Зависимость

             PovХитоши              Никогда бы не подумал, что буду смотреть на Иори через экран телевизора. Если бы не убеждения врача, что ему будет так проще раскрыться, то ни за что бы не уступил. Но я вижу, что Иори плохо рядом со мною, как бы сильно я не старался. И если пока смотрю на него напрямую – это ещё не так заметно, то сейчас, когда телевизор искажает общую картину, мне особенно чётко заметны и синяки под глазами, и усталость.              Думаю, я всё же начну выдавать ему больше снотворного… Иначе совсем зачахнет от собственных мыслей да терзаний…              — Итак, начнём. — Звонко произносит врач, что аж я дёрнулся, а Иори даже не шелохнулся, только слегка повернул голову. — Так как мы уже знакомы, то можем перейти сразу к главному? Расскажите, что Вас беспокоит?              Хоть вопросы задаются один за другим, Иори просто молча смотрит. Брат выглядит слегка отрешённым, но я то вижу, что он собирается с духом, подбирает слова, которые бы точно описали то, что ему нужно.              — Голоса… — Ожидаю пламенную речь о том, какой я плохой старший брат, раз делаю с ним всё то, что делаю. А из его уст вылетает всего одно слово. Ещё и никак не связанное со мной.              — Голоса? — Врач переспрашивает, ведь как и я, не понимает. Подробностей ведь никто ещё не рассказал. Точнее, о таком никто даже и не подозревал, не то что обмолвились каким-нибудь коротким предложением.              — Я начал слышать голоса после того, как… — Иори запнулся, чуть ли не давясь воздухом. Чуть откашлявшись, он продолжает, — как Хитоши… — Но тут же замолкает, так и не произнеся того, чего он хочет.              Обняв себя руками, Иори пробует успокоиться. Но кашель мешает ему нормально говорить, тогда как сам он явно вспоминает наш первый раз. Он был не очень, но зато запоминающимся. Да и главная проблема жертв сексуального насилия в том, что им сложно признаться посторонним. А младший брат именно таким себя и считает. Так что об этом не беспокоюсь. Да и если будет нужным, то и сам признаюсь доктору. Я-то не стесняюсь таких наших с ним отношений и уж тем более не считаю наш секс – изнасилованием. Это выражение моей любви.              — Передал вам причуду?              — Да… нет… точнее… — Иори снова замялся, но уже не из-за кашля, — это, наверное, в совокупности…              — В совокупности с чем? Были ещё случаи, когда ВЗО передавал вам причуды?              — Лучше бы причуду дал и оставил умирать… — Уверенно произносит Иори, а я даже подумать не мог о том, что он думает о смерти.              — Вы можете рассказать мне?              — …нет… Вы не поймёте… — Братец хватается за голову, не зная, как сильно сжать её. — Вы же восхищаетесь моим старшим братом?              — Эм… Сейчас мы говорим о Вас, а не обо мне.              — Вы не поможете, потому что восхищаетесь им. — Холодный тон Иори немного пугает, и я уже хочу прекратить их сеанс.              — Но я так же хочу помочь и Вам тоже!              — Вы бы простили ему изнасилование? — Поверить не могу. Иори и правда признался в этом? Он правда считает нашу связь и мою любовь «изнасилованием». — Я – не могу. Я – устал… — Под конец голос Иори совсем тихий, я практически читаю последние буквы по его искусанным губам.              — О чём Вы говорите? ВЗО не мог сделать нечто столь ужасного. Тем более с родным братом! — Врач не верит ему. Ну ещё бы. Он верен мне, ВЗО, а не моему младшему брату.              — Видите. Не поможете…              Больше не смотрю безучастно в телевизор. Их кабинет находится недалеко, так что быстро дохожу до нужной двери. Не растягивая ни на секунду, врываюсь внутрь. Иори тут же шугается, уже хочет уйти. Но я быстрее, я сильнее. Обнимаю его, усаживая обратно в кресло.              — Хорошенький мой… Всё будет хорошо…              — Отпусти! — Кричит Иори. — Отпусти меня!              У Иори снова истерика, он снова отпирается, стуча по мне кулаками. Ничего ему за это не делаю, продолжая обнимать и поглаживать. Я никогда не накажу Иори за это. Буду только любить.                            — Я могу с Вами поговорить с глазу на глаз? — Спрашивает врач сразу же, как Иори впадает в крепкий сон, вызванный лекарствами.              — Конечно. — Тихо встав с кресла, что стоит напротив кровати младшего брата, выхожу вместе с врачом в пустой коридор. Сейчас ночь, все пациенты спят, так что нас никто не должен услышать. — Слушаю.              Хоть он и вызвал меня, но продолжает молчать, нервно перебирая собственные пальцы рук. Он собирается с мыслями, как мне кажется, страшась собственного вопроса. Наконец, он поднимает голову, смотря мне прямо в глаза.              — То, что сказал Ваш брат – правда? — Спрашивает парень чуть дрожащим голосом.              — Он у меня тот ещё фантазёр, верно? — Буквально сегодня мне казалось, что готов рассказать о нашей связи с Иори, но почему-то струсил. Почему же? Оно же не станет правдой, если я соглашусь. Тем более, это уже произошло. Значит… Это уже могло стать для него "правдой"?              — Ве-верно. — Не сразу, но он соглашается со мной. И правильно делает. Мне не хочется избавляться сейчас от такой полезной пешки. — Тогда пусть просто поспит. А что за голоса можно и после узнать.              А вот последняя деталь беспокоит сильнее всего. Иори странно вёл себя в последние дни. И иногда у меня и правда было такое чувство, как будто он прислушивается к чему-то. Думал отвлечь музыкой, но это не помогло. Его кто-то отвлекал от меня, от моей игры, от спокойной жизни рядом со мной.              Никто не имеет права отнимать моего Иори!              Больше, чем уверен, это проделки чей-то причуды. Осталось лишь подловить наглеца и наказать.              — Ему уже что-то можно прописать против галлюцинаций? — А пока надеюсь обойтись этим. Вдруг поможет?              — Увы, это уже не моя специфика. Но я могу записать на приём к своему хорошему другу.              — Будет просто замечательно.              Первым прерываю беседу, и возвращаюсь к Иори. Пусть он и спит, я всё равно должен быть рядом с ним.              Я должен быть рядом с моим Иори.