Все, что тебя касается

Все воскресеное утро Каспар проходил по дому как неприкаянный. По небезызвестному закону подлости, он проснулся в восемь часов и попытки уснуть снова не увенчались успехом. Хан пытался почитать «Тошноту», но не выходило сфокусироваться на содержимом. С другими делами тоже не заладилось: не получилось ни посмотреть сериал, ни порешать пробники ОГЭ, даже бессмысленное зависание в соцсетях утомляло. Хорошо выходило только одно: есть фрукты, которые были чуть ли не единственной едой дома. Все это время он игнорировал ощущение тепла чужой руки, хотя оно уже было похоже на какое-то призрачное воспоминание. Каспар старался не придавать большого значения тому, что было вчера, потому что не хотел быть затянутым в водоворот рефлексий и сделать вывод, который его не порадует. Что это за вывод — Каспар не знал, но почему-то он чувствовал, что ни к чему хорошему все это не приведет. Так что Хан сделал то, что получалось у него лучше всего — ушел в глубокое отрицание и притворился, что ЭТО, что бы оно ни было, не происходило. Воспоминания о вчерашнем дне все равно периодически возникали, но шорох куртки, крепкие объятия и, внезапно, вонь мусорки, подавить было очень просто. Еще вечером, перед ужином (который состоял из двух салатов — единственных блюд, оставшихся от утренней доставки. Видимо, кто-то из домашних разжалобился и оставил третьему члену семейства), Каспар закинул всю одежду в стиральную машину, а пальто — в пакет, чтобы при первой удобной возможности сдать в химчистку. Запах каких-то полусгнивших продуктов и Бог знает еще чего преследовал Каспара весь путь домой, ему чудились осуждающие взгляды в метро и на улицах. Чтобы смыть этот запах, он провел в ванной целый час, и Мария даже интересовалась через дверь, не умер ли Каспар. Уже находясь в своей комнате, он некоторое время рассматривал сделанные на телефон фотки, выбирая лучшую. Вместе с забракованными вариантами Каспар удалил фотки презентаций, конспектов со школы, потому что знал, что пользоваться ими не будет. Он провозился с обработкой фотографии, хотя обычно накладывал одни и те же фильтры на все фотографии, чтобы профиль был в одном стиле. Хан сразу понял, что в общую концепцию она не впишется (обидно), поэтому он решил экспериментировать с обработкой. В процессе он отметил, что Ноткин получился особенно хорошо. Хан в принципе считал его симпатичным, а в данном случае слова вообще не могли передать его красоты. Зато цифры могли: 10/10. Больше ничем Каспар не занимался вечером. Он лег спать, а проснулся ни свет ни заря. На столе лежали вещи из карманов пальто: футляр с аирподсами, ключи, куча фантиков, проездной билет, карта москвича и магнит. Хан уже успел погуглить, что за ведро у Грифа и оказалось, что завсегдатай чертановских гаражей является счастливым обладателем вишневой семерки. О такой машине Хан знал только то, что про нее есть песня, и на этом его глубинные познания по теме отечественного автопрома заканчивались. Хан поднялся из-за стола и обошел свою комнату, пытаясь повесить магнит на все поверхности, которые хотя бы отдаленно похожи на металлические. Таких оказалось немного (дурацкая спальня из икеи!). Со всех светильников магнит свалился обратно в руки Хану, а клеить на металлические ящики в шкафу было бы глупо. Каспар взял скотч из ящика стола и опустился перед ним на колени. Он приклеил магнит к этому ящику, расположив куски скотча крест-накрест для большей надежности. После всех манипуляций Каспар вернул скотч на место, поднялся и отошел, с гордостью рассматривая свою работу. Теперь его стол, кем-то названный аркельсторп, был персонализирован. Каспар сделал фотографию на телефон и отправил ее Ноткину. В дверь постучались. После того, как Хан крикнул «входите», дверь открыл его отец. Виктор был одет так, будто собирался куда-то идти. — Ну что, сына, выигрываешь? — старший Каин натянул улыбку. Стоя посреди комнаты, Каспар выглядел немного рассеянно. Он хотел иронично ответить, что выигрывает, хотя, на самом деле, он чувствовал себя наоборот. Вчера ему гопники чуть не разбили лицо. Он убежал, конечно, но все могло закончиться гораздо хуже, и он пообещал себе больше никогда не встревать в подобные заварушки. Все детство Хан провел, мечтая как можно скорее стать взрослым, разбираясь с собственными тараканами в голове, но теперь оказалось, что он сходит с ума еще сильнее. Не дождавшись ответа, хотя вопрос был больше риторическим, Виктор продолжил: — Я собирался съездить в Ашан с Марией. Хочешь присоединиться? — Ага. — недолго думая, но и без особого энтузиазма согласился Каспар. — Хорошо тогда. Собирайся, мы тебя ждем. Виктор закрыл за собой дверь. Стоя на том же самом месте, Хан провел рукой по волосам, убирая их назад, и тяжело вздохнул. Вещей в шкафу у него было прилично, и все это благодаря периодическим рейдам на массмаркеты. Каспар быстро надел какие-то брюки и худи, а с верхней одеждой вышли небольшие технические шоколадки: планеты сегодня выстроились так, что западающая дверь в этот раз не открылась вовсе. Чтобы не тратить время, Каспар надел адидасовскую ветровку и подумал, что по какой-то неизвестной причине количество трех полосок в его жизни стремительно растет. Когда 2/3 его семейства вышли на улицу, Каспар бросил последний взгляд на свое отражение в зеркале в прихожей. «Я фэшн» — заключил он. Всю дорогу в машине радио. Хан невидящим взглядом провожал сменяющие друг друга многоэтажки. Солнце было скрыто за плотными облаками, а отсутствие солнечного света превращало Москву в серый, безрадостный человейник. Люди на улицах суетились, куда-то шли или ехали. Жизнь кипела, но при этом была какой-то тоскливой и серой. Даже развешенные вдоль дороги новогодние украшения не радовали. Хан задумался о том, радует ли окружающий мир людей на улице. Им-то хуже, чем ему: мало того, что они все взрослые и вынуждены работать на нелюбимых работах, что уже не особо способствует счастью, так еще и идут по слякоти, потому что вчерашний снег растаял, а убрать его еще не успели. Больше всего этого серого, мерзкого месива было с краю дороги. В сопровождении старших родственников по улице гуляли дети в комбинезонах веселеньких цветов. Вот им-то действительно лучше всех: никакой тебе школы с ее домашкой, никаких созреваний личности, хоть целыми днями сноси снеговикам лица (или чем дети зимой занимаются). Сам Каспар в детстве ничьих снеговиков не разрушал, только своих собственных строил. В ВК ему написала Капелла. Виктория Ольгимская, 12:01 «Еду домой, ура!» «А ты чем занимаешься?» Каспар Каин, 12:01 «В ашан еду, лол. Отец позвал. Не знаю, что ему там надо…» Виктория Ольгимская, 12:02 «У тебя какие-то планы другие были что ли?» Каспар Каин, 12:02 «Ну, в планах было умереть от голода, потому что из еды дома одни лишь фрукты.)))» Виктория Ольгимская, 12:02 «О боже мой!!!» «Почему тебя там не кормят???» «Приходи ко мне в гости как-нибудь, научу тебя те же пельмени варить. Ты мне еще живой нужен.» Каспар Каин, 12:02 «Да кормят меня. Но от бесплатных пельменей не откажусь.» «А ты вообще спросить что-то хотела или мне показалось? Ты просто так поинтересовалась, чем я занят.» Виктория Ольгимская, 12:03 «Я-то думала, только сестра твоя умеет будущее видеть! Только собралась предложить тебе сходить в ТЦ. Мне нужно платье купить на Новый год.» Каспар Каин, 12:03 «Не проще будет костюм купить и надевать его на все мероприятия?» Виктория Ольгимская, 12:03 «Ну ты сравнил: платье и костюм! Не нарядно же будет.» Каспар Каин, 12:04 «Окей…» «Посмотрим, что за расписание будет, и сходим на неделе.» Капелла отправила стикер «спасибо». Хан решил не спрашивать, почему обязательно идти и вживую смотреть платья, когда есть курьерская доставка. Он немного обдумал возможность того, что Капелла просто ищет повод с ним увидеться, но даже если так, ничего романтического в приготовлении пельменей или поиске платья Каспар особо не видел. Запестрил на улице цветными панелями ТРЦ и Каспар понял, что они приехали. В Ашане было много народа. Прямо перед входом были расставлены новогодние товары: подарочные наборы, адвент-календари, шампанское, елки и украшения для них. Каспар уже смирился с тем, что дома елку можно не ждать, но все равно с интересом осмотрел все представленные искусственные деревья. Елки были на любой вкус и цвет: и белые, и зеленые, и синие. И большие, и маленькие. «Хоть жопой жуй их тут», — подумал Каспар и побежал за своими родственниками. Время, проведенное в других отделах, не могло сравниться со временем, которое Мария и Виктор провели напротив кофе. Зато Каспар успел вернуться и набрать фруктов: после сегодняшнего утра их количество заметно уменьшилось и требовало восполнения. Продуктовая корзина семейства Каиных выглядела как какой-то сюрреалистический натюрморт, состоящий из фруктов, блюд из кулинарии, алкоголя, кофе и коробки сырков Б.Ю. Александров. Дома Каспар снова проверил сообщения в ВК, надеясь на обновления в одном конкретном диалоге, но Ноткин ничего не написал, даже не прочитал сообщения. Странно, но Каспар решил, что уже достаточно сообщений написал. Воскресенье прошло в домашке и подготовке к последней трудовой неделе в этом году.