.

Город не встречал своих вернувшихся защитников с привычным трепетным восторгом и боязливым благоговением. Даже впустил после заката как-то словно неохотно. Будто с заходом солнца за заграждениями по умолчанию могли быть только враги. Потому что каждый благонадежный житель города-крепости давным-давно мирно спал в четырех стенах. А все, что таким жителем не являлось заведомо было угрозой, заведомо было опасно. Хотя бы потому, что рискнуло высунуться с наступлением темноты и при этом выжило. Ну, чем не повод заподозрить неладное хотя бы в этом? Городские ворота распахнулись перед колонной с таким скрипом, будто движение их в проржавевших петлях причиняло им боль. Оставшийся на стене дежурный охранник дернулся, втянул голову в плечи от резкого звука и раздраженно замахал руками на неаккуратно распахнувшего створки ворот коллегу. - Гражданских разбудишь, - высунувшись из приоткрытого окна шикнул на подчиненного Мартинес. - Оно само, - огрызнулся охранник, с заметным усилием придерживая тяжелую створку. - Похуй, виноватый все равно ведь всегда нужен, - с почти пугающей и очевидно притворной беззаботностью хмыкнул однорукий. Латинос за рулем вздрогнул от неожиданности, успев привыкнуть к неожиданной тишине, царившей в салоне все время обратного пути. Единственным звуком, что все это время доносился от однорукого было едва слышное мерное дыхание. И изредка - щелчки зажигалки и бесконечно тихое, почти за гранью слышимости, потрескивание сгорающей сигаретной бумаги. Поначалу это молчание было просто гнетуще тяжелым. После же Цезарь вспомнил, насколько тяжелее было бы выносить соседство привычно не в меру разговорчивого подчиненного, открыто положившего на хоть какую-то субординацию. - Да пошел ты, - фыркнул охранник вслед миновавшему ворота бронированному грузовику. Мартинес быстро высунулся из приоткрытого окна с наигранным интересом на усталой и осунувшейся физиономии. - В смысле, не ты, Цезарь, а вот он, - поспешно уточнил мужчина. Слова потонули в рокоте двигателя следующего автомобиля, и охраннику оставалось надеяться только на сообразительность начальства. - Эй! - Спохватившись, окликнул вернувшихся в город дежурный, оставшийся на посту на стене. Мартинес вымученно поморщился и затормозил, резковато, невольно выражая этим собственную усталость и раздражение. То, что следующий грузовик вполне мог вписаться в кузов впереди идущего, латинос явно понимал, но все равно предпочел не учитывать. Так, ради театрального визга покрышек и сдавленных ругательств в кузове. - Вас Губернатор хотел лично встретить, - вглядевшись в полумрак кабины, не углядев никого нового и все равно отчего-то все еще надеясь на пополнение популяции жителей Вудбери, сообщил охранник. - Третий пост на северной стороне периметра. Мартинес молча махнул рукой подчиненному и, оглянувшись, видимо, сообразил, что за лишнюю болтовню среди ночи и без его помощи мозг вынесут. Охранник, не так давно обвиненный в прорезавшем тишину спящего поселения скрипе ворот, с мстительно коварным выражением лица подбросил на ладони подобранный с земли кусочек крошащегося рыжего кирпича размером с ноготь - и прицельно запустил им в коллегу. - Джим, ебаный в рот, ну ты совсем дебил? - Потирая ушибленное бедро, прошипел мужчина. - Потому что нехуй так орать, - не скрывая удовлетворенной улыбки, пожал плечами охранник и, осторожно вернув створку в прежнее положение, задвинул тяжелый засов. Где-то за заграждениями скорбно взвыл мертвец, устремившийся было на шум двигателей, тепло и голоса. Словно теперь теряли надежду все. Что живые, что мертвые. В этом была какая-никакая, но все-таки справедливость. Неутешительная, правда. Несмотря на то, что собственной фамилии на покосившемся кресте Диксон так и не увидел, с посещением некогда обитаемого пепелища что-то все равно изменилось. И эти неуловимые изменения затронули даже город. Затаившийся в напряженной надежде переждать еще одну ночь, теперь он смутно казался подобием склепа. Слишком много общего, пугающе много. Надежное убежище, которое не покинуть, за пределами которого для его обитателей больше теперь вообще ничего нет... Разве что вдоль стен склепа изнутри военные грузовики не разъезжают. Одним из виновников мрачных ассоциаций было даже небо над спящим городом. Тяжелое, затянутое свинцовыми тучами, оно казалось задымленным и напоминало о ныне мертвых промышленных районах. Будто слишком много людей, ненужных и лишних, коптили небо над этим клочком земли. А ведь сравнительно недавно и сравнительно недалеко оно же, темное, ясное, было изрешечено россыпью звезд... Теперь что-то все-таки изменилось. Что именно и как сильно - знать вообще не хотелось... - У нас теперь есть вип-пост, - хмыкнул Мартинес, кажется, охотно купившись на то, что однорукий все-таки заговорил и поддел охранника. Пусть неловко и как-то неестественно. Это хотя бы было сигналом о том, что Мерлу и самому хочется хотя бы сделать вид, будто все нормально. Сгорбившаяся на стуле на посту фигура, темная даже на фоне ночного неба, распрямилась и поднялась при приближении колонны автомобилей. И Диксону чертовски не понравилось то, что он, кажется, намертво застряв в городе, провел в нем уже столько времени, будучи непосредственно впряженным в каждое начинание его небольшой армии, что как-то признал главнюка, даже не видя его лица. Еще сильней не понравилось то, что спина едва уловимо распрямилась как-то мимо воли самого однорукого. Несмотря даже на то, что тут-то он не рисковал получить кулаком под ребра за неправильную выправку. - Ни плазмы, ни мини-бара что-то не вижу, - усмехнулся Диксон. - Тут же Блейк дежурил, - с наигранным и оттого звучащим даже неуважительно благоговением, возразил Мартинес и, осекшись на полуслове, настороженно покосился на однорукого. Странные все-таки порядки были в городе-крепости, что раскрытие того, что крылось за неопределенным погонялом "Губернатор", похоже, считалось за лишний треп, нехороший, вредный и даже опасный. Фамилия Мерлу все равно ровным счетом ничего не говорила. Может, этого главнюк как раз и стыдился. - Ты этим других лошков на дежурство заманивай, - мотнув головой, хохотнул однорукий и, едва дождавшись момента, когда грузовик окончательно остановится, толкнул дверь. Бодрость и беззаботность по возвращении с пепелища в город, кажется, изображать получалось вполне убедительно. Слишком убедительно даже. Настолько убедительно, что Диксон и сам на это почти купился. - Да какие проблемы? - Пожал плечами латинос. - Эй, Хэйли!.. - Окликнул Мартинес и, стукнув было ладонью по стенке кабины, умолк и с досадой поморщился. Словно чутье было, что в местные лошки он охранницу шутки ради записал очень уж не вовремя. В подтверждение его подозрений та вылезла из кузова и предстала перед начальством с подозрительно вздернутым подбородком. И, как бы ни скрывалась за плечами коллег, все-таки хлюпнула носом, чем себя бездарно и выдала с потрохами... Холодный белый луч мощного светодиодного фонарика в руке главнюка скользнул по лицам прибывших. Пересчет по головам показался каким-то нарочито медлительным и жадным. Словно Губернатор действительно очень уж рассчитывал на пополнение и обновление кадров в армии города-крепости. Хотя, учитывая то, как крепко там схватились за однорукого реднека, которого поначалу и выходить надо было, дела и впрямь шли не лучшим образом... - Они свалили оттуда, - не дожидаясь, когда главнюк озвучит уже написанный на его одутловатом лице немой недовольный вопрос, бросил однорукий. Перебитый, не успев и воздуха набрать, Мартинес покосился на подчиненного с чем-то вроде странной смеси раздражения и благодарности во взгляде. С одной стороны, Мерл в который раз забил на субординацию и решил, что у него есть право голоса. С другой - без команды впрягся за него и взял на себя обязанность сообщить начальству плохие новости. Странным образом Диксон вообще на плаву держался в Вудбери - компенсировал каждую оплошность чем-то равноценно правильным. - То есть, ты их потерял? - Чуть помолчав, уточнил Губернатор, буравя лицо однорукого пристальным внимательным взглядом так, что тому смутно хотелось вспомнить-таки о своем месте в рядах бойцов и, открестившись от права слова, скрыться в неровном строе. - То есть, они свалили, - раздраженно поморщившись и сплюнув сквозь зубы на землю, намеренно вызывающе повторил Диксон. - В лесу бы нашел, но они на шоссе упиздовали, а там со следами туговато, знаешь ли. Губернатор прикрыл глаза. И этим он ухитрился одновременно и милосердно простить однорукому его грубость, и сообщил, что сказанное понял и принял к сведению. Но от этого многофункционального действия все равно стало как-то чуть менее тошно. Пронизывающий взгляд главнюка хотя бы перестал ледяным сверлом ввинчиваться точно в лоб. - Скорее всего, их согнало с места стадо, - прокашлявшись, начал Мартинес. Внимание Губернатора мигом переключилось на латиноса, а остальные подчиненные будто и вовсе для него существовать перестали. Во всяком случае, несколько отважных бесшумных теней осторожно отделились от строя и, чуть пригнувшись, едва не срываясь на трусцу, направились к жилой части города. Спать, в конце концов, хотелось даже тем, кто всю дорогу протупил в кузове. Дорога все равно выматывала всех. - На его остатки мы там наткнулись. - И все? - Мрачно уточнил Губернатор, когда виноватое молчание разведчика затянулось слишком сильно. - Можно и так сказать, - вздохнул латинос. - Там ребенок из прежнего лагеря рядом ошивался, - снова чуть помолчав, собираясь с мыслями и подбирая слова, добавил Цезарь. - Но мы его, короче, случайно шуганули... Лес потом прочесывали, но... Над головами вразнобой пошатывающихся от усталости бойцов взметнулась тонкая сжимающая лук рука. - В чем дело? - Вымученно закатив глаза и состроив такую мину, будто за право слова и вообще оказанное ей внимание охранница ему еще приплатить должна была, спросил Блейк. Обратился главнюк как-то неопределенно - просто в неровный строй бойцов, где по вскинутому к небу только угадывалась его подчиненная. - Там я, наверное, виновата, что спугнули, - шумно набрав воздуха, отчаянно выпалила девушка. - Тетиву натянула слишком туго, рука дрогнула, и, короче, стрела соскользнула... Латинос обернулся и, найдя глазами подчиненную, удивленно и недоверчиво хмыкнул и поднял бровь. Видимо, такие оправдания и такое подтверждение непреднамеренности допущенной оплошности просто казались Хэйли простительными и чуть менее глупыми. Сказать, что не отличила живого от мертвого, девице просто смелости не хватило. - Да она уже получила за это разок, - вновь повернувшись к главнюку, быстро сообщил Мартинес. Губернатор опустил голову, тяжело сглотнул и сжал челюсти так, что наметившиеся брыли прорисовались острей привычного, и мужчина стал отдаленно похож на бульдога. Латинос явно вступился за охранницу очень и очень вовремя. Правда, совсем не вовремя сопроводил эту реплику коротким взглядом в сторону однорукого, под шумок прикидывающего пути отступления. Взгляд градоначальника потеплел просто пугающе быстро. - Ты же в курсе, он не со зла, - улыбнулся отчаянно смаргивающей очередную и уже совсем уж неожиданную порцию глупых слез девице главнюк. - Спорим, еще извиняться будет? - Холеная физиономия расплылась просто неприлично широко. Девушка поджала губы и растянула их в осторожной извиняющейся улыбке. На лице лучницы и в темноте отчетливо читалось, что слова Губернатора-то она охотно примет на веру, что бы ни случилось. Ну, или однорукий просто ухитрился из нее и с левой последние мозги вышибить. В любом случае, другой правды для охранницы теперь словно и не существовало. И даже осмелилась покоситься на Мерла та, осторожно и недоверчиво, но с куда меньшей опаской. Стояла, правда, как-то даже неожиданно по правую руку и отгородившись непреодолимой живой и мечтающей добраться до любой мягкой горизонтальной поверхности стеной. - Сразу стольких потерять... Последние слова явно были больше именно Диксону адресованы. И ответить градоначальнику он на них мог только одно, с похвальной готовностью, даже перебив главнюка - похвально: - Да на кой хер мне вообще прежний-то лагерь?..