Лёд

      Драко тяжело дышал, закрыв глаза. Шум в ушах постепенно проходил. Кончики пальцев периодически подрагивали, но на этот раз не от перенапряжения, а от разрядки. Внутри всё пекло, будто он пробежал марафон. Но было абсолютно всё равно. Где он сейчас находился? С кем? Да и зачем отвечать на эти вопросы? Чувство бесконечной усталости нахлынуло на Драко, погружая в бесцветный мир. Мир, в котором не было красок, где всё делилось на чёрное и белое, обозначая размытые границы. Да, в его мире даже эти два цвета были нечёткими.       Малфой давно уже потерял вкус к жизни. Полёт на метле больше не приводил его в былой восторг, посиделки с друзьями в Хогсмиде уже не поднимали настроения, даже сексуальное влечение к девушкам теперь происходило по инерции. Хотело лишь его тело, но не он сам.       Раньше Драко любил кленовый пирог, который готовили эльфы в Малфой-Мэноре каждое воскресенье. Порцию Драко всегда поливали двойной карамелью, которая медленно стекала вместе с пеканами на тарелку. В детстве он позволял себе украдкой слизывать всю эту сласть, пока родители были заняты светской беседой. А что теперь? Теперь он даже не мог вспомнить вкус любимого лакомства. Стоит ли говорить о любой другой еде? Вот уже много дней он не чувствует вкуса пищи. Как будто кто-то отключил все вкусовые рецепторы его языка.       Каждый раз, возвращаясь в нормальное состояние, Драко думал: «Куда хуже?» Но пропасть, в которую он падал, казалась бесконечной.       Малфой глубоко вздохнул и чуть не поперхнулся, ощутив, как в лёгкие попал запах слишком приторных духов. Он ещё не открыл глаза, но уже знал, кто находился рядом с ним. Только Пэнси пользовалась парфюмом, сделанным специально для неё элитным магазином. Вот только парфюмер явно переборщил с нотами розы в аромате. Драко терпеть не мог шлейф, который тянулся за девушкой по коридорам школы, распространяя повсюду этот запах. Где-то на задворках сознания всплыла мысль, что этим утром он точно так же старался задержать дыхание, чтобы аромат не попал внутрь. Разница лишь в том, что сейчас ему действительно был неприятен запах. Удивительно, но даже перед самим собой Драко безупречно играл роль ненавистника Грейнджер, её самого злейшего врага.       — Это было… — Пэнси прикрыла глаза, тяжело дыша. — Потрясающе.       Малфой повернул голову на звук её голоса. Девушка полулежала, закинув голову на спинку дивана. В этот момент Паркинсон представляла собой довольно волнующую картину для мужской половины Хогвартса: розовые губы, влажные и припухшие от поцелуев, растянулись в блаженной улыбке, глаза блестели от только что полученного удовольствия. Драко равнодушно опустил взгляд вниз, где вздымалась едва прикрытая полная грудь.       Заметив на себе пристальный взгляд, Паркинсон ленивым движением отодвинула рубашку в сторону, показывая сосок.       — Неужели тебе было мало? — девушка призывно улыбнулась и поддалась вперёд, протянув руку к бедру Драко.       — Нет, Пэнси, на сегодня хватит.       Малфой встал, проигнорировав её жест, и осмотрел комнату в поисках рубашки с галстуком.       — Почему бы нам тогда просто ещё немного не полежать вместе? — в голосе Паркинсон слышалась надежда с ноткой обречённости, будто она уже знала ответ.       — Нет, у меня после зелий ещё трансфигурация, — сказал Драко, завязывая только что найденный галстук. — Сама же знаешь, старуха изведёт меня своими нотациями до смерти, если опоздаю.       Пэнси недовольно надула губы, но промолчала. Знала, что спор с Драко приведёт лишь к тому, что это разрушит и без того шаткие отношения.       — Тогда, может быть, зайдёшь вечером…       Продолжение фразы Малфой не услышал, закрыв за собой дверь Выручай-комнаты. Его начинала бесить назойливость девушки. Он никогда не понимал, почему она не может просто брать, ничего не ожидая и не предлагая взамен. Будь она чуть большей эгоисткой, то не накручивала бы сейчас себя, часто моргая, чтобы сдержать слёзы обиды.       Драко раздражённо выдохнул, пытаясь избавиться от аромата роз в носу, и наткнулся на Забини.       — А я уж было думал, что придётся просить Нотта притащить мне что-нибудь с обеда прямо сюда, — голос Блейза звучал расслабленно, но напряжённый взгляд выдавал его с головой.       — Чёрт, пары по трансфигурации уже закончились? — спросил Драко и скривил рот, представляя, что ему устроит профессор Макгонагалл.       Сегодня после завтрака она подошла к нему и прозрачно намекнула, что впредь будет тщательно следить за поведением слизеринца, раз её любимая ученица вынуждена делить с ним одну гостиную. Малфой закатил глаза, вспоминая этот разговор.       — Да, и если мы не поторопимся, то и на обед опоздаем, — кивнул мулат, разворачиваясь в сторону Большого зала.       Несколько минут они шли молча, но Малфой не выдержал первым, нарушая тишину.       — Что произошло на этот раз? Кто-то пострадал?       — Разве что твоя рука. Невилл опрокинул котёл со взрывающимся зельем на тебя, — Забини достал из кармана бутылочку с мазью и протянул Драко. — Вот, возьми. Сбегал к мадам Помфри, пока ты был занят, — хмыкнул Блейз, делая акцент на последнем слове.       Драко только сейчас обратил внимание на жжение и посмотрел на свою кисть, где была видна часть кости. «Ну и мерзость», — подумал он, рассматривая рану.       — Что за криворукий гриффиндорский недоумок, — прошипел Малфой сквозь зубы, осторожно нанося мазь.       Блейз согласно кивнул и скосил глаза на руку друга.       — Но тебе всё равно нужно будет зайти в больничное крыло. Одной мазью тут не отделаешься, придётся наращивать новую кожу.       Послышался звон посуды, приглушённый болтовней учеников. Драко спрятал руку под мантию и, распрямив плечи так, будто не испытывал никакого дискомфорта, направился к столу Слизерина.       — Я сказал Снейпу, что тобой всё это время занималась мадам Помфри, — успел шепнуть Забини, пока они не сели за стол.       Малфой чувствовал на себе вопросительные взгляды, полные любопытства, но, делая вид, что не замечает их, он с непроницаемым лицом сел за стол.       — Ну всё, ребята, прекращаем таращиться, — мулат хлопнул в ладоши. — Как видите, он жив и здоров, и даже не пытается мстить, — привлекая к себе внимание, сказал Блейз и добавил чуть тише. — Пока что.       Обстановка немного разрядилась, и Драко услышал с другого стола судорожный вздох Долгопупса. Тот сидел белый как мел, явно ожидая публичной казни. Но Малфою до него не было никакого дела. Произошло бы это год назад, слизеринец спустил бы три шкуры за такой поступок, подвергая несколько-недельной травле виновника раненой руки. Но сейчас Драко ничего не испытывал по отношению к Невиллу, помимо равнодушия.       Малфой усмехнулся, взглянув на гриффиндорский стол. Вот так вот заработанная за несколько лет репутация всё делает за тебя. Долгопупс ещё долго будет шарахаться при виде слизеринца, ожидая кары.       Грейнджер сканировала взглядом Малфоя на выявление признаков боли или плохого самочувствия, чтобы потом успокоить Долгопупса тем, что тот не причинил слизеринцу никакого вреда. Драко выглядел как обычно: аристократический взгляд, полный высокомерия, безразличное выражение лица, расслабленная поза, не мешавшая при этом осанке быть идеально ровной. Гермиона сузила глаза, когда заметила, что он ест правой рукой, никак не задействуя левую. Но решила пропустить этот факт, поворачиваясь лицом к Невиллу.       — Вот видишь, с ним всё в порядке, — обратилась она к одногруппнику. — Он, как и раньше, состоит из пятидесяти процентов самолюбия, тридцати процентов хладнокровия и двадцати абсолютного бездушия. Тебе не стоит так переживать.       — Я сам не знаю, как так получилось, — пробормотал Долгопупс. — Я начал писать конспект, обмакнув перо в чернила, а когда обернулся, зелье уже опрокинулось.       Гарри вклинился в разговор, отодвинув пустую тарелку.       — Это просто случайность. Не стоит себя так корить. Малфой тебе ничего не сделает.       — Пусть только попробует сунуться, мы ему… — начал было говорить Уизли с набитым ртом, но замолчал, когда заметил строгий взгляд Гермионы.       Весь оставшийся день ребята везде брали Невилла с собой, пытаясь отвлечь его от утреннего происшествия. Грейнджер до последнего сидела с ними в гостиной после ужина, слушая разговоры о мётлах, но мысль о предстоящей работе старост заставила её попрощаться с друзьями.       Гриффиндорка почти прошла больничное крыло, но что-то заставило её остановиться. Она вспомнила, как полтора часа назад Драко с шумом втянул воздух, когда в него влетел младшекурсник. Выглядело так, будто он поморщился от презрения, но Гермиона, часто видевшая эту эмоцию на его лице по отношению к ней, смогла заметить хорошо замаскированную боль. Девушка убеждала себя, что её не касается, вылечили Малфоя или нет, но ноги сами вели Грейнджер к мадам Помфри.       Гермиона застала главную целительницу за инвентаризацией лечебных зелий. Женщина водила кончиком карандаша по многочисленным баночкам, пересчитывая их шёпотом. Целительница нахмурила брови, когда закончила считать запасы на полке с заживляющими мазями. Грейнджер тихо кашлянула, привлекая к себе внимание.       — Мисс Грейнджер, добрый вечер. Что привело вас сюда так поздно? Что-то болит? — женщина всего на секунду задержала взгляд на Гермионе и заново начала пересчитывать зелья.       — Нет, я прекрасно себя чувствую.       Девушка заметила, как брови целительницы нахмурились ещё больше. Видимо, количество баночек не совпадало с её записями.       — У Вас что-то пропало? — спросила гриффиндорка, рассматривая просторную кладовку.       — Да, могу поклясться, что ещё вчера зелий, залечивающих раны, было ровно двадцать шесть штук, а сейчас их на три меньше, хотя я их сегодня не использовала.       Сразу после этих слов Грейнджер сложила кусочки двух пазлов, но решила убедиться наверняка.       — Скажите, мадам Помфри, к вам сегодня не заходил Драко Малфой?       — Нет, этот молодой человек даже находясь при смерти откажется посетить больничное крыло, — женщина осуждающе покачала головой. — Вечно говорит, что само всё заживёт.       Гермиона поблагодарила за информацию и постаралась поскорее уйти, пока целительница не стала задавать вопросы.       — Тэнэбрис эд тэнэбрас, — произнесла пароль гриффиндорка и зашла в гостиную.       Грейнджер направилась в свою комнату, но заметила лежащего на диване Малфоя. Прерывистое дыхание парня заставило Гермиону остановиться. Ступая на носочках по ковру в сторону дивана, она объясняла свой поступок тем, что проверяет состояние Драко ради успокоения совести Невилла. Глаза слизеринца беспокойно вращались под прикрытыми веками, на лбу выступила испарина. Левой руки видно не было, поэтому Гермиона придвинулась ближе, чтобы отодвинуть мантию, и тихонько ахнула от увиденного. Тыльная сторона кисти представляла собой кровавое месиво, кое-где появился гной, от чего рана выглядела ещё ужасней.       Грейнджер быстро поднялась к себе в комнату за коробкой с лекарствами. Прежде чем вернуться в гостиную, она прихватила из ванной пару чистых полотенец и кувшин с горячей водой. К её приходу состояние Драко ухудшилось.       — Насколько нужно быть упрямым ослом, чтобы довести себя до такого состояния, — прошептала девушка себе под нос, промочив кипятком полотенце.       Грейнджер опустилась на колени и взяла руку Малфоя в свою, чтобы продезинфицировать рану. Она сосредоточилась на ожоге, но не могла не заметить чёрного рисунка в форме змеи на предплечье слизеринца. Порой она задумывалась о том, что же пришлось ему испытать. Навряд ли он сам выбрал этот путь.       — Что ты делаешь? — прервал её размышления голос Малфоя. Драко обхватил запястье Грейнджер пальцами, отстраняя ту от себя.       Гермиона растерялась, но, быстро взяв себя в руки, освободилась от его хватки, намереваясь продолжить своё занятие.       — Тебе нужна помощь, Малфой.       — Я в норме, — Драко попытался встать, но тут же рухнул обратно на диван.       — Уверен? — Гермиона изогнула одну бровь.       — Да, Грейнджер, ты можешь ползти обратно в свою нору, — когда девушка не сдвинулась с места, Малфой повторил. — Я сказал, пошла вон!       — И как ты собираешься заставить меня? — не дожидаясь ответа, Гермиона сердито воскликнула. — Мерлин, Малфой, ты даже палочку в руках держать не можешь!       — Ну и какое тебе до этого дело? Перепутала меня с очередным гриффиндорским щенком, нуждающимся в твоей помощи?       Грейнджер плотно сжала зубы, пытаясь удержать слова, рвущиеся наружу. Она как мантру повторяла про себя, что сейчас разговаривает не со слизеринцем, а с больным человеком, который нуждается в неотложном лечении.       — Если тебе сейчас же не обработать рану, то завтра твоя кисть просто отвалится. И даже мадам Помфри не сможет тебе ничем помочь.       Малфой испепелял её взглядом, заставляя уйти прочь. Но, видимо, он совсем хреново себя чувствовал, раз сил не осталось даже на словесную перепалку. Поэтому ему оставалось только кивнуть и молча принять помощь.       Гермиона в очередной раз взяла руку Драко, на этот раз отметив, насколько длинные у него пальцы. Пожалуй, среди магглов он мог бы стать искусным пианистом. Грейнджер нахмурилась, прогоняя из головы ненужные мысли, и принялась промывать рану.       Драко всё это время следил за гриффиндоркой, прищурив глаза. Её движения были механическими, словно она каждый день занималась чем-то подобным.       — Если не хочешь идти к целителям, тебе придётся обратиться ко мне завтра за сменой повязки, — сказала Гермиона, накладывая бинты. — Также надо будет выпить сейчас жаропонижающие. Слышишь?       Грейнджер посмотрела на слизеринца. Даже во сне лицо Драко выглядело напряжённым. Между бровями пролегла складка, будто он до сих пор думал, как избавиться от гриффиндорки. Жаркий огонь, полыхающий в камине, отбрасывал причудливые тени, от чего скулы на лице Драко казались ещё острее. Гермиона сжала руку в кулак, чтобы не поддаться желанию очертить пальцами контуры лица Малфоя, разгладить хмурую складку на его лбу. Как это несправедливо, что у такого слизеринского мерзавца такое красивое лицо, словно высеченное из камня умелыми руками скульптора.       Грейнджер выдохнула, поднимаясь с колен. Убрав перепачканные кровью полотенца, она накрыла Драко пледом и ушла к себе в комнату, пытаясь выкинуть из головы образ спящего врага.       Сон Малфоя был беспокойным, наполненным кошмарами. То он оказывался в темнице, подвергаясь пыткам, то валялся в ногах у Волдеморта, умоляя не убивать мать. Самые потаённые страхи мелькали перед глазами Драко, словно кто-то переворачивал страницы, читая книгу его жизни. Но ему было не впервой заставлять самого себя очнуться, пробираясь через липкую трясину кошмара и вырываясь из этой пучины отчаяния в реальность. Он крепко сжал руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони до тех пор, пока боль не разгонит остатки сна.       Малфой резко встал, готовясь к тому, что кисть обдаст огнём, но этого не последовало. Нахмурив брови, слизеринец посмотрел на свою руку, аккуратно обмотанную стерильными бинтами. Он помнил, как Грейнджер лечила его, сидя на коленях, шепча что-то успокаивающее. Но в реальность такого исхода событий настолько трудно было поверить, что Драко сразу же отнёс этот момент к фантазии помутневшего от боли рассудка. Разве могла гриффиндорка помочь ему? Однако рука, которая теперь не горела как в огне, а только изредка напоминала о себе пульсирующей болью, являлась доказательством того, что это был не сон. Малфой крепко сжал зубы, осознавая, насколько жалким предстал вчера перед гриффиндоркой. И, как назло, та, о ком он сейчас думал, открыла дверь своей комнаты. Судя по полотенцу, перекинутому через плечо, Гермиона собиралась в ванную, но, заметив сидящего Драко, она остановилась. Брови Грейнджер поднялись вверх, когда она встретилась с переполненным яростью пристальным взглядом слизеринца.       — Как себя чувствуешь? — как можно более равнодушным тоном спросила девушка.       — Я не просил тебя помогать мне! — проигнорировав вопрос, сказал Драко хриплым голосом. — Вечно суёшь свой нос, куда не надо. Тебе не хватило возни с золотым мальчиком, теперь и за меня взялась? Или своих проблем не хватает? — Малфой брызгал ядом как змея Тайпан, укус которой всегда приводит к летальному исходу. Он знал, куда нужно нажать, чтобы сделать побольнее, и не преминул этим воспользоваться. — Что, уже придумала, как не остаться сиротой до конца своих дней?       В горле Гермионы появился комок из-за упоминания родителей. Даже для Малфоя это был слишком гнусный поступок.       — Не смей говорить о моих родителях! То, что заклятие оказалось настолько сильным, лишь подтверждает мою любовь к ним. Когда ты сам собственноручно отказался от своей семьи, сослав их из Лондона! Вот они, истинные семейные узы чистокровных! — Грейнджер вцепилась в перила до побелевших костяшек, смотря на слизеринца вниз со второго этажа.       Драко резко встал с дивана и медленно, словно хищник, учуявший добычу, начал подниматься по лестнице, не разрывая зрительного контакта.       — Я бы рекомендовал тебе прямо сейчас захлопнуть свой грязный рот, забиться в угол своей комнаты и не высовываться оттуда весь день, — тон Малфоя был обманчиво спокойным, когда в глазах горело пламя ненависти.       Казалось, посмотри он так на любого другого человека, на теле того тут же появились бы ожоги. Но на Гермиону это не произвело должного эффекта, она сама пылала праведным гневом.       — А то что, Малфой? — Грейнджер оторвалась от перил и повернулась к слизеринцу. Она понимала, что играет с огнём, но ей было слишком больно и обидно от сказанных им слов. Прищурив глаза, она чуть вздёрнула подбородок и продолжила: — Непростительные заклинания тут не сработают, а также любые другие, которые могут причинить вред.       — Что за ограниченное мышление, Грейнджер. Вред человеку можно принести не только с помощью волшебной палочки, — Драко подошёл ближе, сокращая расстояние между ними. — Я мужчина, превосходящий тебя в физической силе, а ты слабая женщина. Знаешь, что делали пожиратели в Мэноре с магглорожденными?       Малфой сделал театральную паузу, давая воображению Гермионы разыграться. Увидев на её лице промелькнувший страх, он кивнул:       — Правильно. Они делали с ними всё, что хотели, не обращая внимания на громкие крики мольбы о помощи и наслаждаясь диким страхом в их голосах. Приспешники Тёмного Лорда заставляли их кричать ещё громче, зная, что всё равно никто не придёт девушкам на помощь.       Глаза гриффиндорки наполнились ужасом, представляя нарисованную Драко картину. Воспользовавшись ступором Грейнджер, Малфой резким рывком припечатал её к стене тыльной стороной предплечья. Кисть тут же отозвалась болью, но парень не обратил на это внимания, полностью сосредоточившись на широко распахнутых карих глазах.       — Ну что, Грейнджер, дошло наконец до твоего великого ума, что я могу с тобой сделать?       — Отпусти меня, Малфой, — голос Гермионы чуть дрогнул, от чего губы Малфоя приподнялись в усмешке.       Заметив этот жест, девушка опустила взгляд ниже. Плавные черты губ исказились, обнажая ровный ряд зубов, среди которых выделялись чуть заострённые клыки. Ухмылка слизеринца напоминала звериный оскал. Нижняя губа, до сих пор сухая от недавнего пробуждения, треснула от напряжения. Словно завороженная, Гермиона смотрела на проступающую каплю крови. Губы Драко двигались, произнося слова, которые не долетали до сознания гриффиндорки.       — Эй, куда ты уставилась?       Грейнджер пришла в сознание лишь тогда, когда поймала себя на том, что ещё чуть-чуть, и она слизнула бы эту алую каплю со рта слизеринца. Мысль, настолько чуждая её поведению, заставила действовать. Она со всей силы оттолкнула Малфоя от себя, делая три шага в сторону ванной.       — Ты чёртов безумец, Малфой! — судорожно вздохнув, крикнула гриффиндорка, вспоминая последние слова, которые он говорил. — К твоему сведению, у меня есть друзья, которые всегда придут ко мне на помощь. И если я не появлюсь на завтраке, Рон с Гарри придут сюда! Так что у тебя не получится сделать все те гнусности, о которых ты рассказал.       Девушка быстро развернулась и закрылась за дверью ванной комнаты, накладывая запечатывающие чары. Брызгая ледяной водой на разгорячённые щёки, Гермиона продолжала себя уверять, что это был не побег, а стратегическое отступление.