Лёд

      — Гермиона! — возмутилась Лаванда. — Ты меня совсем не слушаешь!       — Прости, я немного отвлеклась. Про что ты говорила?       Гермиона заправила выбившуюся прядь волос за ухо и попыталась состроить виноватое выражение лица. Ей нравилась Лаванда, но иногда её было слишком много. Особенно тогда, когда она начинала болтать про свои новые покупки.       — Я рассказывала тебе о моём удачном походе в Хогсмид на прошлых выходных. Купила себе новую мантию, которая уже вчера испачкалась из-за дурацкой травологии. Зачем нам вообще нужно добывать этот плод цапеня?       — Цапня, — на автомате поправила Гермиона.       — Да какая разница. Можно подумать, кому-то придётся добывать его самому в лесу. Сейчас все ингредиенты можно купить в магазине, — Лаванда недовольно цокнула языком, но уже в следующую секунду на её губах появилась хитрая улыбка. — Кстати о травологии. Что у вас вчера произошло с Малфоем?       Гермиона растерянно моргнула и только сейчас по-настоящему обратила внимание на то, что говорит Браун. А что, собственно говоря, вчера произошло? Сначала Малфой непозволительно близко стоял от неё, потом она прижалась к нему всем телом, а напоследок, когда Гермиона уже хотела отстраниться, он обнял её. Так крепко, что рёбра готовы были треснуть под его натиском. И, конечно же, не стоило забывать о его странной реакции на удары цапня. Гермиона в сотый раз прокрутила в голове события вчерашнего дня, пытаясь проанализировать ситуацию, но снова потерпела неудачу. Поведение Драко Малфоя для неё по-прежнему оставалось загадкой.       — Гермиона, ау.       — Вчера? Вчера Малфой повредил руку, поэтому профессор Стебель попросила меня сопроводить его до больничного крыла.       — Ох, бедняжка. С ним всё в порядке?       — Да, Лаванда, — Гермиона закатила глаза. — От удара цапня ещё никто не умирал.       — Между прочим, у него завтра матч. Так что его рука…       Лаванда не успела договорить, отвлекаясь на только что подошедшего Рона. Он кивнул девушкам и обратился к Гермионе:       — Можно с тобой поговорить?       — Да, конечно. Лаванда, увидимся завтра?       Бывшая соседка окинула Рона оценивающим взглядом и, помахав им обоим, направилась в башню Гриффиндор, плавно покачивая бёдрами. Гермиона даже залюбовалась столь отточенной кошачьей походкой, которую втайне желала перенять. Сама же она ходила слегка размашисто, что не совсем ассоциировалось с женской грациозностью. Однако её отец всегда говорил, что широкий и уверенный шаг свидетельствует о волевом характере.       Вспомнив о родителях, Гермиона тяжело вздохнула, но Рон отвлёк её от зародившихся грустных мыслей, тихо кашлянув и привлекая к себе внимание.       — Гермиона, я хотел сказать, что… — он запнулся, подбирая слова. — Мне очень жаль. Знаю, что не должен был так себя вести, игнорируя тебя. Но я правда надеялся, что это поможет. И что если какое-то время не буду с тобой общаться, то смогу хотя бы немного переключиться на кого-то другого.       — Рон…       — Нет, не перебивай. Пожалуйста, — сделав глубокий вдох, он продолжил: — Я пытаюсь сказать, что мои чувства так и не прошли, но не общаться с тобой куда больнее, чем дружить. Поэтому давай забудем о моём дурацком поведении в эти дни и продолжим быть друзьями. Если ты не против, конечно же…       — Ох, Рон. Ну как я могу быть против? — Гермиона заключила его в крепкие объятья.       — Прости меня, — тихо сказал Рон, обнимая её в ответ.       В этот самый момент из угла вышла группа слизеринцев. Гермиона стояла к ним спиной, поэтому заметила их лишь тогда, когда они стали громко улюлюкать.       — Только посмотрите, мы стали свидетелями воссоединения парочки!       — Фу, Уизли, хоть бы отвёл её в туалет или кабинет. Не каждый выдержит такое зрелище.       Раздался басистый смех с последующим комментарием:       — Ты серьёзно думаешь, что «жаркое примирение» это про них? Сейчас чмокнут друг друга в щёчку и разойдутся.       Гермиона высвободилась из объятий друга и сердито уставилась на шедшую с тренировки слизеринскую команду по квиддичу. Все как один многозначительно ухмылялись и продолжали бросаться похабными фразачками до тех пор, пока не остановились у того места, где стояли они с Роном. Гермиона обратила внимание, что только Малфой не сбавил шаг и продолжил идти прямо, не присоединяясь к всеобщему «веселью».       — Да заткнитесь уже, — огрызнулся Рон после очередного неприятного высказывания и сделал один шаг навстречу к ним.       — Рон, не надо, — Гермиона схватила его за руку, останавливая. — Скоро уже отбой. Пойдём, проводишь меня?       — Да, Уизли, проводи свою подружку, а потом… — начал было говорить Крэб, но его прервал Гойл:       — Эй Малфой, куда так рванул?       Вся команда посмотрела в ту сторону, где только что скрылся за поворотом их «слизеринский принц». Маркус Флинт сделал пару шагов в том же направлении, бросив на ходу:       — Парни, пойдёмте. Нам ещё нужно обсудить несколько деталей касаемо игры.        Все недовольно загудели, вмиг забыв о гриффиндорской парочке, и поплелись за своим капитаном.       — Ну что за безмозглое стадо, — сквозь зубы процедил Рон.       — Просто не обращай на них внимание. Они только и могут, что языком трепать да провоцировать.       Рон забрал у неё сумку и повесил себе через плечо. Они не спеша шли по школьному коридору, тихо переговариваясь друг с другом. Неловкость ещё витала между ними, но огромное чувство облегчения, которое они оба испытывали от примирения, перекрывало всё остальное.       — Почему вы не ходили в Хогсмид на прошлых выходных? — спросил Рон, украдкой взглянув на Гермиону.       — У Джинни появились какие-то планы в последний момент, а Гарри сказал, что у него заболела голова.       — Отмазались, чтобы побыть вместе? — хмыкнул Рон.       — Как обычно, — Гермиона улыбнулась и пожала плечами. Ей не хватало общения с лучшим другом и их совместного подтрунивания над этой забавной парочкой. — Впрочем, я замечательно провела воскресенье. Наконец-то дорвалась до книжки, которую давно хотела прочитать. А ты?       — А я весь день просидел в библиотеке, пытаясь найти информацию для эссе, — Рон скорчил смешную гримасу, наглядно показывая, насколько он был «счастлив» таким образом провести выходной день.       Гермиона посмеялась и толкнула друга в плечо, пытаясь заставить его прекратить паясничать, но вмиг стала серьёзной.       — Подожди. Какое ещё эссе?       — По нумерологии. На завтра ведь задавали.       Девушка как вкопанная остановилась на середине пути и с ужасом в глазах посмотрела на Рона. Он испугался столь резкой перемены настроения и обеспокоенно спросил:       — Что случилось?       — Я не подготовилась.       — Что?       — Я не написала эссе, — шёпотом, будто их могли услышать все преподаватели Хогвартса, произнесла Гермиона.       — Фуф, я уж думал, что-то серьёзное. Не написала, и ладно. Попроси сдать в следующий раз. Не думаю, что профессор Вектор откажет тебе в маленькой отсрочке, — как ни в чём не бывало сказал Рон и продолжил путь. Но когда заметил, что Гермиона не сдвинулась с места, остановился. — Идёшь?       — Нет. Мне нужно написать эссе. Сколько времени? Я ещё успеваю попасть в библиотеку, — быстро проговорила Гермиона и подошла к Рону, нервно сдёрнув свою сумку с его плеча. — Спасибо, что согласился проводить. Возвращайся в свою башню, — на ходу бросила она, не дав ему даже шанса, чтобы возразить.       Подумать только, впервые в жизни Гермиона была не готова к занятию. И дело не в том, что она не успела, а просто-напросто забыла. Вытеснила из головы как совершенно не нужную информацию, заменив её на мысли о Малфое. О Малфое!       Гермиона неслась по уже пустынным школьным коридорам, подобно смертоносному урагану. Даже сам директор Дамблдор был бы не способен её остановить в настоящий момент. А всё потому, что ещё никогда Гермиона Грейнджер не приходила на занятие неподготовленной. И она наотрез отказывалась нарушать данную традицию.       ***       Перед глазами у Малфоя до сих пор стояла картинка обнимающейся парочки гриффиндорцев. И ему было бы абсолютно плевать, будь на месте девушки не Гермиона-грёбаная-Грейнджер. Проходя мимо них, он чуть ли не до хруста стиснул кулаки, чтобы не поддаться желанию, кинув проклятие в слащавую парочку. Вид рук Грейнджер, покоившихся на убогом свитере Уизли, вызвал у него приступ тошноты и злости.       Потребовалась всего одна бессонная ночь, чтобы понять и даже попытаться принять тот факт, что эта кудрявая всезнайка, которую он искренне старался ненавидеть все шесть лет, возымела на него, по всей видимости, успокаивающий эффект. Ворочаясь до рассвета на кровати и анализируя их поцелуй, её прикосновения и вчерашние объятия, он с ужасом осознал, что все их взаимодействия отвлекали его от гнева.       Один маггловский психолог, к которому Драко был вынужден пойти исключительно из-за упрямства Блейза, посоветовал ему найти способ отвлечься. Представить, будто он находится на пустынном пляже или среди живописных скал, вспомнить какое-нибудь счастливое детское воспоминание или подумать о близких людях. Тот дилетант ещё нёс какую-то ахинею про медитацию и повышение содержания дофамина в организме. Выдержки Малфоя хватило ровно на сорок минут нахождения в кабинете психолога. На тот момент он уже и сам понял, что ему нужно абстрагироваться от боли, подавляя волны ненависти, струящиеся по его венам жидким азотом, замораживающим все положительные эмоции.        Драко думал, что нашёл своё успокоительное в физическом изматывании собственного тела, хоть и чувствовал, что это не совсем то, о чём говорил псевдоврач. Ведь суть отвлечения в том, чтобы расслабиться, успокоить учащённое сердцебиение и восстановить ровное дыхание. Однако тренировки и многочисленные перепихи совершенно не остужали его пыл. Пульс всё также продолжал бешено биться, всего лишь меняя своё направление. И Драко это полностью устраивало до тех пор, пока он не почувствовал, что после очередного припадка бешенства, мир в его глазах потерял яркие краски.       Несмотря на помощь Забини, Малфой уже утратил надежду вернуться в нормальное состояние. Не реагировать как полный псих на случайный толчок в плечо в тесном коридоре или удар бладжера на квиддичном поле. Он почти смирился с тем фактом, что станет затворником в Малфой-Мэноре, сразу как закончит Хогвартс. Лучше уж быть отшельником в глазах общества, чем буйно-помешанным.       Но тут появилась Грейнджер со своим вечным желанием помочь окружающим и порушила тщательно спланированный план Драко, к которому он только-только начинал привыкать. Это был ещё один повод ненавидеть её. За ложную надежду. Что, если его догадка всё-таки не верна? Что, если это просто ряд случайных совпадений? Или же всё-таки у него есть шанс на нормальную жизнь?       В голове у Драко вертелось множество вопросов, а вариантов ответов на них было ещё больше. Он тяжело вздохнул и перевёл взгляд на только что вошедшего младшекурсника в гостиную Слизерин.       — Эй, — окликнул его Малфой. — Позови Забини.       Тёмно-русый парень аж подпрыгнул от грубого тона и пулей метнулся в сторону спальни для мальчиков. Драко криво усмехнулся столь предсказуемой реакции и стал ждать, вальяжно развалившись на кожаном диване. Собрание, которое внезапно организовал Флинт, уже закончилось, и теперь он сидел один в пустующей гостиной Слизерин.       — Драко? Ты что тут делаешь? — Блейз спустился по лестнице, на ходу завязывая шёлковый пояс на домашних штанах. — Уже ведь был отбой.       — Что, мамочка, боишься, что меня спалит Филч на обратном пути? — поддел Драко.       — Рад, что у тебя всё ещё осталось чувство юмора, — сухо ответил Блейз и плюхнулся на диван напротив.       Драко призвал бутылку огневиски из местного тайника, расположенного за шкафом, и наколдовал два стакана. Проигнорировав вопросительный взгляд друга, он налил щедрую порцию им обоим. Спустя пол минуты напряжённого молчания, Забини спросил:       — Может, всё-таки расскажешь, что случилось?       — Что сказал тот маггловский шарлатан после того, как я ушёл?       Блейз поперхнулся только что выпитым огневиски и постучал себя по груди, пытаясь откашляться. Через пол минуты, наконец-то совладав с собой, он с любопытством взглянул на Драко.       — Серьёзно? Спустя почти шесть месяцев ты решил поинтересоваться?       — Просто ответь на вопрос, Блейз.       — На тот момент тебя мало волновало, что он говорил. С чего такой интерес? — спросил Забини, но наткнулся на пристальный взгляд Драко и быстро сдался. — Ладно, ладно. Честно сказать, я уже плохо помню. Большую часть нашего с ним разговора я извинялся за твоё поведение. Знаешь ли, было не просто договориться, чтобы самый лучший психолог Англии впихнул сеанс с тобой в свой плотный график. А ты не выдержал и сорока минут в его кабинете.       Забини посмотрел с укором на друга и, обновив их напитки, отлевитировал бутылку огневиски обратно в тайник. На вопросительный взгляд Драко он покачал головой, напоминая:       — У тебя завтра матч ещё.       Малфой недовольно фыркнул, но спорить не стал, опрокидывая в себя всё содержимое бокала.       — Завтра утром ещё спасибо скажешь. Так вот, после того, как я убедил психолога рассказать мне, что он смог узнать за такой краткий сеанс, — Блейз вновь бросил неодобрительный взгляд на друга, припоминая его поведение в тот день, — он объяснил, что боль — это твой негативный эмоциональный триггер. И если кратко и по факту, минуя все эти научные термины, то тебе нужно найти что-то или кого-то для того, чтобы отвлечься. Вернее, это один из многих способов избавиться от твоей реакции на боль. Врач упомянул, что это самый действенный путь решения проблемы и привёл даже пример, поэтому я и запомнил. Но если хочешь, мы можем воспользоваться омутом памяти и посмотреть остальные способы…       — Нет, расскажи про пример, — оборвал его Драко и крепко сжал пустой бокал.       — Ну, это было не совсем похоже на твой случай. Доктор рассказал, что он наблюдал за тридцатилетней пациенткой, которая долгое время боялась громких звуков. Каждый раз, когда она слышала какой-то звук, чуть громче хлопка в ладоши, то сразу же забивалась под стол или просто сворачивалась калачиком посреди улицы. Так было до тех пор, пока она не увидела плюшевую игрушку на одной из рождественских ярмарок. Это был то ли заяц, то ли медведь, не помню уже. Но суть в том, что эта игрушка была похожа на ту, что она таскала постоянно с собой в детстве. Недолго думая, она купила её и кинула в сумку. А в следующий раз, когда женщина оказалась в стрессовой ситуации, она дотронулась до мягкой игрушки, и её отпустило.       — Отпустило? — уточнил Драко.       — Ну да. Она пришла в себя самостоятельное, без каких-либо медицинских препаратов, как бывало раньше, — пояснил Блейз. — Позже доктор объяснил, что плюшевая игрушка у пациентки ассоциировалась с детством, а следовательно, и со спокойствием. Приступы паники не прекратились, но именно благодаря тактильному контакту с игрушкой, их численность уменьшилась.       — То есть, ты хочешь сказать, что долбанная игрушка способна остановить то, что со мной происходит? — на лице Драко заходили желваки, а стакан, который он держал в руке, был готов вот-вот треснуть от столь сильного давления.       Блейз цепким взглядом оглядел друга на наличие каких-либо телесных повреждений. Было странно, что Драко завёлся с пол оборота ни с того ни с сего.       — Со слов доктора, да, это вполне возможно, — медленно ответил Забини, тщательно подбирая слова. — Конечно, плюшевая игрушка является лишь примером. У каждого из нас есть предмет или человек, который ассоциировался бы с беззаботными детскими воспоминаниями.       — Дерьмо! — крикнул Малфой, и в следующую секунду стеклянные осколки усеяли пол. В его голове крутился один единственный вопрос: «Почему она?». Рассказ Блейза лишь подтвердил его догадки.       Забини даже бровью не повёл на этот маленький выход агрессии. Шепнув «Репаро», он стал наблюдать, как осколки собираются воедино и вновь превращаются в целостный бокал. Блейз нахмурился, обдумывая странную реакцию друга на свой рассказ. Потребовалось пол минуты, чтобы сложить пазлы воедино.       — Кто это? — спросил он, отметая сразу тот вариант, что это мог бы оказаться неодушевлённый предмет.       — Что? — рявкнул Драко, с шумом втянув в себя воздух, пытаясь унять бурю внутри себя.       — Тот, кто помогает тебе успокоиться. Кто это?       Малфой кинул в друга испепеляющий взгляд и поднялся с дивана. Ему нужно было всё обдумать. Одному.       Забини прищурился, и в следующий миг его лицо озарилось понимание.       — Это Грейнджер, да?       На краткий миг тело Драко пробрал озноб. Даже в своей голове он не мог спокойно признать тот факт, что это, мать её, Грейнджер.       — Ещё не уверен, — процедил он.       — Драко, ты ведь понимаешь, что это просто чудо! Мы наконец-то нашли тебе лекарство, — Блейз встал на ноги и принялся ходить взад-вперёд перед камином, что случалось всегда, когда он усердно о чём-то думал. — Конечно, с Грейнджер могут возникнуть трудности, учитывая ваши с ней непростые отношения, но если ей всё рассказать…       — Нет! Не смей. Никто не должен знать о моём состоянии. Тем более она.       — Но она же…       — Забини, разговор окончен, — оборвал его Малфой.       — Нет, не окончен! — взорвался мулат. — Ты хоть понимаешь, что она — твой последний шанс?! Мы вместе с тобой посетили лучших колдомедиков земного шара! Ты отдал целое состояние на многочисленные опыты, которые они над тобой проводили. Но всё это было зря, потому что я видел, что тебе с каждым херовым приступом становилось всё хуже и хуже. И теперь, когда появился реальный шанс, ты решил сдаться?       Лицо Малфоя исказилось гримасой сожаления. Ему на миг стало стыдно перед Блейзом. Конечно, ведь друг на протяжении всего времени прилагал столько сил, выискивая по всему свету психологов и колдомедиков, которые смогли бы помочь; таскался за Драко по пятам, чтобы всегда была возможность предотвратить очередной всплеск негативных эмоций. И хотя бы ради него можно было попытаться… Чтобы, когда Драко окончательно превратится в безэмоциональное существо, Забини не смог корить себя в том, что они не попробовали все существующие способы.        — Ладно, я…       — Что тут происходит? — в гостиную вплыла Пэнси. Она недовольно окинула взглядом Блейза, но как только заметила Малфоя, выражение её лица изменилось. Разгладив несуществующие складки на своём чёрном кружевном пеньюаре, она подошла ближе к диванам. — Драко, что ты тут делаешь? Что-то случилось?       — Нет, я уже ухожу.       — Возможно, тебе нужна моя помощь? Ну, знаешь… как в Хэллоуин или…       — Нет, — Драко устало потёр переносицу. День и так выдался слишком насыщенным, не хватало ещё выяснения отношений с Паркинсон.       Блейз заметил решительность во взгляде слизеринки и сразу понял, что их с Драко разговору пришёл конец. Пэнси стояла, упрямо поджав губы. Её воинственный вид говорил, что она настроена серьёзно.       — Что ж, оставлю вас. Драко, обдумай всё хорошо, — с этими словами Забини удалился, бросив напоследок насмешливый взгляд на девушку. Что ж, пусть попробует.       — Нам нужно поговорить, — сказала Пэнси, присаживаясь на диван.       — О чём? — Малфой продолжил стоять, не намереваясь затягивать этот разговор.       — О нас, Драко! Ты ведь в курсе, что наши родители хотят заключить соглашение о помолвке? Я думала, что, узнав об этом, ты решил вдоволь нагуляться, но прошёл уже месяц, а ты так и не сделал официального заявления и продолжаешь спать со всеми подряд.       — Какое соглашение? — спокойно спросил Драко. Слишком спокойно.       — О нашей с тобой помолвке, — продолжила Паркинсон, не замечая реакции Малфоя. — Ещё месяц назад мой отец и Люциус пришли к выводу, что мы с тобой составим идеальную аристократическую пару. На данный момент юристы занимаются составлением брачного договора, — деловито закончила Пэнси.       На несколько секунд воцарилось молчание.       — Брачного договора не будет. И помолвки тоже.       Девушка озадаченно уставилась на Драко, лицо которого оставалось непроницаемым.       — Что? Но почему?       — Потому что, — начал Малфой абсолютно ледяным тоном, от которого кровь стыла в жилах, — я никогда не женюсь на той, которую одобрит Люциус. И даже если ты не подходила бы под его параметры идеальной чистокровной жены, то я всё равно не выбрал бы тебя. Хватит окружать себя иллюзиями, Пэнси. Мы не пара. И никогда ею не были. Я тебя трахаю. Время от времени. Не более.       Последними словами он разбил самообладание девушки. Губы Паркинсон поджались, а глаза заблестели от непролитых слёз. Драко было абсолютно плевать на её состояние. Возможно, ещё год назад он бы и испытал угрызения совести, но не сейчас. Слишком много вспышек ярости случилось за последнее время, окончательно притупив сентиментальные чувства. Пэнси Паркинсон никогда не являлась для него кем-то особенным, как, впрочем, и он для неё, поэтому будет лучше, если она поймёт это сейчас и сможет начать охоту за новым богатеньким наследником.       Малфой молча направился к выходу из гостиной. Ему много о чём нужно было подумать. Например, что Люциус совсем потерял страх, раз решился действовать за его спиной. От мысли о предстоящей встрече с родителями начинало неприятно зудеть между лопаток. Но на смену этому чувству возникало новое, куда более будоражащее. Стоило начать думать о Грейнджер, как всё остальное уходило на второй план.       Закрывая за собой портрет, Драко не обратил внимание на направленный в его сторону испепеляющий, полный злобы взгляд.