Не последняя глава

Слухи, один другого страшнее, разлетелись по городу: Мишка попал под радугу, теперь он отвратительная тварь с жуткими скользкими отростками на спине. И Андрей был в этом виноват. Он не должен был бросать Миху, удирать, как трус. Он должен был остаться — остаться и защитить его. — Эй, это чё у тебя?! — услышал он тогда голос Зямы, сидя среди гипсовых глаз и носов. — Блядь, у него там щупальца какие-то, смотрите! Это он под радугой, точно вам говорю! Стой, куда! Держите его! Андрей отпер дверь и выпал из аудитории в коридор, но сделать уже ничего не мог: Мишка исчез, сбежал. Искали и не нашли. Андрей не спал две ночи. Размышлял, глядя, как на стене напротив кровати пляшут в свете луны тени от ветвей. И на вторую ночь понял. До утра дотерпел и купаться пошёл. Поторчал на куске скалы, делая вид, что рисует в блокноте: ждал, пока парочка случайно забредших сюда купальщиков соберёт вещи и уйдёт на поиски другого места, где вода потеплее и нет камней на каждом шагу. Одежду снимать не стал. Сунул блокнот и карандаш в пакет к бутербродам, пакет замотал получше, огляделся по сторонам, зашёл в воду и нырнул. Ход, который Миха ему показывал, нашёл не сразу — вынырнул в пещере уже почти задыхаясь. Тихо. Позвал сначала шёпотом, затем громче: — Миш... Миша! Никто не ответил. Позвал снова: — Миш, я один. И ещё, неловко извиняясь: — Я повёл себя... Повёл. Как говно, в общем, а не как друг. Прости, а? Хотя ты мог бы мне и признаться, а не нахуй посылать! Ну, это я зря сказал, да. Блядь, Миш, я что, с пустотой говорю, тебя здесь нет? — Тут я. — Мишка показался из тёмного угла пещеры. — Ты чего припёрся? — Мишка! — Андрей выдохнул радостно и с облегчением. — Извиниться. — Извинился. Вали. — Я помочь хочу. — Чем же, интересно? Топором их отхуячишь? Так они обратно отрастут. — Да при чём здесь!.. Я же сказал, что был неправ насчёт... них. — И что дальше? — как будто немного смягчился Мишка. — Тебе нельзя со мной. Опасно. — Убьёшь что ли? — Да пошёл ты. — Миха одёрнул мятую футболку, под которой копошилось нечто, рассматривать которое у Андрея пока не хватало духу. — Вдруг заражу тебя этим? — Эй. — Андрей шагнул к нему разок несмело. — Мы целовались с тобой. На следующий день после радуги, помнишь? И одним воздухом в училище дышали. Если это было уже, ну... в тебе, то ты бы меня и так заразил. И не только меня, наверное. Видно было, что Мишка сомневается. Что всё сказанное Андреем он говорил себе и сам, и что ему всё равно страшно в это поверить. — Можно к тебе подойти? — спросил Андрей, и Миша вздрогнул. — Нет! Стой подальше. — Да не заразный ты, Миш! А я бутербродов принёс, хочешь? — Блядь, не в заразе дело! — выругался Мишка и добавил, зачем-то понизив голос до полушёпота: — А в них. Андрей прижал к груди пакет с едой и поинтересовался, пряча испуг за усмешкой: — Задушат меня? Миха возмутился: — Да ты чего?! Безобидные они! Под футболкой у него закопошилось активнее, и Андрей наконец решился, взглянул повнимательнее: Миха словно пригрел под одеждой беспокойную семью длинных ужей. — Они вроде как реагируют на мои эмоции, — объяснил Мишка. — Ты пришёл, и они, вон, с ума посходили. И тогда, в училище, как тебя почуяли, так я думал, тут же и спалюсь перед всей группой. Хорошо, они небольшие ещё были. — Чего им надо от меня? — Да ничего не надо, у них своей воли нету. Я ими управляю, ну, учусь управлять, понимаешь, да? Без тебя получалось... Я ж говорю: реагируют на то, что я чувствую. — Хм. И что ты чувствуешь? Мишка потупился, ответил негромко: — Скучал. От этого короткого признания на душе потеплело, и Андрей улыбнулся Мишке, ёжась в мокрой одежде: — Так я им, получается, нравлюсь? — Ну... вроде того, — смутился Миха. — Поэтому не приближайся ко мне. Они полезут, тебе неприятно будет. Идём лучше наружу, там солнце, а ты замёрз. На выходе из пещеры яркий свет обнял их; Андрей зажмурился, подставил лицо теплу. Начал раздеваться, стаскивая с себя намокшие вещи. Миха избегал смотреть на него. — Где там бутерброды твои? — спросил. Зашуршал пакетом. — А воды нет? Та, которую я принёс, почти закончилась. — Про воду я не подумал. Захвачу в другой раз. — Ты собираешься прийти опять? — Да. — Андрей разложил шорты сохнуть на камне. — А что, нельзя? Никто не узнает, я осторожно. — Зачем? — Мишка сплющил пальцами хлебный кусочек. — Мне ведь не помочь никак. — Просто, чтоб быть с тобой. Может, вместе придумаем, что делать. Андрей обнаружил себя стоящим уже совсем близко к Мише. И Мишка это тоже вдруг заметил, отшатнулся, выронил недоеденный бутерброд: — Не подходи! Блядь, Андрей! — Что ты всё шарахаешься от меня? Я больше не убегу, если увижу их, обещаю! — «Если увидишь»? — Мишка усмехнулся, издевательски и невесело. — Андрюх, я тебя трогать хочу, и они хотят. Андрей сглотнул, царапая пересохшее горло слюной: — Покажи мне их. Пожалуйста? Миша отвернулся, решая что-то для себя, потом кивнул и отошёл к воде. Снял футболку, и чёрные щупальца развернулись, поднялись за его спиной. Они оказались раза в три длиннее, чем Андрей запомнил их. Посчитал: по четыре с каждой стороны, одно меньше, чем остальные. И всё это ни на мгновение, никакой своей частью не было мерзко, противно, отталкивающе. Это было... необычно и красиво? Его молчание Миша, видимо, истолковал по-своему — как отвращение. Помрачнел и обнял щупальцами сам себя, как будто защищаясь. У Андрея заныло в груди: Миша не должен был защищаться от него. От кого угодно, от всех на свете, но не от него. — Миш... — Андрей пытался подобрать слова, но в голове вспыхивало лишь: — ...Красивый... Какой ты красивый, Миш! Мишка поднял взгляд, удивлённо и недоверчиво. — Можешь потрогать меня, если хочешь, — сказал ему Андрей. — Всем, что у тебя есть.