Все, что тебя касается

Каспар проснулся оттого, что его рука начала неприятно ныть. Когда он открыл глаза, то наткнулся взглядом на чужую макушку. Воспоминания о вчерашнем дне пришли с легкостью, что не могло не радовать (и не успокаивать). А еще голова не болела — это вообще что-то из разряда фантастики; Хан не знал наверняка, но ему казалось, что алкоголь не хорошо сочетается вместе с сотрясением головного мозга. Каспар осторожно вытащил руку из-под чужой головы, стараясь не разбудить Ноткина, после чего поднялся с кровати. В темноте было очень трудно ориентироваться, поэтому Каспар немного постоял, давая глазам привыкнуть. Пока он бездействовал, то смог сделать одно (очень любопытное) наблюдение: на нем была чужая одежда. Хотя почему «чужая»? Одежда Ноткина! Каспар поднес ткань футболки к лицу: она пахла лавандовым кондиционером для белья. Свою одежду Каспар обнаружил аккуратно сложенной на спинке стула. В принципе, особо удивлен он не был, потому что никогда не скидывал одежду в одну кучу. Хан проверил все имеющиеся карманы в своем недвижимом имуществе прежде чем найти телефон. Точное московское: 6:57, значит, можно отключать будильник. К сожалению, аккумулятор был заряжен на 52%, а этого точно не хватит до конца учебного дня, поэтому Каспар открыл ватсап и описал своей семье сложившуюся ситуацию. Получилось, конечно же, просто, а потому и красиво: Каспар Каин, 6:58 «Я ночевал у друга. Сегодня вернусь.» Потом Каспар немного подумал и написал еще одно сообщение. Каспар Каин, 6:59 «Папа, купи, пожалуйста, булочек в госдумовской столовой.» От размышлений о пирожках с ягодной начинкой отвлек топот маленьких ножек за спиной. Артист пробежал мимо и запрыгнул на кровать, блеснув желтыми глазами. Кот вальяжно лег рядом с Ноткиным, не спуская глаз с Каспара. Игру в гляделки прервал звонок будильника. Ноткин прокряхтел, лениво потянулся и отключил режущий слух звонок. Он приподнялся, чтобы пододвинуть Артиста ближе к себе, а потом оперся на свой локоть. — Доброе утро. — поздоровался Ноткин. — Ты так и будешь стоять или ляжешь ко мне? Каспар улыбнулся и забрался обратно на кровать. Между парнями было расстояние, равное ширине одного кота среднего размера. Котов Каспар не любил вне зависимости от их размера, а Артист вообще выглядел как эволюционировавший кусок пыли, но иногда он мог потерпеть их присутствие. Кровать была узкой, но с успехом вмещала двух человек, не считая кота. Хан провел ладонью по взъерошенным волосам Ноткина и по щеке, а тот слегка повернул голову, прижимаясь к гладящей его руке. — Готов к последнему учебному дню? — спросил Хан. — Это последний учебный день, ебать его в червонный туз, должен быть ко мне готов! — с улыбкой ответил Ноткин. — Ты на постановку пойдешь после уроков? — Вряд ли. Что там вообще интересного может быть? — Хан убрал руку от лица Ноткина и махнул ею, выражая свой скептицизм по отношению к упомянутой сценке. Он перевернулся на спину и уставился в потолок. — Ну, из интересного, например, я… — с намеком, как бы невзначай, проговорил Ноткин. — Серьезно? Не верю! — Только один способ узнать наверняка, не правда ли? — Ноткин отодвинул своего кота, чтобы достать из-под него телефон (почему так вообще вышло — непонятно), и посмотрел на время. После этого Ноткин приподнялся, нависая над Каспаром. Он всматривался в лицо парня под собой, а в следующее мгновение накрыл его губы своими, целуя. Каспар не сразу сообразил, что произошло, а когда его мозг все-таки обработал данный массив информации, Ноткин уже отпрянул и, сказав что-то в духе «Пошли собираться, в школу опоздаем», перелез через чужие ноги и вышел из комнаты. Хан остался наедине со своими собственными мыслями и Артистом, хотя стоило только подумать об этом коте — он поднялся и выбежал через открытую дверь. Вот теперь Хан точно был один. Он провел кончиками пальцев по своим губам, на которых еще было живо ощущение поцелуя. Но все-таки Ноткин был прав и если Каспар продолжит лежать, то опоздает в школу: он прогулял вчерашний день, а сегодня были укороченные уроки, так что не прийти было бы наглостью. Окрыленный ранее неизвестным чувством, растекающимся где-то в груди и вызывающим улыбку, Каспар поднялся с кровати и покинул комнату вслед за котом. На завтрак был чай с шоколадкой. Ноткин отдал 7 долек Каспару, а 7 оставил себе. Последнюю, 15-ую дольку, он решил поделить поровну и даже принес линейку, чтобы отрезать ровные половинки. На MTV крутили старые клипы, так что позавтракали ребята под песню Иванушек International. Зубы чистить пришлось одной щеткой, но Каспар подержал ее под горячей водой перед использованием. Дальше возник очередной насущный вопрос: одежда, в которой пришел Хан, только наполовину подходила по дресс-коду. По телеку шел клип на песню «Зверей», в котором герои никак не могли выбрать, что им надеть. Каспар сам выбрал себе рубашку в шкафу Ноткина, на что тот высказался: — Одну ночь провел, а уже хозяйничаешь? Что же дальше? — Зубную щетку свою принесу, Ноткин. — с сарказмом в голосе ответил Хан, переодеваясь. Раздеваться перед Ноткиным было немного странно, учитывая контекст, но Каспар убеждал себя, что это ничего, это как переодеваться на физру. — Лучше галстук мне найди. Ноткин пробурчал что-то вроде «раскомандовался», но галстук принес. Попрощаться в маленькую, тесную прихожую прибежал Артист. Ноткин опустился на корточки и обнял своего кота, обещая скоро вернуться, а Каспар бросил сухое «до свидания», прекрасно понимая, что животное его не поймет. В школе все удавалось легко. Скучные уроки больше не казались такими скучными, время пролетало незаметно. Пришлось, правда, просить соседа по парте делиться учебниками и писать на листочке. После уроков классная руководительница собрала весь класс, чтобы раздать ученикам дневники с оценками. Отдельно она похвалила Капеллу, которая, помимо всех пятерок, получила кучу каких-то грамот за то, какая она спортсменка, активистка и просто красавица. В классе было еще несколько таких выдающихся товарищей, к которым Каспар не относился: четверть он закончил с несколькими четверками, но это его совсем не расстраивало, главное — закончил. Когда классный час закончился, кто-то улизнул домой, а кто-то отправился в актовый зал, чтобы посмотреть сценку и поучаствовать в елке. В коридоре Капелла нагнала Каспара. — Пойдешь ко мне после представления? — спросила она. — Пойду. Как оказалось, сценка представляла собой пародию на сказку Пушкина. Капелла выступала в роли рассказчицы, остальные три девушки на сцене, среди которых была Эллочка Мерло, сидели на импровизированной скамье из стульев, накрытой тканью. Все действо заключалось в пересказе сцены с тремя девицами на современный лад: к трем девицам добавилось прилагательное «инстаграмные», и по переделанному сюжету они вели блоги в инсте на различные тематики. Где-то в середине представления на сцену вышел Ноткин; Ему выпала роль королевича Елисея, который женился на третьей инстаграмной девице, которая обещала ему 4-ую плойку. Позже из-за кулис вышли еще два парня: Проводник с табличкой «Москва — Париж» на шее и Гурман с половником, которые, по сюжету, взяли в жены оставшихся девиц. Хором актеры сказали «В сказке сказана не ложь — счастье там, где ты не ждешь» и, конечно же, в этот момент Ноткин смотрел прямо на Каспара. Тот почувствовал, как его уши предательски заалели, и отвел взгляд. В холле, пока Каспар ждал, когда Капелла победит шнурки на своих ботинках и зашнурует их, он успел пожелать хороших каникул всем своим знакомым. Прощание с ребятами, с которыми он гулял в «Многограннике», было скорее формальным: всех их он встретит на вписке у Эллочки. Каспар пожал руку Спичке, который подошел не столько чтобы обменяться пожеланиями, сколько убедиться в правдивости слухов, которые он сам и пустил. Исход драки Каспар никак не прокомментировал, потому что, с одной стороны, ему не хотелось признавать собственное поражение, а с другой — слишком хорошо он был воспитан, чтобы врать из-за таких пустяков. На вопрос Спички он уклончиво ответил: «Это ты другого парня не видел.», намекая, что тому тоже досталось. После Спички подошел Ноткин и в душе у Каспара снова возникло то неизведанное чувство, с которым он столкнулся утром. Он надеялся, что Ноткин испытывает то же самое, но на надежды времени не было, нужно было слушать, что же Ноткин говорил. Как оказалось, он объяснял, что пойдет навещать бабушку в больнице, и предлагал Каспару подписать новогоднюю открытку. Пока Хан доставал ручку из пенала, Ноткин добавил, что Глафира Иосифовна инфаркт заработает, если увидит Каспара с таким синяком на лице, а открытки с пожеланиями она очень любит получать. Каспар взял из чужих рук открытку с заснеженным лесным пейзажем. Среди елей был нарисован деревянный домик: его окна горели, а из трубы выходил дым. Наверху было написано «С Новым годом!» красным шрифтом. Внутри Ноткин уже написал свое коротенькое пожелание, стараясь не заехать на напечатанный стишок. Каспар аккуратно вывел набор стандартных пожеланий в виде счастья и здоровья, а потом добавил «и чтобы внук не расстраивал», подписался и отдал открытку. Когда Каспар обнял Ноткина на прощание, то почувствовал, как тот прильнул к нему всем телом, и именно в этот момент пришлось разомкнуть объятия. Эпопея со шнуровкой обуви закончилась, но началась другая: Капелла пыталась завязать платок, но все ей не нравилось. Пока она перевязывала платок снова и снова, Каспар задумался о том, в каких отношениях он теперь с Ноткиным. Для себя он решил, что слово, которое лучше всего определяет его чувства — это «симпатия». И ему было интересно, взаимна ли эта симпатия, и может ли она перерасти во что-то большее. Конечно же, чтобы получить ответы на эти вопросы, нужно было сесть и поговорить, а делать это Каспару не хотелось: он боялся, что разговоры все только усложнят. В его жизни наконец-то появилось что-то светлое и чудесное, и Хан не хотел это чудо просрать. Наконец-то Капелла разобралась со своим платком. Она надела рюкзак и повернулась к Каспару: — Ну что, выдвигаемся?