Мы пойдем другим путем...

Светит непонятная звезда жаркими лучами, обжигая желтый песок, лежащий повсюду. Ветер поднимал его песчинки, которые летели в разных направлениях, и забивались, твою мать, прямо в нос и уши казалось, что это маленькие звездочки поднимаются с земли. И если бы Вы наслаждались прекрасным видом и пленяющей тишиной этого места, то не могли бы не расслышать тихий шорох, который, казалось, грохотом разнесся вокруг. -Анатолий, подними этот фантик. Итак свою планету загрязняем, так сейчас и чужую загадишь, - строгий и резкий голос. -Дядь Вов, а Вы ГринПис, однако, - голос типичного пофигиста. И если бы Вы оглянулись, то непременно увидели бы два силуэта - один тощий и длинный, который склонился к земле, поднимая объект "потенциальной опасности загрязнения окружающей среды", или, как его проще величают - фантик. Другой силуэт...похож на грушу? А, это он свою скрипку виолончель поднял. Ну вот, сейчас он её стал держать под мышкой, и теперь Вы можете увидеть, что этот силуэт чуть ниже, чем первый, с гордой выпяченной грудью, неистово поправляющий и отряхивающий на себе одежду. -И че мне с этим фантиком делать? Съесть с голодухи? - слегка шмыгая носом, говорит этот длинный парень. -Как хочешь, но на землю не бросать. Если ситуация будет совсем критичной - будем есть ботинки, - вновь поправив на себе бабочку, говорит второй. -Ваши чтоль, Дядь Вов? -Разумеется, твои. Я свои лакированные черные ТУФЛИ никому не отдам. -Но у меня как-бы КЕДЫ. Кожи нет, одна ткань, жевать там толком нечего. А я так погляжу, что у Вас, Дядя Вова, ТУФЛИ -то непростые. А кожаные, - ехидно протянул парень, хитро-хитро глядя на Дядю Вову. Тот сильно разозлился, аккуратно положил свою виолончель на землю, снял одну свою ВЫСОКОПОЧТЕННУЮ туфлю, и стал махать перед носом паренька. - ВОТ! Не стесняйся, кушай, дорогой, кушай, набирайся сил, - злорадно говорит музыкант. Паренек поморщился и резко отошел назад: - Я думаю, что сначала нужно его очистить от грязи...И от вони...заодно...ПОМЫТЬ, ЕЁ, КОРОЧЕ, ПЕРЕД ПРИЕМОМ В ЖЕЛУДОК, С МЫЛОМ. - Ты полагаешь, что я ношу с собой килограммы мыла? - А у меня шампунь есть. Хороший, конечно, но для ботинок ничего не жалко! - сказал Анатолий, доставая бутылочку с шампунем и разом плюхая на туфлю Дяди Вовы нехилое его количество. Затем начал натирать эту туфлю до полного отсутствия её видимости из-за пены. -Отлично. Вот ты нашампунил МОЮ туфлю. Чем ты будешь смывать этот шампунь? - скрестив на груди руки и искоса глядя на Анатолия, спросил Владимир Николаевич. -А у Вас нет воды? -Литрами её ношу. Парень уставился на него своими огромными глазами, в которых читалось отчаяние и скорбь от понимания того, что теперь сделать туфлю нормальной толком не удастся. Он склонил голову и сильнее, от отчаяния же, сжал намыленную туфлю. Которая моментально выскользнула из его рук и, словно в замедленной съемке, упала в песок сначала одним боком, отскочила и плюхнулась другим, став абсолютно полностью облепленной песком. Анатолий и Дядя Вова стеклянными глазами наблюдали за этим драматичным и эпичным падением. -Замечательно, Анатолий. Подняв свою туфлю с песка, Владимир Николаевич с гордым и отчужденным видом надел её и бережно зашнуровал. Прикасаться к грязи он, естественно, не захотел. -Дядь Вов, ну простите...Может, это, попробуем... - Нет, второй ботинок я тебе уж точно не дам. Сиди и ешь свои кеды. - Лучше песок съесть. - Будешь песок есть? Можешь начать его слизывать с моей туфли. Анатолий насупился, развернулся и пошел дальше, насвистывая. Музыкант поднял свою виолончель и, вновь отряхнувшись, пошел за ним, по пустынной, тихой земле...