Шторм

      2185 год, Гамма Аида       Доктор затихла так же внезапно, как и сорвалась. Хоть она уже не пытается вырваться, я все равно прижимаю к полу ее руки, по опыту зная непредсказуемость аффекта. Скорее всего, аффекта. Иного объяснения на ум не приходит.       Конечно, меньше всего я ожидал такого поворота событий. Семь дней — достаточный срок, чтобы привыкнуть к комфорту и притупить бдительность. Единственное, что меня спасло, когда доктор схватилась за оружие — это рефлексы. Серьезность намерений очаровательной мисс Ритт стала для меня очевидной с третьего удара, стоило лезвию ножа чиркнуть мне по челюсти. Не увернись я тогда, к красной крови на полу точно прибавилась бы голубая.       Анайя, как и я, пытается отдышаться.       — Доктор Ритт! — зову я шепотом. — Доктор, вы меня слышите?       Реакции нет, только невидящий взгляд шарит в пространстве полутемной каюты. Две черные дыры зрачков: ни рассудка, ни разума, ни страха. Но нужно привести ее в сознание. Критически необходимо, если верить письму, что я нашел на ее терминале.       — Доктор, скажите: в каком стандарте времени пишет Лоусон? Земном? Галактическом?       Не слышит. Я уже сам не слышу, как срываюсь на рык:       — Анайя, проснитесь! У нас мало времени! Там написано — сорок минут! У нас всего сорок минут!!       Слепой взгляд застывает на мне. Я вдруг понимаю, что не от усталости она так дышит.       Не от усталости. Пахнет кровью. Мокрыми волосами. Теплой кожей. Подо мной — полное отсутствие хоть какого-то сопротивления. Я смотрю в лицо Анайи: кровь сочится из рассеченной губы, а железистый привкус мерещится мне на собственном языке.       Пульс у доктора слишком частый, даже без показаний визора это ясно. Мой собственный тоже: бьется в висках, в глотке, в паху. Все из-за адреналина.       Все из-за адреналина. В визоре мельтешит биометрическая информация — сердцебиение, температура объекта наблюдения, дистанция с объектом… Сокращается.       — Доктор… — хриплю я и сглатываю вязкую слюну.       Из чужих глаз на меня смотрит Тьма. Бездна зрачков, окаймленная раскаленным докрасна золотом, и я падаю, падаю сквозь пламя и протуберанцы звездной короны, падаю в идеальную, плотную и теплую темноту, пока…       Анайя жмурится и шипит:       — Больно.       Первое, что я слышу. Вздрагиваю, когда под рукой дергаются связки на ее кисти, прибитой к полу ножом. Одного слова хватает, чтобы узнать голос, который я слышал всю неделю…       — Это ты сделал, — шепчет она, и на ресницах ее вскипают слезы. — Я угадала?       …А не тот, что спросил меня о Шаньси. Теперь я почти уверен. Для сомнений слишком мало времени.       — Угадала.       Прокашляться приходится больше для прочистки мыслей, чем горла.       — Я не причиню тебе вреда. Если не попытаешься снова вспороть мне горло. Не попытаешься?       — Нет.       — В каюте есть медигель? Я перевяжу тебе руку. Сейчас вытащу нож и перевяжу тебе руку, хорошо?       — Да. Хорошо. Только тебе придется с меня слезть.       Уж придется.       — Просто не наставляй на меня оружие. Не копайся в моих вещах. Не появляйся посреди каюты, когда я этого меньше всего жду. Не подкрадывайся сзади. Видишь, я нервничаю от таких шуток. А мне нельзя нервничать. Нервничать — вредно для здоровья. Ты ведь заметил, как это вредно? — по ходу речи она трясущейся рукой заматывает рану белой майкой, которую под моим надзором вытянула из комода. К себе не подпустила, только попросила забрать оружие подальше. Просьбу я счел весьма резонной.       — Ты говорил что-то про…       Я киваю на терминал, и доктор быстро просматривает открытое сообщение. Потом, обернувшись ко мне, прислоняется к столу, трет лицо здоровой рукой.       — Пришло десять минут назад. Время — в земном формате, значит, есть полчаса. Сейчас я пойду отключать Барклая, а тебе дам ключ-карту. С ней ты спустишься в хранилище. Там найдешь новый скафандр.       — То есть, ты знала…       Она перебивает:       — Нет.       Если бы не дрожащие пальцы и без остановки текущие слезы и сопли, на фоне недавнего припадка доктор выглядела бы потрясающе собранно. Я отмечаю это, сидя на ее постели, и вытирая окровавленный нож краем простыни. Пистолет лежит рядом.       — В хранилище, под оружейной стойкой, найдешь нужный ящик, его номер написан на ключе. Оденешься, заберешь винтовки. Заберешь оружие, ясно? И пачку термозарядов. Она там одна. Потом поднимешься в рубку пилота. Знаком с системами управления «Коулун»?       — Да.       — Отлично, — Анайя шмыгает носом. — Понадобится второй пилот.       — У тебя есть готовые курсы полетов?       — Барклай взломан со всеми готовыми курсами. Времени у нас — на один прыжок. Есть предложения?       Конечно есть, меня только спроси.       — Не хочешь ли ты, чтобы я вручную проложил маршрут неизвестно откуда неизвестно куда?       — Я сама проложу. Одну координату я помню наизусть.       И тут я понял, что она не шутит.       — Предположим, я откажусь и решу добропорядочно сдаться тем, кто за тобой летит. Что тогда? — я поднимаю на нее взгляд и взвешиваю нож в руке. Баланс у него отличный.       — Узнаешь, что космос полон звезд, — отвечает доктор, улыбаясь одной стороной рта.       Решай, Гаррус: стычка посреди космоса с отрядом неизвестной численности или полет в черную дыру? В другой день я бы точно предпочел воспользоваться щедрым предложением и выброситься в шлюз подальше от таких альтернатив. Определенно, мне нравится этот вариант.       В другой день я не проснулся бы раньше времени, не решил выйти на кухню выпить воды. Не застал бы отключение замков, не наткнулся бы на турианский череп в попытке выяснить, что происходит, и предупредить о возможной опасности. И уж точно не стал бы ввязываться в драку и… Пока я размышляю, повязка Анайи успевает набрякнуть от крови.       Сейчас самым разумным решением было бы нейтрализовать до сих пор обнаженную угрозу, в полный рост стоящую передо мной, и перехватить управление кораблем. Только когда я поступал разумно?       — Пока ты соображаешь, я пойду в инженерную. Надо отключить ИИ, пока те, кто его сломал, не натворили здесь бед, — говорит доктор и решительно выходит из каюты.       Со взведенным пистолетом в руках я сижу у нее на постели, слушая удаляющиеся по коридору шаги. Со взведенным пистолетом я иду по следу из свежих капель воды и крови. Он тянется от каюты, за углом коридора дробится о ступени, ведущие на нижнюю палубу, и обрывается у дверей серверной. Перед ними я замедляю шаг и прислушиваюсь, и слышу голос доктора, но не могу разобрать слов. Может, стоило проверить, как там дела с отключением ИИ корабля? Плотнее сжав шершавую рукоять оружия, я тороплюсь в хранилище.       Армированный контейнер с нужным номером я нахожу почти сразу, слева от входа, около стойки с винтовками. Выдвинув его, устраиваюсь так, чтобы контролировать выход, кладу пистолет рядом и вставляю в паз ключ-карту. Внутри щелкает замок. С характерным шипением затягиваемого внутрь воздуха я поднимаю металлизированную крышку.       Скафандр класса «М». Полные латы с клеймами Армакса заманчиво поблескивают гарантийными пломбами в свете галогеновых ламп. По техпаспорту здесь — шесть генераторов щитов, гидравлическое усиление суставов, система подачи панацелина, четыре магнитных захвата для оружия и разгрузка в комплекте. От брони пахнет композитом и внушительной суммой кредитов, тысячами сорока примерно. Навскидку. В лучшем случае — тридцатью восемью, и то, на черном рынке…       …Рынки Омеги — чернее черного. Если поближе к «Загробной жизни» еще можно увидеть лицензионный товар, то на нижних уровнях сам вопрос о наличии торговой лицензии терял смысл, а иногда становился опасным для здоровья. Туда я обычно стремился, пристроив после очередной вылазки изъятую контрабанду и зализав раны, если таковые имелись.       «Купи уже сегодня то, что у тебя украли еще вчера», — слоган, который просится на половину лавок. На вторую половину — «Молния не бьет в одно место дважды»: дыры от выстрелов или шрапнели на продаваемой броне здесь мало кого отпугивали всерьез.       — Да ты охренел! Смени забрало, куда его, с такими трещинами? Не видно же ни хренища! — человек громко препирался с батарианским торговцем, тыча пальцем в желтый с черными метками шлем, лежащий на стойке. Часть скафандра «Затмения». Посередине лба чернел след от попадания бронебойного заряда.       Батарианец поморщился, вытер руки о засаленные штаны и прохрипел в ответ:       — Да не ори ты. Скину двести кредитов и забирай, хоть сейчас. А нет — жди, пока починим.       Так или иначе, на Омеге все идет в дело. Поиск места, где стараниями мародеров всплывут плоды недавней перестрелки, со временем превратился из способа сбора информации в особый род развлечения. Тот шлем я узнал, а выстрел — вспомнил. В этом состоял особый шик.       «…Ваш скафандр сильно поврежден и придется поработать, если вы собираетесь его использовать. Дешевле найти новый», — ответила мне доктор в первый же день на «Галахаде», когда я потребовал вернуть мне вещи. Броня, лежащая сейчас передо мной, была подобрана точно в цвет формы СБЦ. Не оценить аллюзию я не могу.       Мигает свет. Я, готовый стрелять в любое зримое движение, хватаюсь за оружие. Через секунду лампы под потолком гаснут, через две — загораются красные аварийные. Когда корабли переходят в аварийный режим? Я прислушиваюсь. Система газообмена гонит воздух по вентиляции в привычном темпе, гравитация не ослабела. Щиты? Отключить в ожидании нападения? Скорее связь. Следует торопиться.