Принц Слизерина, Сириус Блэк.

       Сириус поймал ртом трубочку от сладкого напитка, про себя отмечая, что Регулус в такие минуты был до страшного красивым. Черты бледного лица, чуть впалые и болезненные, столь расхожие с его собственными, искажались в лёгком раздражении или восторге. Сириусу нравился его повзрослевший Регулус, который, спрятавшись от своих однокурсников, проводил все время с ребятами на год старше. Сириусу нравилось, что его повзрослевший Регулус до сих пор с ним общался. Что был его. Что не исчез, как только появился грязноволосый полукровка. Да уж, ни одна симпатичная девочка не вызывала в нём столько ревности, сколько вызывал собственный брат. Пожалуй, только один человек мог посоревноваться с младшим Блэком на звание «самый беспокоящий принца Слизерина человек». И этот мальчишка сводил своим полным отсутствием внимания третьекурсника с ума!        В холодный ноябрьский вечер несколько старшекурсников устроили дуэли посреди школьного двора. Они подскальзывались на тонком осеннем льду, смеялись друг на другом (что удивительно — даже практически без злобы) и посылали в друг друга почти смертельные заклятья. Сириус вместе с остальными юными змеями подошли к импровизированной сцене особенно близко, словно выкупили билеты на предстоящее шоу. Да и зачем лукавить? У таких выродков вся жизнь, считайте, была ещё за 4-5, а то и больше поколений до них выкуплена. Красавец забрался на особенно вакантное место — на выступах можно было сидеть. Не все его трусливые друзья полезли за ним, но ещё пара-тройка отбитых нашлось. На другой край этих своеобразных сидений пролезли слабоумные, зато отважные гриффиндорцы огромной толпой, и Сириус был вынужден про себя досчитать до десяти, чтобы не ругнуться на трусов в зелёных мантиях, показывая примером львов, как надо рисковать. Но, раз за разом припоминая себе, на каком он оказался факультете, старший Блэк легко находил десяток плюсов своего нынешнего положения. За ним никто не следил, как за беспечными дураками гриффиндорцами бегал вечно подозревающий (и было за что) Филч, он был рядом со своим братом, и вообще, это место, место под солнцем, принадлежало ему, как одному из лучших. Из избранных. С натяжкой, но признать такое было можно.        На деле мальчик не переставал задуматься, что могло бы быть, окажись он… Совсем в другой ситуации. Его раненный предрассудками ум не рисовал возможность попасть при его крови на другой факультет, но была ведь возможность родиться в другой семье! И — ах! — в таком случае ничего не терял. Разве что брата, красивые волосы и миллионы на счетах. В моменты таких осознаний ему было все равно на подобные мелочи, кроме как, конечно, брата. Вот его Сириус не променял бы на всех других людей мира. Даже на настоящих, верных друзей… Да такие вообще бывают?! Глупости! Но сейчас он бросал короткие взгляды на компанию мальчишек, которые с хохотом забирались на выступ. Джеймс и Римус тянули полного и неповоротливого Питера, и аристократ лишь на минуту представил, что было б, находись он среди них. Среди этих радостных, краснощёких от бега, смеющихся детей. Но после мгновенной слабости Блэк взял себя в руки. Нет, никаких параллельных миров не существует. Никаких других жизней и возможностей нет.        Сириус бросил насмешливый взгляд на стоящего прямо под ним Регулуса. Тот не стал залезать на выступ, но удобно устроился у колонны под навесом. Рядом с ним стоял — да будь он проклят! — угрюмый Снейп, придерживающий за плечо свою рыженькую подружку. Та недовольно косилась на второкурсника, но не сказала ни слова, видно, проявляя дань уважения к своему патлатому другу. Она дула на замерзшие ладони, благодарно греясь в своеобразных объятиях. Северус и Регулус изредка обменивались снобскими оценочными суждениями. — Рег! — крикнул старший Блэк, в упор глядя на темную макушку молодого зануды, который даже не укрыл тонкую шею шарфом: — Струсил и решил остаться на земле? — У вас пыльно, — младший Блэк наконец развернулся, чуть щурясь от яркого солнца, которое было как раз за головами юношей: — Я не хочу пачкаться ради десяти минут просмотра этой… ломанной комедии. — Оставайся чистым, Господин Зануда, — рассмеялся наследник семьи, но без злобы, лишь с лёгкой надменностью. — Глубочайше благодарю за такое разрешение, — ответил колкостью на колкость Регулус, отвешивая брату саркастичный полупоклон головы. После этого братья не разговаривали, занятые наблюдением за дуэлью старшеклассников. И, честное слово, пока их не разогнали, в этом было что-то удивительно забавное и даже занимательное. Сириус решил запомнить пару заклятий, чтобы наверняка использовать их как-нибудь в будущем. В конце концов, где будет ещё такой показательный пример сражения? Глубоко-глубоко в смелой, высокомерной душе закралась странная маленькая мечта. Тогда ещё мальчишка не знал, что она будет преследовать его столько лет, что ему покажется, что он сошел с ума. Тогда ещё желание как-нибудь в будущем также резвиться со своими друзьями или соперниками показалось ему наивным, но, возможно, вполне реальным. Только стоило подождать. Найти себе и друзей, и соперников.        Сириус готов был поклясться, что на самом деле Хогвартс построили только для того, чтобы у детей была возможность ходить в Хогсмид. И ему было глубоко начхать на тех, кто пытался объяснить ему хронологию событий или донести ему мысль об отсутствии до Хогвартса на всю Британию волшебной школы. Юноша, который всю жизнь мечтал хорошо кушать и много спать, и без того воплотил свои мечты в жизнь, когда приехал в школу. Но все приёмы пищи в ней были по расписанию, потому гениальный юный ум, который, по чертовски скромному мнению Блэка «нужно было подкармливать для плодотворной работы», нуждался в перекусах. И, как бы не посмеивались над этими словами остальные, они до смешного быстро превратились в явь.        В декабре, когда стало совсем морозно, Регулус доигрался. Его любовь к высоко застёгнутым воротам рубашек и отсутствию шарфа привела его к больничной койке прямо перед экзаменами. Он чихал, кашлял, ходил с красным носом, но главное — как ходил! Не опуская ни на минуту острый подбородок, мальчик делал вид, словно ничуть не шмыгает и упорно не прекращал посещать уроки, хоть на лекциях, по словам однокурсников, он и сходил с ума от головной боли и мотал сопли на кулак. Зато шарф стал благоразумно носить! Но, увы, за неделю до Рождества с утра у него поднялась такая температура и началась такая мигрень, что его товарищи подумывали вести его в больничное крыло. Авантюра, правда, накрылась медным тазом, когда в комнате, как гриб в октябре, возник красивый братец. Он пощупал больного со всем сторон, как будто приставал к девочке, несколько раз намеренно пощекотав его и вызвав этим приливы смеха, ласкающие его слух, напоминая моменты редкого счастья в детстве. Приглушённый смех Рега, правда, в эти разы перерастал в громкий кашель. Когда брат наконец отстал, и стал о чем-то старательно думать, что было полностью отражено на его красивом, обычно не омраченным серьезными думами лице, второкурсник чуть приподнялся на локтях. — Ну, что скажите, доктор? — прохрипел он, пытаясь придать своему голосу то спокойствие и серьезность, которые позволили бы братцу меньше переживать за него. В конце концов — сам виноват! Сначала ходил без шарфа, а потом никого не послушал, и не стал пресекать беду на корню. Мальчишка слегка скривился от осознания этой простой истины. — Что Вы, пациент, — невозможный дурак. — Я начинаю сомневаться в Вашей компетентности, — огрызнулся младший Блэк, откидываясь обратно на простыню, чувствуя, как пот выступает на лице, несмотря на то, как его морозило. — Это зря, ещё никто после моего лечения не жаловался, — мрачно улыбнулся Сириус, не отводя внимательный темных глаз от виновника торжества. Кто-то из-за его спины прыснул. — А ты кого-то лечил? — Ставлю половину своего наследства, — поморщился больной, не сдержав очередной резкий кашель, делавший его похожим на неизлечимо больного: — Что никто не может жаловаться только потому, что после твоего лечения никто не выживал. — Эй! Это и моё наследство тоже! Не разбрасывайся им так! — Регулус, с твоей стороны я не помню более опрометчивого поступка, чем шляться без шарфа в декабре, — послышался медленный, почти растягивающийся голос полукровки, который неожиданно зашёл в комнату с какими-то склянками. Снейп даже в таком юном возрасте умел эпично появляться, несмотря на то, что его грязные волосы сейчас были заплетены в смешной хвост, чтобы не мешались, а джемпер висел на нём, словно до этого его носил как минимум слон. Завидев знакомого, Регулус позволил себе слабо улыбнуться, но тут же спрятал этот знак признательности. — Северус? Ты всё же пришёл? — Ну, не мог я понадеяться, что эти…- он презрительно обвёл взглядом ребят со второго-третьего курса, столпившихся у кровати несчастного, чем вызвал резкое желание Блэка старшего ввязаться в очередной ненужный спор: — Смогут тебя вылечить. Не всем подросткам это под силу. — А тебе, значит, — огрызнулся Сириус, чувствуя, как растёт в его душе негодование. Нашёлся, выпендрёжник! Да ему даже нечем было выпендриваться: — Гений ты наш, это под силу? — В какой-то степени — да, — пожал плечами грязнуля, не обращая внимания на колкость. — Только не забудь руки помыть, перед тем, как касаться моего брата. — Мне это и не понадобится, раз тебя это так волнует, Блэк, — раздражённо ответил Снейп и протянул лежачему в постели мальчику какую-то колбу: — Растворяй в чае по несколько ложек. Пей часто. За день должен выпить. Моментально это не поможет, но… К экзаменам тебя должно поднять с кровати. — Так лучше ж будет, если он сможет пропустить полугодовые по уважительной причине! — Тогда надо идти в медпунк, а то не доказать профессорам, что болею, — устало откинулся назад младший Блэк, чувствуя, что от боли в голове хочется плакать. — Там тебе клизму в задницу вставят, — угрожающе подметил его брат, заговорчески переглядываясь со своими мнимыми друзьями: — И ничего тебя не спасет! — Врун. Лучше сделай чаю, пожалуйста.        И всё же, у Сириуса были свои методы лечения. Как только всех ребят, которые уже переступили черту третьего курса, отпустили погулять до Хогсмида, юноша поспешил срочно найти какую-нибудь сладость, желательно — в смешной упаковке мнимого лекарства. Парень знал наверняка — ничего так не лечит, как сладкое. Его можно съесть, и оно вкусное. Разве что-то ещё надо для счастья и полного выздоровления? Потому он заходил в разные лавки, в поисках чего-то подходящего. Он ожидал, что с трудом отыщет хотя бы одну подобную вещицу, но недооценил мир магии. Вернее — еду волшебного мира. Через час он уже таскался с огромным пакетом, куда напихал всё, что только нравилось ему на прилавках. Слава богу — родители не запрещали ему тратить деньги. Когда они попытались сделать это, то с ним попросту поделился брат, и Орин был вынужден признать тщетность данных «крайних мер». Потому кошелек аристократа даже не стал чуть легче после того, как он утащил за собой половину Хогсмида. Почему-то на душе его, несмотря на одиночество, было до ужасного спокойно. Не перед кем не надо было строить из себя что-то, да и чужие выходки ему терпеть не приходилось. На мгновение Блэк даже поймал себя на том, что шел по улице он с улыбкой. Глупость — повода не было. Хотя, быть может, в этот раз хватило для счастья вкусного леденца и его собственная необходимость?.. Сириус повел плечами от такой мысли. С какой это стати он радовался, когда был не бесполезен? Подумаешь, этому умнику помочь выздороветь! Никакой радости в этом не было!        Когда он уже собрался уходить из деревушки, то, проходя мимо очередного закоулка, нечаянно на что-то налетел. Более того, он был готов поклясться, что он это что-то не видел и видеть не мог. Когда он плюхнулся на пятую точку, чуть не перевернув пакет со сладостями, с удовлетворением отметил, что это что-то презабавно ухнуло. Значит, там действительно кто-то был! И доказательством этого послужил звук падения и появление в воздухе трёх пар ног. — Вот же номер! — рассмеялся Сириус, да сделал это так наивно, так звонко, что, кажется, смутил эти пойманные шесть ботинков. Голос у него был звучный, красивый, уже сломавшийся, оттого даже мужественный, но при том мелодичный. Ноги закопошились, и, видно, ничего не ответив, решили скрыться с места преступления. Заметив это, Блэк, не подумав ни минуты, схватился за одну из поднимающихся ног, а потом сильно дёрнул на себя: — Ну уж нет! Раз попались, так покажитесь. Вдруг вы, ноги, нанесли мне какой-нибудь ущерб? Это сработало. Пара той ноги, которую он держал, в безуспешной попытке выбраться, проскользила по льду и потянула за собой своего хозяина. В воздухе постепенно, со скоростью стремительно падающего объекта, появилась сначала задница, а за ней и тело. Последней появилась подозрительно знакомая кучерявая голова, и до этого момента уверенный в своих силах и в себе юноша еле сдержался, чтобы не пискнуть. Ну, конечно! Как же такое дело могло обойтись без Поттера! Тот потёр ушибленную голову, поправил очки и стремительно обернулся к слизеринцу. Падая, он нечаянно потянул за собой чудо-мантию (Сириус удивился, ведь, даже выращиваемый в волшебной семье, ранее такого не видел), оголяя сообщников. Теперь картина была особенно нелепой: Блэк крепко держал в руке упавшего Джеймса, который сжимал в руке полное отсутствие чего-либо, а около стояли взъерошенные Люпин и Петтигрю. Захотелось снова рассмеяться, но смешок застрял в горле. — Ну и ну, — вместо связного ответа протянул Сириус, невольно выпуская ногу несчастного покалеченного, когда тот ей требовательно дёрнул: — И как вы трое таких нескладных под своей скатертью уместились? — Это грубо, — бросил расстроенный Римус, причем аристократ как бы ни ломал голову, понять, чем мальчик был так опечален, так и не смог. Официальной версией в его голове остался вариант «вы потянули меня на это дело, нас заметили, и теперь мне влетит», хоть ему и казалось, что в голубых глазах было что-то намного глубже. — Зато честно. — Никакая это не скатерть, — фыркнул очкастый, вставая на ноги и поднимая невидимую вещь, при этом отряхивая её от весьма видимого на ней снега. Только Питер стоял чуть позади, и трясся, как банный лист. — Дж-жеймс, н-нас н-нака-жу-жут… — пролепетал он, и принц змей про себя отметил, что трусишка единственный из них обладает хоть зерном разумности. Бояться — нормально. Страшнее быть до ужаса смелым, отчего и умереть. Так думал Сириус, вернее, он так хотел думать. — А что мы такого сделали? — с какой-то долей веселья спросил Джеймс, и Блэк отметил про себя, что, несмотря на безобидность этих слов, карие глаза его вспыхнули огоньком азарта. — Дело парень говорит, — слизеринец, уже совсем позабыв, что сидит на холодном снеге, подтянул к себе ноги, радуясь, что напоролся он на них в нелюдном проулке: — Вы ничего не сделали. По крайней мере, сейчас. — Вот видишь, Пит! — Но вот что вы могли творить всё время, и натворите ещё, — насмешливо сверкнул очами аристократ, не скрывая улыбки: — Имея в руках эту вашу скатерть — вот это — уже совсем другая история. Питер сначала покраснел, потом побелел, а потом, казалось бы, стал ближе к цвету слизеринского флага. Вернее даже — салатных пологов принца этого факультета. Весь израненный Люпин прошептал что-то на подобии «Я так и думал», и только Поттер взглянул на Сириуса так, что тот невольно вздрогнул. Во взгляде этом не было ничего такого… Разочарование? Да, быть может, оно! Или вызов? Мальчишка больше всего не хотел видеть что-то такое в глазах этого странного кудрявого очкарика, завоевавшего его внимание ещё три года назад. И всё никак этот призрак, призрак Джеймса Поттера, не отпускал его!        Кто знает, чем бы всё закончилось, если бы вдруг не пойми откуда (Слизеринец предположил, что у неё тоже была чудо-скатерть) не появилась бы великая и ужасная Минерва МакГонагалл. Она появилась стремительно, в смешной клетчатой шапочке и такой же тёплой мантии. Вид её не предвещал ровным счётом ничего хорошего. — Мистер Поттер, Мистер Петтигрю, Мистер Люпин и…- она бросила короткий гневный взгляд на сидящего ученика и невольно охладила свой пыл: — Почему Вы сидите, Мистер Блэк? Вернее, почему Вы сидите на холодном снегу? Вам мало Вашего больного и чихающего на уроках брата? — Я устал нести сумку, профессор, — невозмутимо ответил ей Блэк, подавляя смешок, который так и норовил выскочить с его колкого языка. Он указал рукой на огромный пакет: — Как видите, я много всего взял, чтобы вылечить моего занудного брата. Вот и присел. — Как экстравагантно. Не представляю себе, как Регулус по-Вашему сможет всё это съесть. Он меньше этого пакета. — Я не брошу его в беде. Насмешливость, спокойствие Сириуса почему-то заставили его оппонентов немного расслабиться, словно вся несерьёзность разговора могла спасти их. А спасать было отчего! Если бы змей раскололся про мантию — пиши пропало. Их бы отчитали, а волшебный подарок отца Джеймса тот более никогда бы не получил обратно. — Вы находчивы, — сделала и так всем понятный вывод декан Гриффиндора, а потом снова пробежалась глазами по каждому из участников сиё странного действия: — Но у меня к вам всем другое дело. Из соседней лавочки пропал десяток шоколадных лягушек. И, что-то мне подсказывает, это произошло не случайно, — она забавно дернула бровями, пока трое мальчиков из четырех заметно бледнели: — Вы, часом ли, не скажите мне, где всё это время были? Я вас в лавках и кафе не замечала. — Я покупал лекарства, — без тени сомнения ответил сидячий, ещё раз тыкая рукой в огромный пакет: — Чеки и продавцы вам подтвердят. Да и не брал я шоколадных лягушек — с карточек на меня постоянно кто-нибудь глазеет, а мне хватает внимания. Наглость, дерзость, даже высокомерие студента заставили Минерву непроизвольно фыркнуть, повернувшись к тем, у кого алиби, как раз-таки, не было. — А вы где были, молодые люди? — А мы… — Ну, мы… — Они были со мной, — неожиданно прервал неуютную паузу оправданий Блэк. Он не знал, зачем говорил это, зачем прикрывал тех, кого ему следовало бы сдать с поличным. Но что-то внутри так радовалось этой маленькой авантюре! И это что-то подозрительно напоминало завядшие в нём благородство и отвагу. Что-то змеиное в нём же праздновало ни то собственную тупость, ни то возможность потом попросить Поттера вернуть ему этот должок. Конечно, МакГонагалл ни в единое его слово не поверила. Ну, так пусть докажет! — С Вами, Мистер Блэк? И что же вы все вместе делали? — Если честно, — наигранно горестно вздохнул Сириус, повернувшись к появившейся женщине лицом. Но, даже не видя лиц гриффиндорцев, он был уверен, что они напряглись. Сейчас было самое время вспомнить, что Минервочка, может, и злобный и строгий учитель, но она — женщина (Весьма молодая, кстати!). А какое-то удивительное умение было даровано молодому наследнику с неба именно для того, чтобы женские сердца покорять. Он был не просто красив, и даже не только харизматичен. Он обладал целым набором чар, которым пользоваться, правда, пока не умел. Но попробовать стоило. Да и вообще, она — большая кошка! На двух ногах немного просто… Откинув движением головы отросшие, чуть вьющие волосы назад, юноша показушно постыдно отвёл взгляд: — Вы будете злиться… — Я в любом случае буду злиться, Мистер Блэк. Не тяните, — декан сложила руки в смирительном жесте, положив голые, замершие ладони друг на друга. Мальчик этот умел привлекать внимание! — Он не…- хотел было уже начать оправдываться Поттер, но, с грустным вздохом, Блэк его грубо прервал. — Прости уж меня, но мне придётся сказать правду…- он склонил голову, лишь исподлобья изредка глядя на профессора: — Мы не просто добродушно беседовали. Мы договаривались о дуэли. — О дуэли?! — разгневанно воскликнула МакГонагалл, ожидавшая чего угодно, но не такой подставы. — О дуэли?.. — тупо переспросил Джеймс, а потом, пронюхав задумку его скользкого не то спасителя, не то врага, воскликнул: — О, да! О дуэли! — О дуэли…- безнадёжно повторил Римус. — Вы хоть понимаете, чем это вам грозит? — грозно спросила Минерва, не зная, что ей испытывать. Облегчение? Злость? — Но ведь самой дуэли не было! — раскаянно воскликнул Сириус, наконец поднимаясь на ноги, чтобы оказаться почти на одном уровне с учителем (да уж, дети за лето могут знатно увеличиться в размере!). — Ради чего, упаси меня Господь, всё это?! В чём было причина, скажите мне, наглецы? Дуэли запрещены в школе! — Мы знаем, процессор, мы знаем! — слизеринец принялся поднимать уроненный им пакет, а сам прекрасно изобразил искреннее смущение. Его умение быть таким, каким ему хотелось, начинало его забавлять и приносить массу удовольствия: — Но… Вам ли не знать, что может вспыхнуть между двумя юношами… Из-за чего это может быть. Вернее, из-за кого… — Ах вот как, — почти понимающе кивнула до сих пор ошалевшая гриффиндорка, пытаясь взять себя в руки. Верно, дети… Ох уж этот переходный возраст с его влюблённостями! Она дёрнулась плечами, а потом предала своему голосу самый серьёзный вид, когда стала уходить от компании подростков: — Если я ещё раз услышу из чьих-нибудь из ваших уст слово «дуэль» — одним выговором вы, господа, не отделаетесь! Приятного выходного. — И вам! — раздалось несколько голосов в ответ. Когда женщина скрылась, Джеймс со смесью восторга и враждебности взглянул на уже готового уходить вслед за профессором нечаянного «дуэлянта». — Ну ты и даёшь! — Вам не хватает сноровки, — отмахнулся Блэк, чувствуя, как под копной тёмных волос краснеют его уши. Неужели он услышал комплимент? Или это Поттер так ругнулся? Кто знает. Но этот день он никогда не забудет. — Уж извиняй! Никто из нас не умеет быть таким скользким! Ах, скользким? Лицо аристократа мгновенно потемнело, и он дико радовался, что уже был спиной к мальчишкам. Как он мог забыть! Даже в такие минуты все, кроме него самого, прекрасно помнили, что он — принц Слизерина!