Зависимость

             PovИори              Месяц идёт за месяцем, год за годом, а ничего не меняется. Только теперь не прячусь так часто, как делал это раньше. И снотворного стало меньше, ведь Хитоши выматывает лучше любого лекарства. Кашель никуда не ушёл, наоборот, за два года только усилился. Да и в общем, мне кажется, что я сильно ослаб. Либо же просто смертельно устал от такой жизни.              Изменения начали происходить совсем недавно. Во-первых, дом теперь не закрыт, и я могу выходить во двор. Видимо, он решил, что я всё же никуда не убегу. И я действительно не убегу, но не потому что не хочу, а потому что убегать некуда, а если и будет… Хитоши снова убьёт. Или его последователи. Не хочу этого… Стариков, помогавшие нам достаточно долгое время, было достаточно…              — Не замёрз? — Стоило только вспомнить брата, как он тут же появился следом. И когда только успел прийти?              — …нет…              — Чаю?              — Можно…              — Пойдём в дом?              Молча встаю с насиженного места и захожу в дом, сильнее кутаясь в тонкий плед. Идём прямиком на кухню, в которой давно сделан ремонт. Вещи стоят примерно в тех же местах, что были и предыдущие: островок на том же месте, столы и стулья чуть ли не идентичные предыдущим. Только на месте дивана теперь стоит софа. Пока Хитоши делает чай, я усаживаюсь как раз на неё. Мебель хоть и другая, и уже прошло два года, а мне всё ещё тяжело смотреть в ту сторону. В спальне как-то попроще.              — Как же вовремя завёл тебя домой. — Сначала слышу брата, и лишь после вижу. В его руках две большие кружки. За окном же пошёл снегопад, что падает на землю огромными хлопьями. Совершенно непривычно для Японии.              На кухне долго не сидим, сразу отправляемся в жёлтую гостиную. С недавних пор Хитоши сделал это нашей традицией. Раз в день он играет мне, чтобы отвлечь от дурных мыслей. И мне бы это понравилось, если бы был здесь по своей воле. Брат действительно искусно играет. Только вот меня сегодняшнего это всё сводит с ума. Каждый день одно и тоже. Почти каждую ночь я под ним. Ни шагу за пределы дома, и полный контроль внутри.              Боюсь, настанет день, когда полностью потеряю себя.              — Тебе не понравилось? — В который раз за эти вечера спрашивает Хитоши.              Я перестал замечать, когда успеваю ухватиться за голову, опуская её вниз. Обеспокоенные речи брата не слышу, ведь в голове гудят иные голоса. Теперь это не только школьник. Среди них всех есть и два женских различных возрастов. Голос первой из них я услышал ещё прошлой зимой, а вот сегодня услышал и вторую. Совсем юная, но с хрипотцой, как если бы она простудилась или же с совсем малых лет курила сигарет эдак двадцать на дню.              — Ты должен бежать! — Кричит некто неизвестный мне, пока перед глазами темнеет.              — ИОРИ! — Следом кричит старший брат, вырывая меня из тьмы.              Долго смотрю на него, не понимая, что произошло. Хитоши обеспокоенно смотрит на меня, готовый снова ударить по щекам. Но я осознанно смотрю на него, на опускающую руку, что дотрагивается до почему-то горящих щёк. Больно, и я не понимаю почему, как и то, с каких пор я лежу на коленях старшего брата.              — Что? — Поворачиваю голову и осознаю, что мы не на одном из диванчиков, а на полу. Как же так вышло?              — Спрашиваю, что с тобой! Ты так резко упал на пол и не отзывался, когда я звал тебя…              Брат и правда обеспокоен, только вот меня это не трогает. Пробую привстать, и Хитоши даёт мне это сделать. Лишь следит за тем, чтобы я не упал обратно. Я не падаю, пока усаживаюсь обратно на диван. На удивление, голова больше не гудит, голоса стихли. Только щёки и горят, но причина явно не во мне. Неужели брат ударял по щекам, чтобы привести меня в чувство?              — Слишком громко… — Невольно вырывается из уст. Только вот я имею в виду голос, чей крик я слышал.              — Прости. Давай тогда на сегодня закончим? — Брат же подумал на свою игру.              — Да… — Не спорю с ним. Всё равно это сводит с ума. — Давай на сегодня закончим…              Путь в спальню брата знаком настолько хорошо, что уже не страшно. Пока я не противлюсь, Хитоши очень нежен. И сегодня не исключение.              Стоит нам только войти, как Хитоши тут же подталкивает к постели. Как и всегда, он усаживает меня, чтобы раздеть. Ожидаю его поцелуев в ключицу, заранее зная, каков он в постели. Только вот сегодня меня переодевают в пижаму, и просто укладывают на постель. Отойдя в ванную, брат ненадолго пропадает там. Вернувшись, он укладывает на мой лоб смоченное холодной водой небольшое полотенце.              — Думаю, на следующее собрание возьму тебя с собою. — Почти шёпотом произносит брат, поглаживая меня по голове. — Ты же помнишь врача, у которого наблюдался пару лет назад? Отведу вас отдельно. Или ещё лучше, отведу в его больницу сразу же, как всё закончится.              — У него теперь своя больница? — Парня помню, а вот то, чтобы у него была своя больница – нет. Не удивлюсь, если это брат со своей шайкой спонсировал.              — Уже как полгода. Мы все вместе спонсировали его благое дело. Ты даже не представляешь, скольким мы уже помогли, действуя совместно. — Чтобы брат и не похвастался… Это был бы тогда не он. Только вот единственный слушатель Хитоши, в моём лице, толком и не слушает, пропускает мимо ушей. — Это так удивительно… Кто-то выдерживает свои причуды, а кто-то нет. Прямо как ты… Слабые… Беззащитные… Если бы я не оберегал тебя, то что же с тобою уже было бы? Наверняка до сих пор бы работал на долги.              Ничего не отвечаю на его провокацию, проглатывая обидные слова. Да и сон снова затягивает так, как будто неделю не спал. Закрываю глаза, совершенно не обращая внимания на то, что руки брата уже спустились ниже моей макушки. Пальцы на шее, готовые вот-вот сжать, слегка массируют кожу, и опускаются ниже. Прикосновения к соскам немного тревожит, но не настолько, чтобы застонать. Прикусываю губу, чтобы даже случайно лишний раз не вздохнуть, ведь тело практически не слушается.              — Доверься причуде проникания. — Звучит совсем близко всё тот же женский голос, что слышал меньше десяти минут назад.              — Хорошо… — Отвечаю ей, хоть и не понимаю зачем.              — Что хорошего в том, что ты так слаб? Разве что… — Брат продолжает говорить что-то ещё, я уже не слушаю, да и тело словно проваливается куда-то, где нет ни брата, ни его прикосновений.              Падение лёгкое, и совершенно нет чувства того, что я разобьюсь. Слишком легко, словно ничего не вешу, опускаюсь на неровную поверхность, мягко ступая босыми ногами. Вокруг одна темнота, не вижу ничего дальше протянутой руки. Пробую шагнуть вперёд, чтобы лучше рассмотреть или же на что-нибудь наткнуться.              К счастью, поиски мои недолгие. Неспешно шагая, наконец натыкаюсь на горящие в дали силуэты. Все они разного телосложения, не имеющие чёткого физического тела, только образ. И чем ближе к ним, тем ярче они пылают, согревая своим теплом. Я и сам тянусь к ним, ведь с каждой секундой мне словно становится легче дышать.              — Первый. — Произносит хрипящий женский голос. — Ты должен сражаться. Должен уйти.              — Но тогда он убьет…              — Разве ты не видишь? Он и без этого губит людей.              Хочу хоть что-то ответить голосу, который уже воспринял за голос разума, но ничего не выходит из моего открытого рта. Тело вновь поднимается ввысь. Нечто затягивает обратно, откуда я пришёл. Больше не видно ничего, кроме тьмы. Дышать же трудно настолько, что мне кажется, будто я в воду упал. Сколько ни стараюсь, а кислорода нет и нет. Лёгкие от такого скручиваются, болезненно отбивая ритм каждой своей клеточкой.                            Открываю глаза явно не в спальне брата или же той, что некогда была выделена для меня. Белый потолок слишком идеален, да и вокруг пахнет лекарствами. В руке же, стоит ею пошевелись, прошлась острая боль, словно в вену иглу воткнули. Приподняв голову, убеждаюсь в этом. Капельница с прозрачным мешочком и такой же жидкостью стоит совсем рядом. Лекарство же попадает в моё тело через тонкую иглу, что приклеили ко мне чем-то, похожим на пластырь.              Не понимаю слов, но среди шума и ругани распознаю голос брата. Он, сохраняя спокойствие, обещает убить кого-то, если мне станет хуже.              — Хитоши… — Зову его, чтобы тот отстал от бедняги.              — Я здесь, Иори. — Свободная от капельницы рука тут же подхватывается старшим братом, прижимаясь к гладковыбритой щеке. — Напугал же ты меня… Не стоило мне заходить так далеко, пока ты плохо себя чувствуешь… Если вдруг подобное повторится, то сразу говори мне. Понял? Не молчи.              — Если Вы позволите, то Вашему брату следует пока отдохнуть. Лекарство действует, так что не стоит беспокоиться. А завтра уже проведу полноценное обследование, чтобы лучше понимать, как и от чего лечить Вашего младшего брата.              — Под моим присмотром.              — Разумеется.              Затянувшееся молчание напрягает. Но не обращаю на него никакого внимания. Глаза вновь закрываются. Только в этот раз перед глазами обычный сон ни о чём.                     PovХитоши              Ни о чём не могу думать, и ни о ком другом, кроме Иори. А он спит, лежит в постели, белее белоснежных простыней. А ведь совсем недавно он содрогался в нашей постели, задыхаясь. До сих пор чувствую холодный пот и ледяную кожу, хотя прошло уже пару часов.              — Скоро проснётся. Время подходящее.              — И сразу на анализы?              — На анализы. После завтрак и небольшая беседа со мной. Возможно, он скажет, что его беспокоит и мы выявим что-нибудь ещё. Или просто проверим наверняка.              Не до конца, но всё же доверяю ему. Мне всё равно больше некому доверить Иори, а парень этот хоть что-то да и смыслит в делах причудных.              Все мысли уходят, когда Иори приоткрывает глаза. Руку, которую я держал всё это время, мягко вырывается. Держу крепче, несильно сжимая, притягивая кисть его руки обратно к себе. Сейчас он кажется слабее обычного: бледная кожа, натянутая на кости; пустой взгляд, смотрящий куда угодно, но не на меня; чуть дрожащее тело, сожму сильнее и сломаю. Кто его будет оберегать, если не я?              — Иори… Ты проснулся?              — Брат? — Иори поднимает сонный взгляд на меня, и тут же опускает обратно на подушку.              — Верно. Это я. — Беру и вторую руку, пока Иори окончательно не отвернулся от меня. — Как ты?              — Рука болит. Затекла.              — Давай я её разомну. — Уже начинаю делать это, но Иори одним рывком вырывает свои кисти рук.              — Не нужно. — Тихо шепчет младший, пряча собственные руки где-то под одеялом на уровне собственной груди. — Хочу ещё поспать… Надо найти их…              — Кого найти?              — Тёплых…              Видимо, у него был хороший сон, раз не хочет просыпаться. Жаль, что в его сне был не я, а кто-то ещё. Тёплые, значит? А разве я холодный? Разве я грею недостаточно? Да и в палате не сказать, что холодно, наоборот, температура достаточно комфортная для тела, не то что под одеялом.              — Ты замёрз? — На мой вопрос никто не отвечает. Иори снова закрывает глаза, причмокивая губами. Брови чуть нахмурились, как если бы младший брат хотел уснуть обратно, но сон уже не идёт. — Иори, пора вставать. У нас на сегодня столько дел запланировано. Всё нужно успеть.              Иори ничего не отвечает, и кажется, что всё же засыпает обратно, кутаясь в одеяло сильнее. Беспокоюсь его таким поведением, потому и трогаю лоб. Он сухой, без пота или любой другой влаги. И температура нормальная, чуть теплее моей ладони. Не понимаю, что с ним? То, что сейчас он не задыхается и не дрожит ещё не значит, что всё в порядке.              — Можем дать ему ещё полчаса. Пусть придёт в себя. — Подхватывает врач, что-то записывая в свой блокнот.              — Хорошо.              Остаюсь с Иори, так и не убрав руки от него. Наоборот, корпусом укладываюсь к нему, чтобы было проще обнять. Братец даже не фырчит. Просто лежит, ровно дышит и не двигается. И я вместе с ним замираю, вынюхивая среди всех больничных запахов лишь один единственный.              Запах моего Иори.