Не последняя глава

С водой Андрей проебался. Когда Михе её потащил. С водой Андрей неожиданно застрял, протискиваясь в узкую щель на входе в Мишино убежище. Как так получилось, он не понял сам; начал паниковать, ощущая, как исчезает остаток кислорода в лёгких, но тут оплело, потянуло, потащило и рывком выдернуло на поверхность. Андрей задышал, закашлялся и взглянул на своего спасителя. И уставился ошалело, забыв прикрыть рот: то, что недавно походило на не самых крупных змей и было от силы метр с небольшим, всего за сутки увеличилось едва ли не вдвое — и в длину, и в обхвате. — Блядь! — выдавил, немного придя в себя. — Да ладно. Мишка заговорил взволнованно, убирая руками мокрые волосы с лица: — Что ж ты так пугаешь меня?! Как ты, блядь, вообще застрять смог? Пузо за день наел что ли? Андрей забыл о том, что минуту назад чуть не отправился на тот свет, залюбовался им. Поднялся на ноги, на ходу снимая мокрую футболку: — На, проверь. Настала Мишкина очередь таращиться с открытым ртом. Он отступил к стене пещеры, а щупальца, извиваясь, потянулись к Андрею. — Если ты снова скажешь, что недостаточно их контролируешь, я пойду утоплюсь по-настоящему, — предупредил его Андрей и рухнул на колени. Вышло больновато — в пещере ковры никто не стелил, — но оно того стоило. Мишка сглотнул и прохрипел: — Что ты делаешь? — Догадайся, — сказал Андрей и запустил пальцы за пояс его шорт. Сложно было сказать, кто из них получил больше удовольствия. Андрей, конечно, расстарался, продемонстрировал свои умения и побеждённый рвотный рефлекс — вот только щупальца тёрлись о него, ласкали спину, шею и плечи, и это было так необычно и охуенно, что он умудрился кончить быстрее Мишки, хоть тот и управился со сверхзвуковой скоростью. Ещё одуревшие от произошедшего, они избавились от последней одежды и побрели к морю. Лежали в тихой волне; Андрей водил пальцами по тем местам, где из Мишиной спины вырастали щупальца. — Как это началось? — спросил наконец. Миша приподнялся на локтях. — Наверное, в ту ночь началось, после радуги. А заметил на следующую ночь. Весь вечер спина зудела и ныла. Лёг спать и на кровати мокро стало. Включаю свет, а там кровь. Я к зеркалу — а из спины отростки торчат. — Откуда оно появилось, Миш? — Помнишь, дождь полил, мы с тобой по домам разошлись? Дождь утих, и у меня мужик один время спросил. На улице тепло, а он в толстовке с капюшоном. И не местный — в нашем городишке всегда видно, кто не местный. Я ему время сказал, а он мне зачем-то руку пожал. Ну кто в таких случаях руку жмёт? Спасибо, говорит. У меня и ладонь чесалась. Недолго, правда. — Думаешь, он из этих, про которых сказки рассказывают? — У меня других идей нет. — Откуда он взялся? — Да хуй его знает. Андрей погладил щупальце, свернувшееся рядом: — Почему они так выросли с позавчера? Они всегда так резко? — Ты не поверишь, — хмыкнул Мишка. — Подозреваю, что у них от сильных эмоций скачки роста бывают. Первый раз такое было в тот день, когда мы... когда я тебя послал, короче. Второй — когда ты их увидел. И третий, получается, опять из-за тебя. Это было лестно, Андрей слегка загордился даже. Спросил с любопытством: — Интересно, а секс на них влияет? — Да ты извращенец! — усмехнулся Мишка. — Откуда у тебя такие мысли берутся? — Минут двадцать назад тебя устраивали эти мысли. Миха окончательно развеселился: — Ты меня совратил! Я несовершеннолетний вообще-то. — Пфф, тоже мне, несовершеннолетний. Пара месяцев осталась. Да и вряд ли до меня тебя никто не совращал. — Ну допустим, — смутился Миша. — Девочки, мальчики? — Бля, Андрей. Ну девочки. Так, считай, полторы. — Это как? — хохотнул Андрей. — Со второй не было почти ничего. — Получается, я первый у тебя? — Андрей. — Мишка посерьёзнел. — У нас маленький город, понимаешь, да? Я бы и не рискнул на парней смотреть, если бы не ты. — А со мной рискнул, выходит? — Я верю тебе. Тебе одному. Светлой нежностью затопило сердце; Андрей смотрел в Мишкины глаза и улыбался, ни о чём не думая, кроме того, что рядом с Мишей он, кажется, счастлив. Мишка улыбнулся ему в ответ: — Ты ведь тоже рискнул. — Рискнул. — Андрей вздохнул, вспоминая недавнее прошлое. — Мне родители, когда узнали о моих предпочтениях, сказали, что я им не сын, пока такой. И видеть они меня не хотят. Я надеялся, поживу тут какое-то время, сделаю вид, что исправился, и они меня обратно примут. А теперь мне плевать, примут они меня или нет. Я с тобой. И я такой, какой есть. Махнул рукой, отгоняя грустные мысли, рассмеялся: — Извращенец я, вот! Зато хорошенький. От этих его слов Мишка хрюкнул и расхохотался: — Понятно, как ты столько опыта набрался, с таким-то самомнением! — Ты, между прочим, тоже ничего. — Ага, — Мишка снова весело хрюкнул, — симпатичный уродец. Они посмеялись и затихли. Грело солнце, прибой щекотал бока. — Вода манит меня, — признался Мишка, и Андрей понял его чувства. Миша лежал на песке; прозрачная вода покачивалась, лаская его кожу, а щупальца словно дремали в ней, иногда лениво шевелясь. И весь он был как будто из другого мира, как будто должен был исчезнуть давно, но почему-то остался. И Андрей подумал, что рано или поздно так и случится. Спросил, стараясь не обращать внимания на крошечный огонёк тревоги в груди: — Покажешь, как дышишь в воде? Книжный закрывался в шесть; Андрей прибежал за пять минут до закрытия. Прячась за стеллажами от продавщицы с недовольным лицом, схватил первое попавшееся — лишь мельком зацепил взглядом название. Вчера Мишка попросил принести книгу, потому что находиться в одиночестве становилось всё скучнее, а сессия и осторожность мешали Андрею навещать его чаще. Аптека напротив мигнула зелёным крестом. Андрей потоптался у её дверей, думая о том, что будет же у них с Мишей... всё? И потянул неудобную ручку. Остановился у витрины, за стеклом которой печально ютились презервативы и прочие товары для жаждужих познавать радости секса. Мда, не густо. Это вам не... Название родного города вспоминать не хотелось: он словно остался где-то в прошлой жизни. Андрей сунул книгу под мышку, встал в длинную очередь и приготовился к утомительному ожиданию, однако разговор впереди заставил его прислушаться. — Дезинфицировать всё надо, я за этим здесь и стою, — говорили в очереди. — Мало ли где этот прокажённый с щупальцами проскакал. — Да что твоя дезинфекция даст? Им радуга нужна, а под радугой они кого хошь заразят, хоть с ног до головы обмажься дезинфекцией! — Можете думать там себе, что вашей душе угодно, а я рисковать не намерен! — А кому рисковать-то охота? Я что ли мечтаю в осьминога превратиться? Вот только от тварей этих защиты нет, и не надейтесь! — Поймать его, пристрелить, и дело с концом! — раздалось из самого начала людской цепочки. — И сжечь, чтоб наверняка. Очередь зашумела, в основном соглашаясь с таким предложением, и это было уже слишком. — Вы его даже не знаете! — разозлился Андрей. — И щупалец никаких не видели! Почему вы решили, что он какой-то монстр?! — О, защитничек нашёлся! — донеслось в ответ. — Нашёл, кого защищать! Ты знаешь, чего этим тварям от нас надо? Чего у них на уме? Может, они расплодятся и поубивают всех! Андрею показалось, что вокруг него собрались сумасшедшие. — Да это, блядь, вообще хуйня! — крикнул он. — Вы бы, блядь, ещё восстание машин вспомнили! — Самый умный? — гудела очередь, и жуткое, тяжёлое облако ненависти раздувалось под потолком аптеки. — Или, может, с ними заодно? Андрей развернулся и бросился прочь. Вечерний воздух сладко пах летом. Андрей всё дышал и никак не мог отдышаться, выгонял ужас вместе с газом из лёгких. И вспоминал, что Мишка сказал ему тогда, после того как вынырнул из-под воды и убрал жабры — так, будто их и не было вовсе. — У меня странный шум в голове появился. То слышу, то нет, — сказал Мишка, и заметно было, что его пугает происходящее. — И он усиливается. Андрей. По-моему, это голоса.