Все, что тебя касается

Звонок будильника вырвал из уютных объятий сна. Каспар нехотя открыл глаза и был вынужден тут же закрыть их обратно: экран телефона, приветствующий надписью «7:00, пятница, 19 декабря» оказался предательски ярким. С недовольным прищуром, парень отключил будильник. На экране блокировки висели уведомления о новых сообщениях, поэтому первым же делом Каспар нажал на иконку соцсети. Он быстро пролистал ленту новостей, убедившись, что за время его отсутствия ничего интересного в интернете не произошло, и переключился на вкладку с диалогами. Виктория Ольгимская, 6:32 «Доброе утро! Извини, сегодня вместе в школу не получится идти. Поеду к родственникам на выходные.» Младший Каин сделал долгий вдох и потер глаз, раздумывая. Как обычно, с утра мыслительный процесс был затруднен, потому что весь организм пытался соблазнить рассудок вернуться в царство Морфея. Пока что рассудку удавалось заткнуть тело. Викторию он знал давно, чуть ли не с детства. Примерно с того же времени и повелось, что друзья звали девушку Капеллой. Роль подруги она успешно совмещала с ролью старосты класса, параллельно участвуя во всевозможных конкурсах и олимпиадах. Вне школы Капелла также имела активную жизненную позицию: участвовала в акциях, «Днях чего-то там», помогала обездоленным. Обычно она не пропускает ни одного учебного дня, даже на физ-ру последним уроком приходит, но, видимо, родственники в богом забытых Мытищах настояли на том, что Новый год в этот раз будет встречаться у них. Хан никогда не видел этих родственников, он предположил, что это какая-то седьмая вода на киселе. Семью Капеллы он знал лично: ее отец, Владислав Ольгимский, грозный промышленник, гордо именовал себя бизнесменом и владел сетью мясоперерабатывающих заводов. Старший брат Капеллы, названный в честь своего отца, учился на урбаниста и жил отдельно. Отношения с отцом у него были натянутые, поэтому в доме о нем старались не вспоминать без нужды, хотя сама Капелла отзывалась о Младшем Владе с теплотой. Мать Капеллы также звали Викторией и занималась она, в принципе, тем же, чем ее дочь: акции, флешмобы, благотворительные организации, только совмещала это с работой лайфстайл коуча. Все они (за одним исключением) жили в таунхаусе, который предприимчивый Старший Влад выкупил у обанкротившейся компании-застройщика. Хан уже давно отметил тенденцию, в которой все члены семьи Ольгимских имели имя, начинающееся на В. Его разум нарисовал небольшую гостиную в Мытищинской девятиэтажке, в которой толпились с десяток людей разных возрастов. Заняты они были украшением комнаты к наступающему Новому году. Кто-то развешивал украшения на искусственную елку, кто-то старательно приклеивал дождик к дверям сервантов (в реальной жизни Каспар никогда таких не видел, только в советских фильмах или на старых фотографиях своих родителей), другие усердно распутывали гирлянды. Само собой, у всей этой разношерстной толпы имена начинаются на В, а где-то среди них затерялась знакомая Хану часть семейства Ольгимских. Каспар Каин, 7:03 «Ок.» «Приятной тебе поездки!» Отправив два сообщения, парень вышел из диалога. Особо огорчен этой новостью он не был, честно говоря, ему было все равно. Количество Капеллы на квадратный метр его жизни превышало все мыслимые и немыслимые пределы, и это даже не вина самой девушки. В какой-то момент главам двух семейств пришло в голову свести младших детей, поэтому они не переставали мягко намекать, что Хан и Капелла составили бы замечательную пару. Хана это не устраивало. Почему какие-то посторонние люди должны решать, что ему делать со своей жизнью? Друзья, родители, да хоть Папа Римский! Он понимал, что не для их блага это делается. Отношения между властьимущими и капиталдержащими семьями в столице всегда строились на лицемерии: говорили одно, подразумевая другое, лишь бы получить лакомый кусочек ценных бумаг/земли/вставить то, с чего угарают взрослые. Хан не желал быть пешкой в чужой политико-экономической игре, но что еще больше — он не желал становиться таким же корыстным взрослым. Иногда Хану казалось, что Капелла сама не против встречаться с ним, но, следуя народной мудрости «когда кажется — креститься надо», он отметал эту мысль за неимением доказательств. Ему не хотелось верить в то, что Ольгимская готова променять годы дружбы на какой-то эквивалент любовной привязанности без гарантии на то, что они не разбегутся через год. Так друзья не поступают. Хан надеялся, что эти выходные что-то прояснят. Другие непрочитанные сообщение были от его сестры, Марии. Мария Каина, 00:13 «Ты думаешь, я не вижу, что ты онлайн? Спать иди, завтра в школу.» «Потом опять тебя и пушечный выстрел не разбудит.» Мария Каина, 7:01 «Ты проснулся уже? Учти, я зайду и проверю.» Они не особо общаются, даже несмотря на то, что живут в одном доме. Оно и не удивительно — на троих человек 2 этажа таунхауса — за глаза хватит. Раньше их было четверо. Смерть матери Хана и Марии подкосила Виктора, их отца, из-за чего дети остались без присмотра на какое-то время. Пока отец оправлялся от утраты, Мария закончила школу, поступила в Академию астрологии, поучаствовала в 723-м сезоне Битвы экстрасенсов, а теперь делает натальные карты и расклады на таро. Каины вообще слегка повернуты на современных ведических учениях, мать семейства занималась очисткой чакр, позитивным мышлением, приворотом, отворотом, подворотом, а также практиковала прочие, не менее захватывающие методики. В общем, Мария пошла по стопам своей матери, Виктор нашел успокоение в мысли, что именно душу его жены Космос выбрал для перерождения, а Хан чувствовал себя выброшенным на обочину течением жизни. Сразу после того, как ему сообщили, что его мать мертва, он не почувствовал ничего. Дальше эта пустота только росла, и сеансы саморефлексии помогли Каспару осознать, что на самом деле он не чувствует ничего, он чувствует себя преданным. Чувство преданности пришло вместе с чувством обиды, а потом Хан вступил в возраст, когда все теряет смысл, оказывается, что нет катаристического света в конце абсурдного тоннеля, а на смену этому приходят экзистенциальные вопросы. Отказаться от идеи того, что огромные шарообразные тела, состоящие из камней, жидкостей, газов и плазмы, с проходящими в ней термоядерными реакциями, отдаленные от Земли на миллионы и миллиарды километров, могут влиять на состояние отдельной углеродной формы жизни на некоторой планете, оказалось непросто. Хан честно читал все астрологические статьи, которые присылала ему Мария, но не нашел в них ничего такого, что бы резонировало с ним. Когда в школе на физике учительница начала рассказывать про астрономию, Хан понял, что решение на самом деле маячило перед носом, но он в упор его не замечал. В тот же вечер он заявил членам своей семьи, что станет астрофизиком. Ни сестру, ни отца его выбор не особо впечатлил, но против они не были. Мария — в основном потому, что сейчас ее больше волнует собственная жизнь, а Виктор — потому что ему трудно находить в себе силы для каких-то эмоциональных реакций. Первое время Каспар чувствовал себя белой вороной в кругу собственной семьи, но все быстро вернулось на круги своя. Иногда ему даже разрешали переключить сериал на ТВ-3, чтобы посмотреть Пин-код на Карусели. Помимо интересных физических фактов, там делились знаниями и по другим наукам. Хан считал, что он уже слишком взрослый, чтобы смотреть Смешариков и получать от просмотра определенную долю удовольствия, но он говорил себе, что это все ради науки. — Каспар, еб твою мать, сколько можно тебя звать?! Спускайся завтракать. — в дверном проеме появилась фигура Марии. Прикрикнув на брата, она развернулась и ушла, намеренно оставляя дверь открытой. Хан вздохнул, выключил телефон и поднялся с кровати. Из темноты на него смотрели бездушные глаза-пуговицы плюшевой лошадки, одиноко сидящей на книжной полке. В них отражался свет из коридора, придавая взгляду какой-то человеческой осознанности. Ну что за ерунда? Игрушечное животное как будто знало что-то, что Каспару было недоступно, и не хотело (или не могло) этим знанием делиться. Каспар выждал момент, ожидая, что животное передумает, но ничего не произошло. «Ну и сиди тут, глупая жадная лошадь» — недовольно прошептал Хан и вышел из своей комнаты, закрыв за собой дверь. В дураках здесь оказался он, раз пытался поговорить с плюшевой игрушкой. Оставшаяся часть утра прошла как сонный бред. Позавтракать, умыться, одеться, уложить волосы. Мария ушла из дома первой, громко попрощавшись перед выходом. Уже в прихожей Каспар завязал шарф и спрятал его концы под пальто. Провожать в школу своего сына вышел Виктор. — Уже уходишь? — поинтересовался мужчина. Свет падал так, что Виктор казался более уставшим. — Ага. У Хана появилось желание убежать от этого разговора. Он не понимал, почему взрослые заводят светские беседы. Неужели их настолько пугают собственные мысли, что они пытаются любыми способами избежать тишины? Младший Каин надел рюкзак и снова посмотрел на отца. — Пока, пап. — невнятно бросил Хан, открывая входную дверь. Такое же скомканное «пока» было брошено вслед, но остановлено закрывшейся дверью. Было темно и прохладно. На окнах соседних домов горели гирлянды. Кто-то даже украсил небольшую елочку, растущую перед домом; Теперь она переливалась красными, белыми, синими, желтыми и зелеными огнями гирлянды, которые отражались от нескольких круглых шаров. Видимо, эти украшения не нашли своего места в декоре дома, и поэтому их выселили на улицу. Сугробами на улице и не пахло: все горизонтальные поверхности на улице за ночь присыпало снегом лишь символически. Зато вместо снега природа порадовала москвичей гололедицей, которую еще не успели посыпать песком. Каспар поскользнулся и выругался пару раз: прогулка обещала быть веселой. Парень спрятал руки в карманы пальто и продолжил свой путь к автобусной остановке.