Вопреки принципам

      Ветерок мягко дотрагивался до дорогого тюля, заставляя его растекаться, словно вода, и касаться краями спинки рабочего кресла. За столом, освещенным томным пламенем свечей, сидел форшер и перебирал письма, пришедшие ему за последние сутки. Он бегло водил взгляд по строчкам, затем откладывал письмо в заранее определённую стопку и брался за следующий нераспечатанный конверт. Этот алгоритм уже настолько вгрызся в голову, что уже даже контролировать его и не нужно было: письмо словно само тянуло руку к своей стопке. Благодаря этому разум был обременён лишними мыслями, ни коим образом не касающимися исполняемого дела. Все они свободно посещали и в ту же минуту покидали уставший рассудок монстра, но только одна никак не выскакивала, вцепившись, словно хищник в добычу.       Прошлым утром Вингроув отправил письмо месье Дюбуа — отцу девушки, с которой танцевал на вчерашнем балу — с предложением, на которое надеялся получить согласие. Несмотря на непоколебимую уверенность в себе, руки доктора Гастера дрогнули, когда он привязывал ко хвосту своего сапсана свёрток письма. Впервые он позволил сомнению прокрасться в его рассудок, и пожалел об этом, ведь в течение всего дня мысли о письме не отпускали его, невзирая на попытки отвлечься. Что если её отец будет против? Звучит так, словно Вингроув не уважаемый королевский учёный, а простой паренёк без родословной, желающий попытать удачу и взять в невесты дочь виконта.       Воображение тут же начало вырисовывать наивный и чистый лик, мило улыбающийся Гастеру. За годы жизни он встретил немало омерзительных личностей, принадлежащих людской расе, отчего его мнение о человечестве сильно подпортилось, однако мадемуазель Дюбуа — один из тех редких случаев, когда человеческий образ не вызывал отвращение или злобу. Наоборот, Вингроув смотрел на эту леди и наполнялся доверием и спокойствием, даже радостью. Отчего трепещет душа, когда Дюбуа проходит мимо? В один миг вспомнились подколы Отто на балу: неужели Вингроув и правда влюбился?       Мысли отскочили на второй план, когда за спиной послышалось похлопывание крыльев и скрежет дерева. Гастер резко обернулся к окну: на подоконнике, вцепившись в когтями в раму, сидела крупная тёмно-серая птица с широкой светлой грудью. Большие тёмно-карие глаза, окружённые тонким желтоватым кольцом, уставились на монстра в ожидании. Вингроув поднялся с места и торопливо подошел к сапсану, принёсшему ответное письмо из поместья Дюбуа. Развязав узелок, учёный погладил птицу по голове в знак похвалы и вернулся к столу, чтобы распечатать конверт. Снова дрогнули запястья: неизвестность тревожила душу, но Гастер отбросил волнение мотком головы. Аккуратно вскрыв конверт, он вытащил письмо так, словно бумага сделана из хрусталя, и принялся читать.       Почерк месье Дюбуа груб, но заметны старания вывести каждую букву идеально. Огоньки зрачков со смутой глотали строчку за строчкой, разум складывал их в единую мысль. Под конец невольно дрогнул край губ, растянув бледный рот в улыбке.       — Прекрасно, — с упоением прошептал Вингроув, опуская пергамент на стол и откидываясь на спинку кресла. Первые лучи солнца ласково погладили костлявую макушку, едва отдавая свежим теплом. Стрелки больших напольных часов медленно, но неостановимо двигались вперёд, напоминая о проведённой без сна ночи. Несмотря на насыщенность планов на грядущий день, доктор Гастер не переживал, что ночное бдение аукнется ему изнеможением. Но решил на всякий случай заварить себе кофе, чтобы не свалиться на пол в самый неподходящий момент. С этой мыслью он качнулся на кресле, точно ребёнок на качели, и встал на ноги, поправляя манжеты рубашки, затем неспешно направился к двери кабинета.

***

      Летнее солнце нещадно опаляет касаниями листья садовых яблонь и берёз, выжигая их глубокий травянистый цвет до зелёно-желтого. Запах свежескошенной газонной травы разносится по усадьбе дуновением ветра, перебивая аромат цветущих тут и там хризантем и пионов. Колышется от неловких движений лилейник у пруда, где резвятся два младших сына хозяина, пока за ними чутко наблюдает старенькая нянечка. На веранде большого дома дремлет, сладко покачиваясь в кресле-качалке, хозяин, пока неподалёку его жена и старшая дочь распивают чаи за столиком и вполголоса щебечут об чём-то своём.       По некогда пустой каменной дороге застучали копыта черногривых лошадей. Роскошная карета двигалась к усадьбе, скрытой за высокими каменными стенами и вратами. Скачущий гость не остался без внимания: слуги переполошились, заметались, точно муравьи, предупреждая хозяина о предстоящем визите. Ворота перед экипажем отворились, и когда он остановился, слуга прибывшего распахнул дверцу кареты. Из её глубины вышло высокое человекоподобное существо с бледной, как снег, кожей, если это так можно назвать. Статный монстр был облачён в чёрный фрак, еле заметно колышущийся на ветру. Длинная костяная ладонь с дырой в центре держала изящную трость. Левое плечо украшал погон, декорированный золотой вышивкой, цепочкой и блестящей на свету эмблемой Королевской исследовательской кооперации. Вытянутый череп словно был обтянут белой кожей, от глазниц, в глубине которых сияли белые огоньки зрачков, вытягивались тонкие полоски врождённых трещин. Вингроув поправил манжеты, после чего сморгнул слезинку, выступившую от яркого солнечного света.       — Доброго дня вам, сэр, — вышедший встречать гостя лакей учтиво поклонился. Огненно-рыжие волосы, собранные в косу на бок, плавно обрамляли женственное личико, в то время как фигуру стягивал строгий костюм, выдавая мужские черты тела. Молодой голосок звенел, точно гитарные струны, а улыбка на пухловатых губах сияла ярче солнца. — Что привело почтенного гостя в усадьбу месье Дюбуа?       — Хозяин дома? — тембр голоса учёного пробрал каждый край тела своей глубиной, легкой хрипотой и призрачным эхо. Лакей послушно кивнул в ответ, поддаваясь восхищению. Монстр легко улыбнулся. — Могу я его увидеть?       — Конечно, сэр, — слуга склонил голову, являя взгляду рыжую макушку, и поманил за собой гостя. — Пойдёмте, я вас отведу к нему.       Вингроув не спеша последовал за лакеем, постукивая тростью о каменную дорожку. Парнишка вел его через высокие цветущие кустарники, ровно посаженные и аккуратно постриженные близко по форме стен. Не прошло и минуты, как мужчины оказались в чудесном саду. Сразу попалась на глаза веранда, на которой мелькали три силуэта: один из них резкими и торопливыми шагами он направился к гостю. Гастер сразу узнал мужчину с голубыми глазами и сединой в остриженных тёмно-русых волосах.       — День добрый, месье Дюбуа, — приветливо улыбнулся монстр, сложив ладони на набалдашнике трости. — Прошу прощения за такое вторжение...       — Добрый, добрый, не переживайте, господин, — залюбезничал хозяин, делая шаг вперед и светло улыбаясь. По его взгляду было понятно, что он знает, что за гость его посетил. Он протянул руку для рукопожатия, и Вингроув с лёгкой улыбкой протянул свою, позволив пожать. Запястье тут же отозвалось болью: взволнованный месье Дюбуа слегка переборщил и сжал ладонь гостя крепче, чем обычно, но Гастер перетерпел это с неизменной улыбкой на лице. — Большая честь видеть вас в нашем доме! Полагаю, вы пришли…       — За вашей дочерью, да, — перебил учёный, оглядывая сад в поисках знакомой фигуры. — Где она сейчас?       Отвечать не пришлось: хрупкий силуэт девушки в тот же момент мелькнул за спиной её отца, привлекая внимание Вингроува. Края юбки весело шелестят и пушатся, покрывая тонкие колени, длинные рукава белой блузки прячутся под чёрными лоскутами накидки, украшенной изящным бантом на груди. Светлые русые волосы собраны в изящную косу на плечо, из их потока выбивалась нежно-синяя прядь. Душа монстра как прежде затрепетала, ощутив силу, исходящую от молодой особы. Странная магия стала осыпаться вокруг, точно листья по осени, но в этот раз охватывало с головой иное чувство… Тревога?       Гастер, не медля, пошёл навстречу девушке, напрочь позабыв про её отца. Разносившийся по улице мелодичный стук невысоких каблучков вскоре прекратился. Мадемуазель Дюбуа остановилась напротив Вингроува и, чуть опустив голову, скромно взглянула на него. Она безусловно узнала его — кавалера с прошлого бала — и, взволнованная его присутствием, мягко улыбалась и уводила взгляд.       — Счастлив снова вас видеть, мадемуазель Дюбуа, — заговорил Вингроув, взявшись рукой за её запястье, легко коснулся губами тонкой кожи в знак приветствия. — Не желаете ли вы составить мне компанию в прогулке?       Застенчивость сменилась удивлением.       — Я бы с радостью, да, боюсь, меня не отпустят одну с чужим мужчиной, — расстроенно пролепетала мадемуазель, касаясь пальцами косы и задумчиво перебирая пряди на её кончике. Вингроув аккуратно перехватил её ладонь и улыбнулся.       — Об этом я позабочусь.       Он повернулся к месье Дюбуа, стоявшему в стороне и о чём-то беседующим с лакеем. Бросив короткий взгляд на мадемуазель, Гастер подошёл к ним и, подождав, пока на него обратят внимание, обратился к хозяину усадьбы:       — Месте Дюбуа, я надеюсь, вы не будете против, если ваша прелестная дочь прогуляется со мной до парка?       — Только с вами? — переспросил месье Дюбуа, переводя взгляд с Гастера на мадемуазель, стоящую в сторонке от мужского разговора в ожидании. Отца явно смущало то, что его дочурка останется одна с влиятельной фигурой: что если люди пустят слухи?       — Да, со мной. Нет повода для переживаний, месье Дюбуа, ваша дочь будет в полном порядке. Я не спущу с неё глаз, — заверил беспокойного родителя Гастер, и его зрачки загадочно сверкнули.       — Хорошо, но… что если люди пустят слухи?       Вингроув усмехнулся.       — Слухи — это лишь тонкий инструмент манипуляции, месье Дюбуа. Им легко управлять, когда знаешь, за какие нити нужно дёргать.       Гастер повернулся и взглянул на мадемуазель Дюбуа. Она, как и прежде, безмолвно стояла в ожидании, играясь с прядями на хвосте косы и пытаясь разглядеть лепестки на цветах неподалёку. Учёный позвал её, и она тут же подняла взгляд на него.       — Я буду ждать вас у ворот, — донеслась краткая и точная фраза, за которой последовала приятная улыбка. Вингроув не спеша направился к воротам под сопровождение хозяина, а мадемуазель кинулась к дому, поняв, что ей дали время, чтобы собраться.       Спустя полчаса знакомый хрупкий силуэт вышел к воротам. Мадемуазель Дюбуа мягко улыбнулась Гастеру, когда заметила его, пока подол её лёгкого наряда весело шелестели в ритме шага. Волос собран короной на макушке, как обычно выпущена цветная прядь. Вингроув улыбнулся.       — Ещё прекраснее, чем раньше, — легко отпускает он комплимент, заставивший мадемуазель Дюбуа в мгновение ока залиться краской. Повернувшись к отцу дамы, что стоял рядом, он негромко произносит. — Я рад, что вы дали согласие, месье Дюбуа.       Мадемуазель Дюбуа взглянула на гостя, затем уже на отца. Он мягко улыбался, глядя на Вингроува. Недолго думая, Гастер с улыбкой подал руку даме и, попрощавшись с хозяином дома, поманил её за собой.       Солнце скрылось за пушистыми снежно-белыми облаками, и с появлением ветерка жара спала. Вингроув вёл свою спутницу вдоль каменных дорожек к большому парку, полному зелени и цветников. Подстраиваясь под её робкий шаг, он развлекал девицу разными историями, наблюдая за её реакцией. Эмоции мадемуазель Дюбуа были безусловно искренние — душа не способна лгать, — однако девушка всячески пыталась сдерживать их: смех она давила до тихого хихиканья, взгляд отводила куда угодно, лишь бы не смотреть в лицо спутнику. Гастер прекрасно замечал, как каждое движение её тела сопровождалось скованностью и жёстким контролем, и ему подчинялась в том числе и энергия души девушки, которую он тщетно пытался ощутить.       Мимо прошли две человеческие дамы, за которыми хвостиком бежало четверо детишек разного возраста. Нетрудно догадаться, что стоило им только заметить королевского учёного (ещё и идущего под руку с юной дамой), как тут же звонкие голоса стихли до удивлённого шепота. Гастер бы даже не обратил на них внимание, если бы в то же мгновение не ощутил сильное волнение со стороны. Он повернул голову: мадемуазель Дюбуа чуть сжала ладонь, которой обхватила руку спутника, всем телом напряглась и опустила глаза. От её души повеяло испугом и смятением. Вингроув быстро понял, что мадемуазель, как и её отец, боялась слухов и сплетней, поэтому решил её поддержать.       — Не думайте вы о них, мадемуазель Дюбуа. Давайте поговорим о приятном?       — М? — девушка переводит растерянный взгляд на учёного, — …Например?       — Ну, например о том, как мы с вами встретились на балу, — губы Дюбуа тут же растянулись в смущённой улыбке от воспоминаний о том вечере. Вингроув с нескрываемым удовольствием наблюдал за сменой эмоций. — Признаться честно, я не случайно обратил на вас внимание.       — Интересно, — усмехнулась девушка, — что же вас сподвигло? На балу было столько прекрасных женщин…       — Не сочтите за грубость, но меня привлекло нечто другое, чем внешняя красота. Мало кому известно, что монстры способны ощущать чужие души и различать их по цвету и энергии. За свою жизнь я повидал немало человеческих душ, но… — Вингроув на секунду прерывает рассказ, переводя взгляд на Дюбуа. Она же, подняв голову, смотрела на него, внимая каждому слову. —…такой, как у вас, не встречал ещё никогда. Ваша душа обладает особенной силой.       — Простите, — девушке стало неловко от того, что она перебивает его, — о какой силе идёт речь? Неужто о той, которой обладают волшебники? Так я ею никогда не обладала.       — Бросьте, — усмехнулся Вингроув, замедляя шаг и останавливаясь перед окруженным гладкими камнями прудом, находящимся в глубинке недалеко от прогулочной дорожки. В стороне от воды, в которой игриво плескались утки, располагалась пара деревянных скамеек, на удивление пустых и одиноких. — Как представитель расы монстров и, к тому же, учёный говорю вам: любой человек обладает магическими способностями. Другой вопрос, что далеко не все способны ими владеть, однако этому можно научиться.       Гастер мягко подтолкнул Дюбуа в сторону ближайшей скамьи, молчаливо предлагая провести время у пруда. Позволив девушке сесть первой, учёный сделал шаг в сторону и плавно приземлился рядом, не нарушая при этом личное пространство дамы. Повисшее молчание, прерываемое лишь шумом плескающихся в тёплой воде коричневых птиц, приводило Дюбуа в смущение: сейчас, когда не было необходимости поддерживать разговор, мысли назойливо окутывали разум, не оставляя ни шанса спокойно посидеть в тишине. Находиться рядом с Вингроувом стало невыносимо, ведь после каждого брошенного взгляда на его персону появлялась новая ниточка слащавого чувства, пронзающего девичье сердце насквозь. Дюбуа неловко поджала плечи, понимая, что не знает, как остановить этот стремительно растущий клубок дум и ощущений. Но, на её удачу, вновь послышался блаженный баритон форшера, безжалостно разорвавший этот порочный круг мыслей всего одним предложением:       — Я хотел бы поработать с вами, мадемуазель Дюбуа.       Взгляд девушки наполнился изумлением. Разумеется, ведь услышать что-либо подобное она никак не ожидала. Девушка подняла глаза на Вингроува и вдвойне удивилась, внимательно изучив его эмоции. Огоньки в глазницах легко и с задором глядели на неё, край губ чуть потянулся вверх, а сидел он, сложив ногу на ногу и откинувшись на спинку скамейки. Доверие настойчиво прогоняла аура надменности и власти, витающая вокруг учёного. Прежний лик ласкового джентльмена бесследно исчез, словно за пару мгновений Гастера подменила совершенно другая, неизвестная личность.       — Простите…? — неуверенно промолвила мадемуазель Дюбуа, в страхе чуть отодвинувшись от невозмутимого собеседника. — Что вы имеете в виду?       — То, что я и сказал, разумеется. Я бы был признателен, если бы вы стали моей сотрудницей. У вас есть талант, и ему нельзя позволить пропасть.       Его взгляд стал мягче, словно Гастер решил сжалиться над девушкой, испуганной резкой сменой его эмоций. Однако доверие от этого не вернулось. Дюбуа всё ещё боязно глядела в белые зрачки, сияющие в томных глазницах, и чувствовала себя так, словно ей в спину тыкали иголки.       — Увы, не могу, — с тревогой выдала она, торопливо отведя взгляд. Гастер такой ответ застал врасплох: надменность как ветром сдуло с лица, выражение его сменилось на откровенное изумление.       — Что? Почему? — с разочарованием подал голос он, спустив ногу на землю и выпрямив спину. Нечасто ему отказывали, тем более в таком предложении.       — Я не из тех людей, кто обладает познаниями в науке, — созналась Дюбуа, опуская взгляд на пруд. Её глаза блестели, точно водная гладь под солнцем, и казалось, что вот-вот по щекам потекут слёзы, но нет. Девушка смахнула ресницами первые капельки и вновь заговорила. — К тому же, я не могу просто согласиться на что-либо подобное без согласия отца. А я не уверена, одобрит ли он…       — Я предусмотрел это, — прервал её речь Вингроув, потянувшись рукой к фраку. Оттянув его за край в сторону, он сунул пальцы во внутренний карман и достал из неё конверт, полученный прошлым вечером, после чего протянул его Дюбуа. Она взяла конверт в руки и, оглядев вскрытую печать, достала из него свёрток письма. Девушка моментально узнала грубоватый и резкий почерк: без сомнений, он принадлежал её отцу. Взгляд тревожно заметался по строчкам, внимательно вчитываясь в каждое вычерканное слово, словно вырывая его с бумажной поверхности. — Как видите, ваш отец совершенно не против, если вы станете сотрудничать со мной.       Дюбуа вновь всматривалась в текст письма так, будто он вычеркан на другом, совершенно непонятном языке. Она неспешно свернула письмо. Её движения казались заторможенными и бесконтрольными, словно она впала в транс. Не глядя, девушка вложила письмо обратно в конверт и протянула его Вингроуву. Казалось, что для мадемуазель Дюбуа в этот момент перевернулся весь мир. И без того бледная кожа стала ещё белее, взгляд поник и выглядел потерянно.       — Ни к чему так переживать, — попытался успокоить её Гастер, попутно убирая письмо во внутренний карман фрака. — Если вы ещё сомневаетесь, могу предложить вам свою поддержку. В моих силах обеспечить благополучие как вам, так и вашей семье, мадемуазель Дюбуа, — учёный поднялся с места и, сомкнув кончики пальцев меж собой, неторопливо обошёл скамейку, наблюдая, как следует за его фигурой взгляд юной дамы. — Деньги, слава, продвижение по службе, титул, счастливое будущее ваших братьев и следующих поколений…       Он восторженно перечислял всё, что только приходило в голову, стараясь ухватиться за ту нить, что подтолкнет девушку к согласию. Гастер остановился за спиной мадемуазель Дюбуа и слегка наклонился к её плечам, легко коснувшись хрупкой кожи руками. Взгляд девушки заметался по сторонам, стоило только ощутить прохладу длинных пальцев, в сердце поднялась буря чувств, с новой силой охватывающая неокрепший рассудок. Вингроув замечал набравшие алый цвет щёки, слышал притаившееся дыхание, ощущал дрожь, исходящую от человеческого тела, и наслаждался этим. Он наклонился к светлой макушке, к самому уху, чтобы с лёгкой улыбкой прошептать:       — Всё, чего только пожелаете, достопочтенная, ценой лишь вашего согласия.       На таком близком расстоянии Вингроув сумел вновь почувствовать энергию, исходящую от Дюбуа. Она была пропитана страхом и сомнением, но истинная её сущность была различима. От девушки веяло словно самой жизнью, и энергия эта была так приятна, ласкова и горяча. Гастер чуял, как эта сила проходит сквозь него, нежными касаниями огибая его душонку, и замечал, как трепещет её душа от сближения с магией монстра. Между ними возникла связь. Желание её укрепить охватило рассудок, но ненадолго: Вингроув напрягся и стал давить в себе всякую мысль о контакте с душой Дюбуа, дабы не спугнуть её и не получить отказ.       Впрочем, девушка тоже ощущала эту близость. Нечто тёплое и мягкое внутри ритмично билось, словно птица, и будоражило внутренности, пытаясь вырваться наружу, навстречу монстру. Это не было похоже на то, что Дюбуа ощущала рядом с Вингроувом прежде: то чувство благоухало доверием, а новое несло в себе жгучее желание. Сомнения терзали, но наивная и жаждущая любви душа поддавалась давлению страсти. И это не могло укрыться от чуткого взора форшера.       — Так чего же вы желаете, мадемуазель? — лукаво произнёс он, сложив ладони на спинке скамейки и ласково заглянув во влюблённые глаза девушки. На краткий миг их взгляды сошлись, но скоро Дюбуа отвела очи в сторону в смятении и думах.       — Всё, чего я хотела для себя и своей семьи — это счастье, — негромко произнесла она, смущённо глядя на собственные ладони, сжимающие нежную ткань платья. Ещё немного подумав, она добавила. — Если вы мне в этом поможете, то я согласна работать с вами.       Лицо Гастера засияло яркой улыбкой.       — Ваше желание для меня закон. Уверяю, вы не пожалеете об этом.