Осторожно, влюбляться запрещено

Главное — не вспоминать. Внутри стояла мертвая тишина, заваленная по самую маковку снегом. Соваться туда Вадимир не желал, он бы тут же утонул в сугробах, задыхаясь от вездесущего холода, обжигая до боли горло и легкие. Спасибо школе и факультативам. Уж что-что, а учеба здорово приводила вскипевшие мозги в норму. И если бы не она, то, наверное, омуты на реке, которая разбивала город практически на две части, все же дождались бы его дурного внимания. А так… Сначала ударили морозы, потом зачастили метели. И река, впрочем, и все озера в округе покрылись за неделю непробиваемым толстым панцирем льда до самой весны. Если даже захочешь утопиться от безнадеги — не сможешь, разве что добудешь где пешню или ледобур. И потом лунку придется долбить слишком широкую для себя любимого. И хотя Вадим и не был крупным в кости, но только, прикинув весь энергозатратный процесс полностью, топиться сразу желание потерял. В парк больше не тянуло, да и городские службы чаще всего забивали на чистку аллей, тем более в такую дерьмовую погоду, сваливая снеговые завалы, что собирали по городу, как раз ближе к пойме реки. Так что не только прорубиться до черных манящих вод, но и доползти до самого берега реки в черте города не было никакой возможности. Зато, как ни странно, Вадима это повернуло на положительный лад. Он не был отчаянным пессимистом и, пережив первые дни осознания, что Денис полностью теперь недоступен, все же принял решение дожить до весны. В конце концов, утопиться он всегда успеет, решил Вадька про себя, как-то даже по наивности не вспомнив о других методах суицида. Ну или именно с Денисом у него ассоциировался такой уход из жизни, а еще вспоминались при их первой встрече его шутки про утопленника. Это говорило лишь о том, что Вадька цеплялся за свою, по его мнению, никчемную жизнь куда больше, чем осознавал сам. Тем более впереди маячили новогодние праздники, зазывной еловый запах, помноженный на аромат спелых мандарин. Мистическая пора, которую Вадька любил всем сердцем. Хотя каждый раз, ожидая зимнего чуда, практически всегда разочаровывался, так его и не получив. Как же он завидовал в этот момент Натке, мечты которой витали чаще вокруг сладостей и новой нарядной куклы. Когда-то он и сам, ожидая шоколадных конфет от “деда Мороза”, с замиранием сердца предвкушал каждый раз, что же наутро найдет под пушистой красавицей елкой. Но… Как-то Лешка довел его до слез, вещая, что деда Мороза вообще не существует и что подарки им покупают родители. А потом и вовсе подбил на не спать всю ночь и уперто караулить. Так они и сделали, накрутили под одеялами видимость спящих фигур при помощи подручных материалов и стали ждать. Вадька так и уснул под кроватью, но под утро его растормошил лежащий рядом заполошный Лешка, а после они, прокравшись в залу, увидели, как отец и мать осторожно расставляют празднично упакованные подарки под елку. Было ли разочарование? О да! Особенно вначале реакция у Вадьки была однозначная, он выскочил с криками из-за двери, напугав родителей до усрачки, а после постыдно разревелся, еще и напрудив в штаны. Алексею, зачинщику всего этого балагана, конечно, влетело. Ну а отец, пытаясь успокоить Вадьку, рассказал другую сказку. Что да, деду Морозу трудно сразу всем развезти подарки, поэтому он подключает практически всех родителей и через них балует послушных детей. Это, конечно, немного его успокоило и примирило до следующего Нового года, пока к ним не пришел “настоящий” дед Мороз с липовой бородой, и Вадимира не заставили перед всеми гостями с выражением читать стихи, встав позорно на табуретку. Вот, наверное, после этого он все же осознал, что Лешка хоть и засранец, но прав как никогда, и что именно в этой ситуации мама и папа попытались их надурить. Родительских гостей, всех этих чопорных незнакомцев, он в тот момент чистосердечно ненавидел, стихи напрочь забыл. А ненастоящего деда Мороза, что сунулся слишком близко к нему с задорным громким вопросом: “Неужели наш Вадик забыл стишок про елочку? Ай-Ай!”, ухватил за бороду, оттянув на возможный максимум резинку вниз, а после по-умному отпустил. Что ж, сказка умерла, но вот само предвкушение чуда, как ни странно, осталось. Особенно он умиленно вспоминал тот момент, как матерился “дед Мороз”, которому борода смачно врезала по наглому, раскрасневшемуся, пахнувшему застоялым перегаром рылу. Оставалось всего подождать несколько недель, тем более, смотря на оживленную Натку, что носилась по дому с елочными игрушками и просила прямо сейчас нарядить елку, свои проблемы забывались и становилось даже весело. Хотя елка давно была сборной пластиковой, а не настоящей, да и Алексей, поумнев, не разуверял сестру в том, что деда Мороза не существует. Мать ругалась на Натку, что она раскокает все шарики и тогда Новый год точно не наступит. Отец, как и прежде, не вмешивался, периодически правда очень задумчиво поглядывая именно на Вадима. А Вадимир что? Он ничего, превратившись в замкнутый кокон, наполненный снегом внутри, практически впал в эмоциональную спячку, иногда лишь по-глупому улыбаясь сестре или лениво огрызаясь на едкие приставания брата. — Не буду я тебя разубеждать насчет деда Мороза, — как-то ему выпалил Лешка, видно, Вадька достал его своим дебиляторным поведением. — Главное, Натку не разубеждай, а я как-нибудь это во второй раз переживу без особых последствий. — Ну-ну… Надеюсь, не будешь отрывать артистам их липовые бороды? — ответили весьма ехидно, а после все же спросили: — Ну и как оно? Сам разрулил? — Нет… Но, наверное, это и к лучшему, — ответил нехотя Вадим, как услышал от Алексея непредвиденное: “Ну, как скажешь”. Чтобы Лешка не ковырял его и не лез под шкуру прямиком в душу, было чем-то несусветным и нереальным. Возможно, Вадька и правда так хреново выглядел со стороны, что даже Алексею добивать его стало неинтересно. Эх… А еще были факультативы, с которых Вадька приползал поздно домой и сразу отправлялся к себе в комнату, порой даже не жрамши. Хотя куда деваться, поздним вечером, когда желудок скручивался от безнадеги, ползал до кухни. Наверное, поэтому родители и не вмешивались, ест же, голодовку как бы не устраивает. Да и учиться стал, одни пятерки и четверки в дневнике. Мать иногда перешептывалась с отцом: “Взялся за ум наш младшенький”, тот же только отмахивался: “Поживем — увидим”. Как в очередную пятницу перед самым концом четверти Вадька, выбравшись последним с школьного факультатива, замер на заметенных ступенях крыльца. Снег валил снова, превращая зажженные фонари в сказочные святящиеся миры. Но не красоты зимнего вечера приковали его драгоценное внимание, нет. На парапете ограждения напротив крыльца в круге фонарного света сидел как воробей нахохлившийся Денис и курил свои излюбленные ментоловые сигареты. Именно их знакомый запах заставил Вадьку замереть. А после, когда он ухватил узнаваемые черты лица, отработанные движения руки и знакомый пуховик, сделать вид, что он не узнал Дениса, было бы крайне глупо и трусливо. Тот же, медленно докурив, словно и не торопился вовсе, как будто и так знал, что Вадим от него не побежит, встал с парапета и, размяв ноги, спокойно, словно и не было между ними каких-либо недоразумений, плавно подошел. Вадька смотрел на приближающегося к нему Дениса и не верил собственным глазам. В голове же орали кучей бесконечно повторяющиеся по кругу одни и те же вопросы: “Как? Почему? И что следует делать?” Но Денис уже приблизился к нему вплотную и, ухватив крепко за рукав, видно решив все же не дать Вадику ринуться в новый побег, властно потянул его за угол школы, туда, где находился хозяйственный пристрой и грудой валялись заметенные снегом, разобранные старые парты. — Поговорить надо, — скупо объяснили ничего не соображавшему Вадиму. Здесь, за углом, тускло светил небольшой фонарь. В его свет Вадьку и толкнули, отрезая полностью пути к отступлению. Хотя это как раз и не требовалось, судя по тому, как у Вадимира постыдно задрожали руки и ноги. — Я… — начал было он. — Ты… — перебил его Денис, а после, воззрившись в испуганно распахнутые глаза напротив, тяжело вздохнув, многоэтажно выматерился, завершив витиеватую фразу весьма емко: — Да ебись оно конем! — Что? — не вник даже в половину высказанного, обрушенного на него мата Вадим. — Что-что! Идиот ты, вот что. — Вадьку притянули за руку к себе и, обняв властно за торс, дорычав в его распахнутые губы: “Да и я тоже!”, смачно поцеловали. Это было очешуенно, невыносимо сладко и прекрасно… Стоять под медленно падающим снегом, освещенными тусклым фонарем, и целоваться. Горячо, обжигающе и так маняще. Вадька готов был умереть от счастья тут и сейчас. Ведь Денис пришел к нему сам, и судя по куче окурков, оставленной там, где он торчал на перилах ограждения, ждали именно его и так долго. — Фу! Да это же педики! — послышалось звонкое девичьим сопрано из-за спины Дениса, а за ним практически сразу добавили до боли знакомым голосом: — Алина, я тебя жду, пойдем, чего застряла? Вадька замер загнанным сурком, только Валентина ему и не хватало. Ну вот почему так? Вроде только началась полоса нежданного счастья, и тут же на тебе, все как отрезало под самый корень? Сердце ухнуло глубоко в пропасть, а после застучало так, что он будто бы оглох на несколько мгновений, вжимаясь еще сильнее в Дениса, словно ища у него защиты. Но было уже поздно, так как затравленный взгляд Вадьки из-за плеча Дениса встретился с удивленным Валентина. Он его наверняка узнал, а если и нет, то точно разглядел пуховик и шапку! Денис же, не растерявшись, отработанным движением шагнул вперед, тем самым задвигая еле дышащего Вадьку в черноту густой тени с освещения, прикрывая его отход собой, наоборот, показно поворачиваясь в сторону говоривших профилем, словно привлекая к себе внимание. — Я тебе говорю, там парни сосутся! — громко оповестила Алина, она стояла на полуочищенной тропинке, кутаясь в заячью шубку. — Тебе явно мерещится всякая чертовщина. Если хочешь смотреть на так называемых “сосущихся парней”, оставайся, твое дело, а я пошел. Алина что-то еще возражала Валентину, но Вадим не вникал, его всего трясло от накатившего и он даже не чувствовал, как Денис, оглаживая руками по его спине, пытался успокоить, чуть позже осторожно спрашивая: — Твои одноклассники? — Только один… Валентин. Алина не в моем классе, — голос казался совсем скрипучим. — Они ушли, мы и были всего мгновение у них на виду под фонарем, да и потом он тусклый, светил сверху, искажая черты лиц. Так что… Вряд ли они тебя узнали. Прости, не утерпел, полез к тебе с поцелуями прямо у школы как последний дурак. Денис пытался отстраниться от сжимающих его рук, но Вадька не дал, носом зарываясь тому в ворот, вдыхая знакомый до безобразия запах вездесущего ментола и морского бриза. Будь что будет, все равно это случится лишь завтра. Но сейчас Денис здесь, в его объятиях, и он даже так, несмотря на все перегибы шутницы судьбы, нескончаемо и бесповоротно счастлив. — Наверное, ты прав. — Вадьке не хотелось напрягать Дениса и тем более огорчать. — Знаешь, я очень рад, что ты ко мне пришел. И даже немного удивлен этому. Как же ты нашел меня? — Ну… Это было проблематично, парк большой и вокруг него находится целых три школы. Свою я отмел сразу, она расположена дальше всех, в противоположной стороне, тем более я примерно запомнил твое направление, когда ты уходил от меня. Но осталось еще целых две. Так что я вначале дежурил у той, что ближе к медицинской академии, подумав, что ты там в парке натолкнулся на меня совершенно случайно. Шел из школы и… И только позже допер, что — нет, иначе я бы тебя запомнил и увидел до того, как ты стал прочесывать городской парк. Школьники у нас постоянно тусуются вокруг фонтана с танцующим мальчиком, так что старшие классы более или менее все визуально примелькались. Таким образом оставалась еще одна школа, и как видишь, вторая попытка оказалась более удачной. — Весьма… — согласился с ним Вадим, стараясь не вспоминать ошалелый взгляд Валентина. Теперь, стоя в непроглядной тени и прижимаясь друг другу, совершенно не хотелось расцеплять объятий. И чего они стали целоваться под фонарем? Но невозможно подложить солому везде перед падением. Так что приходилось считаться с тем, что вышло. — Если все же на тебя будут в школе наезжать и травить, скажи мне, — серьезно заверил его Денис. — И что ты сделаешь? — с неподдельным интересом. — Пока не знаю, но могу, к примеру, поговорить с вашим директором. И не вздыхай так. После нападения в городском парке все очкуют, и никто, уж поверь, не хочет на свою шею подобных проблем. А что? Созову всех, придем к твоей школе в виде пикета, размахивая радужными флагами, а ВДВ попросим охранять, раз они не были вовлечены в прошлый инцидент, вот и дадим им возможность снять с себя полностью все подозрения и реабилитироваться. Что мы, мужики, не договоримся друг с другом? — последнее было сказано явно утрированно между откровенными смешками. — Бредово звучит, не находишь? — нервно рассмеялся Вадим следом. — Ну да, помирать — так с музыкой, под радужными стягами и с должными телохранителями. Геи и ВДВ. Шикарная картина! Не смеши меня, это сделает ситуацию только хуже. — Ну почему? Я поговорю с нашими, среди нас и адвокаты есть, и юристы, — переходя на более серьезный лад. — Пока еще ничего не случилось, давай решать по мере поступления проблем, а? — однако Вадима это не успокоило. — Договорились, но только не держи все в себе и не пытайся решить все сам. Хорошо? — пошли на уступки, но с условиями. — Ладно… — поддакнул Вадим и теперь потянулся к Денисовым губам сам. Второй поцелуй вышел не менее опьяняющим и затяжным, но тут его прервал уже Денис, утягивая разомлевшего Вадьку подальше от школы. — Пойдем, провожу тебя до дому, — пообещали весьма щедро. — До твоего? — с надеждой, забивая на все и пристраиваясь рядом. Вот так просто идти плечом к плечу среди медленно танцующих снежинок, иногда чуть касаясь руками, казалось чертовски романтично. — Нет, сегодня уже поздно. И потом я даже не знаю, где ты живешь. А так хотя бы увижу и буду, если что, торчать у тебя перед подъездом, — зловредно обломали все надежды. — Ну… А расскажешь мне, с кем я повстречался у тебя на пороге? — раз уж ничего большего кроме поцелуев не светило, Вадим решил взять другим. — Или это глобальный секрет? — Да я как бы и не скрывал. Ты встретился с Васей. “Еще один бывший… Причем тот самый, который больше нравился Денису”, — тускло подумал Вадька, но все же отодвигаться не стал, он бы вообще вцепился снова в горячую руку Дениса, переплетая с ним пальцы. Но редкие прохожие, что стали встречаться на их пути, как только они вывернули со школьной территории, все же отрезвили. Не стоит травить гусей, ему и так хорошо. Главное, Денис идет рядом и рассказывает о том, как обезбашенный Андрей вновь решил замутить с ним, как раз этот момент и застал Вадимир в парке у медакадемии. — Я сначала подумал, может, выпить хочет, ведь давно клинья не подбивал. Посидеть в баре, поговорить, как бывало раньше. Они же как меня вдвоем послали с Васей, ни разу между нами ничего не было. Ну, я еле отбрехался тогда, а когда тебя в парке увидел, вообще сердце ухнуло. Знаешь… Ты бегаешь здорово, все же у тебя классные, сильные ноги. Да и Андрей в меня вцепился, заваливая вопросами: кто ты, откуда. Я тогда здорово разозлился. Вот какого рожна ему нужно? И Васю у меня увел, и тут… Вадька, слушая, дышал через раз. Получается, он не совсем уж и побоку Денису. — А после Андрей сам же по пьяни проговорился Васе, что хотел снова, чтобы я подключился к ним… Из рваного рассказа Дениса выходило, что его бывшие поругались между собой. И Вася, как последний дурень, выскочил из своего же дома. Нет чтобы долбоеба Андрея выставить за дверь, так не по уму, сам ушел. В общем, Денис на него наткнулся случайно, шел с подработки, а Вася живет недалеко от областной больницы. Хорошо, что вообще наткнулся на него, так как толстовка и домашние штаны в снегопад — это точно не дело. Ладно, Василий в ботинках сбежал из дома, а не в тапочках. — Хотел его обратно отвести к нему домой, но Вася уперся, вот я его к себе и притащил. Сунул под горячий душ, а сам за едой ушел, дома жрать нечего, да и водки купить для необходимого разогрева. И как мы с тобой только разминулись? — недоумевал чистосердечно Денис. Меж тем Вадим глубоко и облегченно выдохнул: “Слава Богу, не заметил меня тогда, а то бы я ему наговорил лишнего”. — Кстати, хорошо, что я пришел быстро. Вася думал тебя догнать, но в тапках бегать по лестницам довольно сложно. Дверь захлопнулась, и он, мокрый после душа, в одном халате застрял в подъезде. Не на улице, конечно, но все же, тем более после его прогулок. — Он заболел? Ну что за напасть такая? И почему Денис переживает за своего бывшего больше, чем за него? — Да, немного. Думаю, все же гулял он в толстовке по легкому морозу достаточно долго. Дом появился слишком быстро. И вот почему Вадим живет рядом со школой? А может, еще круг дать? Да вот невезуха, Денис местный, тут же просечет его неумелую хитрость. — М-м-м… — замялся Вадька у нужного подъезда. — Иди-иди, здесь точно целовать не буду, — усмехнулся на его ужимки и странные неловкие движения руками Денис, словно Вадим пытался его обнять, но не посмел. — А-а-а? — начал было Вадимир, как получил сразу ответ. — Завтра приходи, если отпустят. Можешь остаться на ночь. “На ночь”? Он точно расслышал? И видно, это даже проговорил вслух, так как Денис откровенно рассмеялся. — Только если тебя родители отпустят, школьник, — заметил он ехидно, а после уверенно подтолкнул в спину: — Давай топай, увидимся. Вадим еще помялся, но так как Денис упорото ожидал, когда же он свалит в подъезд, с несчастным вздохом потащился внутрь. Входная железная дверь, скрипнув, глухо закрылась. Денис было хотел отойти подальше, чтобы выкурить еще одну сигарету и по старой привычке посмотреть, где зажгутся окна, как к нему приблизился совершенно незнакомый молодой мужчина. — Ну, здравствуй, кажется, Денис, да? Цепкий, оценивающий взгляд, хищный оскал. От него веяло опасностью и неподдельным интересом. Такие уверенные в себе, самодостаточные и, что уж там, красивые на рожу Дениса всегда цепляли за живое. Нет. Не похож на Вадима даже близко, но все же… Движение рук, то, как приподняли воротник, чтобы снег не задувало за шиворот, и чуть наклонили голову набок, словно продолжали цепко наблюдать. Во всем этом было что-то неуловимо общее. Сомнений не оставалось, и Денис дальше не стал тянуть паузу, бодро ответив: — И вам здравствовать, если не шутите. Предполагаю, вы Алексей?