Зависимость

             PovХитоши              Сижу в кресле совершенно без сна. Впрочем, у Иори тоже нет сна ни в одном глазу. Братец изредка поглядывает из своего мнимого укрытия, проверяет, сплю ли я. И вот, спустя час таких вот гляделок, я всё же делаю вид, что заснул. Даже голову несколько раз с подставленной руки уронил, и снова возвращал на собственную ладонь. Хочу посмотреть, что же он будет делать, если поймёт, что я ничего не буду делать.              Выглянув ещё пару раз, Иори всё же вылезает из-под одеяла. Осторожно, как будто я могу навредить ему, он садится на постели. Не смотрю на него, но слышу шебуршание на постели, а после и его босые шаги. Ко мне он не подходит, сразу идёт мимо кресла. Ручка двери, а после и сами петли, немного поскрипывают. Дверь закрывается, и Иори более не слышно.              До последнего надеюсь, что он ушёл в туалет, но, встав с кресла и открыв дверь в уборную, понимаю, что я тут один. В номере остался только я.              Иори решил уйти…              Это, мягко говоря, расстраивает…              Все мысли Иори не заняты одним лишь мною...              Выхожу из номера обутый, ведь я не снимал своей обуви, в отличие от Иори. Он всё ещё стоит у лифта, ожидает, когда же он поднимется. И пока он не успел уйти от меня, не успел скрыться из моего поля зрения, перемещаю брата в наш дом. А вслед возвращаюсь и сам. Сил уходит много, но зато мы быстро вернулись в пустующий дом. Да и братец будет в безопасности, никуда не сбежит.              Дома тихо и темно, Иори не включил свет, хотя появился тут первый. В коридоре, что ведёт на кухню и две гостиные, без проблем можно найти выключатель, а потом пойти и включать дальше, но братец этого не сделал. Зато успел выбежать во двор. Но я спокоен, ведь всё закрыто на ключ, что лежит в моём кармане. К тому же, на улице ещё темно, солнце не вышло даже на немножко, только редкие лампочки и реагируют на движения, тут же зажигаясь. Выхожу за Иори во двор, а он тем временем отбегает от дверей в общий коридорчик и уже со всех босых ног несётся на забор. Только вот в заборе не так уж и много мест, на которые можно залезть, если высоко не подпрыгнуть.              — Ну и что ты делаешь, братец? — Его попытки убежать даже веселят.              Иори маленький, но смышлёный. Поняв, что он не дотянется и не допрыгнет своими силами, братец останавливается ровно на секунду. Пусть он и шатается, но делает очередную попытку. Используя бамбук и ближайшую стенку, пробует взобраться с помощью них. И босые ноги помогают в этом.              Если я ничего не сделаю, то Иори снова уйдёт…              Иори почти достиг верхушки, когда я хватаю его за колени. Резко дёргая тонкие ноги на себя, роняю младшего брата вниз, прямо носом на траву. Конечно же, тут же льётся кровь и из разбитых коленок, и из носа, но у меня нет ни капли чувства вины. Брат сам выбрал побег… Я лишь вернул.              — Не смей трогать меня! — Кричит Иори, пытаясь отбиться. Удары кулачков уже куда крепче, сразу видно, что алкоголь выветривается.              — Ты ещё пьян, а потому и не можешь мыслить адекватно.              — Пусть я и пьян, но мыслю здраво.              — Поспи немного, протрезвей, а там и поговорим. — Братец борется совсем недолго. Я сильнее, а потому и легко закидываю на своё плечо. Иори на это лишь дёргает руками да ногами. Плечом же я почувствовал, как кровь начала капать на мою рубашку, но я не тороплюсь смахивать и даже не беспокоюсь, что может не отмыться с первого раза. — Прекращай дёргаться.              — Отпусти!              — Как только дойдём до кухни. Нам надо обработать твои ранки.              — Сам обработаю! Только поставь на землю!              — Хорошо-хорошо…              До кухни доходим быстро. Брат продолжает дёргаться, а потому ищу аптечку вместе с братом на плече. Но вот чтобы обработать хоть те же коленки, нужно отпустить. Всё же поставив на ноги, отпускаю Иори. И он сразу же пользуется моментом. Иори прекрасно знает, что во двор есть ещё выходы, и не только во двор. С балкончиков можно будет выпрыгнуть, а после и удрать прямиком в лес.              Иори не успевает и пары шагов сделать, как тут же попадает в портал, приготовленный специально под него. Из него он выпрыгивает прямо на диван, что стоит напротив кухонного стола. Чуть врезавшись в него, Иори упирается коленками в него, пока руки вцепились в спинку белого дивана. Братец тут же отпрыгивает, но остатки алкоголя всё же дают знать о себе, а потому он падает на спину. Помогаю ему привстать, чтобы он мог присесть на диван. В этот раз Иори не вырывается. Только потирает затылок, тихо охая.              — Набегался? — Спрашиваю, опускаясь на диван рядом с ним. Тонкие ноги же закидываю на свои коленки. Так и мне удобно держать их, и брат не убежит. Осталось лишь понять, какую из причуд могу использовать, чтобы и Иори не навредить, и путь к ранкам открыть.              — Зачем это тебе?              — У тебя коленки поцарапались об маленькие камни, что я выложил вокруг бамбуков. — Разорвав его джинсы практически голыми руками, используя одну из причуд, сразу же принимаюсь промывать неглубокие ранки перекисью. Иори ожидаемо шипит от боли, но ноги не выдёргивает, так и оставляя их лежать на моих коленках. — И зачем только полез?              — Хочу уйти… Хотя бы на время. Нужно всё обдумать и хоть насколько-нибудь принять это…              — На ночь глядя? Не дури. Видел же, что наш дом среди леса.              — Тут нет диких животных.              — Зато есть вероятность встретить маньяка.              — Ага. Сидит тут один передо мной. — Сарказм так и льётся в словах брата, а я даже возразить не могу.              — И со мною безопаснее всего.              — …нтии… — Произносит совсем тихо. Ещё и голову опустил, что практически ничего не понятно.              — Что, прости? — Переспрашиваю у Иори, чтобы понять наверняка, о чём говорит брат.              — Мне нужны гарантии. — Уже более чётко произносит младший братец. Я всерьёз задумываюсь над его словами. И думаю, уже можно рассказать младшему брату о своей причуде. Он, как минимум, имеет право знать об этом.              Закончив с коленками, принимаюсь за лицо. Всё не так страшно, как казалось на первый взгляд. Всего лишь царапинки на кончике носа, вокруг которых проявляются лёгкие синяки. Они не будут долгими, пару дней и всё пройдёт. Просто обрабатываю и на этом всё. Остальное будет излишне.              Но от лица не отрываюсь. Отложив всё обратно в аптечку, обхватываю лицо младшего брата. Иори настолько маленький, что его голова практически полностью помещается в мои руки. Стараюсь мягко вести большими пальцами под его глазками, утирая чуть влажные дорожки.              — Я могу наглядно показать их тебе, используя других, но только днём. Либо прямо сейчас, но на тебе. Что выбираешь?              — Мне будет больно?              — Возможно, совсем немного, но больше волнительно. Секунду.              Встаю с дивана, чтобы нормально встать, но руки не отвожу: одной рукой придерживаю за подбородок, пока другой упираюсь прямо в его лоб. Это не так обязательно, просто я хочу быть ближе к Иори, даже в прикосновениях. Выбрав причуду попроще, передаю её младшему брату. Ему видно лишь небольшое сияние из моей руки, и более ничего. Крепкой хваткой не даю ему отодвинуть собственную голову, до боли сжимая пальцами. Возможно, останутся следы, но мы обязаны закончить.              — Ты что делаешь?              — Просто сделал тебя причудным.              Закончив со всем необходимым, отхожу от Иори на шаг назад, более не удерживая своими руками. Братец ошарашен, я бы даже сказал, что потерян. Он не понимает, что сейчас произошло, и почему я назвал его причудным. Рваными прикосновениями он проверяет своё лицо, и, не найдя ничего странного, обратно поднимает голову на меня.              — Что?              — Попробуй подумать о том, чтобы выпустить немного запаха. — Я передал ему одну из самых безобидных причуд – симуляцию запахов еды. Она не причинит вреда своему носителю. Я и сам использовал её пару раз, но она бесполезна в бою. А вот для моего безобидного брата самое то.              — Какой ещё запах?              — Хоть какой-нибудь еды. Всё равно какой.              — Ты совсем взбредил? — А вот Иори до сих пор не верит мне. Даже ноги под себя поднимает, чтобы быть подальше от меня.              — Нет! — Я же, опустившись на колени, усаживаюсь на пол. Так удобнее взять его руки и контролировать его, пресекая очередной побег. — Ты только попробуй. Давай же!              — Да отста… — Иори уже хотел ударить меня, но из вырываемых рук пошла лёгкая дымка. Более не держу его руки, и мы оба спокойно рассматриваем его ладони. От лёгкой дымки пахнет домашней выпечкой, немного сладкой и с ягодной начинкой. — Что это?              — Причуда. — Спокойно отвечаю, пока Иори осознаёт произошедшее.              — Но я… Я беспричудный! — Не понимаю, почему Иори отказывается понимать, как же ему повезло со мной?              — Более нет… — Пока братец не немного ошарашен, пользуюсь ситуацией. Обхватив его руки по новой, притягиваю Иори к себе, чтобы обнять. — Послушай, Иори… — Поглаживания по голове не принесут желаемого мною результата, но надеюсь, что хоть немного успокою его. — Я могу дать тебе любую причуду, какую только захочешь. Даже если её придётся искать, всё равно достану. Такова моя причуда…              — Стоп! — Вполне ожидаемо, брат запутался в моих словах и начинает припоминать всё то, что я говорил ему про причуды ранее. — Ты ведь говорил, что твои причуды… Что-то там с огненным дыханием и как у папы…              — Одну забрал у отца, другие забрал у других людей.              — Да как такое вообще возможно? — Братец начинает кричать, но тут же обрывается.              Зайдясь кашлем со свистом, Иори сгибается. Прижимая свои руки ко рту, брат почему-то не может успокоить собственный кашель. И пока он кашляет, я пробую вспомнить, когда же он мог успеть простудиться, но совершенно не помню этого. Пока что просто приобнимаю за плечи, чуть постукивая по спине, ведь брат мог подавиться собственными слюнями. Так иногда бывает с людьми, когда те торопятся с собственными мыслями.              — Ты в порядке? — Спрашиваю с опаской, ведь кашель брата так и не прекращается. — Брат? — Уже и самому не по себе, ведь не понимаю, почему брат продолжает заходиться кашлем.              Поднимаю руки брата к верху, пока лицо удерживаю другой. Подвинув корпус тела к спинке дивана, не даю брату согнуться обратно. Он должен быть прямым, если и правда подавился слюной. Но я вижу кровь, что отхаркивается вместе с кашлем. Нажимаю на грудь, стараясь хоть как-то помочь, но делаю лишь хуже. От нажима на грудную клетку крови прибавляется в разы больше. Это уже не простые безобидные капли, это уже целый поток, что льётся без остановки.              Более не мешкая, беру несопротивляющееся тело брата на руки и перемещаюсь с ним на крышу одной из Токийских больниц. Убедившись, что за закрытой дверью – никого, прижав для этого своё ухо, перемещаюсь с братом на руках и за эту дверь. По лестнице бегу недолго. Выбежав на первом попавшемся этаже, глазами ищу девушку, которой как-то помог с причудой. Но её нигде не видно.              Да и к нам уже подбегают врачи, увидевшие мой растерянный взгляд и кровь, что так и идёт изо рта Иори с кашлем. Его пробуют забрать, попутно спрашивая откуда мы и что с моим братом. Не понимаю, что отвечаю им… Что-то про группу крови и что он впервые использовал причуду…              После последних слов его тут же определяют в палату с подавителем причуды. Туда же и меня ведут, ведь я так и не отдал Иори в их руки. Сам укладываю его на больничную постель, и только после этого позволяю одному врачу осмотреть его. Брат, находясь под непонятным аппаратом, что устрашающе свисает сверху, перестаёт задыхаться кашлем. Про себя отсчитываю секунды, и отмечаю целую минуту, прежде чем Иори окончательно прекращает кашлять. Кровь уже не так обильно льётся из его рта. Да и врач, держа светящиеся зелёным руки у его груди, явно лечит.              — Несовместимость тела с причудой. — Весь его вердикт. — Он уже третий за сегодня.              — Пойду проверю, остались ли ещё антиквирки. — Медсестра не стоит на месте. Закончив с именной табличкой, она уже берётся за что-то новое.              — И прихвати воды. У него всё горло пересохло.              Быстро и практически бесшумно, медсестра оставляет нас троих. Другие же врачи давно ушли по своим делам, а я даже не заметил…              — Он уже был в нашей больнице? — Очередной вопрос, явно для медкарты.              — Нет, не думаю.              — И как же вы так быстро оказались у нас, ещё и на верхних этажах?              — Моя причуда. — В подтверждении своих слов, перемещаю из дому одну бутылочку с простой водой, тут же ставя её на прикроватную тумбочку белого цвета. Он ведь именно воды просил, верно?              — Вы молодец. Вовремя успели. — Видимо, из-за того, что и он тоже причудный, врач ни капли не удивлён моей причуде.              — Вы сказали, что Иори – третий за сегодня. Я правильно расслышал? — Раз у него больше нет ко мне вопросов, ещё не значит, что их нет у меня.              — Да, вы правильно услышали. Чем больше причуд проявляется, тем больше их несовместимости с телами своих носителей. Пока только так и справляемся. — Он тыкает в аппаратуру, попутно переключая в ней режим. — Но, предупреждаю сразу, оно не помогает на все сто процентов. И моя причуда ускоренной регенерации тоже не справится на сто процентов. Ваш брат ещё будет кашлять. Не смертельно, но время от времени. И нет, предупреждаю сразу. Лекарства пока не нашли.              — А если убрать причуду? — Говорю то, что первое в голову пришло. Всё же Иори начал кашлять после получения причуды. Прекратятся ли побочные последствия, если не будет самой причины?              — Можете попробовать обратиться к ВЗО, но я не знаю, поможет ли он вам. А если и поможет, то обязательно потребует что-то взамен. Если решитесь, то дайте знать. Я познакомлю вас с той, кому он успел помочь. Авось сведёт, но, опять же, ничего не обещаю. Мы, врачи, сами до сих пор не можем с ним связаться. Занятой человек… — Даже не знаю, мне лестно от подобных слов, или же ещё и капельку обидно?              И снова, помочь брату могу только я. Только я смогу спасти брата… Конечно, в этот раз он пострадал по моей вине, но это не значит, что я откажусь нести ответственность за свою ошибку. Наоборот, я готов полностью взять её на себя. И раз уж Иори несовместим с причудой, то я буду причудным за нас двоих.              — Вы можете оставить нас одних? — Хоть и прошу вежливо, сам же готов пинками выставить врача наружу, лишь бы дал мне немного времени для свершения задуманного.              — Вашему брату следует отдохнуть, а нам взять у него анализы. Да и вам бы успокоится, прийти в себя.              — Минуты будет достаточно. Можете пока позвать ту девушку, что знает ВЗО?              — Хорошо. Но вы всё равно, вый… — Не знаю, нормально ли переношу его за дверь, но судя по звукам удивления, всё хорошо. Врач цел и невредим.              Пока медработник не успел вернуться обратно в палату, решаю выключить аппарат и воспользоваться предположением врача. Благо, на аппарате выделена кнопка выключения и, нажав на неё, выключаю. Секунда, и Иори снова заходится кашлем, пока руки пробуют ухватиться за меня, остановить.              Не обращая внимания на потуги брата, укладываю руку на его голову. Снова сжимаю до боли его голову, чтобы не вертелся и не нарушил порядок. Никогда бы не подумал, что буду забирать причуду брата спустя пара минут после того, как отдал её. Ещё и с такими последствиями. Успеваю сделать это как раз к моменту, когда врач врывается обратно в палату.              — Что вы делаете? — Спрашивает врач, смотря на свечение из моей руки.              — Пользуюсь вашим же советом. Забираю причуду у вашего пациента… — Забираю причуду быстрее, чем отдаю её. Мужчина же смотрит на нас так, как будто новое чудо света увидел. — Иори снова кашлял. Подлечите?              — Эм… Да… Да, конечно… — Прикрыв за собой дверь в палату, врач подходит ближе к нам, продолжая буравить меня взглядом, полный восхищения. Только благодаря этому и позволяю, ведь чем больше врачей верны мне, тем лучше. Никогда не знаешь, когда они пригодятся. — Так значит… Это Вы?              Достав телефон, парень показывает заставку. На фотографии изображён я, но только в маске. Такой привычный и далёкий. Даже и не думал, что люди будут ставить мои фотографии на заставку. Надеюсь, что плакаты над постелями не висят… Хотя… Я не так уж и против.              — И попрошу сохранить имя моего брата в тайне. Как и моё.              — Конечно. Только… — Чуть замявшись, врач будто бы собирается с мыслями. — Может, вы всё же поможете с такими же беднягами, как ваш брат?              — Раз всё так критично, то нужно что-нибудь придумать.              — В нашей больнице уже четырнадцать таких, кто выжил. — Тут же подхватывает врач, смотря уже не только с восхищением, но и надеждой. — С каждым днём аппаратов всё меньше. Если бы вы облегчили их страдания, то и нам полегче будет, и аппараты освободятся, и люди будут вам благодарны.              — Сначала помоги моему брату. — Думаю, что это будет не так уж и плохо. Человеческий ресурс никогда не бывает лишним. Да и врач только сейчас применяет по новой свою причуду, восстанавливая внутренности моего младшего брата. — И пока он тут, я буду помогать вашим пациентам.              — Это всё, чего вы хотите?              — Я не настолько изверг, чтобы бросать людей в беде. А узнай я об этом раньше, то и сам бы пришёл. — Немного лукавлю, но врач продолжает смотреть с надеждой. — К тому же, подобное внесёт смысл в мою причуду.              — Это радует…              — Впрочем, могу попросить о том, чтобы все закрывали глаза на то, что буду рядом с братом. Хочу быть уверенным на сто процентов, что с ним всё хорошо. — Врач просто кивает головой на мои слова, тут же переводя взгляд на Иори.              — Что ты со мной сделал? — Подаёт свой хрипящий голос брат. — Ты говорил, что больно не будет…              — Подумал, что сделать тебя причудным – хорошая идея. А твоё тело оказалось слабым… Но не волнуйся. Я уже забрал её, а доктор вылечит всё, что успело пораниться.              — К чёрту пошёл со своей заботой. — Ворчит Иори, пока врач заканчивает его лечить с помощью причуды.              Как только парень отходит от моего милого братца, я тут же подсаживаюсь к нему. Иори тут же отворачивается, обиженно надув губки. Пробую погладить его по голове, но братец стукает меня по руке. Он не даёт даже прикоснуться к себе…              Одними вкусняшками тут точно не обойдусь.              — Лучше поспи. Тебе это необходимо.              — Оставь меня одного… — Нащупав тоненькое одеяло, Иори снова укутывается в него, даже не обращая внимания на то, что пачкает пяточками чистую постель.              — Уйду сразу же, как уснёшь… — Уверяю братика, всё же погладив его по затылку. Брат просто не дотянулся и промахнулся, отчего я погладил и второй раз, и третий.              — Можно мне снотворного? — Тихо протягивает братец, всё же достав мою руку на своём затылке, тут же оттолкнув её.              — Конечно. Подождёте немного? — Вежливо спрашивает врач, больше ожидая ответа от меня, нежели чем от Иори.              Кивком отпускаю врача. И когда он уходит, я просто валюсь на Иори, сгребая его в охапку. На удивление, он не сопротивляется и не постукивает меня. Просто лежит на месте, смотря куда-то вперёд неосознанным взглядом. Но и так тоже неплохо, ведь сейчас он рядом со мной, лежит тут, тёпленький… А главное – живой…              И я понял, что мой главный страх это не просто его потеря. Мой страх – смерть моего Иори…              Я, всегда с холодной головой, совершенно потерялся, когда Иори поплохело. Обычно я куда разумнее, чем был пару минут. Так ведут себя только те, кем я управляю, но не я сам. Для меня, нервничать или же быть неуверенным – непозволительная роскошь.              От мыслей отвлекает Иори. Он пробует чуть отодвинуться, но я, возможно даже излишне, крепко держу. Ещё и практически лежу на нём. Наверняка придавил братика, и ему тяжело дышать полной грудью, но я продолжаю обнимать его, никуда не отпуская. Мне жизненно необходимо понять, что Иори живой, что он не умер из-за моей ошибки. Это я не проверил его совместимость с причудой заранее, это из-за меня он харкал кровью. А потому у него есть право злиться на меня. А после и простить…              Иори всегда прощал…              — Недавний ваш разговор… — Иори первый начинает разговор, так и не повернувшись ко мне лицом. — Как это понимать? И твоя причуда… Хитоши, ты что, правда как-то связан с ВЗО?              — Бери выше, братец. Я и есть «Все За Одного».              Мне не видно его лица, но я вижу содрогающиеся плечи и слышу лёгкое шмыганье носом. Обычно, когда я представляюсь своим псевдонимом, почти все вокруг начинают ликовать от радости. А Иори… Он расстроился? Но почему? Или он просто ещё обижается на то, что было совсем недавно?              В любом случае, Иори нужно нормально поспать и набраться сил.                     

***

                    Иори остаётся в больнице на два дня. Сначала у него взяли анализы и провели полный осмотр. Потом ждали результаты и мне нужно было время на то, чтобы всех обойти и забрать причуды у бедняг. Ради безопасности Иори, шагаю в маске. Был бы тут один, мог бы не боятся за него. А так, кто-то из зевак успел заснять на видео, как я забираю причуду у одного из пациентов с нестабильной причудой, и выложил в интернет. По ютубу всё быстро разнеслось, и вот, уже не только социальные сети, но и в личных сообщениях почти каждого японца имеется как минимум одна ссылка на ролик.              И вот, уже без маски, забираю младшего брата, что хранит молчание. Одно хорошо – он не сопротивляется и не дёргается, когда переношу его домой. Ну и анализы хорошие, без каких-либо отклонений. Не сказав ни слова, он уходит в свою комнату. Естественно, иду за ним, и закрытая дверь меня не останавливает. По шагам слышу, что он у шкафа, а потому и себя перемещаю чуть дальше.              Не ошибся. Он стоит у раскрытого шкафа, выбирая одежду в чёрных оттенках. Чёрный свитшот всё ещё слегка висит на нём, тогда как для джинс он уже ищет ремень. И это не удивительно, ведь Иори отказывался от больничной еды, либо ел совсем немного.              Переодевшись, братец зачем-то положил на пол рюкзак и небольшую сумку. Выглядываю за его спину и понимаю, что он собирает свои вещи. И это не просто «соберу всё, на что глаза глядят», это «собрать самое необходимое, игнорируя ненужное и излишнее».              — Что ты делаешь? — Спрашиваю, но Иори снова молчит.              Мне не нравится, что меня игнорируют. Грубо схватив за плечо, поворачиваю лицом к себе. Буквально секунду назад хотел отчитать младшего брата, обрушив на него целую браваду о том, что так нельзя поступать с родными. Но не произношу ни слова, ведь Иори тихо плачет. Ослабив свою хватку, уже нежнее сжимаю хрупкие плечи младшего брата.              Иори, не желая показывать мне своих слёз, самостоятельно утирает их рукавом. Чуть опустив голову, пытаюсь опять заглянуть в его глаза, но Иори не даётся. Всё отворачивается и отворачивается, прикрывая лицо руками.              — Ну что ты? Что тебя так расстроило?              — Хотя бы то, что жил всё это время под крышей убийцы. — С долей обиды отвечает Иори.              — Я бы не стал давай подобное определение в свой адрес.              — Это ведь ты убил всех в семье Такаши? — Спрашивает, всё же подняв на меня голову. Он уже догадался, и это не вопрос его прошлой квартиры. Да и по новостям должны были крутить, как минимум по местным. Нет смысла утаивать или юлить.              — Я лишь привёл людей. Всё, что мне оставалось – наблюдать за их падением.              — Это ужасно… — Глаза Иори округляются так, как будто ещё немного и вылезут из глазниц. Тело же пробивает лёгкая дрожь, которая грозит перерасти во что-то большее, пока не видное простому взору. — Там ведь были и дети!              Всё-таки доброта – это минус. И это минус моего младшего брата. Хуже этого только его излишняя доверенность чужим людям, таким как Цубаса и Мико-сан. Возможно, они и хорошие люди, но точно не смогут защитить моего Иори. Старики уже давно в преклонном возрасте, а Цубаса та ещё мямля, хоть и выглядит угрожающе. Только я смог спасти Иори от наглецов, что бесстыдно крали его и матушки деньги.              — Сорняки убирают с корнем.              — Ужасно… — Сначала шепчет, но тут же, после небольшой паузы, уже кричит. — Это ужасно! Отпусти!              Не удерживаю младшенького, и он, чуть отшатнувшись, забирает небольшую сумку с рюкзаком и уходит обратно в коридор. Шагаю следом за ним, не отставая ни на сантиметр. Иори же берёт из холодильника небольшую бутылочку воды, проигнорировав еду. Убрав её, он застёгивает рюкзак. Закинув всё на плечи, он стремительно несётся к выходу, и стоит ему ступить за порог кухни, как тут же возвращаю обратно, переместив к островку. Пару шагов, и Иори снова несётся к коридору, а я снова перемещаю его обратно, уже повернувшись к нему лицом.              Третью попытку решаю пресечь на корню, переместив брата к столу. Преодолев расстояние в пару шагов, ловлю Иори самостоятельно. Сжав объятиями, не даю ему вырваться, попутно снимая с него рюкзак с сумкой. Наше сопротивление друг к дружке нельзя назвать таковым, ведь я стараюсь загнать его в угол.              — Ну и куда ты пойдёшь?              — Да хоть обратно к Мико-сан и Хиро-сану. Поработаю немного, сниму чего попроще.              — Ты же понимаешь, что это глупо?              — А что, лучше остаться под одной крышей с тем, для кого смерть других людей ничего не значит? С тем, для кого даже брат родной сойдёт для любовных утех?              — Ты всё ужасно интерпретируешь.              — Что бы ты сделал, если бы я продолжил спать? — Кричит брат, замерев буквально на секунду.              — Иори…              — Ответь! — Иори требует ответа, не желая слушать иные оправдания.              — Думаю, я могу показать, раз так интересно.              Думаю, что не будет лишним снова и снова показывать брату то, что ему нужен только я. Но он всё же вырывается из моей хватки. Опустившись вниз, он снова дёргается в сторону, совершенно забыв про сумки. Как и до этого, не даю ему убежать, хоть уже и использую собственные руки. К сожалению, хватаю за волосы, чуть дёргая к себе. Естественно, Иори больно ойкает, тут же обхватывая мои пальцы в ответ.              Ослабляю хватку на голове лишь после того, как укладываю младшего брата лицом вниз на столешницу островка. Навалившись сверху, первым делом покрываю поцелуями его волосы, которые только что сжимал и дёргал. Так себе извинения, но всё же приношу их, такие молчаливые и своеобразные. Жаль, что он их не понимает, продолжая выдёргиваться да вырываться.              — Прекрати! — Кричит Иори, пока я задираю чёрный свитшот.              Не скажу, что его соски всё ещё припухленные, но реагируют куда быстрее, чем в первый раз. Уши тоже достаточно эрогенная зона, потому и прикусываю правое ушко, наслаждаясь испуганным полувскриком брата. Не забываю и про движения бёдрами. Пары движений достаточно, чтобы я возбудился. Уже не только бёдра вожу туда-обратно, но и бугорочек в классических тёмно-синих штанах. Не спешу освободить свой собственный член, ведь это может напугать моего маленького ещё сильнее, чем он уже напуган.              — Тебе ведь было приятно в отеле? Вспомни это чувство.              — Я думал, что это Цубаса… О тебе… О тебе я даже не подумал… Не думал, что ты…              — Так начни. Возжелай меня так же, как и я тебя. Нуждайся во мне так же сильно, как и я в тебе.              Сильнее придавливаю его к столешнице, больно щипая за горошинки сосков, тут же переходя на нежное поглаживание. Подрагивая всем телом, Иори снова пытается выскользнуть вниз, но я, уже упустивший его так, сразу же расставляю его ноги в разные стороны, заменяя пустое пространство своим коленом. Так и массировать промежность удобнее, и удерживать брата на месте.              — Я останусь! Останусь! — Иори стал кричать ещё громче, пока руки судорожно отталкивают от себя то локтями, то ладонями. — Только не трогай меня! Остановись!              — Не волнуйся. Тебе будет приятно.              — Нет! — Всё же снимаю с брата джинсы с боксёрками, отчего слёзы Иори падают на ровную поверхность. Они не останавливают меня, и я продолжаю тянуть руку к вялому небольшому члену. Братец тут же реагирует, выгибаясь в спине так сильно, что макушкой стукает меня по носу и губам. — НЕТ!              — Тише… Всё хорошо… Просто прекрати думать…              — Хитоши, прошу! Не делай этого! — Понимаю, что пока не добьюсь хоть какой-нибудь положительной реакции, Иори будет сопротивляться.              Именно поэтому просовываю подол свитшота в его ротик и, переместив к нам смазку из тумбочки, что стоит в моей спальни, тут же откупориваю крышечку. Обильно полив на копчик братика, размазываю по аккуратненьким и сжатым ягодицам. Палец легко погружается в густой лубрикант. Им же и провожу вокруг сжатых колечек ануса, неторопливо надавливая.              — Не сжимайся сильно. Иначе будет больно.              Смазка с лёгким эффектом афродизиаком потихоньку проявляет себя, играя бонусом к моим прикосновениям. Сам Иори уже не так сильно сопротивляется, и сзади чуть расслабился, благодаря чему мой палец потихоньку проталкивается внутрь. Стоит мне ввести его ровно на одну фалангу, как Иори тут же пробует отодвинутся вперёд. Окончательно укладываю братика грудью на столешницу. Хоть в такой позе и неудобнее ласкать его соски, зато удобно покрывать поцелуями его спину, чуть водя языком.              Слышу, что Иори сдерживает свои всхлипы и стоны, закусывая не свитшот, а собственные руки. Увожу их чуть вперёд, продолжая удерживать их над его головой. Его кисти рук тонкие, почти тростиночки, поэтому без проблем удерживаю их одной рукой. Правда, оттого, что сильно сжимаю, останутся следы, как и от его зубов, но хватку не ослабляю.              Это так странно… Правой рукой грубо удерживаю на месте, пока левая рука и язык мягко обводят нежную кожу, толкаясь чуть дальше. Внутри Иори тепло и мягко, хоть и узко. Но это даже плюс. У братика не было никого до сегодняшнего дня, его первый раз свершиться именно сейчас, со мной. От одной только этой мысли хочется совершить всё ещё нежнее, чем я вообще могу.              Дожидаюсь, пока Иори не начнёт самостоятельно двигать бёдрами. Проверяю просто. Немного подвигав пальцем, замираю на месте, чуть вытащив его наружу. И пока брат не начал сам насаживаться обратно, выпрямляясь в спине, не прибавляю второго пальца. И вот, Иори сам тянется к пальцу, но натыкается на два. Несмело, он отодвигается обратно, но я уже загорелся. Так же используя поначалу массирующие движения, потихоньку проталкиваю в его нутро.              — Видишь? — С двумя пальцами куда удобнее, а потому надавливаю на его кишку, ища простату. Мы оба понимаем, что нашёл именно то, что искал: Иори снова выгибается, более не скрывая стон удовольствия, тогда как я массирую лёгкий бугорок. — Это не так уж и больно, верно?              — П… прекрати… Голов-ва… Она кружится…              — Так бывает, когда тело получает удовольствие. — Возможно, поступаю сейчас по-скотски, но если брат запомнит, что я не опасен и приношу удовольствие, то сам будет тянуться ко мне, сам будет искать ласки с моей стороны. — Расслабься для меня ещё немного.              Прошептав в самое ухо, тут же прикусываю ушную раковину губами. Благо они у меня не обветренные, а потому и не царапают белесую кожу. И пока братец отвлекается на ласки, его бёдра уже спокойнее опускаются на два пальца. Разведя свои пальцы ножницами, проталкиваю и третий, правда не до конца. Тело Иори резко начало содрогаться, словно при судорогах. Сначала пугаюсь за младшего брата, но, стоит увидеть разрастающееся белесое пятно под нами, как тут же наполняюсь неописуемой радостью.              Мой Иори кончил от моих ласк.              — Быстро ты. Неужели было настолько приятно?              — Хва… Хватит… — Иори даже говорит с трудом, чуть ли не задыхаясь глотками воздуха. А мне этого мало, и простого освобождение члена из штанов – недостаточно. Надев презерватив, растягиваю его на всю длину, ведь планирую выбить не только землю из-под ног брата, но и воздух из лёгких.              — Давай-ка поднимем твою ножку. — Нежно обхватив его правую ногу под коленом, закидываю её на столешницу, пока левую ногу зажимаю между собой, чтобы он не ушёл и не отодвинулся.              Сразу на всю длину не вхожу. Стараясь как можно мягче протолкнуть головку, так же обильно смазанную лубрикантом, не забываю поглаживать тело младшего брата, выискивая именно его эрогенные точки. На каждый короткий толчок Иори вскрикивает, пока руками то отталкивается от столешницы островка, то наоборот вытягивает руки вперёд, ища за что зацепиться. А зацепиться не за что, ведь противоположный край далеко от него.              — Не… Не надо… — Тихо шепчет Иори, давясь на сей раз собственными слезами.              — Сейчас будет ещё лучше. — Шепчу, снова в ухо, попутно утирая его слёзки.              Как только растягиваю анус брата, чтобы головка входила и выходила без проблем, проталкиваю член дальше, неторопливо и без резких движений. Пока вхожу на всю длину, Иори шипит и ругается, снова постукивает меня. Тяжело дыша, младшенький всё меньше и меньше дёргается, понимает, что чем больше он двигается, тем яснее ощущает мой член внутри себя.              Дойдя до основания, замираю. Иори должен сначала привыкнуть к размеру, и только потом получить удовольствие. Ещё и порвать могу, если начну двигаться сейчас, а мне этого не хочется. Я должен приучить Иори к наслаждению, подсадить на себя, сделать зависимым от меня.              Но пока что я борюсь с желанием начать неистово толкаться в мягкое и пока неподатливое нутро младшего брата, сам Иори плачет, срывая голос, да так, как будто я насилую его. Прикосновения и поглаживания не помогают, как и поцелуи, что покрывают его дрожащую спину по второму кругу. Опустив одну из рук под него, подмечаю, что Иори снова кончает. Удивительно! Это смазка так работает, или Иори и правда хорошо?              — Ну что же ты так, братец?              — Вытащи…              — Тебе больно?              — …очень… Очень больно…              — Тише-тише… — Притянув к себе, стараюсь приобнять Иори, чтобы ему хоть немного полегчало. — Скоро будет хорошо…              Пробую сделать первый толчок. Не знаю, чувствует ли это Иори, а у меня такое чувство, что достаю до самого перехода прямой кишки в сигмовидную. И каждый такой короткий толчок выбивает из моего Иори стон. Коротко постриженные ногти царапают поверхность, но не оставляют ни царапины.              — Хи… – Иори пытается, но у него не получается полностью произнести моё имя.              — Я рядом. Я с тобой. — Стоит братцу повернуть ко мне голову, тем самым открыв мне своё лицо, я, не медля ни секунды, впиваюсь в его глаза, а после прилипаю к его губам. Не скажу, что это полноценный поцелуй. Я подавляю брата, подминаю под себя, подчиняю себе. — Ты со мной…              Понемногу ускоряюсь, удлиняя движение толчков. Не забываю проходиться по бугорку внутри, раз через раз. Член брата тут же отзывается подёргиванием и выделением предсемянной жидкости. От радости даже, в каком-то смысле слова, теряюсь…              — Хи… Хитоши… — Чем больше брат выкрикивает с лёгкой хрипотой моё имя, тем больше завожусь от дрожащего голосочка. — Не могу… больше не… не мог… Хитош-ши…              — Ещё чуть-чуть, Иори.              Всё же не выдерживаю и ускоряю темп. Не замечаю, когда начинаю вдалбливаться в своего младшего брата, совершенно позабыв про нежность. Зубами впиваюсь в его нежную кожу, пока руками грубо сжимаю бёдра. Покрасневшие следы грозятся остаться синяками, примерно на недельку. Увидев, как болезненно сжимается мой братец, всё же немного успокаиваюсь… Выйдя из разгорячённого нутра младшего братика, переворачиваю Иори на спину. Если хочу, чтобы Иори кончил от одного только анала, то я обязан приложить куда больше усилий, чем просто покрытие спины лёгкими укусами да засосами.              Хоть анус и растянут, но из-за непривычки он уже успел немного затянутся. Вхожу с небольшим сопротивлением его собственного организма, быстро преодолев преграду. Новый стон Иори словно песня для меня, тогда как сам братец словно с ума сходит. В его глазах страсть смешалась со страхом, и чтобы скрыть это от меня, он откидывается назад, тут же ахая. В таком положении виден небольшой бугорок, что торчит из его плоского живота. Уложив свою руку на этот самый бугорочек, членом чувствую прикосновение ладони. Иори же от этого выгибается в судорогах, мямля что-то непонятное.              Опустившись на него всем телом, продолжаю умеренный темп. Подхватив стоны брата, во второй раз затыкаю его поцелуем. В этот раз не подавляю, наоборот, пробую больше исследовать полость его рта, под конец высасывая его язык, припадая по новой, чтобы начать терзать губы брата.              Никогда бы не подумал, что мне будет нравится подобное.              Если бы не дрожь тела Иори, то не заметил бы, что он снова кончает. Следом за ним изливаюсь и я, не выдерживая тугость дрожащих стенок, плотно обхвативших мой член. Я не беспокоюсь о том, что внутри брата что-то останется, кроме смазки. Презерватив сдерживает мою сперму, в отличие от спермы младшенького. Но я не жалею, что не надел на него, ведь теперь я могу собрать её пальцем и облизать.              Иори же лишь снова разрывается плачем, прикрыв лицо руками. Но он недолго лежит в таком состоянии. Опустив руки ладошками вниз, он сам пробует слезть с моего члена, отодвигаясь подальше от меня. И у него это удаётся, ведь у меня сейчас вяленький, а анус брата растянут. Его дырочка заманчиво подрагивает, так и не сжавшись до конца.              — Пойдём в ванную, братец?— На мой вопрос никто не отвечает.              Подхватываю Иори на свои руки. Он пробует что-то сделать руками, но, прочувствовав дрожь в ногах, прекращает. Ему пока не хочется, но он сжимает ткань моей рубашки, так и не обняв меня за шею. Зато голова падает на моё плечо, и я тут же чувствую весь пот, что впитывается в мою одежду.              Пробую прижаться лицом к щёчкам Иори, но он отворачивается от меня. Радует то, что хоть ноги прижал ко мне. Мне не стало удобнее нести его на своих руках, нет… Это что-то иное. Иори зацепился за меня. Именно за меня. О том, что у него и выбора то нет, стараюсь не думать, ведь это то, чего я хочу. Огородить ото всех, единолично контактировать с ним, быть единственным…              Тело почти приручено. Осталось заполучить ещё и мысли.                     PovИори              Это страшно, когда ты кончаешь под родным человеком… Ещё страшнее становится от осознания того, что это был не абы кто, а старший брат…              Мне нужно было ещё в первые дни заподозрить неладное. Расплатился бы с долгом сам, чтобы не быть обязанным брату. Возможно и квартиру бы не потерял. Либо её не отняли бы. Уже не удивлюсь, если пожар всё же подстроен не кем-то посторонним, а именно Хитоши. Ему не обязательно было бы участвовать самому, простой короткий приказ – и всё готово. И приехал так быстро наверняка не из-за предчувствия, а из-за того, что его первым делом не набрал, не прибежал к нему за помощью.              То, что надо уходить – однозначно и дальнейшим рассуждениям не подлежит. Но надо сделать так, чтобы он не заметил, чтобы не нашёл за день или неделю.              — Вода нормальная? — Радостно спрашивает Хитоши, пока я готов сквозь землю провалиться, сгорая от стыда. — Не сильно горячая?              Тошно от его заботы. Ещё и лёгкий кашель не проходит с тех пор, как весь этот кошмар закончился. Прикрываю рот рукой, вновь сбиваю дыхание. Горло саднит, но больше не от того, что всё было изорвано внутри, а из-за криков, что издавал буквально минуту назад. А ведь если бы я кричал так в старой квартире, то точно был бы кем-нибудь услышан. Интересно, пришёл бы ко мне кто на помощь? Или побоялись бы причудного, как и большинство других?              — Неужели успел простудиться? Или это ещё остатки после причуды?              Снова молчу. Сейчас вообще говорить не хочется с кем бы то ни было, но с Хитоши особенно. И не думаю, что посмотрю на него иначе. Только как на убийцу невинных людей, только как на родного насильника. От таких мыслей по новой наворачиваются слёзы.              — Ну что ты? Что-то болит? — Спрашивает брат, в чью заботу я более не верю.              Откидываю протянутые ко мне чужие руки, попутно смотря исподлобья. Хитоши чуть обидчиво хмурит брови, так и не убрав свои руки обратно к себе. Наоборот, он зачем-то снова тянется ко мне, разворачивая корпусом к своему лицу. Сидеть без движения было хорошо, но подвигавшись, в копчик как будто что-то ударило, разнеся боль не только по всему позвоночнику, но и местам внутри, которые не так давно были наполнены чужеродным предметом. Точнее, чужим членом…              — Я был у тебя первым, так что точно что-нибудь да и побаливает. Или мне стоит сказать, что болит что-то определённое?              — Чем ты меня накачал? – Перебиваю его вопросы, не желая давать на них ответа.              — Только смазкой. Ничем более. И я был в презервативе, так что в тебе нет ни капли моей спермы.              — Тогда почему я… Почему я так…              — Потому что тебе было приятно. — Хитоши зачем-то опускает голову вниз, и я веду взгляд по той же траектории, пока не натыкаюсь на свой снова вставший член. Да что происходит с моим телом? Какого чёрта? — И у тебя встаёт от одних только слов… Мне уже стоит радоваться?              Не успеваю хоть что-то предпринять, чтобы увернуться от рук брата. Хитоши же, усадив меня на край ванны, прижимает к едва прогревшейся стене. Кафель всё ещё остаётся холодным, и нагревается, по большому счёту, моим теплом. И пока я думаю о холодной стенке за спиной, старший брат успевает избавиться от своей одежды залезть ко мне в воду. Естественно, напрягаюсь всем телом, а вот он, в отличие от меня, поудобнее устраивается у моих ног.              Словно играючи, он дышит на закрытую головку моего пениса, пока из открытого рта то и дело вылезает язык, чтобы кончиком дотронуться до ствола моего члена, пройтись по длине, и вернуться обратно. Перед глазами тут же встаёт картина из отеля, когда я, увидев белесую макушку волос, был «приятно» удивлён наличию брата меж моих ног, и как я был расстроен отсутствию Цубасы.              Понимаю, что я слабее Хитоши, но снова делаю попытку сопротивляться, снова пробую оттолкнуть. Но брат, обхватив губами мой член, угрожающе играет зубками, невесомо прикусывая. Стыдно признаться, но я уже готов кончить от этого. Столько даже не дрочить, а после получить подобное… Ужасно стыдно за свою реакцию на подобное. Даже рассказать или поплакаться кому не смогу, ведь моё тело… Оно реагирует совершенно по-другому, нежели чем хочет разум.              — Не стесняйся кончать. Всё приму. — Брат выпускает мой член ровно для того, чтобы сказать эту фразу и снова вбирает в рот.              — Прошу, не надо… — Хитоши совершенно меня не слушает, наоборот, чем больше я прошу его остановиться, тем больше огня в его глазах, что смотрят на меня снизу-вверх. —Просто оставь меня одного. Я сам помоюсь! Сам выйду! Только не… — Тёплый язык проходится по уздечке, отчего я сам хватаюсь за волосы Хитоши. — Ах…              Пробую скрыть свои стоны, что эхом разлетаются по его ванной комнате, но мне не дают даже прикусить собственный кулак. Братец прижимает обе руки к своим волосам, попутно совершая нечто непонятное своим языком. Максимально вобрав щёки внутрь, Хитоши как будто вырисовывает определённый рисунок, ведя языком то по головке, то по уздечке. Свободная рука тоже задействована. У брата длинные пальцы, поэтому без проблем обхватывают оставшуюся часть члена. Об них же и стукаются его губы, что впускают и выпускают мой половой орган. От таких вот хитрых, или не очень, действий и кончаю, крепко ухватившись за волосы старшего брата. Уже не так обильно, но всё же куда приятнее.              Разлепив глаза, понимаю, что всё это время мои руки никто не удерживал, а один палец и вовсе успел проникнуть обратно внутрь, продолжая нажимать на какую-то точку внутри меня. От одних только поглаживаний внутри себя готов кончить второй раз за последние полминуты, так и не отходя от состояния непонятной неги.              — Ты такой вкусный, братец…              Опустив не только ноги, но и голову вниз, ловлю вцепившийся в меня взгляд старшего брата. Шальной блеск как будто и не покидал его глаза, как и бешеный огонёк надежды. Но разве я давал её? Разве я хоть как-то был согласен на то, чтобы со мной сделали хоть что-то из произошедшего?              НЕТ! Боже, да моя задница словно онемела от боли! А я продолжаю кончать…              — За что, Хитоши? — Спрашиваю, не сводя с него глаз. — Что я такого сделал тебе?              — О, милый. — Чудь дёргаюсь, когда Хитоши подносит свою руку ко мне, но он просто убирает часть моих волос за ухо, тошнотворно-нежно проведя по ушной раковине и мочке ушка. Так заботливо и более не нужно мне. — Ты не сделал ничего плохого.              — Тогда почему? — Срываюсь на крик, не обращая внимания на создавшееся эхо, что оглушает уши. — Почему ты делаешь это со мной?              — Всё просто. — Руки брата укладываются на мои плечи, но не чтобы задержать на месте, а прижать к себе. Объятия, как и всегда, тёплые, но теперь я не вижу в этом жесте ничего, кроме принуждения. — Иори, ты – моя зависимость.              Слова брата всё равно, что признание, а в моей голове лишь одна мысль крутится без остановки. Мой брат безумен, и от него не просто срочно, а необходимо делать ноги.