Лёд

      Гермиона корила себя за то, что не обратилась за помощью к целительнице раньше. Мадам Помфри в тот же день дала ей несколько бутылочек с зельем сна без сновидений. Правда сначала пришлось выслушать целую лекцию о том, что нельзя себя доводить до полуобморочного состояния, а также заниматься самолечением, но зато теперь Гермиона перестала видеть кошмары по ночам. Утром она по-прежнему просыпалась в холодном поту и с бешено колотящимся сердцем, но девушка предпочитала не обращать на это внимание, радуясь, что наконец-то синяки под глазами исчезли, а кожа приобрела здоровый оттенок.       Солнечные лучи пробивались через щель между шторами, разделяя спальню напополам полоской света. Гермиона зажмурилась и с удовольствием потянулась на кровати, нечаянно задев Живоглота. Кот недовольно мяукнул и, с укором посмотрев на свою хозяйку, улёгся обратно, свернувшись клубочком.       Гермиона надела тёплый свитер, который был на пару размеров больше, чем следовало бы, и прислушалась к звукам в гостиной. За последнюю неделю это вошло уже в привычку: ждать, когда за Малфоем захлопнется портрет, и только после этого спокойно выходить из своей комнаты. Несмотря на то, что после их поцелуя прошло уже больше недели, Гермиона до сих пор старалась не оставаться с ним наедине. Хоть в этом и не было необходимости, ведь Малфой будто напрочь забыл о её существовании. Он не только перестал бросаться колкими фразами, но и даже смотреть в её сторону. К сожалению, Гермиона не могла похвастаться тем же. Она то и дело находила взглядом Малфоя то в Большом зале, то на совместных занятиях. И несвойственное ему пренебрежение по отношению к ней только разжигало её любопытство.       «Хватит о нём думать! Пора уже заканчивать избегать его в гостиной и пялиться во время занятий!», — приказала себе Гермиона и с воинственным видом направилась вниз по лестнице, прямиком к книжному стеллажу.       Проведя почти всё воскресенье на подоконнике в гостиной и читая книгу, Гермиона испытывала истинное счастье. А как могло быть иначе, если все задания на следующую неделю были выполнены, а работа старост улажена. И даже Рон, по словам Гарри, наконец-то пришёл в себя и был готов протянуть оливковую ветвь.       С тех пор, как Гермиона съехала из башни Гриффиндора, у неё впервые появилось свободное время, чтобы воплотить в жизнь то, о чём она подумала, когда впервые увидела этот до неприличия широкий подоконник. Разбросав по нему кучу маленьких подушек, она уютно устроилась, словно султан в своих покоях. И лишь только живот, который давал о себе знать громким урчанием весь последний час, заставил Гермиону покинуть насиженное место и отправиться на ужин.       Минерва Макгонагалл поймала её у входа в Большой зал.       — Мисс Грейнджер, добрый вечер. Я рассчитывала сегодня перехватить вас после обеда, но вы так и не появились.       — Прошу прощения, профессор, я зачиталась. Что-то случилось?       — Да, сегодня утром мне пришло сообщение из школы Ильвермони. Один из учеников заболел драконьей оспой, поэтому, во избежание заражения, они решили отложить матч на следующий год.        Гермиона краем глаза заметила позади профессора мелькнувшую копну светлых волос. Ругая себя за мимолётный порыв повернуться в ту сторону, она сосредоточилась на речи декана своего факультета.       — Сообщите эту информацию на собрании, пожалуйста. Игра между Слизерин и Когтевран состоится в следующую среду, как и планировалось.       — Хорошо, профессор, я всё передам.       Макгонагалл внимательно посмотрела на Гермиону и улыбнулась.       — Отдых пошёл вам на пользу, Гермиона. Старайтесь и дальше себя не перегружать.       ***       — Дорогие студенты, проходим быстрее, пожалуйста! — крикнула профессор Стебель двум гриффиндорцам, которые шли позади всех. — На сегодняшнем занятии нам понадобится много пространства, поэтому, как видите, я расширила нашу учебную площадку. Вставайте пока что вдоль стен. Сначала я прочитаю вам краткий инструктаж.       Драко наблюдал, как студенты любопытно косятся на прикрытые тряпками горшки, расположенные на партах, которые были расставлены друг от друга на значительном расстоянии. Подавив желание прикрыть нос от столь сильного запаха мокрой земли и удобрений, он встал рядом с Блейзом.       Профессор Стебель подошла к одному из столов и сняла с растения тряпку. Все студенты разочарованно загудели.       — Тише, тише! Думаю, вы уже догадались, что вам предстоит сегодня научиться добывать плоды цапня. Кто напомнит, чем опасно это растение?       Нэвилл поднял руку и после кивка профессора ответил:       — Цапень имеет гибкие побеги, которые могут ударить или даже задушить, если попробовать сорвать плод.       — Совершенно верно, мистер Долгопупс! Во избежание травм вы будете работать парами. Один студент будет добывать плод, а второй следить за побегами. Потом вы поменяетесь местами. Опережая вопрос скажу, что я увеличила пространство теплицы для того, чтобы цапень не смог дотянуться до соседнего растения и образовать целую паутину из побегов. Кто хочет первым попробовать? Мисс Грейнджер? Займите, пожалуйста, ближайшую от вас парту…       Студенты зашумели и теперь с опаской уставились на растения. Драко же размышлял о том, как избежать данное практическое занятия. Если ему опять попадётся в напарники какой-нибудь криворукий гриффиндорец, то всё может закончиться очередным срывом. Решив, что самым простым вариантом будет сослаться на плохое самочувствие и отпроситься к мадам Помфри, Драко сделал шаг вперёд.       — О, вот и нашёлся ещё один бесстрашный студент, — профессор Стебель громко хохотнула. — Мистер Малфой, вставайте к своей напарнице.       Женщина указала на Грейнджер, застывшую с удивлённым выражением лица у своего стола.       — Но я не… — хотел было объясниться Драко, но профессор его перебила, хлопнув в ладоши.       — Прошу, пошустрее. У нас не так уж много времени.       Малфой шумно выдохнул и побрёл к гриффиндорке, как заключённый на эшафот.       — Ты первая, — сказала Драко и встал по другую сторону стола, доставая палочку из своего кармана.       Гермиона лишь кивнула и принялась за работу. Спустя два блокирующих заклинания и трёх тихих бормотаний: «Да чтоб тебя», сорвавшихся с губ напарницы, им всё-таки удалось добыть один плод.       С неподдельном восторгом на лице, Грейнджер повернулась к Драко:       — Теперь твоя очередь.       Малфой потянулся за плодом и тут же получил ощутимый удар.       — Грейнджер! Кто должен следить за побегами этой твари?!       — Да ты даже не предупредил, что начинаешь! — возмущённо воскликнула она.       Вместе с болью в руке Драко почувствовал, как внутри начало зарождаться такое знакомое чувство злости, которое с лёгкостью могло перерасти в неконтролируема агрессию, если Грейнджер и дальше будет плохо справляться со своей задачей.       — Начинаю, — прошипел он, еле разжимая зубы.       Вторая попытка не увенчалась успехом. Приблизившись к плоду, Драко снова получил удар по кисти, причём в то же место.       — Прости! — Гермиона виновато взглянула на него. — Давай я встану с твоей стороны, чтобы лучше видеть плоды, к которым ты тянешься.       — Почему-то у меня, Грейнджер, не возникало проблем с обзором, когда я стоял напротив тебя.       Обогнув стол, гриффиндорка встала подле него. В этот раз у неё получилось обезвредить один из побегов, однако цель осталась нетронутой. Раздражаясь от их общей неудачи, Драко резко выкинул левую руку вперёд, но в тот самый момент, когда он схватил плод, растение обвило его запястье, а Гермиона выкрикнула блокирующее заклинание. Побег зафиксировался на слизеринце тугим кольцом, сжимая до хруста лучевую кость его предплечья.       Драко зарычал и потянул горшок с злосчастным растением на себя, чтобы разбить его об стол, лишь бы избавиться от этих пут, но Грейнджер его опередила:       — Делетриус!       Цапень вмиг превратился в горстку пепла, и только один единственный побег уцелел, повиснув на запястье Драко, словно браслет. Гермиона кинулась его снимать, не обращая внимание на учащённые дыхание Малфоя.       — Мне жаль. Не знаю, как так вышло.       «Что это с ним? Совсем ни на что не реагирует. Как в тот раз, после несчастного случая с Невиллом, когда Малфой замер на первые несколько минут. Но почему он так ведёт себя сейчас? Прошлый раз можно было списать на шок от боли. Но навряд ли удар цапня может сравниться с взрывающимся зельем…», — размышляла Гермиона, аккуратно освобождая запястье Драко. Она случайно задела пальцами его кожу и почувствовала, как тот вздрогнул.       — Малфой? Всё в порядке?       В ответ молчание. Лишь только его голова дёрнулась в её сторону, однако взгляд оставался расфокусированным и каким-то… пугающе пустым.       — Знаешь, я прошла небольшой курс у мадам Помфри в оказании первой медицинской помощи. Могу определить, есть ли перелом. Хочешь? — она замялась, опасаясь его реакции на предложенную помощь. — Я посмотрю?       Гермиона так и не дождалась ответа. На свой страх и риск она потянулась к его руке. Медленно, будто перед ней был не человек, а раненый зверь, который в любой момент мог сорваться и напасть.       Пристально смотря в лицо Драко, чтобы успеть заметить хоть малейший намёк на угрозу, она взяла его напряжённую руку в свою и аккуратно ощупала повреждённое место. Судя по всему, перелома не было. Есть небольшая вероятность, что кость всё-таки треснула, но этого никак нельзя было узнать без мадам Помфри и её волшебной палочки. Осталось лишь проверить, не изменился ли цвет кожи, свидетельствующий о серьёзной травме. Она подняла его руку чуть выше и оторвала свой взгляд от неподвижных глаз слизеринца.       Небольшое покраснение есть, но и только. Гермиона с облегчением выдохнула и хотела было уже отпустить его руку, однако чёрная отметка, расположенная чуть выше, привлекла её внимание. Рисунок змеи и черепа на теле — вот и всё, чем это являлось. Как будто и не было той чудовищной истории её появления. Словно обычная татуировка, выбитая на коже, какую делали многие маггловские парни. Вот только ни одна наколка не несла в себе такого посыла, как эта проклятая метка — один из прощальных подарков Воландеморта, от которого невозможно избавиться.       Гермиона вспомнила о своём «подарке», оставленным сумасшедшей ведьмой. Буквы, вырезанные на собственной коже, до сих пор оставались выпуклыми и бросались в глаза. Интересно, Малфой тоже чувствует свою метку, когда притрагивается к ней? Гермионе немедленно захотелось узнать ответ на этот вопрос, поэтому она переместила свою руку чуть выше и почти невесомо прикоснулась к его коже в том месте, где застыла чернильная змея. Она начала своё исследование с головы рептилии, ведя пальцем выше, вдоль её извивающегося тела до тех пор, пока не достигла пустых глазниц черепа.       — Позволь мне узнать, что ты сейчас делаешь? — раздалось над ухом Гермионы.       От неожиданности она вздрогнула и посмотрела в лицо Драко, взгляд которого стал осознанным. Более того, он впился в неё своими холодными глазами, ожидая ответа.       — Я… Я просто осматривала твою кисть. Перелома нет, но лучше будет показаться мадам Помфри.       — Какое тебе дело?!       — Что? — Гермиона растерянно уставилась на Драко.       — Я спросил, какое тебе дело до моего самочувствия?! Перелом или нет, тебя не должно это волновать! — Малфой не заметил, как перешёл на повышенные тона, привлекая к их паре внимание.       Гермиона опешила от столь необоснованной претензии в свой адрес. Да как он смеет кричать на неё за то, что она всего лишь не осталась равнодушной в такой ситуации?!       — Малфой, ты всегда был высокого о себе мнения, но всему должен быть предел! Я всего лишь осмотрела твою повреждённую руку! Будь на твоём месте любой другой студент, я бы поступила точно также!       Драко набрал в грудь побольше воздуха, явно намереваясь вылить на неё тонну грязи, но его прервала профессор Стебель:       — Мистер Малфой, мисс Грейнджер, у вас всё в порядке?       — Да…       — Нет, — одновременно сказали они, и Гермиона продолжила: — У нас возникли небольшие трудности с добычей плода, в результате чего рука моего напарника была повреждена. Профессор, я думаю, ему требуется помощь целителя.       — Твоего мнения никто не спрашивал, — прошипел Драко, продолжая буравить гриффиндорку взглядом.       — Почему вы раньше мне не сообщили? Конечно, ему стоит отправиться к мадам Помфри. Мистер Малфой, я освобождаю вас до конца занятия. Так что идите.       Гермиона не смогла скрыть победоносной улыбки.       — Мисс Грейнджер, будьте так добры, сопроводите мистера Малфоя до больничного крыла.       — Но…       — Прекрасно, я рассчитываю на вас, — и с этими словами профессор Стебель отвернулась от них, поспешив на помощь к другим студентам.       Малфой подхватил свою сумку и направился к выходу из оранжереи. Гермионе ничего не оставалось делать, кроме как последовать за ним. В самом деле, не может ведь она игнорировать просьбу преподавателя.       Поёжившись от холодного осеннего ветра, Гермиона ускорилась, но стоило ей сделать пару шагов, как она столкнулась с Драко, который резко развернулся в её сторону. Потеряв равновесие, она пошатнулась и стала падать назад.       — Неуклюжая девчонка… — выдохнул Драко, схватив её за локоть. — Не преследуй меня, ясно?!       — Я не преследую тебя, а сопровождаю, — высокомерно заявила Гермиона. — Как только ты переступишь порог лазарета, я тут же уйду. У меня нет ни малейшего желания находиться с тобой в одной компании, так что давай побыстрее закончим с этим.       Глаза Драко сузились, и он только усилил хватку на её руке.       — Ни малейшего желания, говоришь?       — Да! Возможно, я тебя удивлю, но ты последний человек в Хогвартсе, с кем мне хотелось бы провести наедине хотя бы минуту! Так что давай молча дойдём до больничного крыла и разойдёмся, — сказала Гермиона и передёрнула плечами, наглядно показывая, насколько сильно ей была неприятна возникшая необходимость сопровождать его.       Малфой, до сих пор сжимающий руку Гренджер, дёрнул её на себя, сокращая расстояние между ними. Он приблизился к её лицу и, воспользовавшись самой наглой усмешкой из своего арсенала, прошептал:       — Что-то я не заметил такого острого отвращения с твоей стороны в вечер матча.       Гермиона открыла рот и снова закрыла, не найдя подходящего ответа. Неужели он только что упомянул их поцелуй? Довольный её растерянностью, Драко придвинулся ещё ближе.       — И часто ты себе это представляла?       — Что? — она облизнула вмиг пересохшие губы, будучи не в состоянии отстраниться от него.       — Поцелуй со мной, Грейнджер. Возможно, ты мечтала, чтобы я прижал тебя в пустынном коридоре, как делаю это с остальными.       В её глазах вспыхнул гнев, но не столько от его слов, сколько от самодовольного выражения лица, с которым он их произносил.       — Ты хоть осознаёшь, насколько абсурдно звучат твои слова? Я в жизни не думала о тебе в таком ключе. Оказаться с тобой в одном коридоре? Да ещё и в обнимку? Я бы никогда такого не допустила!       — Маленькая поправка. Не в коридоре, а в оранжерее. И ты уже это сделала, — усмехнулся Драко.       Гермиона только сейчас осознала, насколько близко друг к другу они стояли. Если сделать глубокий вдох, то можно почувствовать аромат его кожи. Не удержавшись, она втянула в себя воздух и… да, тот самый пряный запах.       — Гермиона, — послышался голос Рона из-за поворота.       Охваченная паникой, что её могут увидеть в столь компрометирующем положении, Гермиона толкнула Малфоя в небольшую теплицу, рядом с которой всё это время они стояли. Всего секунда, и они поменялись местами: теперь она прижимала Драко к живой стене из вьющихся побегов.       — Эй! — возмутился он, но Гермиона закрыла ему рот своей рукой.       Совсем рядом раздалось шуршание сухих листьев, по которым ступал Рон.       Гермиона зажмурила глаза и со всей силы вжалась в Драко, будто это могло помочь им слиться со стеной. Она отчётливо слышала биение собственного сердца, которое Малфой наверняка ощущал своей грудной клеткой.       — Гермиона! — снова окликнул её Рон, после чего звук шагов прекратился.       «Мерлин, он остановился прямо за стеной! Рон, ну почему ты именно сейчас захотел поговорить?! Прошу тебя, уйди», — мысленно умоляла своего друга Гермиона. Как она вообще могла оказаться в такой ситуации? Всё-таки не надо было идти за Малфоем…       Пока Грейнджер занималась самобичеванием, Драко пытался увернуться от её пышной копны волос, которая так и норовила залезть к нему в нос. Он хотел поднять руку, чтобы отстранить от себя назойливые кудри, но гриффиндорка, очевидно испугавшись быть обнаруженной, предотвратила его движение, ещё плотнее прижавшись к нему. Драко почувствовал каждый изгиб её стройного тела, и мысли о волосах ушли на второй план.       — Ну вот, не успел, — послышалось за стеной оранжереи, но Малфой даже не обратил на это внимание, как и на удаляющиеся шаги.       Всё, что ему сейчас хотелось — развернуть Грейнджер спиной к себе, одной рукой обвить её тонкую талию, а второй перекинуть на плечо эти жутко назойливые, но душистые волосы, чтобы обеспечить себе доступ к шее. Да, к этой изящной, тонкой шее с маленькой веной, заходящейся в ритме бешеного пульса. Воображение тут же подкинуло ему образ принимающей душ Грейнджер. Тогда он мог лишь смотреть и догадываться, что скрывается под густой пеной, но теперь он чувствовал почти каждый сантиметр её тела.        Но было что-то ещё помимо возбуждения, которое испытывал Драко в объятьях гриффиндорки.       — Вроде ушёл, — прошептала Гермиона и сделала шаг назад, чтобы отстраниться.       Не отдавая себе отчета в том, что делает, Драко ухватился за руку, которая всего секунду назад закрывала ему рот, и потянул на себя. Гермиона тихо ойкнула, и оказалась прижата к мужской груди.       Что это было? Безусловно, желание. Всего лишь естественный отклик мужского тела на женское. И с тем, что это женское тело принадлежало Грейнджер, ещё можно было смириться. Но было что-то ещё. Это же чувство вывело его из оцепенения несколько минут назад. Нежные прикосновения тёплых рук заставили его очнуться. Её рук. И сейчас, обнимая её, Драко чувствовал…       — Вот ведь чертовщина! — выплюнул он, резко отстранив от себя Грейнджер.       С секунду они молча смотрели друг на друга, пока Малфой не прервал зрительный контакт, в спешке покинув оранжерею.