Лёд

      Дождевые капли врезались в лицо Драко, оставляя после себя мокрые дорожки, пока он всё выше и выше поднимался в небо. Последовав совету Блейза, Малфой вот уже второй час летал по квиддичному полю. И даже когда пошёл дождь, он не спустился на землю, пытаясь вытеснить из себя желание припечатать к стене того парня и бить его до тех пор, пока его лицо не превратится в кровавое месиво, а собственные костяшки не заноют от боли из-за многократных ударов.       К услугам Пэнси или любой другой девушки сейчас прибегать не хотелось. Драко ощущал, что ещё одного пробуждения без чувств он не перенесёт. Лучше уж пылать ненавистью к слизеринцу, затеявшему драку, чем ничего не испытывать, как это было в случае с Невиллом. Стоило тогда очнуться в объятьях Паркинсон, как мир в глазах Драко стал ещё тускнее.       Что может быть хуже, чем пребывать в двух ненавистных состояниях, не имея возможности что-то изменить? Драко либо чувствовал только бурлящую в крови ненависть, либо вовсе ничего не испытывал. И надежда на то, что это когда-нибудь изменится, таяла с каждым днём.       Над Запретным лесом вспыхнула молния, а через несколько секунд после неё раздался оглушительный раскат грома. Не обращая внимания на начавшуюся грозу, Драко достиг самой высокой точки, на которую была способна взлететь метла. Он сделал медленный круг вокруг своей оси, осматривая открывшийся перед ним вид. В замке горели несколько окон, свидетельствующие о том, что не все его обитатели погрузились в сон. В очередной раз за день на ум пришла мысль о Грейнджер. Наверняка в её окне тоже сейчас горел свет, означающий, что хозяйка комнаты уткнулась в очередную книжку, взятую из библиотеки.       Драко не позволял себе думать о Грейнджер. Просто не мог снова заинтересоваться ею, вновь впустить в свою жизнь, как он сделал это на первом курсе. Она ведь и не догадывалась, какое влияние имела на Малфоя раньше. Да, Гермиона Грейнджер была слишком опасной для него. Ведь ни до, ни после неё никто не смог сблизиться с Драко настолько сильно, насколько сделала это она. Но, к счастью, пока зарождающиеся чувства в сердце одиннадцатилетнего мальчика не окрепли, Грейнджер всё разрушила. И виноваты в этом были её природная любознательность и вечное желание сунуть свой нос в чужие дела. А ещё её талант. Да, талант видеть насквозь все чувства человека и умение изобразить их на холсте. С дотошной точностью не пропуская ни одной маленькой детали.       И вот, после взращённого за столько лет чувства ненависти, после уничтожения всех вещей, которые их связывали вместе и напоминали о былой дружбе, она снова начала изредка появляться в его мыслях. Драко скрипнул зубами, посильнее вцепившись руками в метлу. Почему она до сих пор готова была помогать ему, обрабатывать его рану и даже сочувственно смотреть в его сторону? О да, Драко не раз замечал её сосредоточенный взгляд, замаскированный таким количеством безразличия, что можно было не обратить на него внимания. Но он обращал. Обращал, потому что ненавидел её вид «мне всё равно на тебя». Нет, она должна его ненавидеть так же сильно, как и он её.       Драко откинул со лба намокшие волосы и сделал глубокий вдох, пытаясь избавиться от непрошеных мыслей. Он сосредоточил всё своё внимание на метле и направил её древком вниз. Прикрыв на секунду глаза и набрав побольше воздуха в лёгкие, он разомкнул руки и стремительно полетел к земле.       За краткий миг падения в голове пронеслась тысяча картинок: вот он радуется первой подаренной отцом метле; вот мама целует его в лоб перед сном; вот к нему прилетает сова с письмом в клюве; вот он знакомится с кудрявой девочкой, а она улыбается ему такой светлой улыбкой, что собственные губы расползаются сами по себе; вот она рассказывает о своём первом выученном заклятии и пытается научить его; вот он кричит на неё, не обращая внимания на слёзы, скатывающиеся по её веснушчатым щекам. Именно в этот момент всё переворачивается с ног на голову. Последующие картинки становятся всё мрачнее. Перед глазами Драко вспыхивает яркое воспоминание, как его отец начинает прививать ему ненависть к магглорождённым, навязывать свои идеи, всё чаще упоминая имя Тёмного Лорда. Драко жмурится сильнее, когда видит перед собой момент знакомства с Волдемортом, а также последующие пытки. Потом в его сознании всплывают ужасы войны, момент, когда нужно было сделать выбор, на чьей стороне сражаться. И вот оно, побеждённое зло, долгожданный мир. Мир, в котором Драко нет места.       Резко распахнув глаза, Драко схватился за метлу и потянул её на себя, когда до столкновения с землёй оставалось менее пяти метров. Нимбус послушно принял горизонтальное положение и замедлился. Драко с удовольствием ощутил, как повысился уровень адреналина в крови, даря хоть какое-то подобие чувств, помимо гнева.       Под усиливающийся ливень и периодически вспыхивающие молнии, он пошёл в сторону мужской раздевалки, решив, что сегодняшней тренировки хватит, чтобы завтра держать себя в руках.       Войдя в гостиную, Драко сразу же направился к себе в комнату, но стоило ему ступить на первую ступеньку лестницы, как его внимание привлёк шелест бумаги, раздавшийся со стороны дивана. То, что это была Грейнджер, его совершенно не удивило. Но то, какой она предстала прямо сейчас, повергло его в изумление. Гриффиндорка, окружённая со всех сторон обёртками от конфет, удобно устроилась на диване, закинув ноги на столик. Драко фыркнул от столь вопиющего зрелища (Нарцисса точно не одобрила бы подобное поведение даже наедине с собой) и решил молча удалиться к себе, но Грейнджер, заметив его присутствие, обернулась:       — Малфой, а вот и ты, — она издала неопределённый звук, похожий на смешок.       Драко прищурился, пытаясь в темноте разглядеть выражение лица гриффиндорки. Ему показалось, или она только что улыбнулась?       — Посреди ночи лопаешь конфеты, а не читаешь книжки? На тебя не похоже, Грейнджер.       Ох, как же это было слабо. Драко даже поморщился от столь посредственной констатации факта. Где привычная ему язвительность и колкие фразы? Как он ни старался, на ум ничего не приходило.       — Решила, что стоит внести немного разнообразия, — Грейнджер пожала плечами, взяла что-то из маленькой вазочки на столе, и, покрутив сладость в руках, отправила её в рот, блаженно прикрыв глаза.       Драко уловил аромат клубники.       — Мерлин, это безумно вкусно. Будешь? — обратилась к нему Гермиона, протянув вазочку в его сторону.       — Серьёзно, Грейнджер? Предлагаешь мне присесть рядом с тобой и попробовать этот… второсортный десерт?       Ну давай же, Драко, ты можешь лучше. Но вместо того, чтобы придумать едкое замечание, Малфой приблизился к дивану, пытаясь понять, почему то, что пахнет как клубника, выглядит совершенно иначе.       — Выключи в себе этого сноба и просто попробуй, — гриффиндорка закатила глаза, продолжая держать вазочку на вытянутой руке.       Драко удивлённо уставился на неё, гадая, откуда взялась эта несвойственная Грейнджер развязанность. Подойдя практически вплотную к дивану, он уловил знакомый запах алкоголя, смешанный со сладким ароматом клубники.       — Кто бы мог подумать, что первой ученице Хогвартса не чуждо познать вкус напитка крепче сливочного пива.       — Ох, можно хоть один вечер обойтись без твоей иронии?       Грейнджер опустила вазочку к себе на колени и потянулась за пакетом с лимонными дольками. Развернув одну конфету из обёртки, она поднесла её к приоткрытым губам. Драко молча наблюдал за тем, как девушка с наслаждением слизнула сахар со сладости и только потом целиком отправила её в рот. Она чуть сморщила нос и зажмурила глаза от сладко-кислого лакомства.       — А ты не мог бы наколдовать стакан воды? Всё это безумно вкусно, но у меня уже зубы сводит от такого количества сладкого. И кислого, — чуть помедлив, добавила она.       — Грейнджер, ты ничего не перепутала? Я кто, по-твоему? Добрый сосед, готовый помочь в любую минуту?       — Не надо драматизировать. Я просто попросила воды, — гриффиндорка пошарила рукой вокруг себя. — Моя палочка потерялась где-то в этих подушках.       — Это твои проблемы.       Несмотря на то, что захмелевшая Гермиона Грейнджер представляла собой весьма занятное зрелище, Драко напомнил себе, что нужно держаться от неё подальше. Ведь чем меньше он будет с ней взаимодействовать, тем реже она будет посещать его мысли.       — Малфой, я хотела сказать спасибо. Ещё раз, — она задумчиво посмотрела на него, оставив попытки найти свою палочку, и чуть прикусила нижнюю губу, что не осталось в стороне от внимания Драко. — Раньше ничего подобного не было… В смысле, таких кошмаров. Поэтому я благодарна, что ты меня будишь.       Грейнджер закончила свою сбивчивую речь и выжидающе уставилась на него. Драко нахмурился. Его уже не в первый раз вводили в ступор её неожиданные слова благодарности. Пока она не сказала ещё больше интерпретаций слова «спасибо», он чуть отошёл от дивана и уже намеревался уйти, оставив её последние фразы без ответа.       — Полагаю, Грейнджер, тебе пора ложиться спать.       Девушка смерила его насмешливым взглядом:       — Можешь полагать и дальше, Малфой, — она поднесла ко рту очередную клубнику. — А я продолжу наслаждаться тем, от чего ты так любезно отказался.       Глаза Драко опасно вспыхнули.       — Не забывайся, Грейнджер.       — Ну разве я могу забыть, с кем живу по соседству?       — Я о твоей манере говорить…       Она не дала ему закончить, продолжив свою речь:       — Ведь мне каждый день напоминают о твоём существовании посредством различных вопросов о тебе. Гермиона, а каким парфюмом пользуется Драко? А когда он возвращается в свою комнату? А в чём он ходит по гостиной? — передразнила Грейнджер писклявым голосом вопросы его «поклонниц». — Они что, думают, что я твой личный секретарь?! Мерлин, и чем таким можно пахнуть, что сводит с ума всех девушек?!       Из груди Драко вырвался смешок, сразу же замаскированный под недовольное фырканье. Его позабавило то, с каким неподдельным негодованием и возмущением говорила Грейнджер. Наверное, именно это заставило его немного расслабиться и ответить:       — Никаким.       — Что? — гриффиндорка в недоумении уставилась на него.       — Я сказал, что не пользуюсь парфюмом.       — Да неужели? Тогда почему именно этот вопрос занимает лидирующие позиции?       Драко пожал плечами, только сейчас позволив себе окинуть Грейнджер долгим взглядом. Она была воплощением расслабленности: её ноги по прежнему находились на столике, позволяя Драко в очередной раз убедиться в их стройности, а её голова была запрокинута на спинку дивана. Губы Драко сжались в плотную линию, когда она рассеянно поднесла руку ко рту и слизнула остатки сахара. Мысли о том, что он хотел покинуть гостиную, улетучились, уступая место образу Грейнджер, проводящей языком по подушечке пальца.       Даже не догадываясь, как резко мысли Малфоя изменили своё направление, Гермиона раздумывала над ответом слизеринца. Ей не давало покоя, что такого сверхъестественного девушки находили в его запахе. Съедаемая любопытством, она посмотрела на него и тут же ощутила, как табун мурашек прошёлся по её спине. Напряжённый взгляд Малфоя был направлен на её губы, от чего ноющее чувство внизу живота, которое Гермиона подавила полчаса назад, вспыхнуло с новой силой. «Должно быть, он смотрит туда, потому что я вся перепачкалась шоколадом», — объяснила она себе его взгляд и вытерла рот тыльной стороной руки.       Гермиона только сейчас обратила внимание, как близко стоял к ней Малфой, из-за чего на ум пришла совершенно абсурдная идея. И если бы не алкоголь в её крови, то Гермиона в жизни так не поступила бы. Но жгучее желание узнать ответ в совокупности со смородиновым ромом побудили её к последующему действию.       Она приподнялась с дивана и вытянула руку в сторону Малфоя. Схватившись за зелёный галстук, Гермиона потянула опешившего парня на себя до тех пор, пока его шея не оказалась на уровне её носа. Краем глаза она заметила, как он выставил левую руку вперёд и упёрся ею в диван, чтобы удержать равновесие. Сделав глубокий вдох, Гермиона прикрыла глаза, сосредотачиваясь на нотах тонкого аромата. Поначалу она почувствовала уже знакомый запах цитруса и ментола. Судя по всему, Малфой не так давно принимал душ. Вдохнув ещё раз, Гермиона различила древесные нотки, которые вскружили голову похлеще алкоголя. Запах пряностей с примесью чего-то чисто мужского заполнил её лёгкие.       — Грейнджер, что ты делаешь? — в голосе Малфоя прозвучала хрипотца.       Гермиона в последний раз втянула в себя его запах и слегка отстранилась, по-прежнему сжимая зелёный галстук в своей руке.       — Убеждаюсь, что ты врун.       Малфой выгнул одну бровь. Никто из них до сих пор не сделал попытки отстраниться.       — Ты пахнешь… Довольно сносно. Но это однозначно благодаря какому-то парфюму, — сказала она, блуждая взглядом по его лицу.       — Сносно? Серьёзно, Грейнджер? Именно из-за того, что от меня пахнет «сносно», ты уткнулась в мою шею на целую минуту? — усмехнулся он.       До Гермионы медленно доходили его слова, так как всё её внимание было сосредоточено на рассечённой губе слизеринца, из которой начала появляться алая капля.       — Эй, что ты…       На этот раз Гермиона не смогла сдержать порыв слизнуть эту чёртову каплю, проступающую точно так же, как неделю назад. Не тогда, когда можно было оправдать свой безумный поступок ранее выпитым алкоголем. И не тогда, когда его дурманящий запах заполнил все её внутренности.       Потянув за галстук ещё сильнее, она буквально столкнула его губы со своими. Гермиона ожидала, что Малфой тут же оттолкнёт её, но он лишь вздрогнул, когда она провела по его раненой губе языком. Девушка скорее почувствовала, чем услышала, как он сильнее вцепился левой рукой в диван.       Гермиона всегда думала, что губы слизеринца окажутся такими же ледяными, как и его взгляд. Но всё оказалось совершенно наоборот. Они были обжигающе горячими и… совершенно неподвижными. Подавив в себе зарождающееся чувство разочарования от того, что Малфой не ответил на поцелуй, она начала отстраняться, но почувствовала, как его губы разомкнулись.       Гермиона ощутила его тёплое дыхание, прежде чем Малфой повторил её жест, пройдясь кончиком языка по нижней губе. По её телу тут же разлилось тепло, а чувства обострились, как никогда не бывало прежде. Гермионе казалось, что в этот момент все нервные окончания сосредоточились на её губах. Дыхание сбилось, когда Малфой углубил поцелуй, проникая языком в её рот. Судорожно втянув в себя воздух, которого стало катастрофически не хватать, Гермиона переместила руку на его шею.       Не иначе, как в ней сейчас говорил алкоголь, но, Мерлин, она готова была признать, что никогда раньше не испытывала подобных ощущений. Пока Малфой продолжал плавными движениями языка всё глубже проникать в её рот, из головы Гермионы улетучились все мысли, а также последние остатки здравого смысла. Она подалась ещё ближе, сокращая огромную, на её взгляд, дистанцию между ними. Вазочка с клубникой в шоколаде упала с её колен, что осталось совершенно незамеченным.       Малфой разорвал их поцелуй с громким влажным звуком, но только лишь за тем, чтобы втянуть в себя нижнюю губу девушки, а потом слегка прикусить. Гермиона часто задышала, сдерживая рвущийся из груди стон. Заметив её реакцию, Малфой сжал зубы чуть сильнее, от чего её пульс забился ещё быстрее, а с губ всё-таки сорвался звук, полный блаженства.       Гермиона глубже зарылась рукой в его волосы, пропуская сквозь пальцы мягкие пряди. Ей по-прежнему казалось, что между ними слишком много пространства, поэтому свободной рукой она прошлась от его запястья по предплечью и остановилась на плече, надавив на него, побуждая Драко сесть на диван.       — Грейнджер… — по коже Гермионы вновь пробежали мурашки от того, насколько низким голосом Малфой произнёс её фамилию.       — М-м? — большее она была не способна произнести.       Копируя его движения, она обхватила зубами его верхнюю губу. Малфой глухо зарычал и, поддавшись ей, сел рядом на диван, не размыкая губ. Его ладонь переместилась на её талию и притянула ближе к себе. Кожа Грейнджер пылала в местах, до которых дотрагивались его руки.       Гермиона практически забыла, как дышать, когда Малфой взял её ногу и перекинул через себя, заставляя сесть на его колени. Он обхватил её затылок и прижал к себе настолько близко, насколько это вообще было возможно, впиваясь в её губы жадным поцелуем.       — Грейнджер… — ещё одна слабая попытка обратиться к её помутневшему рассудку. — Если ты…       Он издал хриплый стон, когда она прижалась к нему всем телом, ощущая безумную потребность соприкоснуться с ним каждым миллиметром кожи.       — Если ты сейчас же не…       Малфой так и не сумел договорить, прерванный внезапным появлением Забини. Друг стоял у портрета и ошарашенно смотрел на них с Грейнджер. Драко пытался отдышаться, проклиная Забини и в то же время испытывая к нему благодарность. Гермиона, как ошпаренная, спрыгнула с его колен, чуть не упав на пол. Она кивнула Забини и быстро поднялась к себе в комнату, ни разу не взглянув на Драко.       Мулат быстро взял себя в руки, тактично подождав, пока Грейнджер не скроется в своей комнате.       — Ну и что стало с грешниками?       Драко провёл рукой по растрёпанным волосам, зачёсывая их назад, и уставился на друга, как на сумасшедшего.       — Ты о чём?       — Похоже, только что ад превратился в огромную глыбу льда. Так что же теперь станет с грешниками?       — Да иди ты, — беззлобно ответил Драко, вспоминая свои же слова.       Сейчас его больше заботила собственная реакция на прикосновения гриффиндорки. Каждый её вздох и сладостный стон до сих пор отзывались в нём накатывающей волной желания. Раньше такого не было. Драко каждый раз приходил в себя без каких-либо чётких воспоминаний. Лишь только саднящая от царапин спина, которую он сразу же залечивал, а также смазанные в его голове картинки, свидетельствовали о том, чем он занимался накануне.       «Нет, дело не в ней, — внушал он себе, — Просто в этот раз я не довёл дело до конца. Да, именно так». Удовлетворённый тем, что быстро нашёл объяснение происходящему, Драко посмотрел на всё ещё стоявшего у портрета Забини.       — Что ты вообще тут делаешь?       — Очевидно, спасаю девственность Грейнджер, — саркастично протянул Блейз.       — Как будто там есть что спасать, — огрызнулся Драко, пытаясь отвлечься, чтобы поскорее унять колом стоящий член. Но навряд ли разговор о той, кто виновен в его нынешнем состоянии, поспособствует этому.       — О, так ты уже проверил?       — Забини, завались, будь другом.       — Понял, понял, — Блейз поднял руки в примирительном жесте. — Ну а если серьёзно, я зашёл убедиться, что ты в порядке. После того, как ты ушёл, я помог привести в чувства того парня, которому ты накостылял.       Драко поморщился, только сейчас вспомнив о событиях этого вечера.       — И как он?       — Жить будет, — успокоил его Блейз. — Ну, а потом я совершил прогулку по всему Хогвартсу, пытаясь найти тебя.       — Я летал, сейчас всё в порядке, — ответил ему Драко.       Блейз окинул друга долгим взглядом, пытаясь оценить его состояние.       — Хорошо. Тогда я пойду. Зайду завтра перед завтраком.       Малфой кивнул и молча проследил за тем, как за Забини закрывается портрет. Только сейчас он обратил внимание, что под ногами валяется вазочка с клубникой. Подняв её с пола, он принялся рассматривать ягоды, вымазанные в шоколадной глазури. Драко вспомнил, с каким наслаждением их ела Грейнджер, а также каким сладким был её язык у него во рту и, поддавшись любопытству, он попробовал одну клубнику. Зародившаяся надежда быстро угасла, а губы искривились в грустной улыбке, когда его вкусовые рецепторы, как обычно, не распознали вкуса. Видимо, ему тогда показалось.