Лёд

      Неделя тянулась медленно, давая Гермионе время, чтобы проанализировать свой внезапный порыв, а заодно составить список всех гнусных поступков Малфоя, добавив туда ещё пару пунктов. Закончив в своих мыслях страницу на сорок третьей строчке, девушка задумалась, с чего всё началось. Удивительно, но это была не ненависть с первого взгляда. Грейнджер и сейчас могла вспомнить их первую встречу на платформе.       Она опаздывала на поезд из-за прощания с родителями, которые обнимали её, как минимум, несколько десятков раз, каждый раз говоря, что это был последний. Девочке и самой было тяжело расставаться с ними, но предвкушение от предстоящей учёбы в школе Чародейства и Волшебства пересиливало тоскливое чувство.       Гермиона хорошо помнила, как столкнулась с появившимися из стены двумя аристократами. Весь их внешний вид кричал о важности и причастности к сливкам общества. Словно сошедшие со страниц исторического романа, они величественно шествовали по платформе, будто шли на аудиенцию с королевой.       Кудрявые волосы Грейнджер так и норовили попасть в глаза, от чего обзор сократился до минимума. В очередной раз перехватив поудобнее тяжёлую сумку, она, потеряв равновесие, врезалась в высокого мужчину. Коленки тут же засаднили от соприкосновения с жёсткими каменными плитами. Гермиона тихо извинилась и, убрав волосы с лица, подняла голову вверх, ожидая, что ей помогут подняться. Но мужчина с бледно-светлыми волосами и не думал протянуть руку. Напротив, он сделал от неё шаг назад и посмотрел со смесью презрения и брезгливости. Он скривил рот и прошептал сквозь зубы что-то про дрянную кровь. Женщина рядом с ним и вовсе не удостоила Грейнджер внимания, мазнув взглядом где-то поверх её макушки. Гермиона поджала губы от такой явной враждебности, но, вспомнив, что и так опаздывает, подобрала сумки и с разбегу вбежала в стену, ведущую на платформу девять и три четверти.       Видимо, в этот день Грейнджер было суждено постоянно в кого-то врезаться и падать. В очередной раз растянувшись на полу, она посмотрела на причину своего несчастья. Это был мальчик с цветом волос, который Гермионе никогда ещё не удавалось увидеть. Будто на расплавленное серебро попал луч лунного света, придавая волосам тёплый оттенок. Руки зачесались от желания повторить этот цвет на холсте. Огромно распахнутые серые глаза смотрели на неё с удивлением, к которому позже прибавилось недовольство.       — Эй, смотри куда идёшь, — мальчик встал, отряхивая и без того безупречную мантию.       — Извини, мне не стоило так резко вбегать, — прищурив глаза, она добавила, перекладывая часть вины на него: — Но и ты не должен был стоять напротив стены. Любой ученик мог бы врезаться в тебя из-за отсутствия возможности видеть сквозь проход.       Мальчик смешно сморщил нос на эту реплику и протянул руку, представляясь:       — Я Драко. Драко Малфой.       — Гермиона Грейнджер, — она широко улыбнулась своему первому знакомому в Хогвартсе и приняла помощь.       — Так что ещё осталось сделать для подготовки к предстоящему матчу?       Грейджер скрыла завесу прошлого, сосредотачиваясь на настоящем, а именно на собрании старост. Быстро пробежав глазами по всем собравшимся, гриффиндорка заставила себя расслабиться. Речь перед большим количеством людей всегда заставляла её волноваться, но Гермиона научилась это хорошо скрывать, оставаясь внешне совершенно спокойной. Скрепя сердце, она готова была признать, что скопировала эту манеру держаться на публике у Малфоя.       — Всё готово. Осталось только повесить флаги факультетов, — Грейнджер чуть нахмурила брови и обратилась к девушке, сидящей на другом конце стола. — Уже утвердили состав команд? И какие факультеты будут играть против друг друга?       Пэнси Паркинсон недовольно оторвала взгляд от своих ногтей.       — Нет, ещё не утвердили.       — И почему же? — в голосе Гермионы прозвучали стальные нотки.       Почувствовав перемену в настроении Грейнджер, некоторые ученики заёрзали на своих местах, переглядываясь друг с другом. Если сейчас возникнет конфликт между девушками, им придётся занять сторону слизеринки. Родители девушки ещё в начале учебного года добились её присутствия в старостате. Восстановление Хогвартса, поддержка пострадавших семей учеников, а также другие последствия войны требовали финансового вмешательства. Дамблдор был вынужден принять помощь богатой аристократии в обмен на выполнение их незначительных просьб. Поддержка Паркинсон на собраниях старост являлась последствием очередного пожертвования её семьи.       Пэнси проигнорировала вопрос, возвращая своё внимание ногтям. Гермиона ещё несколько секунд продолжала буравить её взглядом, но, поняв, что не дождётся никакого ответа, поднялась со своего места.       — Факультет Слизерин против Когтеврана, Гриффиндор против Пуффендуя. У кого-нибудь есть возражения? — заметив, что несколько учеников отрицательно покачали головами, она продолжила: — Тогда предлагаю закончить сегодняшнее собрание. Мы все хорошо справляемся с поставленными задачами, но расслабляться нельзя. Все ведь помнят, что через три недели к нам приезжают ученики из школы Ильвермони? На этих выходных закончим с подготовкой к внутренним матчам, чтобы со следующей недели начать готовиться к встрече гостей, — Грейнджер заглянула в глаза каждому присутствующему, одобрительно отметив, как все взяли в руки блокноты, чтобы записать её поручения. — Эрни Макмиллан и Ханна Аббот, подготовьте список задач. В следующий вторник мы займёмся их распределением. Энтони Голдстейн, ты будешь ответственным за флаги факультетов. Первыми будут соревноваться Пуффендуй и Гриффиндор.       Ребята кивнули, продолжая строчить в блокнотах.       — За плакаты будут отвечать Падма Патил и Пэнси Паркинсон. На этом всё. Есть вопросы?       Получив в ответ многочисленное «нет», Грейнджер направилась к двери, но голос Пэнси заставил её остановиться.       — Да, есть один, — Паркинсон встала, громко отодвинув стул, тем самым привлекая к себе внимание. — А чем будешь заниматься ты, помимо раздачи указаний?       — Мне предстоит заполнить многочисленные отчёты о выполненной работе и проверить, как продвигается практика у вторых курсов. А также связаться с представителем школы Ильвермони для обсуждения вопроса об их расселении в Хогвартсе. Ещё в воскресенье Рита Скитер придёт брать интервью по поводу предстоящих матчей, как внутренних, так и внешних. Меня попросили подготовить письменные ответы на список вопросов, составленный корреспондентом Ежедневного Пророка, — Гермиона стояла спиной ко всем, продолжая смотреть на дверь, и только в конце своей речи чуть повернула голову вправо, скосив глаза на слизеринку. — А что, Паркинсон, ты хотела бы помочь?       Пэнси сделала вид, будто раздумывает над предложением.       — Да, я могла бы дать интервью Скитер, — и, немного помедлив, она добавила. — По написанным тобой ответам, разумеется, — девушка улыбнулась одной из своих змеиных улыбок, предвкушая, как Грейнджер будет исполнять роль её личного спичрайтера.       У Гермионы не было желания перебрасываться колкостями со слизеринкой, поэтому она вышла из кабинета, ответив уже на пороге:       — Тогда скажи Макгонагалл, что ты не против занять её место.       Грейнджер по привычке пришла в свою старую гостиную. Времени до отбоя оставалось немного. Раздумывая, стоит ли зайти навестить ребят, Гермиона не заметила, как открылся портрет.       — Гермиона, а ты что тут делаешь? — спросил Рон и взглянул на свои наручные часы, которые ему подарила Грейнджер на прошлое Рождество.       — Только освободилась с собрания и решила к вам заглянуть, — девушка решила скрыть тот факт, что настолько погрузилась в мысли о будущих матчах, что даже не заметила, как здесь оказалась. Ведь Уизли наверняка расскажет Поттеру, а тот в свою очередь насядет на неё со своими упрёками, что нужно меньше работать.       — Но уже поздно, ребята разошлись по комнатам. Хочешь, я провожу тебя к твоей башне?       — А куда ты собирался пойти до того, как наткнулся на меня? — вопросом на вопрос ответила Гермиона.       — Пароли от ванной старост так и не сменили с прошлого года, поэтому я пользуюсь ею время от времени, когда все ложатся спать, — Уизли пристыжено опустил глаза в пол, от чего его длинные ресницы практически коснулись веснушчатых щёк.       Грейнджер позабавила такая реакция. Будто друг встретил перед отбоем не её, а профессора Макгонагалл, поэтому пытался теперь оправдаться.       — Если после того как проводишь меня, ты сразу пойдёшь в свою комнату, то успеешь как раз к комендантскому часу. Готов ради меня пожертвовать своим нелегальным проникновением в ванную комнату?       Рон улыбнулся и оторвал взгляд от пола.       — Это лишь малая часть того, чем я готов пожертвовать ради тебя.       Гермиона издала еле слышный смешок, пытаясь избавиться от чувства неловкости, и быстро сменила тему.       — Сегодня на собрании мы решили, что первым будет соревноваться Пуффендуй против нашего факультета. Так что времени на тренировки остаётся совсем немного.       — Это же пуффендуйцы, — усмехнулся Рон. — Чтобы победить их, много тренироваться не надо.       Грейнджер прищёлкнула языком, с укором взглянув на друга.       — Нельзя быть таким самоуверенным и недооценивать своих противников.       — Это не самоуверенность, а констатация факта. Единственные, с кем придется напрячься — это слизеринцы, — Рон закинул руки за голову и недовольно пробурчал. — Этот хорёк как помешанный занимался на поле чуть ли не каждый день. И всё ради восторженных взглядов фанаток. Как будто там есть на что смотреть.       Гермиона услышала возмущённое фырканье друга и совсем некстати вспомнила, как столкнулась с Малфоем неделю назад, когда тот был в одних лишь пижамных штанах, приспущенных до такой степени, что виднелись косые мышцы живота. «Да, там определенно было на что посмотреть», — подумала Грейнджер и тут же себя одёрнула. — «Это всё тот же Малфой, которого я знаю с первого курса. Избалованный, глупый, капризный ребенок. И то, что он немного подкачался, не делает его более привлекательным. Глупый, капризный, избалованный», — еще раз повторила она про себя.       — Ты сказал, занимался? — спросила Гермиона, делая акцент на прошедшем времени.       — Да, его не было видно на поле вот уже неделю.       Гермиона рассеянно кивнула и перевела разговор в другое русло, заваливая друга вопросами. У неё совсем не было свободного времени, чтобы пообщаться с друзьями, поэтому она с удовольствием слушала, как Рон вкратце пересказывал события этой недели.       — Невилл больше не шарахается от каждого зелёного галстука. Гарри продолжает тайком целовать Джинни, думая, что я ничего не замечаю. Как думаешь, они ещё долго будут скрывать, — Рон показал руками кавычки, — свои отношения?       — До тех пор, пока мы их не застукаем окончательно. Думаю, в этом есть своя романтика. Тайком выбираться среди ночи из своих комнат, чтобы пару часов провести наедине, жертвуя сном. Конечно, недосыпание плохо может сказаться на их здоровье. Но, судя по ним, можно предположить, что эндорфины сполна возмещают чрезмерное бодрствование.       — Так ты, оказывается, любительница романтики? — Рон замедлил шаг и выжидающе посмотрел на подругу.       — Нет, Рон, как я и говорила прежде, это не для меня. Однако, за тем, как складываются отношения других, весьма увлекательно наблюдать. Заметил, как Гарри теперь читает романы, которые раньше терпеть не мог? А Джинни стала по-другому одеваться, каждый раз всё больше укорачивая длину своей юбки. Люди стремятся понравиться своей половинке, меняя что-то в своём поведении или внешности, хотя изначально увлеклись друг другом до того, как начали стараться быть лучше. Мне это непонятно, но от этого не менее удивительно.       — Тогда что для тебя, Гермиона? Что нужно сделать, чтобы тебе было интересно не наблюдать со стороны, как кто-то встречается, а быть участницей своих собственных отношений?       Грейнджер устало прикрыла глаза. Как сказать, что она ничего не испытывала, когда их губы соприкасались? Как её кожа покрывалась мурашками, но совсем не от приятных ощущений, когда он пытался зайти дальше поцелуев? Как она старалась незаметно сбросить его руку со своего плеча, потому что ей было некомфортно? Как объяснить всё это и не обидеть, сохранив дружбу между ними?       — Рон, у меня нет ответа, который удовлетворил бы тебя, — Гермиона посмотрела на друга, и внутри у неё всё сжалось, когда она заметила в его глазах неприкрытую боль. — Ты и Гарри для меня очень важны. Без вас я бы не стала той Гермионой Грейнджер, которую ты видишь сейчас перед собой. Если бы не вы, я так и осталась бы той плачущей девочкой, стоящей у ивы с разорванными рисунками вокруг, где вы меня впервые встретили. И за это я буду всегда вам благодарна. Я люблю вас. Люблю тебя, Рон. Но не так, как ты бы хотел.       Уизли запустил руки в волосы, взлохмачивая их, и тяжело вздохнул.       — Я стараюсь, Гермиона. Правда, стараюсь. Пытаюсь задушить эту херню внутри меня, которая щекочет мне внутренности каждый раз, когда вижу тебя. Но, как ты заметила, это не очень-то получается, — губы Рона тронула грустная улыбка.       Грейнджер протянула руку и пригладила его взъерошенные волосы, пытаясь подобрать подходящие слова, но так ничего и не придумав, прошептала:       — Это пройдёт.       — Мне нужно время, — Рон мягко отстранил Гермиону от себя. — Спокойной ночи, — и, развернувшись, пошёл быстрым шагом по освещённому факелами коридору.       Грейнджер продолжала смотреть другу вслед, пока очертания его фигуры не растворились в темноте наступившей ночи. Неделя и так выдалась загруженной, а тут ещё и такой тяжелый разговор прямо перед сном. Намереваясь расслабиться, Гермиона зашла в гостиную и поднялась к себе в комнату за ванными принадлежностями.

***

      Малфой был чертовски зол. Из-за неуклюжести тупого гриффиндорца он был вынужден сделать перерыв в своих занятиях по квиддичу. Мало того, что соревнования были на носу, так ещё он теперь никак не мог себя физически истощать чем-то помимо секса. Ещё чуть-чуть и из-за такого количества перепихов с Паркинсон на этой неделе, она подумает, что у них что-то серьёзное.       Драко поморщился, когда Блейз снял повязку вместе с запекшейся кровью.       — Ну, выглядит сносно. Конечно, если бы не твое упрямство, рука давно бы зажила. Почему ты так и не спросил ту чудо-мазь, которой воспользовалась Грейнджер? — спросил Забини.       Драко не стал рассказывать своему лучшему другу, как вспылил на следующее утро после того, как гриффиндорка ему помогла. Он не любил показывать свою слабость перед чужими, а особенно перед ней. Ведь Грейнджер уже видела его ничтожным слабаком. Тогда она смогла не только разглядеть в Драко такие эмоции как страх, гнев, отчаяние, но и запечатлеть их.       — Я не видел её всю неделю. Вечно шляется по своим собраниям, — Малфой откинулся на спинку скамьи.       Вот уже шестой день подряд они с Забини приходили в разрушенную часть замка. Малфой часто сбегал сюда с начала учебного года, исследуя все вдоль и поперёк. Класс, в котором они сейчас находились, раньше принадлежал Сивилле Трелони. В кабинете до сих пор витал тонкий запах ароматических свеч, а на полу были раскиданы разноцветные пуфы, покрытые толстым слоем пыли. Из выбитых окон дул прохладный ноябрьский ветер, благодаря которому воздух в комнате не был таким спёртым, как при профессоре Трелони.       Как и ожидалось, Драко не пошёл к мадам Помфри, поэтому Блейз заставил его приходить сюда после ужина на ежедневную перевязку.       — Чёрт, зачем вообще её нужно каждый раз перебинтовывать? — стиснув зубы, прошипел Драко, когда Забини стал накладывать жгучую мазь. — Просто дай мне ещё заживляющего зелья.       — Ага, чтобы рана снова загноилась? Если ты останешься без кисти, Нарцисса мне за это голову оторвёт.       Драко прищурил глаза и посмотрел на мулата.       — Что-то не припомню, чтобы мать назначала тебя на роль моего личного телохранителя.       — Да ладно тебе, как будто моя мать не просила тебя за мной приглядывать, — Блейз фыркнул, завязывая бинт на узел.       Малфой недовольно кивнул, соглашаясь.       — Ты уже неделю не занимался. Знаешь, без тебя на поле все стали расслабляться. Девчонки больше не приходят поглазеть, поэтому парням не перед кем теперь выпендриваться, и они тренируются вполсилы. Если не вернёшься к следующей неделе, парни и вовсе летать разучатся, — Драко усмехнулся от такого явного преувеличения. — Так может, тебе всё-таки стоит спросить зелье у Грейнджер? — не дожидаясь ответа, Забини быстро продолжил. — Малфой, ты же сам знаешь, что долго не протянешь без тренировок. Думаешь, я не замечаю, как ты себя еле сдерживаешь?       — Блейз… — голос Драко звучал предостерегающе, но мулат не обратил на это внимания, всё больше распыляясь.       — Позавчера за завтраком ты чуть было не прибил какого-то первака только лишь за то, что он опрокинул на тебя тыквенный сок. А вчера вообще хотел кинуть заклятье в препода. И за что? За то, что он сделал тебе замечание снять ногу со стола! — Забини увидел, как Драко хотел возразить, но не дал ему этого сделать, продолжая говорить. — Я видел, как ты сжал свою палочку. И если бы она не была сделана из боярышника, то треснула бы в первую же секунду.       Удивительно, но вместо злости Драко охватило чувство, схожее с весельем. Его забавляло смотреть на то, как смуглая кожа Блейза начала розоветь от нахлынувшего гнева. Мало кто мог довести его до такого состояния. Помимо матери, конечно же. Вернее, её очередного письма о том, что она выходит замуж. Снова.       — Остынь, Забини. Раз ты так пристально за мной следишь, то мог бы заметить, что я стал больше времени проводить с Пэнси, — он потянулся за сумкой, намереваясь уйти и поскорее закончить этот разговор. — И не только с Пэнси, раз уж на то пошло, — добавил Драко, и на его губах растянулась чисто мужская самодовольная улыбка.       — Рад, что у тебя такое разнообразие в… девушках, — Блейз запнулся на последнем слове, очевидно намереваясь выразиться не совсем лестно о тех, с кем Малфой «проводит время», но все-таки сдержался. — Но я бы не начинал этот разговор, если бы все они помогали! Скажи честно, как ты себя чувствуешь?       Всё веселье Малфоя улетучилось. «Они с Грейнджер сговорились что ли, задавать одинаковые вопросы?! С каких это пор все резко стали интересоваться моим самочувствием? Можно подумать, оно когда-то было нормальным», — он тихо хмыкнул собственным мыслям.       Драко не стал отвечать на этот вопрос. Не в его привычке врать, а говорить правду не было никакого желания. Да этого и не требовалось, Блейз сам всё понял.       — Запихни свою гордость поглубже к себе в задницу и попроси у Грейнджер чёртово зелье. Чтобы в понедельник был на поле. Со здоровой рукой, — выходя из кабинета, уточнил Блейз.       Драко не стал догонять друга, прекрасно зная, что тот не заговорит с ним. По крайней мере до тех пор, пока Малфой не сделает так, как он хочет. «Честное слово, порой Забини ебёт мозги похлеще любой девушки», — устало подумал слизеринец, пиная очередную атрибутику для гадания у себя под ногами.       Первое, что услышал Драко, зайдя в гостиную — это звук наполняющейся ванны. В голову тут же проникла мысль, что можно воспользоваться отсутствием гриффиндорки в её комнате и выкрасть зелье, но он быстро отмёл эту идею. Делать что-то втихушку не в его стиле. Вместо этого Малфой решил дождаться Грейнджер в гостиной.       Заметив на столе разбросанные тетрадки и книги, Драко подошёл к ним и сел на диван. Открыв первую попавшуюся тетрадь, он с удовольствием отметил, что у Грейнджер корявый и мелкий почерк. Будто это не конспекты лекций, а записки сумасшедшего. Малфой быстро пробежался глазами по строчкам и ухмыльнулся. Конечно, чего можно было ещё ожидать от отличницы? Помимо слов преподавателя, она успевала записывать свои пометки и вопросы, ответы на которые, судя по всему, искала в книгах из школьной библиотеки.       Просмотрев ещё пару тетрадок и пролистав одну из книг, Драко быстро потерял к ним интерес. Время шло, а Грейнджер всё не выходила. Не обладая большим запасом терпения, Малфой решил забить на зелье и стал подниматься к себе, но, проходя мимо ванной комнаты, остановился.       Если напрячь слух, можно было услышать тихое бормотание по другую сторону двери. «Что она там делает? Неужели…», — поток его мыслей прервал всплеск воды. — «Ого, золотая девочка не такая уж и святая». Драко фыркнул, пытаясь призвать к себе чувство отвращения, которого не последовало. Вместо этого в его голове возникла идея. Он ведь за всё время так и не предпринял попытки выгнать её из башни. Что ж, сейчас самое время начать. Лениво достав палочку из кармана, Драко снял запечатывающие чары и открыл дверь.       Малфой был уверен, что увидит, как одной рукой гриффиндорка орудует под водой, а второй вырисовывает круги по своему телу или просто намыливает кудрявую копну волос, скривив лицо, чтобы шампунь не попал в глаза. Но он никак не был готов к тому, что увидит расслабленно лежащую в ванной Грейнджер под толстым слоем пены. Глаза её были закрыты, губы то и дело слегка приоткрывались, нашёптывая какие-то слова.       Первое, на что обратил внимание Драко — это квадратная коробка на краю ванны, из которой два провода тянулись прямо в уши девушки. Это определённо был не магический предмет, и если бы Малфой ходил на маггловедение, то наверняка знал бы, как это называется. Но на третьем курсе он посчитал посещение лекций профессора Бербидж пустой тратой времени, поэтому сейчас мог лишь предполагать, для чего нужна эта штука. Судя по качающейся в такт голове гриффиндорки, оттуда шла музыка.       Дальше взгляд Малфой устремился на шею девушки. Благодаря собранным в пучок волосам, она была открыта. Такая длинная и изящная, с проступающими хрящиками от еле заметного движения головой. Чуть ниже виднелась надключичная ямка, куда залилась вода, словно в чашу, настолько она была глубокой.       Драко непроизвольно провёл кончиком языка по своей нижней губе и шумно сглотнул, когда его воображение попыталось дорисовать обнаженное тело девушки, которое скрывалось под душистым воздушным облаком над поверхностью воды.       Малфой нахмурился, пытаясь сосредоточиться на том, зачем сюда пришёл. Ох, всё-таки вместо перевязки нужно было поискать девушку на вечер. Тогда он наверняка не возбудился бы от вида Грейнджер, принимающей ванну. Стоп. Возбудился? Нет-нет. Он ещё не окончательно свихнулся, чтобы рассматривать грязнокровку в этом плане. И тут, словно в насмешку его мыслям, она приподняла ноги и, скрестив их, положила на край ванны. Драко, дорвавшийся до ещё одного открытого участка тела, жадно стал смотреть на аккуратный изгиб стопы, на маленькие пальчики, забавно сжимающиеся, когда с них капала пена. И опять эта чёртова пена, которая не позволяла увидеть ноги выше лодыжки.       Почувствовав, как кровь прилила к паху, он чертыхнулся и хотел было уже уйти, но, видимо, сделал это слишком резко, от чего Грейнджер распахнула глаза и посмотрела прямо на него. На её лице застыло выражение шока. Ещё секунда, и в ванной раздался громкий девичий крик.       Чёрт…