Лёд

      Блейз оценивающе осмотрел пока ещё пустующий коридор. Меньше, чем через минуту закончится очередная лекция, и здесь будет проходить толпа студентов. Забини не зря выбрал именно этот коридор, ведь только здесь находилась дверь, ведущая в небольшой чулан со всевозможным инвентарём для уборки. Преимущество такой кладовки, помимо замкнутого пространства, заключалось в том, что им пользуются только эльфы, а значит, его «голубков» никто не побеспокоит.       Как только из-за колонны стала появляться первая волна студентов, Блейз сосредоточенно просканировал толпу. Выхватив цепким взглядом белобрысую макушку своего друга, он прикрыл глаза, мысленно прося прощение за то, что собирался сделать.       Всё произошло в мгновение ока. Сначала Забини кинул «ступефай» под ноги пуффендуйцу, который, потеряв равновесие, налетел на Драко. Этого хватило бы, чтобы слегка разозлить Малфоя, но мулат добивался эффекта посильнее. Вклинившись в толпу, Забини заехал локтем Драко под рёбра и, пока тот не успел сориентироваться, толкнул его в кладовую, дверь которой он предусмотрительно открыл невербальным заклинанием. Последний взмах палочкой, и Малфой на ближайшие несколько минут был обездвижен в запертом чулане. Блейз улыбнулся, справившись с первой частью своего плана. Осталось только заманить Грейнджер.       

***

      Гермиона как раз заканчивала назидательным тоном отчитывать первокурсников, которые только освоили заклинание «Левиоса» и пытались отлевитировать свитки с готовым домашним заданием из сумки своего однокурсника, когда её прервал Блейз Забини.       — Грейнджер, — кивнул он ей, сразу переходя к делу. — Нужна твоя помощь.       — Можете идти. И чтобы больше такого не было, — обратилась она к провинившимся студентам, которые тут же умчались подальше от протеже декана гриффиндорского факультета.       Блейз отвёл её чуть в сторону, посматривая на циферблат своих часов.       — Что случилось? — спросила Гермиона, заранее зная ответ. Забини обращался к ней только в том случае, если дело касалось Малфоя.       — Драко, — коротко бросил слизеринец, подтверждая её мысли. — Он попал в весьма неприятную ситуацию…       — С ним всё в порядке? Кто-нибудь пострадал? — забеспокоилась Гермиона. В голове тут же возникло воспоминание, когда Малфой вышел из себя и чуть не придушил Паркинсон.       — Нет, никто не пострадал, но Драко… Тебе лучше самой всё увидеть, — сказал мулат, снова взглянув на часы.       Грейнджер ещё больше нахмурилась, но всё-таки кивнула и последовала за Забини.        К тому времени, когда они поднялись на этаж выше и подошли к кладовке, Гермиона успела накрутить себя до такой степени, что готовилась к худшему. И каково же было её удивление, когда она вошла внутрь и увидела лежащего на полу злого Малфоя, скованного Инканцеро.       — Забини, что происходит? — спросила гриффиндорка и перевела недоумённый взгляд на слизеринца, но увидела только закрывшуюся за ним дверь.       Она услышала, как снаружи Блейз произнёс запечатывающее заклинание, оставив их с Драко наедине в маленькой каморке. Гермиона достала палочку, готовая воспользоваться ею, но Малфой привлёк её внимание, замычав что-то через кляп во рту.       — Ох, сейчас, — засуетилась она, склоняясь над Драко.       Стоило Грейнджер произнести заклинание, сняв с Малфоя путы, как он тут же вскочил и ринулся к выходу.       — Я убью его! — прорычал он, ударив кулаком по двери.       — Так тебя сковал Забини? — удивилась Гермиона, сопоставляя факты.       Малфой вздрогнул, будто только сейчас заметил её присутствие.       — Да, — выплюнул он, оборачиваясь и тяжело дыша.       — Зачем? Ты снова вышел из себя?       — В кои-то веки нет, — ответил Драко, сузив глаза. — Это он тебя привёл, да?       Гермиона нерешительно кивнула, переживая за здоровье Забини, когда они выйдут отсюда.       — Блеск, вот это изобретательность, друг, — сделал акцент на последнем слове Малфой.       Всматриваясь в лицо Драко, Грейнджер выдохнула с облегчением. К счастью, слизеринец не потерял контроль над собой. Да, он выглядел жутко злым и даже взбешённым, но, благо, в здравом уме и твёрдой памяти.       Гермиона перекатилась с пятки на носок, не зная, куда себя деть. Пространство в кладовой было маленьким для одного человека, не говоря уже о двоих. Она осторожно взглянула на Малфоя, который не оставлял попыток выбраться, посылая в дверь заклинания.       — Я сейчас вынесу её бомбардой, если ты не откроешь. — сквозь зубы сказал Драко, обращаясь к Блейзу по ту сторону двери.       — Это ущерб школьному имуществу! — на автомате воскликнула Гермиона, слишком хорошо вжившись в роль старосты.       Она видела, как спина Малфоя напряглась ещё больше. Завороженная перекатыванием крепких мышц под школьной рубашкой, Гермиона не сразу обратила внимание на слова слизеринца.       — Тебя действительно именно это сейчас волнует? — недоверчиво спросил он, развернувшись к ней лицом и скрестив руки на груди.       Гермиона переместила своё внимание на вздутые вены слизеринца, виднеющиеся из-под закатанных манжетов рубашки. Мерлин, да он издевается… Перед глазами промелькнуло воспоминание, каким он был в обтягивающей форме для квиддича. Просвечивающие через тонкую ткань кубики пресса и косые мышцы, по которым хотелось провести рукой. Гермиона сместила взгляд на его живот и разочарованно выдохнула. Школьная рубашка была слишком свободной, без единого намёка на то, что скрывалось под ней.       — Грейнджер? — позвал её Драко, привлекая внимание к своему лицу.       Он нахмурил брови, рассматривая её в ответ.       — Д-да? — слегка заикнулась Гермиона, отчаянно пытаясь вспомнить, что он говорил до этого.       В кладовке становилось жарко, от чего Гермиона начала дышать чаще, заглатывая воздух ртом. Хотелось расслабить узел галстука, чтобы хоть как-то облегчить себе доступ к кислороду. Но, судя по застывшему на месте Малфою, душно здесь было только ей. Закладывалось подозрение, что причина была в ней самой. Вернее, её мыслях о нём.       Чтобы хоть как-то абстрагироваться от этих влажных фантазиях, Гермиона сделала шаг назад, но ступать было некуда. Она упёрлась спиной в шкаф, задев при этом швабру, которая начала падать. Малфой поймал её, чуть придвинувшись к Гермионе. Но в этом маленьком пространстве «чуть-чуть» уже было достаточно для того, чтобы встать вплотную.       — Да что с тобой? — вскинул брови Малфой, обращая внимание на нервозность гриффиндорки.       Он заметил, как она ещё сильнее вжалась в полки, бегая глазами по чему угодно, лишь бы не смотреть на него.       — Ничего. Со мной всё в п-порядке, — ответила Гермиона, так и не подняв на него лицо.       Она вскинула руку, чтобы ослабить свой галстук, но ничего не выходило. Драко смотрел, как её руки била мелкая дрожь, от чего движения становились более суетливыми, и ткань на шее затягивалась только туже.       — Дай сюда, — не выдержал Малфой, помогая гриффиндорке с этим несчастным клочком бордово-золотой ткани.       Развязывая тугой узел, Драко заметил жилку на шее Гермионы, бьющуюся в бешеном пульсе. Он вновь взглянул девушке в лицо, но та по-прежнему смотрела куда-то в пол. Плохое предчувствие пробралось прямо под кожу, а на ум пришло неприятное озарение. Он шумно выдохнул и аккуратно дотронулся до девичьего подбородка, приподнимая его, чтобы наконец-то поймать взгляд Гермионы.       — Ты что, боишься меня? — спросил он, на миг забывая, как дышать. Потому что, если она действительно испытывала перед ним страх, то весь план летит к чертям. Зерно надежды, что Блейз успел в нём посеять, никогда не даст свои ростки, если она ответит положительно.       Гермиона забавно вытягивает лицо в удивлении. Драко даже посмеялся бы при других обстоятельствах. Если бы от её ответа не зависела вся его дальнейшая жизнь.       — Что за абсурд? Конечно, нет, — почти оскорблённо заявляет она.       — Тогда почему ты не смотрела на меня? И дрожишь с того момента, стоило мне приблизиться к тебе? — на одном выдохе спросил Малфой.       — Я… — Гермиона растерялась. — Просто ты слишком близко, — ответила она, смотря ему прямо в глаза.       Одному Мерлину было известно, сколько усилий она прилагала, чтобы не отводить взгляд. Предательский румянец расползался по щекам, за считанные секунды переходя на шею. Но лучше уж так стоять перед Драко, испытывая сильнейшую неловкость, чем вводить в заблуждение, будто она боится его.       Еще секунда и грудная клетка Малфоя опускается. Он громко выдыхает, будто до этого вообще не дышал. Кажется, смысл слов доходит до него, и он слегка щурится, одновременно приподнимая уголки губ в лёгкой улыбке. Он понял? Ну конечно же понял! Ведь она фактически призналась ему. Это было понятно по пунцовым щекам и сухим от сбившегося дыхания губам, которые то и дело приходилось смачивать языком.       Да, он её волновал. И с некоторых пор она стала замечать, какой он притягательный. Этот его головокружительный аромат, чёрт бы его побрал, который она чувствовала прямо сейчас, от чего ещё больше сносило крышу. Гермиона буквально на днях смирилась со своей заинтересованностью в нём и уже сейчас была вынуждена сдать себя с потрохами.       «Ну и пусть! Пусть подавится этим фактом», — подумала Гермиона, начиная злиться. Если он прямо сейчас высмеет её, то это даже к лучшему. То чувство, что начало зарождаться в ней, не окрепнет и не станет расти, превращаясь во что-то большее.       Драко наблюдал, как в её взгляде пропадает уязвленность, уступая место вызову. Осознание того, что он ей нравится носится в его голове, как золотой снитч по полю. Салазар его дери, он ей нравится!       — Близко, значит, — произносит он, не в силах подавить ухмылку, и склоняется к ней ещё ближе. Так, что завитки её волос касаются его носа.       — Малфой, ты что делаешь? — удивилась Гермиона, теряя в этом вопросе всю свою злость.       — Хочу показать тебе, что такое на самом деле «близко», — шепчет он, ведя носом по её скуле.       Она замирает, не в силах пошевелиться. Чувствует, как рука Малфоя соскальзывает с её галстука и перемещается на шею. Он гладит её большим пальцем в том месте, где сильнее всего бьётся пульс, а в следующий миг зарывается в кудри, оттягивая голову чуть в сторону, чтобы обнажить шею.       По телу Гермионы разливается блаженная истома, когда Драко нежно проводит губами по её коже, чтобы в следующий момент впиться в это место зубами. От неожиданности Грейнджер тихо вскрикивает, но Малфой быстро зализывает место укуса, чтобы уже через секунду проделать всё то же самое чуть ниже.       Гермиона подносит руку ко рту и зажимает между зубами палец, чтобы хоть как-то приглушить звуки, рвущиеся изнутри.       — Ну нет, зачем же подавлять себя, — шепчет Малфой, убирая её руку от рта.       Он заметно возбуждён. Дыхание загнанное, как и у неё, а зрачки практически поглотили серый цвет радужки.       — Я заставляю тебя стонать, а значит, все эти стоны принадлежат мне, — вкрадчиво говорит Драко и перекладывает руку Гермионы себе на плечо, но не отпускает. Ведёт ею по своему телу вниз, вжимая в себя, давая гриффиндорке прочувствовать результат его тренировок. Ему нравится смотреть, как она восхищённо повторяет взглядом путь, по которому прошлись их сцепленные руки.       Они приближаются к поясу его брюк, когда Грейнджер чуть елозит и достаёт свою палочку. Драко замирает, думая, что перешёл черту. Он уже зажмурился, готовый отступить, когда слышит звук падающих на пол пуговиц. Малфой распахивает глаза и видит, как Гермиона всё так же завороженно наблюдает за их руками, лежащими на его оголённом животе. Его рубашка, лишённая пуговиц, настежь распахнута.       Он начинает смеяться, от чего мышцы на его животе напрягаются. Гермиона уже без его помощи начинает водить рукой, изредка царапая ногтями твердые выступы мышц. Смех Драко превращается в стон, когда она задевает чувствительные места. Она отдёргивает руку, думая, что сделала больно, и поднимает к нему лицо.       — Прости, я…       Малфой не даёт ей договорить, приникая к её губам, сразу же углубляя поцелуй. Синхронный стон, и между ними больше нет пространства. Её палочка присоединяется к пуговицам, и вот уже двумя руками Гермиона изучает его тело. Как самая настоящая зависимая, дорвавшаяся до своего наркотика. Жадно, ничего не замечая вокруг.       Драко упивается её желанием, как дементор, высасывающий душу. Это так пьянит и сносит крышу, что он тянется к её лифчику, но не расстёгивает его, проигрывая застёжке. Вместо этого быстро освобождает верхние пуговицы из петель рубашки и спускает чашечки вниз. С громким, влажным звуком отрывается от рта Грейнджер и сразу же опускается к её груди.       — Драко, подожди… — начинает Гермиона, но тут же захлёбывается в своих ощущениях от ласки, что исходит от языка Малфоя.       Он не обращает внимания на её протесты, играясь с соском, покусывая, всасывая и зализывая его. Делает всё то же самое, что делал с шеей, только в разы нежнее.       — Нас могут услышать, — Гермиона делает ещё одну попытку вразумить его.       — Плевать, — отвечает Малфой, принимаясь за другой сосок.       Гермиона наслаждается некоторое время, но всё же находит в себе силы схватить Драко за волосы и слегка оттянуть от себя. Достаточно, чтобы его губы больше не касались её, но недостаточно, чтобы хриплое дыхание перестало доставать до чувствительных вершинок груди.       — Там студенты и, возможно, профессора. Они могут услышать, — объясняет Гермиона, приводя дыхание в норму.       — А ещё там Блейз, который нас прикроет, — парирует ей Малфой и уже готов вернуться к своему занятию, но женская рука ему не позволяет, крепче стиснув волосы на затылке.       Малфой фыркнул, продолжая:       — Грейнджер, он изначально поставил заглушку. Удовлетворена?       Гермиону успокаивает такой ответ. Она улыбается, когда слышит произнесённый им риторический вопрос и, пытаясь сдержать смех, мотает головой из стороны в сторону.       — Что ещё? — спрашивает Драко, находясь всё в том же положении у её груди.       — Не удовлетворена, — шепчет Гермиона, закусив губу.       Хмыкнув, Малфой выпрямляется. Его глаза загораются, а губы складываются в улыбке, похожей на оскал. Он тянется к её юбке, задирая её.       — Это мы сейчас исправим, — хриплым голосом обещает Драко.       Второй рукой он расстёгивает свои брюки. Гермиона тут же замирает, испуганно смотря вниз. Малфой замечает эту перемену в девушке и обречённо выдыхает. Снова берёт её подбородок, как в самом начале, и приподнимает к себе.       — Ничего не будет, — говорит он.       Она кивает, сразу же понимая, о чём он, и расслабляется. Драко не отпускает, продолжая:       — Но в прошлый раз получила удовольствие только ты. Я не работаю в ущерб себе, знаешь ли, — в его голосе слышится намёк на игривость.       Грейнджер сводит брови вместе, не понимая, к чему он клонит.       Драко берёт её руку, которая замерла на его торсе, и уверенно ведёт вниз. Он проскальзывает через расстёгнутые штаны, задерживая её кисть на твёрдом члене поверх боксёров. Гермиона, ведомая любопытством, обхватывает его рукой и неуверенно гладит, смотря в глаза Драко, будто спрашивая, что делать.       — Да, вот так, — хрипит он, убирая свою руку. — Сожми чуть крепче и…       Он не успевает договорить, как Грейнджер оглаживает влажную ткань над самой головкой, а потом начинает более уверенно работать рукой, как истинная отличница, схватывая всё на лету.       Драко всё-таки забирается к ней под юбку, ведя пальцами по внутренней стороне бедра. Он, не церемонясь, сразу же отодвигает женское бельё в сторону и начинает скользить по мокрой промежности. Малфой стонет от осознания, какая она готовая для него.       Ему хочется увидеть её лицо в тот момент, когда она будет кончать. Он увлекает Грейнджер в поцелуй. Замечает, что движения руки и языка становятся более хаотичными, а её ноги подрагивают. Понимая, что она уже близко, Драко ускоряет темп своих пальцев. Он чуть отстраняется от неё, прерывая поцелуй и смотрит прямо в лицо. Губы приоткрыты, глаза закатываются, но в последний момент цепляются за его радужку. Она тихо стонет, достигнув кульминации. Её свободная рука находит в качестве опоры его плечо. Гермиона впивается в него ногтями от накатывающей на тело эйфории. Малфой подаётся бёдрами вперёд, вколачиваясь в её руку и даря себе долгожданную разрядку.       Оба тяжело дышат, приходя в себя, когда неожиданно открывается дверь.       — Голубки, перерыв закончился… — бодро говорит Блейз, но, видя Драко с Гермионой, запинается. — Упс.