Лёд

      Время близилось к Рождеству, все ученики были заняты подготовкой к экзаменам, от чего даже матч по квиддичу между факультетами слизерин и гриффиндор быстро забылся, не являясь на данный момент значимым событием. По этой же причине Грейнджер удалось скрывать своё ухудшающееся здоровье. Это было легко, учитывая, что взгляды всех друзей были прикованы к учебникам и собственным записям, не исключая даже время приёмов пищи. Никому не хотелось уходить на рождественские каникулы с «хвостами», особенно в последний год обучения.       Единственным, кто подмечал её состояние, был Малфой. Но это и не удивительно, учитывая, что только он видел её настоящее лицо без чар гламура, нанесённых утром. Их всё же пришлось освоить, проведя несколько часов перед зеркалом. Гермиону чуть ли не съела совесть от потраченного времени на столь бесполезную вещь, не будь это такой необходимостью.       — Ну что, навела марафет? — протянул слизеринец, стоя на пороге их ванной комнаты.       Гермиону не обманул насмешливый тон, ведь стоило взглянуть в лицо Драко, как она увидела смесь неодобрения и беспокойства. Он с каждым днём всё больше напоминал миссис Уизли своими нравоучениями и местами даже гиперопекой.       — Да. Ты и сегодня будешь исполнять роль моего сопровождающего? — стараясь скрыть недовольство, спросила Грейнджер.       Малфой кивнул, на что она окинула его рассерженным взглядом, подавляя порыв швырнуть в его повеселевшую физиономию зубную щётку, которая как раз находилась под рукой. Гермиона заметила изменения, произошедшие с ней за последнее время. И необоснованная раздражительность была одной из них. Это объяснялось отсутствием возможности нормально выспаться вот уже больше месяца, но от этого легче не становилось.       — Неужели тебе не хватило вчерашних взглядов, направленных в нашу сторону? — изумилась она.       — Насрать мне на их взгляды, — закатил глаза Малфой. — Если закончила, пошли.       Гермиона бросила ещё один сердитый взгляд в его сторону, но спорить не стала. Из-за вчерашней перепалки по этому же поводу они чуть не опоздали на завтрак, поэтому сегодня она решила просто смириться, надеясь, что сплетни и в этот раз не дойдут до Рона с Гарри.       Взглянув в последний раз в зеркало, Гермиона одобрительно кивнула своему отражению и вышла из ванной, протиснувшись между дверным проёмом и Драко, который намеренно застыл на месте. Она закатила глаза, заметив ухмылку на его лице. Создавалось впечатление, что они поменялись местами. Всегда раздражительный Малфой стал вполне спокойным, а местами даже игривым, в то время как Грейнджер с каждым днём всё чаще сжимала зубы, чтобы не сказать чего-нибудь лишнего. В какой-то степени Драко стал для неё отдушиной, позволяя выплёскивать на себя всё недовольство, которое скапливалось в ней целый день.       В последнее время для Гермионы всё стало «слишком». Рон слишком раздражающе чавкал за столом, Гарри слишком громко заучивал пройденный материал в перерывах между занятиями, и даже Джинни слишком часто упоминала рождественский бал, который состоится перед каникулами. Ещё чуть-чуть и зубы Гермионы сотрутся от того, с какой силой она сжимала челюсть каждый раз, когда случалось вышеупомянутое «слишком».       Идя в сопровождении Малфоя по коридорам Хогвартса, Гермиона ловила недоумевающие взгляды учеников, преимущественно женского пола. А из некоторых прямо-таки сочилась ненависть. Их было трудно игнорировать, поэтому она процедила Драко:       — Опять все пялятся. Не удивлюсь, если завтра ты найдёшь мой труп в гостиной Слизерина.       — Это намёк на то, чтобы я встретил тебя после занятий?       — О Боже, ты просто невыносим!       — Да ладно тебе, Грейнджер. Если хочешь проводить больше времени вместе, так и скажи. Признаться, я думал, что совместных ночей было предостаточно, но…       — Замолчи! — кинулась на него Гермиона, одновременно оглядываясь по сторонам и прикидывая, мог ли кто-нибудь это услышать.       Малфоя лишь позабавила такая реакция. Он отнял её руку от своего рта, сдерживаясь, чтобы не начать подначивать ещё больше.       Гермиона отвернулась от него и тут же наткнулась на прищуренный взгляд Пэнси Паркинсон. Если минутой раньше она говорила про свой труп с иронией, то теперь серьёзно задумалась о вероятности такого исхода событий. Она собственными глазами видела, на что была способна Паркинсон под влиянием эмоций, если дело касалось Драко Малфоя. Неприятно поёжившись, Грейнджер прошептала, кивнув в сторону слизеринки:       — А что насчёт неё? Стоит ли ждать, что в ближайшее время в меня угодит бомбарда?       Малфой проследил за её взглядом, после чего веселье спало с его лица.       — С ней всё улажено, — без каких-либо дальнейших объяснений ответил он.       Гермиону не сильно убедили его слова, но она не стала настаивать на продолжении этого разговора. Она почувствовала облегчение, когда впереди наконец-то показались двери Большого зала. Ускорив шаг, она пыталась поскорее отделаться от компании слизеринца.       — До вечера, Грейнджер, — громко попрощался он.       Гермиона зажмурилась, мечтая провалиться сквозь землю. Ей совершенно не нравилось быть объектом для сплетен, чего не скажешь о Малфое. Его не смущали внимание и шёпотки, сопровождающиеся при их совместном появлении. Он, казалось, наоборот, стремился сделать ситуацию в глазах окружающих ещё более неоднозначной, от чего сплетни разносились по школе со скоростью адского пламени. Именно поэтому Гермиона не удивилась, когда за столом Гриффиндора её встретили две пары недовольных глаз.       — Почему все говорят о том, что между вами с Малфоем что-то есть? — не выдержал первым Гарри.       Гермиона отпила чай, поморщившись от слишком высокой температуры. Она выдохнула и сделала над собой усилие, чтобы голос звучал беззаботно, прежде чем ответить.       — Профессор Макгонагалл попросила его помочь старостам в подготовке к балу.       — Почему именно он? — спросил Рон.       — Потому что он имеет слишком хорошее представление о званых вечерах, — просто пояснила Гермиона.       Уизли не удовлетворил такой ответ, от чего он даже прекратил есть и отложил приборы в сторону.       — Можно подумать, он единственный аристократ в этой школе, — заявил он, заставляя тем самым в очередной раз проверить зубы Грейнджер на прочность.       Она сделала ещё один глоток чая, сдерживая раздражение. Ей не нравилась эта ситуация, в которой она должна изворачиваться и придумывать правдоподобную причину всему происходящему. Бессонные ночи, а также дни, проходящие в состоянии апатии, совсем доконали её. Напомнив себе, что друзья совершенно не виноваты в её настроении, она встала со своего места.       — Думаю, профессору виднее, Рон, какого именно аристократа выбрать на эту роль.       — Гермиона, но ты так и не поела… — попытался остановить её Гарри, но Грейнджер сделала вид, что не услышала.        Уходя прочь, Гермиона обратила внимание, что её желудок даже не взбунтовался от того, что со вчерашнего вечера во рту не было ни крошки. Что ж, отсутствие аппетита — ещё одно нарушение организма, которое сопровождала бессонница. Грейнджер поставила себе мысленную заметку, что нужно будет не забыть записать это в блокнот, чтобы потом показать целителю Мунго. Ей показалась хорошей идея вести список симптомов.       ***       — Что-то Золотая девочка совсем хмурая в последнее время. Неужто все слухи о твоих постельных подвигах — пустой треп? — весело спросил Блейз.       Драко проследил за уходящей из Большого зала Грейнджер, которая не пробыла тут и пяти минут. Он неодобрительно цокнул языком и взял с подноса пару фруктов, чтобы потом унести с собой.       — Мы не спим, — коротко ответил Драко, переведя взгляд на друга.       Он задумался, стоит ли рассказывать Забини о кошмарах Грейнджер. С каждым днём его беспокоило это всё больше, от чего он постоянно искал её глазами на совместных занятиях, в коридорах и Большом зале. По этой же причине Драко стал чаще посещать библиотеку. Ему было спокойно, когда Грейнджер находилась в поле его зрения. И вовсе не потому, что он нуждался в стабильности своего ментального здоровья. Как раз с этим всё стало более, чем в порядке. Он уже и забыл, каково это — чувствовать себя нормальным: не подавлять каждое мгновение желание ударить что-то или кого-то, улыбаться шуткам придурковатых представителей своего факультета, да и в целом смотреть на мир в реальных его тонах, а не через красную пелену перед глазами, что бывало в приступах ярости. Сейчас жизнь возвращалась в прежнее русло.       Грейнджер, сама того не осознавая, сделала то, чего не смогли добиться лучшие медики. И для этого ей просто нужно и дальше позволять находиться Драко рядом с собой. Иногда ему казалось забавным, что она даже не осознаёт, насколько значимую роль заняла в его жизни. Особенно в те моменты, когда говорит, что им осталось недолго терпеть их договорённость, имея в виду свой поход в больницу святого Мунго. Забавно. Как будто он позволит ей покинуть его.       Нет, Драко волновали её кошмары потому, что они накладывали сильный отпечаток на здоровье Грейнджер. Ему не нравилось видеть её без былого блеска в глазах, с впалыми щеками и сероватым оттенком лица без чар гламура. На подкорке сознания засела мысль, что Гермиона ускользает от него, превращаясь в тень здоровой версии себя.       Хоть они и стали больше общаться друг с другом и проводить время вместе (по инициативе Драко), но Гермиона всё ещё не доверяла ему настолько, чтобы рассказывать о своём самочувствии. Именно поэтому Малфой придумал ту историю с дневником симптомов. Он внушил ей, что целителю так будет легче поставить диагноз, имея перед глазами статистику её здоровья, но на самом же деле Драко время от времени сам читал её записи, недовольно поджимая при этом губы.       Он решил всё-таки поделиться своими опасениями с Блейзом, рассчитывая услышать что-то полезное из уст друга. Всё это время, пока Драко взвешивал решение, Забини не переставал нахваливать его выдержку и Мерлин знает что ещё. Да уж, видя прогресс морального состояния Драко, Забини сам заметно расслабился и повеселел за эти дни.       — Она не может спать, — прервал нескончаемый поток шуток Малфой.       — Инсомния? — уточнил Блейз, вмиг став серьёзным.       — Что? Нет. Ей каждую ночь снятся кошмары. Она спит часа два от силы.       — Сомневаюсь, что Грейнджер — как ты, и стала бы пренебрегать походом к мадам Помфри, — предположил Забини.       — Да, она была у неё ещё месяц назад. Допустимое количество зелий сна без сновидений уже выпила. А обращаться в Мунго до экзаменов наотрез отказалась, — кратко изложил Драко.       — Ох уж этот синдром отличницы…       — Есть идеи, как ей помочь?       Блейз анализировал только что полученную информацию, постукивая чайной ложкой по столу. Он задумчиво посмотрел на Драко, словно сомневаясь, стоит ли рассказывать, но всё же решился.       — На прошлой неделе мне пришло письмо от матери. Она вернулась с Бали и осталась под большим впечатлением от местных благовоний и процедур спа. Клянусь, на описание того, как ей делали массаж, ушло несколько страниц, — усмехнулся Блейз и поёжился, будто не желая вспоминать все подробности письма. — Она также прислала парочку ароматических масел и свечей.       — И чем это поможет? — скептически спросил Драко.       — Знаешь, многие считают аромотерапию лучшей альтернативой классической медицины, — оскорблённым тоном заявил Забини, на что Малфой усмехнулся, но не стал сбрасывать со счетов эту идею.       — Так, и что нужно делать?       ***       Гермиона вернулась в свою башню, нарушив комендантский час на десять минут. Она настолько привыкла к постоянно ошивающемуся рядом Малфою и напоминаниям с его стороны о необходимости оторваться от книг, что, лишённая сегодня его общества, совершенно не уследила за временем.       Переступив порог гостиной, она резко остановилась, почувствовав странный аромат. Гермиона повела носом в манере, позаимствованной у своего питомца, и внимательно осмотрела пространство вокруг себя в поисках источника запаха. Не заметив что-либо необычное, она сложила груду свитков, принесённых из библиотеки, на журнальный столик и поднялась к себе в комнату.       Гермионе показалось, что на втором этаже аромат усилился, но решила не придавать этому значения. Возможно, эльфы устроили сегодня генеральную уборку, переборщив с чистящим средством.       Она быстро разобрала сумку, разложив книги на столе, и, прихватив с собой пижаму, пошла в ванную комнату. Гермиона сняла с себя чары гламура и скривилась, посмотрев на отражение в зеркале. Её никогда особо не заботила собственная внешность, но то, что она видела сейчас, вызывало неприятные чувства, задевая женское эго.       Покончив с водными процедурами, Гермиона натянула пижамные шорты, тоскливо вздохнув. До того, как они с Драко стали делить одну кровать, она предпочитала спать в одной футболке. Но для Гермионы это было незначительным минусом, учитывая, что она получала взамен — гарантию быстрого пробуждения, а также возможность проводить ночи не в одиночестве. Иногда ей было недостаточно его присутствия рядом после очередного кошмара, и тогда они разговаривали до тех пор, пока его не сморит сон.       Она прокрутила в голове их последнюю такую беседу.       — Мы проводили каждые зимние каникулы на курорте в Швейцарии, — ответил Малфой на её вопрос.       — Это была шикарная вилла с лучшим видом на горы и горячими источниками на территории курорта, — скорее утвердительно, нежели вопросительно произнесла Грейнджер, стараясь при этом не закатить глаза.       — Вообще-то, источники находились на заднем дворе нашей виллы, но в целом, да, всё так и было, — сонно улыбнулся Малфой, даже не пытаясь скрыть свою принадлежность к привилегированному сословию.       — Позёр, — бросила Гермиона, всё-таки не сдержав порыв продемонстрировать ему белки своих глаз.       Это было странно, но разговоры о детстве каждого из них давались им легко. Они никогда не говорили о своих семьях в настоящем времени, но запросто делились моментами из прошлого. Например, как сейчас.       — Туше, — Драко поднял руки в примирительном жесте. — Ну а что насчет тебя?       Гермиона на миг задумалась, не сумев подавить грустную улыбку, и ответила:       — Да, у нас была своя традиция. Мы катались на коньках перед каждым рождеством. Мама обожала выходить на лёд, поэтому мы с ней частенько посещали каток даже летом в торговых центрах. А вот папу не заставить надеть коньки чаще, чем раз в год. Он так и не научился толком на них стоять, но мужественно терпел целый час своего «позора», как он это называл. Он либо полз вдоль ограждения, либо кое-как скользил между нами с мамой. Это было весело, — тихо закончила она.       Гермиона почувствовала горячую ладонь Драко на своей руке. Он легонько сжал её, не предприняв попытки продолжить разговор. Гермиона была благодарна ему, вслушиваясь, как чужое размеренное дыхание заполняло тишину.       Выйдя из ванной комнаты, она столкнулась с Малфоем, который ожидал её, облокотившись локтями о перила позади себя.       — Закончила? — осведомился он.       Гермиона вскинула брови. Теперь ещё и после душа встречать будет? Это что-то новенькое.       — Сегодня ночуем в моей комнате, — сообщил Драко, развернув её и подтолкнув в нужном направлении.       — Почему? Уверена, кровати у нас одинаковые. Или особое отношение к аристократии распространилось и на Хогвартс?       — Увы, здесь все равны, — цокнул Драко, открывая перед ней дверь.       Грейнджер замерла с раскрытым ртом, когда они вошли в его комнату, окутанную в полумрак. Повсюду были расставлены свечи и зажжены палочки, от которых тонкой струйкой развивался дымок. В воздухе отчётливо улавливались восточные мотивы. Гермиона удивилась, как она могла спутать этот запах с чистящими средствами.       — Располагайся, — кивнул Драко на застеленную чёрной простыню постель.       — Зачем это всё? — спросила Гермиона, озираясь по сторонам.       Она впервые зашла в его комнату, поэтому было любопытно увидеть, как он устроился. К её большому разочарованию, в таком полумраке было сложно что-либо рассмотреть, поэтому Гермиона сосредоточила своё внимание на кровати, которая с каждым шагом становилась всё ближе. Она села на край, проведя руками по постельному белью. Определённо, кровать была такая же, как её собственная, но вот шёлковая ткань, которой она была заправлена, никак не принадлежала Хогвартсу.       — Ложись, — велел ей Малфой, приблизившись к столу.       Гермионе не нравилось, когда он говорил в таком приказном тоне. Это случалось каждый раз, когда разговор касался её здоровья. Она открыла рот, чтобы сделать ему замечание, но неожиданно раздался хлопок, будто пробка вылетела из бутылки, от чего Гермиона подпрыгнула на месте.       — Расскажешь, что собираешься делать? — ещё раз задала вопрос Грейнджер. Голос под конец предательски дрогнул.       Она больше не ощущала исходящую от него угрозу, поэтому чувствовала себя спокойно наедине с ним. Её даже не удивило предложение поспать сегодня в его комнате, но вот окружающая их обстановка вводила в замешательство. Все эти свечи создавали немного… интимную атмосферу.       — Будем осваивать ароматерапию. Не переживай, Грейнджер, всё в рамках приличия, — миролюбиво пояснил он, очевидно, услышав в её голосе волнение.       Гермиона нахмурилась, силясь вспомнить подробности о таком виде терапии, но ничего не приходило в голову, помимо самого очевидно — благовония. Она пришла к выводу, что они будут просто лежать, вдыхая восточный аромат, витающий в воздухе. Расслабившись, она откинулась на подушки, сразу обнаружив, что те пахли точно также, как сам Малфой. Это был тот самый «парфюм», название которого пытались выведать девчонки. Интересно…       Размышления Гермионы прервало прикосновение чего-то тёплого к ступне. Она вскрикнула от неожиданности и попыталась подтянуть ноги к себе, но была остановлена крепким захватом мужских рук. Прищурившись, Гермиона увидела Малфоя, сидящего в изножье кровати.       — Ты что делаешь? Отпусти, — прошипела Грейнджер, предприняв ещё одну попытку выдернуть ногу.       — Я наношу тебе масло, — объяснил Драко таким тоном, будто разговаривал с ребёнком.       — Я и сама могу это сделать, — возмутилась она.       — Массаж тоже сама себе будешь делать?       Гермиона не видела его лица, но чётко представила губы, скривившиеся в самодовольной ухмылке. Он шокировал её своим заявлением и даже лишил дара речи на пару секунд и, она уверена, был горд этим «достижением».       — Массаж? — переспросила Гермиона.       Это было единственное, что способен сейчас выдать её мозг, который просто плавился от ощущений, вызванных прикосновениями Драко. Он начал растирать горячее масло по стопе поглаживающими движениями.       — Да, массаж. А теперь расслабься.       Пропуская мимо ушей повелительный тон, Гермиона легла обратно на подушки, пытаясь свыкнуться с новыми ощущениями. Драко закончил наносить масло и взялся за лодыжку обеими руками, переместив её на собственную ногу, согнутую в колене.       Гермиона замерла в ожидании, что будет дальше. О расслаблении и речи не шло — сердце билось как сумасшедшее, а ладони вмиг стали потными от волнения. Всё тело вытянулось в струну в предвкушении чего-то…       — Ох, — выдохнула Гермиона, когда руки Малфоя пришли в движение.       Он прошёлся костяшками пальцев по подъему стопы, после чего обхватил её ногу в замок своих рук, оставляя большие пальцы под голеностопом. Грейнджер никогда не подозревала, что на ногах сосредоточено настолько много нервных окончаний. Малфой надавливал круговыми движениями на только ему ведомые точки, от чего Гермиона чувствовала покалывание во всём теле, сама не замечая, как начала расслабляться.       То, что творил Драко с её ногами — было блаженством в самом настоящем его проявлении. Гермиона осознала, что хочет, чтобы массаж никогда не заканчивался, когда Малфой перешёл на вторую ступню. Он снова нанёс масло и проделал те же манипуляции, что и с левой ногой, закончив лёгкими поглаживающими движениями.       — Это было… — Гермиона попыталась подобрать подходящее описание того, что она испытала, но ничего не вышло. Мозг просто отключался, а тело стало ватным. — Спасибо.       — Не за что, — хрипло отозвался Драко.       Гермиона счастливо улыбнулась, погружаясь в долгожданный сон. «Почему он ушёл?» — пронеслось на задворках сознания, когда она услышала мягкий стук закрывающейся двери, после чего окончательно провалилась в сон.