за запястье. — Ты куда? — В туалет. Или хочешь, как в прошлый раз? Я не против обоюдного минета. — Погоди… — Вадька прикрыл низ полыхающего лица свободной рукой. Что же получается, ему только что предложили пройти весь путь до конца? — И ты не против быть со мной снизу? — Я же говорил, что могу быть и пассивом, и активом. Для меня обе эти роли важны. И потом меня проще подготовить, чем тебя. Да и не думаю, что ты пока готов полностью отдаться мне. — Руку аккуратно освободили, отправляясь прямиком в ванную, совмещенную с туалетом, и даже не удивились тому, что Вадька поплелся за ним следом. — Может, подождешь в спальне? — Нет. — Вот упертый. Никогда не думал, что кто-нибудь захочет смотреть, как я себе ставлю клизму. И в кого ты такой любознательный? Денис, забрав небольшую грушу, сходил на кухню за кипяченной водой. Вадька не отлипал, хвостом ползая за ним туда и обратно, иногда только поправляя себе зажатый член, который и не думал опадать. — Издеваешься? — с сомнением в голосе. — Ну почему, показываю… Может, и сам после, когда решишься, — с явным подколом. Кончик грушевидной клизмы смазали, поставили на сливной бачок унитаза, а после медленно стали с себя стаскивать одежду. Вот тут Вадька подключился, помогая стянуть футболку и спортивное трико. Дениса хотелось прижать к себе, такого открытого, горячего. И не выпускать ни на мгновение, тем более он с удовольствием отвечал на поцелуи, которые Вадим неустанно дарил при любой возможности. — Ну-ну, подожди немного, чего же ты такой нетерпеливый? — рукой отстраняя от себя разгоряченное липнувшее к нему молодое тело. — Лучше разденься сам, пока я себя готовлю. Предложение было принято. Вадька схватился за пояс собственных джинс, смотря, как обнаженный Денис встает одним коленом на крышку унитаза и, наклонившись вперед, рукой упирается в бортик ванны, свободной же перехватывает небольшую грушу и… Наверное в этот момент произошло что-то с его головой. Вадька даже не понял, как вновь оказался рядом, перехватывая грушевидный предмет. — Ты?.. — затравлено выдавил из себя Денис. Но его властно огладили по спине, заставив упереться уже двумя руками в бортик ванны. И когда Денис прогнулся, осторожно ввели смазанный кончик в чуть сжавшийся от неприятного проникновения анус. Вадька не брезгуя нежно очертил пальцами тугой вход и, когда тот расслабился, протолкнул кончик до упора, начиная давить на грушу пятерней. — Откуда ты… — начал было Денис, но его живот огладили, понежили сжавшиеся муди, отчего он, застонав, раскраснелся ушами. — Ну, с клизмами у меня нежные отношения с детства. Мать часто мне ставила, когда я мучился от колик в животе. — Понятно, все… пусти. И выйди. — Денис затрепыхался под продолжающей оглаживать его рукой. — Вот срать я при тебе точно не намерен. Вадька с сожалением отстранился, осторожно убирая из него клизму, вход влажно подтекал водой, и покидать такого доступного Дениса совершенно не хотелось. Но он все же вместе с грушей выкатился за дверь. И когда услышал, как несколько раз спустили унитаз и включили затем душ, просочился обратно. Денис плескался за пестрой, полупрозрачной занавеской с морскими звездами и кораблями. Он же ему сказал раздеться, так почему и нет? Вадька содрал с себя шмотки в мгновения ока, скинул их прямо на пол и шагнул следом, проникая туда, где шумно текла вода и, немного подмурлыкивая попсовую мелодию, мылся Денис. На его появление отреагировали положительно, со смехом водрузив на отяжелевшие от воды темные кудри облако воздушной пены. Но Вадька, перехватив гель из рук искусителя, и сам выдавил его себе на ладони. Теперь они намыливали друг друга, вжимаясь распаренными телами, потираясь налившимися членами, иногда перехватывая поцелуи. Рост у них был практически одинаковый, может, Денис чуть выше, так как Вадимиру казалось, что он постоянно тянется вверх, привставая на носки, чтобы коснуться губами его губ. Руки у обоих становились все настырнее, и когда Вадька, скользнув по поджарым ягодицам Дениса, коснулся его манившего входа, то получил легкий прикус на нижней губе. Его словно поддразнивали, давая разрешение на дальнейшее. Один палец, другой… Анус был тугим и в то же время мягким. — Черт, надо презервативы достать… — простонал Денис, упираясь Вадьке разгоряченным лбом в плечо. — Давай без них… — и увидев недоверчивый взгляд Дениса, пояснил: — Нас недавно всем классом проверяли. Пятеро подцепили вульгарную заразу, переспав с одной из наших девчонок. Ну и обязали всех сходить по известному адресу сдать анализы, еще и справку принести в школу. — Пиздец! — констатировал Денис на подобный наивный рассказ, что совершенно не способствовал романтическому настроению, да и по большому счету не вязался в столь интимную ситуацию. — И все равно гондоны нужны, мало ли… Кто, с кем и когда. — Но… — Вадим, засмущавшись, уткнулся ему в шею. Не может же он сказать, что у него вообще все впервые, и что он эти самые гондоны только водой наполнял, чтобы потом с балкона кидать на праздно прогуливающихся внизу прохожих. — Не можешь терпеть? Или вообще не пользовался резинками? — усмехнулись на ухо, отчего тут же получили за подъебки. Вадька грубо толкнул Дениса на мокрую кафельную стену, основательно зажимая, явно давая понять, что отпускать даже за презервативами его не собирается. — Тихо, тихо. — Руки Дениса запутались в отросших темных волосах Вадьки, успокаивая. — Давай без них, но учти, кроме меня больше ни с кем незащищенным сексом не занимайся. Понял? Вадька отчаянно закивал. В голове все мешалось. А еще билась навязчивая мысль: вдруг Денис, отправившись за презервативами, передумает? И Вадька, дорвавшись до столь желанной добычи, вцепился в нее намертво руками. Да он тут костьми ляжет, но никуда Дениса не отпустит, пока… пока… — Ну все, успокоился? — вернули его из мятущегося водоворота страстей. Денис отвернул рожок душа в сторону, чтобы вода перестала падать на них, а после, отжавшись от липнувшего Вадьки, доверчиво повернулся к нему спиной, прогибаясь перед ним, выпирая задницу назад и чуть расставляя ноги. Ладони Денису пришлось упереть в кафель, вставая в удобную стойку. — Только не торопись, у меня давно не было, а ты немаленький. Там, на полочке, масло для тела, пойдет как смазка. — Его вновь поучали, пошагово рассказывая, как не навредить ни себе, ни партнеру. — Выдави на пальцы, смажь меня и себя… О, да-а-а! Аккуратнее там, м-м-м… Денис на проникновение выгнулся сильнее, совсем отклячивая филейную часть, отчего Вадим застонал сам только от подобного развратного вида. — Можешь входить, только медле-е-е-енно… О, дьявол! Замри! Все же ты крупный… М-м-м… — чуть передохнув, и, выравнивая дыхание, вновь продолжили подсказывать: — Давай… дальше. И не поймешь, то ли сырой от пота и напряжения, то ли от того, что недавно мылся. Вадька старался выполнять все инструкции, хотя эти безумно приятные ощущения словно подстегивали, опьяняли и лишали разума, забить на все и просто сорваться на безумный ритм. Брать, что дают, пока дают, здесь и сейчас. Но он прекрасно видел, как колбасит Дениса на полную, как тот то глубоко вздыхает, то отрывочно стонет, то неуклюже переступает с ноги на ногу, чуть меняя позу, подстраиваясь под его напор. И когда он наконец-то пахом уперся в разведенные ягодицы Дениса, то до конца так и не мог поверить, что то, что происходит сейчас, по-настоящему, а не очередной бред его воспаленного похотью мозга. — Двигайся, чего замер? Сначала плавно, а потом, как захочешь… Вот же ж, — начал было ворчать на него Денис, а когда Вадька, чуть подав назад, задвинул вновь ему до упора, откровенно застонал. Что ж, процесс несложный, подсказанный самой природой. И Вадька, путаясь в собственных ощущениях, утопая в этом новом для него откровении, повел, сначала медленно, но после, нарастая как в амплитуде, так и в скорости, пошло шлепая по распахнутым, поджарым ягодицам, сотрясая ударами прогнувшееся перед ним, дрожащее тело. Тяжелое дыхание, развратные звуки… Мысли завертелись кувырком. — О, да-а-а-а, пи-и-издец на наши головы… О, м-м-м… — Денис оказался в сексе очень даже голосистым. А еще активным донельзя. Он начал ответно подмахивать задницей, а после, вновь переступив ногами, шагнул вперед, уткнувшись раскрасневшимся ликом в согнутый локоть руки, освободившейся накрыл свой мотыляющийся в такт резких выпадов, налитый под завязку член. Вадька видел эти рваные движения руки и, понимая, что Денис отдрачивает себе до исступления, подналег, вцепляясь за его бедра мертвой хваткой. Вот у него все выходило наоборот, он словно онемел, завис по времени, очумело путаясь в реакциях взбесившегося тела. — Я скоро, будешь кончать… вытащи-и-и-и… — Но было уже поздно. Вадьку резко накрыло, и он, наоборот, задвинув до упора, замер в Денисе, обильно изливаясь туда, в самую глубь его горячего нутра. Но и Денису некогда было ругаться, его выдернуло на пик практически следом, и он, снявшись с опадающего члена Вадьки, с рыком допрыскивая на кафель порциями сперму, сполз вниз на подрагивающие колени. Вадька опустился за ним следом, прилипая к сгорбленной спине Дениса, продолжая оглаживать, словно успокаивая. — Прости… Я не успел вытащить. — Да ладно, я понял, сейчас выдавлю из себя… Вода все смоет. Но Вадька пальцами полез к нему сам, ему нравилось, как Денис, чуть тужась, выдавливает из себя его семя, и было совершенно не противно. Наоборот, он словно проверял на ощупь, а правда ли все это, что случилось сейчас, действительно ли по-настоящему произошло. Или это только его гребаное воображение. — А ты не брезгливый, это приятно… Ну все, давай в спальню, тут совершенно нечем дышать. Душно. Вяло освободились от навязчивых объятий и, выбравшись из ванны, выдали Вадиму махровое большое полотенце, аналогичное, только в полоску, повязали на чресла себе. И даже не удивились тому, как Вадимир, снова прижавшись к нему, стал ласково выцеловывать шею. — Хочешь еще? — Да, снова стоит, — откровенно и без утайки. — Я не против, только давай с нормальной смазкой и желательно в горизонтальной плоскости. Встать в колено-локтевую Денису на кровати не дали, нагло опрокинули набок, а после вообще по-хозяйски крутанули на спину. — Ну и зачем тебе видеть мое лицо? Чем спина не устраивает? — рассмеялся на столь серьезное выражение лица Вадимира. — Трахаешь и представляешь кого угодно. — Нет, хочу лицом к лицу, — уперся Вадька. — Твою спину я уже досконально изучил. — И чем тебе она не нравится? — с долей ехидства. — Я тебе уже говорил, не привязывайся ко мне и не влюбляйся. — И не собираюсь. Помнишь? Ты не в моем вкусе вообще-то, — заявили с пафосом, перехватывая тубу с анальной смазкой. Не будет же он говорить, что ему и представлять некого. Тем более Валентин и болезненная влюбленность в него вообще отошли в последнее время как-то незаметно на второй план. — Ну-ну, — улыбнулся Денис, пригребая себе под поджарую задницу одну из подушек и разводя откровенно колени, выставляя напоказ всю раскрасневшуюся промежность. Мошонка у него подобралась, подтягивая тестикулы к основанию вновь налитого члена. Вадька аж залюбовался: и четким, чуть темным шовчиком, что тянулся от полураскрытого ануса вверх; и тем, как под его внимательным взглядом член Дениса, дернувшись, заинтересованно приподнялся. — Сильно много смазки не надо, а то получишь не то, на что рассчитываешь, — предупредил Денис, как только почувствовал пальцы Вадьки на чуть саднившем входе. Но его молодой, неопытный любовник явно не слышал или не догонял, что ему говорят. Вадимир, дорвавшись до секса, практически стал неуправляемым и, несмотря на свою прогонистую конструкцию, сильным, властным и упертым. — Бля-я-я-я! Да медленнее ты, я уже успел сжаться. И почему опять без гондонов? Вон, на полке полная обойма. О, черт! Дениса дернуло от плавного проникновения. Вадька навалился на него весь, давя ему под коленями и складывая тем самым под собой буквально пополам. — Дай колени развести, дышать нечем… — пришлось упереться захватчику в рвано дышащую грудь. Пот катил с обоих. Ну и что, что они переползли в спальню, казалось, воздух тут стал еще жарче и гуще, чем был в ванной. Но тут Вадька откатил, утрамбовываясь основательно на коленях, и, перехватив поудобнее Дениса за задницу, уже потянул на себя… задвигая практически сразу, без передыху. Отчего Денис взвыл, его явно давно не трахали, особенно столь размашисто, грубо и ахуенно. — Да-а-а-а… — и через некоторое время хватаясь за свой необласканный член, с остервенением дроча в такт выпадов Вадимира. — Су-у-ука… Я сейча-а-ас-с-с… Выгнуло его знатно, окропляя пошло живот, сдавливая внутри находящегося Вадьку, тот только вздохнул, а после вообще улегся на Дениса сверху, словно пережидая, когда ему позволят двигаться снова. — Да что б тебя! — После накатившей эйфории совершенно не хотелось, чтобы его кто-либо кантовал. Но Вадька куснул требовательно за нижнюю губу и снова задвигался, как только почувствовал свободу. Рвано, практически на грани, а когда и у него подкатило к должной разрядке, еле успел выскользнуть наружу, допрыскивая Денису на промежность, опавшее хозяйство и впалый живот, мешая его семя со своим. Так по-сумасшедшему, грязно и желанно. — Пиздец! Вот почему я и не люблю малолеток. А теперь в душ! И ты сваливаешь к себе домой, — категорично и беспринципно. — Но почему? — Вадька надулся, вышло смешно и в чем-то даже мило. Но Дениса его наивная рожа явно не подкупила. — По кочану, мне отдохнуть надо перед завтрашним днем. Поэтому, чтобы я тебя на этой неделе не видел, и на следующей раньше пятницы нос ко мне не суй! — резко подрываясь с кровати в сторону ванной комнаты. — Ты говорил, что я могу прийти в любой момент, — пристраиваясь сзади и вновь пытаясь качать свои права. Но Денис пролезть за собой в душ не дал и сунувшемуся было за ним Вадьке торжественно вручил его скинутую ранее мятую одежду и смоченное под краном, отжатое на скорую руку полотенце. — Оботрешься и сваливай. Чтобы тебя не было, когда я выйду из туалета. Или, думаешь, только вокруг тебя вертится весь мир? У меня учеба, подработка и вообще… Перед озабоченным Вадимиром слишком поспешно, словно сбегая, захлопнули демонстративно дверь, так и не объяснив, что это самое “вообще”. Он слышал, как Денис, матерясь, включает душ, потом послышалось, как тот спускает воду в унитазе. Что ж… Делать было нечего. Обтеревшись и бросив использованное полотенце прямо под дверь ванной, Вадька очень медленно стал собираться домой. Он тянул резину до последнего в расчете на то, что все же, возможно, выцепит Дениса. Но вода в душе продолжала течь, фырканья Дениса с руганью не уменьшались, а казалось, даже увеличиваются в прогрессии. И Вадим вынужден был уйти, не простившись. В его внутреннем мире бушевал ураган, что поднял все эти чертовы лепестки вишни в воздух и непробиваемой стеной обрушил на неподготовленного Вадимира. Лепестки навязчиво налипали на все, что только можно: руки, лик, тело, ноги, словно душили, не давая дышать и двигаться. Он их соскребал с лица, отшвыривал горстями и тут же получал новую порцию, застряв намертво в этой метели из отцветших, совершенно ненужных ему цветов.