Все, что тебя касается

Китай-город — район контрастов. В барах выпивают как студенты, так и преподаватели ВШЭ, а напротив старейшей синагоги Москвы расположен парк «Горка», который облюбовали молодежь и из-за этого его патрулирует ОМОН. В течение нескольких лет район облагораживали и прилизывали, и Китай-город из захолустья превратился в прянично-прилизанный райончик. Летом Ноткин ездил туда кататься на скейте, который он забрал у своего друга Спички (тот забил на скейтбординг и пошел снимать тиктоки). Своим кикфлипом он поражал студенток Вышки, которые пришли попить гараж хардлемондринк, обсудить гендерное равенство с бомжами, которых по ошибке принимали за своих преподов, и, конечно же, поглазеть на скейтеров. Однажды одна из таких студенток набралась смелости и подошла к Ноткину познакомиться, но он быстро отшил ее, сказав, что ему еще нельзя. С этим районом у Ноткина были связаны как приятные воспоминания, так и неприятные: например, один раз его чуть не избил какой-то перец в ростовой кукле тигра. Он уже начал размахивать кулаками, но огромная голова мешала нормально прицелиться, а хвост мешался под ногами, так что тигр быстро нокаутировал самого себя. Еще Ноткин видел, как одну девушку вырвало на голову другой, а вторая даже не заметила: они сидели на лестнице перед синагогой и, очевидно, были обдолбаны. Рекламный флаер прилетел прямо в ногу Каспару и тот с нескрываемым недовольством отопнул его от себя. На экране телефона Ноткина было написано, что если идти пешком, то придут они только через час. Поскольку они оба чувствовали, что пеших прогулок на сегодня достаточно, Ноткин предложил поехать на автобусе, но Каспар решил шикануть и заказал им уберблэк. Водитель любезно предложил пассажирам конфеты на выбор и Хан только тогда осознал, что он голоден: отсутствие завтрака сделало свое дело и от одного взгляда на яркие фантики у Хана повысилось слюноотделение. За всю поездку он съел штук 15 конфет и хотел прихватить с собой парочку особенно понравившихся, но решил не наглеть. Ноткин, не привыкший к такой роскоши, на конфеты даже не посмотрел, хотя он разделил шок водителя от налетевшего на сладости Хана. Парни вышли у подъезда какой-то многоэтажки пост-советского образца. На всякий случай Ноткин сверил адрес дома с адресом, написанным на коробке: они совпадали. Ноткин набрал на домофоне номер квартиры. Спустя несколько гудков раздался женский голос: — Кто это? — Доставщики! — бойко ответил Ноткин. — Мы вам коробку принесли. Дверь открылась. Ноткин придержал ее, пропуская Каспара перед собой. Ребята поднялись на лифте на нужный этаж и позвонили в звонок. Дверь открыла невысокая женщина с убранными назад черными волосами. Несколько прядок выбились из прически и спадали женщине прямо на лицо. Она лучезарно улыбнулась, принимая коробку из рук Каспара. На секунду Хан задумался, куда она денет все это сольфеджио. — Ой, тяжелая какая! Спасибо вам, мальчики. Подождите, пожалуйста. — она поставила коробку на тумбочку и запустила руку в карман своего пальто, выуживая кошелек. Женщина протянула синюю купюру с изображением памятника Ярослава Мудрого Каспару. Он принял ее из чужих рук. — Только не убегайте, это еще не все! Незнакомка ключом разрезала скотч на коробке, открывая содержимое своему взгляду. Она достала оттуда два каких-то предмета и протянула ребятам. Каспар и Ноткин уставились на одинаковые акриловые магниты: между двумя пластинками находилась фотография того самого вишневого ведра из гаража на фоне Москвы-сити. С краю шрифтом lobsterжелтого цвета было указано название достопримечательности. Женщина снова заговорила: — Берите-берите, не стесняйтесь! Это от меня, за ваш труд. Парни разобрали магниты, спрятав их в карманах. У Каспара как камень с души упал, когда он увидел магниты, ведь он уже успел представить свою жизнь в колонии для несовершеннолетних. Для Ноткина это тоже было облегчением. — Спасибо. — сказали они в унисон. Женщина помахала им на прощание и закрыла дверь. Уже стоя на улице, Каспар отдал Ноткину его честно заработанную 1000 рублей. Младший Каин хотел было попрощаться с другом, как Ноткин к нему обратился: — Тут у церкви шавуху отменную крутят… — начал Ноткин, явно на что-то намекая. — Погулять немного не хочешь? Хан не хотел обедать шаурмой неизвестного происхождения. Но выбора особо не было: конфеты только раззадорили чувство голода, а все Макдональдсы были оккупированы обдолбанными школьниками. Хан пожал плечами. — Только если ты покупаешь. Ты за мой счет сегодня уже на убере прокатился. — в шутку заметил Каспар. — Я только получил деньги, а ты уже растранжирить их предлагаешь? Ну ладно, ладно. Мне еще на твою вписку скидываться, помнишь? Так что будешь есть божественный свиток в обычном лаваше, а не сырном. — Велика потеря! Ноткин закинул руку на плечи Каспара и повел его на выход из дворов. Закат в Китай-городе был неплох. Солнце отражалось от окон старых домов, постепенно прячась за их крышами. В какой-то момент пошел снег. Из магазинов вылезали люди, в пакетах которых звенели бутылки с эликсиром жизни; сложно было предположить: это они субботний вечер празднуют или затариваются на Новый год. Каспар снова задумался о надвигающемся празднике, а конкретно о том, как ему лучше свалить с постановки в школе, чтобы потратить целый час этого времени на здоровый послеобеденный сон. Пока что предложений было никаких, поэтому Каспар перешел к следующему пункту на повестке дня: что нужно принести с собой на вписку. Этого пункта не было, пока Хан не услышал звон бутылок в чужом пакете, этот звук как бы сам собой натолкнул его на такие размышления: если найдутся такие одаренные чуваки (а Каспар был почти уверен, что они найдутся), которые скидываться не станут, но на вписку все равно придут, то лучше будет взять что-нибудь подешевле. Обидно будет за свой счет поить таких врагов народа. А вот понятие «подешевле» уже было растяжимым: для самого Каспара к нему относился алкоголь дешевле 50 долларов, то есть под эту категорию попадал весь ассортимент Красного&Белого. Тащить пакетную Изабеллу ему не хотелось по одной простой причине: он-то обладал секретным знанием, как пить такое вино, не вызывая у себя рвотных позывов (достаточно развести с дюшесом в соотношении 1 к 1), но делиться с другими этим он не хотел. С другой стороны, он мог попросить помочь Ноткина. Хан посмотрел на своего друга. С каждым шагом Ноткин выдыхал небольшое облачко пара. Ветер играл с рыжими волосами, не спрятанными под шапкой, сдувая с них налетевшие снежинки. Почему-то Каспару захотелось взять телефон и запечатлеть этот момент. Потом он бы обязательно выбрал какой-нибудь красивый фильтр и запостил в свою инсту, подписав заумной цитатой из книги. «А почему бы и нет?» — подумал Каспар. «Carpe, мать его, diem». — Ноткин, слушай. Можно тебя сфоткать? — Ээ… Да без б, чел! Фоткай. — парень сначала был в замешательстве, но быстро собрался. — Мне как-то встать? — Нет, просто замри и смотри вдаль. Поскольку с восприятием указаний у Ноткина все было в порядке, такую простую инструкцию он выполнил с выдающимся успехом. Дело оставалось за малым: успеть наделать фоток, пока телефон не отключится, но тут ответственность целиком и полностью лежала на самом Каспаре. Он постарался сфотографировать Ноткина со всех возможных ракурсов, чтобы было из чего выбирать. Когда Каспар, на всякий случай, решил сделать фотки с совсем абсурдных ракурсов, Ноткин заметил что-то, что его напугало, и он схватил Хана за руку. — Блять, Хан, видишь тигра?! Он меня отпиздить пытался летом, побежали отсюда, я не хочу, чтобы он попытался закончить начатое! — с этими словами Ноткин потащил друга во дворы. Каспар еле успел убрать телефон в пальто. Он понял, что его друг имел в виду какого-то рекламщика в ростовой кукле тигра. Хан не знал и не особо-то хотел знал, что за черная кошка между этими двумя пробежала; хотя идея боя без правил между человеком в костюме и человеком без костюма звучит заманчиво, но он не хотел, чтобы кто-то отмутузил его друга. Ребята остановились, чтобы отдышаться после такого спринта, а потом продолжили путь. Во дворах Ноткин ориентировался не очень хорошо, так что ему пришлось прибегнуть к помощи благ цивилизации и достать телефон. Каспар заметил, как какая-то компания разогнала всех вейперов со спортивной площадки, а те убежали, не забыв упомянуть, что законом-то парить не запрещено. — Э! Пассажиры! — обратился к Хану и Ноткину нарисовавшийся штрих. — Телефон позвонить не дадите? Ноткин сразу же убрал свой хуавей, любезно подаренный бабушкой на день рождения. — Нет, не дадим. Вся компания подтянулась к первому персонажу. Ноткин понимал, что с такой толпой ему не совладать, а Каспар в этом деле ему не помощник. Страх начал закрадываться в подсознание, затмевая все остальные мысли и давая приоритет одной-единственной: бежать. — Че какой дерзкий? Ты меня не уважаешь? — все пятеро говорили одновременно, но по сути выдавали примерно одни и те же фразы, которые можно было объединить в одну. Видимо, какой-то способ устрашения, разработанный данным коллективным разумом Китай-города. Каспар незаметно потянул Ноткина за рукав, заставляя его отступить от четкого парня. Все ребята выглядели трезвыми, а значит, проблемы только нарастали. — Ты меня в чем-то обвиняешь? — поинтересовался Ноткин. Хан, уставший от такого количества ровных пацанов за сегодняшний день, шагнул вперед. Он надеялся, что его не ждет та же участь, что и летящего с лестницы в падике обдолбанного семиклассника (разбитое лицо). Его интересовало только одно: побыстрее из этой ситуации выбраться. — Слушайте сюда, быдлота! Даю вам пару секунд, чтобы осознать уровень своей собственной ебанутости и съебаться отсюда! — дерзко прикринул Хан, переключив все внимание компании гопников на себя. — Опа, а ты чего такой модный? Пацантре, смотрите-ка, кто тут нарисовался! — гопник сделал шаг вперед, чтобы нависнуть над Каспаром, но последний отошел назад. Адреналин в крови заставил забыть обо всем здравом смысле, поэтому Каспар решил зайти с козырных. — Да ты хоть знаешь, кто мой отец?! Теряйся отсюда! — продолжил свой наезд Хан. — Ебать ты наглый как колымский пидорас, я тебе щас в ебыч насую. — ответил гопник, уже предвкушающий, как прокурит в кальянной деньги, полученные за отжатые телефоны. — Говна себе в ебыч насуй, долбоеб! — зло процедил Хан и со всей силы толкнул гопника. Тот, поскользнувшийся на стеклянной бутылке, любезно оставленной кем-то из его предшественников, повалился на своего братана. Ноткин мгновенно на это среагировал. — Ходу, ходу! Парень схватил друга за руку и резко дернул за собой. Оба сорвались на бег и запетляли по незнакомым улицам. Сам Ноткин был довольно выносливым, все благодаря скейтбордингу, но насчет Каспара он уверен не был. У него вообще, видимо, ум за разум зашел. Нормально же с Грифом общался днем, что произошло-то? Ребята спрятались за какими-то мусорками, пугая местных курлыкающих голубей и бомжа по кличке Мазик. Ноткин молился, чтобы это осталось незамеченным для компании гопников. Бежать он уже не мог, у него сбилось дыхание и он изо всех сил пытался его восстановить на случай, если враждебно настроенная компания их обнаружит. Каспар дышать не мог от слова совсем: у него горели легкие и его трясло мелкой дрожью. Он все еще сжимал руку друга, и повернул голову, чтобы посмотреть ему в лицо: взгляд постепенно спустился с чужих глаз на губы. Ноткин точно так же опустил свои глаза. Его лицо было освещено закатным солнцем; Каспар уставился на рыжие ресницы, обрамляющие светло-карие глаза. Почему-то эти глаза показались ему гипнотическими, будто они заставляли смотреть в себя. Двое сидели так близко, что Хан смог разглядеть маленькие снежинки без какой-то определенной формы, тающие на чужих ресницах. На секунду Каспару показалось, что должно что-то произойти. Ноткин отдышался и быстро пришел в себя: он притянул Хана к себе, прижимая его голову к своей груди, а сам зарылся носом в растрепанные волосы. Они были влажными из-за снега и пахли каким-то средством для укладки. — Пиздец, Ноткин, пиздец… — прошептал Хан, закрыв глаза. — Это что вообще было? — Не знаю. Мы чуть знатных пиздов не огребли. — Ноткин хотел спросить, что за черт его вообще за язык дернул, но удержался, продолжая прижимать Каспара к себе. В мусорку что-то приземлилось со звуком «дзынь». Парни отпрянули друг от друга и приготовились стартовать по-новой, но осознание того, что кто-то просто выбросил мусор, успокоило. Каспар откашлялся и уставился на свои кроссовки. Внезапно стало неловко. — Я предлагаю перенести шаурму на какой-нибудь другой день. — предложил он. — Да. Достаточно впечатлений на сегодня. — отстраненно ответил Ноткин, поднимаясь с земли и отряхивая штаны от снега. — Ну… До встречи? Ноткин протянул руку для прощального рукопожатия. Хан посмотрел на ее несколько секунд, после чего заключил друга в объятия: после пережитого обычного рукопожатия ему казалось мало. Каспар сказал «Пока» куда-то в плечо Ноткину, после чего развернулся и ушел, не оглядываясь. Ноткин хотел побежать следом, понимая, что без карты Хан потеряется, но все его нутро говорило о том, что им нужно побыть наедине со своими мыслями. Ребята разошлись по домам.