Принц Слизерина, Сириус Блэк.

       Сириус сладко потянулся в своей мягкой, ещё теплой от горячего тела постели, чувствуя, насколько во сне всё было прекрасно. Всё было легко, просто, без каких-то лишних бед и обязанностей. Он - увы! - не мог вспомнить, что ему снилось. Мальчишка вообще никогда не запоминал собственные сны, несмотря на то, насколько яркое ощущение оставалось после них. Ему казалось, что во сне было вечное лето, но была при этом и, как бы то ни казалось изредка ему обратным, любимая школа. Были какие-то лица, причем улыбающиеся, светлые, без тени боли и страха. Студент был уверен, что не знал этих людей, но любил их всем своим малодушным, наглым сердцем. И они его любили. Это было так странно.

Сириус вообще не привык к любви. Он понимал, знал страх и вызванную им преданность. А любви он не ведал. Или думал, что не ведал.

       В этом доме, Блэк знал наверняка, не осталось ничего святого, если этим параметров вообще ещё кто-то что-то мерил. Несмотря на привычку, молодой наследник чувствовал себя в родительском доме неуютно. Вечные крики матушки и немые упрёки отца утомляли его голову. Ему казалось, что на лбу у него при рождении набили мишень, и мистер и миссис Блэк соревновались, кто попадет в яблочко. Иначе в чем могла быть причина вечного недовольства, желания уязвить или образумить своего старшего сына? Разве того факта, что он верно следовал традициям чокнутой семейки не вполне хватало для спокойствия? А для гордости разве не хватало младшего, удачного отпрыска? Сириуса вообще сводили с ума правила, и, как только появлялся хоть где-нибудь новый запрет, он стремился его как можно быстрее нарушить. Но несколько лет, проведенные в компании слизеринцев, заставили юношу поменять свои приоритеты. Теперь в желании доказать родителям тщетность их наивных попыток удариться в воспитание, брюнет не спешил попросту избежать наказания, а желал вывернуть этот запрет против его создателей. Обида и злоба подталкивали его к этому, и как бы остатки сострадания в черством сердце не отговаривали мальчишку от этого, у них ничего не получалось. Да что уж! Даже у Регулуса не получалось уговорить брата прекратить портить семье жизнь.        В раннее августовское утро Сириус опять долго не вставал с постели, пытаясь ухватиться за прозрачную, сладкую дымку своего постоянного сна, так быстро убегающего от него. Но всё опять было тщетно - улыбчивые лица растворились в бытие, и невесомая радость осталась лишь лёгкой усмешкой на тонких, красивых губах. На самом деле, даже летом юноша вставал достаточно рано, но все в доме были уверены, что встаёт этот "оболтус, 'хазгельдяй и г'губиян" (Сириус всегда произносил это, передразнивая своего картавого отца) после обеда. У него не было никакого настроения желать родственникам доброго утра или дольше нужного терпеть их указания. Поэтому с утра у него было много времени разглядывать свои разрисованные прошлым летом различными надписями темные обои и салатовые шторы, которые средний Блэк специально повешал, отдавая дань своей любимой школе. Он любил в такие минуты что-то напевать или читать вслух стихи (пусть в это было и сложно поверить, но наследник династии нередко занимал себя чтением), а, может, и вовсе молча слушать пение птиц за окном. Иногда он что-нибудь записывал, хоть и делал это редко - слишком уж муторный был для него рукописный труд. - Доброе утро, братец. Эти слова прозвучали, как гром среди ясного неба, возвращая юношу обратно на землю. Ему показалось, что временно мягкая кровать под ним исчезла, и он какое-то время летел вниз. Но всё это было лишь шуткой его разума. И шуткой, кстати, в этот раз даже не забавной: этот голос, который прозвучал у него почти над самым ухом, Сириус меньше всего хотел слышать. Глядя в потолок невидящим взором, он чуть хрипло от долгого молчания спросил: - Ты наконец убила своего мужа? Или что заставило тебя появиться здесь, Белла? - Фу, как грубо, - хищно блеснув темными глазами, фыркнула брюнетка и подошла ещё на пару шагов ближе, из-за чего её кузен всё же был вынужден взглянуть на неё. Красивая, стройная, она привлекала, наверное, многих мужчин. Но подросток, несмотря на то, насколько они с сестрой были похожи (и это ему, как назло, все никогда не забывали напоминать), упорно видел в ней ни то безумие, ни то просто страшную жестокость. Он не знал, что было причиной этого ощущения, да и не особо задумывался: - Я, что, не могла захотеть навестить своего любимого брата? - Регулус внизу. - А с чего ты решил, что я здесь из-за него?        Сириус угрюмо отправил себе в рот очередной тост с джемом, про себя отмечая, что утро хуже быть точно не могло. Оказывается, к ним ненадолго приехала его старшая кузина, и теперь его мамаша, прибывавшая от нахождения своего маленького злого клона рядом в восторге, особенно разошлась с утра на приказы и обвинения. Она припомнила своему старшему сыну уже все его грехи, приписав, как ему показалось, пару лишних. Но когда он несколько раз попытался что-то высказать в своё оправдание его "ласково" заткнули, посоветовав кушать побольше, чтобы вырасти высоким и красивым (видимо, нечем больше в глазах этих двоих женщин он не отличался), пока дают, чтобы потом не жаловаться на голод. - Я - растущий организм, - проворчал Блэк, но адресовано это было скорее тарелке, которую он бесцеремонно крутил в руках, несмотря на убийственные взгляды миссис Блэк ("Кто так есть вообще!.." ©) Та повозмущалась ещё какое-то время, и её отпрыск с почти что искренним уважением отметил, что маменька его явно обладала сильными голосовыми связками - так орать более получаса! Но тираде не суждено было закончиться. Вторая собеседница решила наконец прервать этот поток сознания. - Ну и дуралей, - почти томно, как и всегда, протянула новоиспечённая Лестрейндж, стреляя глазками в угрюмого брата: - Зато какой! - Я посчитаю это оскорблением. - Прожуй, а потом говори, - прыснула в ответ кузина, забрасывая в рот очередной орешек, которые обожала, но редко позволяла себе, пока берегла фигуру: - Ей богу, как маленький! - Да даже его младший брат, - и тот понятливее и разумнее, - хозяйка смешно постучала пальцами по бутылке вина, которую они вдвоем распивали, не предложив ребенку ни капли, чтобы проверить количество жидкости в ней. Голос у неё был похож на карканье старой облезлой вороны. - А что ж вы меня куда-нибудь не сдали? Сразу ж видно было, какой я ущербный. Мать моментально вспыхнула. Управлять она своим гневом совершенно не умела, и один из её отпрысков явно пошёл этой чертой (как бы ему не хотелось обратного!) в неё. - Прикуси язык вместе с хлебом! Откусишь - так и хорошо будет! Сириусу на пару минут почему-то очень захотелось представить, что бы случилось с матушкой, не попади он на Слизерин. Она его наследства лишила бы? Ну, как минимум, да. Правда, этот вариант оставался до сих пор возможным. - Из него вырастет интересный волшебник, - пожала плечами темная (в этом Сириус ни разу не сомневался) волшебница, чуть наклоняясь к родственнику через стол и рассматривая его, словно он был каким-то экспонатом в музее: - И, я уверена, ему такой понравится. Миссис Блэк, по непонятным на то причинам, чуть побелела, оставляя свой прямой длинный нос в бокале. За этим жестом она спрятала поджатые в тонкую полоску губы. Мальчишка не знал, в чём причина еле заметного изменения, но это лишь больше разожгло в его молодой душе желания узнать, о чём, вернее - о ком шла речь. Если этот кто-то так напрягал его матушку, то он точно заслуживал должного внимания и крепкого рукопожатия. - Он ещё маленький, Белла, - Вальбурга строго, но без злобы взглянула на племянницу. Видимо, что-то мешало ей запретить Лейстрендж рассказывать какую-то тайну своему сыну, но в то же время, эта самая тайна не приводила её в восторг. - Все мы должны когда-то, да вырасти, тётушка, - хохотнула Беллатриса, поднимаясь со своего места. Чуть раскачивая бедрами, девушка подошла к кузену и положила свою худую, почти костлявую руку на его плечо, немного сжав. Сириус, питавший к кузине искреннее недоверие (которое, как бы то ни было смешно, ещё больше подпитывалось их схожестью), еле заметно дернулся, но вовремя одумался. Сейчас она на его стороне: - А Сириус уже не ребенок. - Ему всего четырнадцать. - Всего? Матушка, всего? - огрызнулся принц Слизерина, наивно клюнувший на провокации, чем бурно развеселил волшебницу, так старательно подогревающую его интерес. Блэк развернулся, не сбрасывая тонкую кисть, и взглянул сестре в лицо, словно боялся, что она решит ничего не рассказывать: - О ком ты, сестра? - Оооо, - рассмеялась молодая волшебница, издевательски ласково погладив младшего братца по голове, зная, что он не позволит себе скривиться: - Раз ты не знаешь, о ком я, то ты действительно ещё мал! - Да, черт возьми, просто уже расскажи мне, о ком идёт речь? - Придёт время, и ты сам всё узнаешь!        Сириус потихоньку слетал с катушек, и бедный Регулус в этом полете явно был бортпроводником. После слов кузины старший Блэк не находил себе ни одного спокойного занятия, где его не охватывали бы настойчивые мысли о ком-то, о ком он и сам не знал. Его брат находил это глупым: зачем тратить силы на того, о ком даже не знаешь? С другой стороны, этот проклятый интерес оказался заразным, и малютка Блэк тоже начал сгорать в непроизвольном волнении. Они подслушивали максимальное количество разговоров взрослых, надеясь, что речь снова зайдет о том человеке, но все было тщетно. И когда четверокурсник уже в край задрал матушку свою удивительным упорством, проявляемых им только в те самые моменты, когда наоборот следовало бы отступить, Миссис Блэк вспыхнула и запретила упоминать таинственного волшебника. Но, кажется, раньше уже было сказано, что Сириус терпеть не мог запреты? И эта ситуация не стала этому исключением.        Прошло всего несколько месяцев, как Хогвартс-экспресс унёс обоих детей далеко в Шотландию, а Вальбурга уже весьма активно фантазировала, как накажет своего старшего отпрыска. Всему причиной стали странные зачарованные открытки, приглашения и другой мусор, приходящий на имя Сириуса в течении всего года. Вишенкой на торте стало появление как-то на Гриммо 12 бледной, словно холст, новоиспечённой Малфой. Она объяснила свой приезд тем, что просто соскучилась, но уже через пятнадцать минут еле подавляла дрожь бледных пальцев, которые удивительно крепко вцепились в чашку с горячим чаём. Долго уговаривать её не пришлось - она выдала всё, как на духу, стоило Миссис Блэк только заговорить о своих детях. - Сириус, ах, Сириус, - поджала губы Нарцисса, которая (к огромному удивлению женщины) была не в силах совладать со своими эмоциями, несмотря на то, как искусно обычно она это делала: - Он ввязался в дело, в которое ему крайне рано ввязываться! И я ещё больше боюсь, что он потянет за собой бедного Регулуса. - Что же за дело такое, Цисси? - Неужели Вы, тётушка, не видали ничего странного? - Странного, - женщина высокомерно дернула бровью, но поспешных выводов делать и не стала, всё же задумываясь о словах племянницы: - Пожалуй, да. Никогда ещё не видела, чтоб в наш дом приходило столько писем и открыток. - Ах, во что он ввязался! - всплеснула руками девушка: - Люциус говорил мне, что брат мой подозрительно активен, но я, наверное, даже не могу представить, насколько!       Обе дамы были искренне преданы и своей семье, и традициям чистокровных волшебников. Будь ситуация чуть-чуть другой, никто бы из них не заволновался. Но старшему сыну не было и пятнадцати! А он уже влез во что-то по горло, и его матушка догадывалась, о чём, вернее - о ком идёт речь. Ей ли, любительнице чистоты крови, было не знать, вокруг кого сейчас собирается вся аристократическая молодежь! Молодой... Лорд? Так он именовал себя темный волшебник, который сладкими, амбициозными речами впечатлял сотни умов? Миссис Блэк знала только одно - воевать своих детей она не отпустит!