Не последняя глава

Дедов сад затопило туманом. Андрей открыл окно, впуская сырость в дом. Хотелось есть, но не хотелось встречаться на кухне с дедом: сегодня звонили родители, и Андрей как мог оттягивал момент, когда придётся узнать их решение. Потому что ничего хорошего не ждал. Он сам сказал им сегодня, что не изменится, что никогда не станет идеальным сыном, и даже просто хорошим сыном, пожалуй, не станет. Дед затопал под дверью и распахнул её. — Сидишь, — начал он. — Хватит, насиделся. Съезжаешь ты. Так и быть, экзамены свои сдашь, а потом отправляйся на все четыре стороны. Взрослый больно стал — сам со своей жизнью управляйся и помощи не жди. Он захлопнул дверь, не дожидаясь ответа. Андрей обулся и выпрыгнул в окно. Туман окутал его, а влажная трава промочила кроссовки. Мимо частных домов, прячущихся среди ветвей абрикосов и черешни, Андрей свернул в центр. Обогнул редкие многоэтажки, пересёк единственную в городе широкую улицу и вышел к старому причалу, где от некогда процветавшего рыболовного промысла остались лишь умирающие на суше судёнышки. Укрытое туманом, это место походило на иллюстрацию из книги ужасов. Андрей не знал, зачем пришёл сюда, но подозревал, что виной тому навязчивый страх навредить Мише. Он забрёл в эти края, чтобы быть подальше от Мишкиной тайны, чтобы лишний раз не приближаться к ней. К тому же здешняя разруха как нельзя лучше подходила нынешнему состоянию души. А ещё лучше — утёс. Андрей огляделся, ища в укутанном белой дымкой сумраке очертания одинокой скалы. Вот она, в слабом свете ночных фонарей. Пару лет назад (как рассказал Андрею Мишка) с этой скалы прыгнула в море девочка-подросток; её тело так и не нашли. С тех пор тонкий перешеек закрыт ограждением, и сторож, похожий больше на гробовщика из той же книги ужасов, охраняет утёс от посетителей, хотя посетители всё равно находят лазейки — Андрей бывал там с Мишей и раньше. Но до утёса Андрей не дошёл. Несколько знакомых фигур показалось из темноты. — Кто тут бродит по ночам? Андрюха, ты что ли? — Зяма. Вы откуда? — Да так, пройтись решили. Мало ли какая тварь в такую погоду вылезет. — Зяма усмехнулся. — Ты понимаешь меня, да? — Не говори так о нем, — ответил Андрей, чувствуя, как злость и обида горечью обжигают горло. — Он тебе, блядь, не тварь. — А кто же он? Маленький пони? — Вы с ума посходили все? Что вам Миха плохого сделал? Город на ушах стоит, разве что менты с мигалками не ездят! — Вон оно как. — Замятин дыхнул уже в лицо. — А я давно подозревал, что нихуя вы не срались с твоим Мишенькой. Знаешь, где он? Говори! — Ничего я не знаю. — Андрей понял, что разговором эта встреча для него не закончится и сказал, устало и спокойно: — Иди нахуй, Зяма. Придурок... ... Очнулся от того, что бездомная собака лизала ему лоб. Болела голова. Вспомнил, как, падая, ушиб её обо что-то и отключился, и это, видимо, спасло его от новых ударов. Поднялся с трудом. Собака вильнула хвостом и скрылась в тумане. Андрей подумал, что теперь надо удвоить осторожность, навещая Мишку. А ещё — что если бы встретил незнакомца, раздающего щупальца, то сам кинулся бы к нему с просьбой прикоснуться. И пошёл домой. Через несколько дней Мишка увидел перецветающий синяк на его лице и сразу догадался почти обо всём. — Это из-за меня, да? — спрашивал он, заглядывая Андрею в глаза. — Из-за меня? — Не обращай внимания, Миш, — успокаивал его Андрей. — Прошло уже. — Как будто, блядь, в этом проблема! — кипятился Мишка и тут же спрашивал обеспокоенно: — Точно прошло? Не болит? — Точно. Миш, ты так защупал меня своими щупальцами, что заболело уже в другом месте. — Где? — заволновался Мишка, но оборвал сам себя: — Бля, Андрей! Ну ёптвоюмать. От вида его краснеющих щёк Андрей рассмеялся. Мишка не смог удержать сердитое выражение на лице и рассмеялся следом; обвил щупальцами и прижал к себе. — Они выросли? — пробормотал Андрей в поцелуй. — Угу. — Миша сжал его сильнее. — Есть немного. Не отвлекайся. И Андрей не отвлекался. А когда отвлёкся, то, перебирая пальцами волосы на Мишиной голове, которую тот уютно устроил у него на груди, спросил: — Как книга? Дочитал? Мишка заворчал невнятно, что Андрей поломал ему весь кайф, а потом ответил: — Последняя глава отсталась. Что там читать-то, в твоём путеводителе? Хоть и толстый, а картинки одни. — Ну торопился я, когда покупал. Название красивое было. «Легенды и истории»... — Там тех легенд кот наплакал, а про наше дно мира почти совсем ничего нет: про рыбаков немножко да про утёс. Андрей вспомнил недавнее происшествие: — И что утёс? — А ничего утёс. Самое высокое место у нас в городе. Хотели, чтоб на него экскурсии ездили, только кто к нам в здравом уме поедет? Смотреть не на что, скучно и пляжи неудобные. Ну, там такое не написано, конечно, это я от себя добавил. — И всё? — Ещё с него рыбаков жёны высматривали. Напевая заунывные песни и сморкаясь в девственно-белый платок, — усмехнулся Мишка своей шутке. — Жаль, — вздохнул Андрей. — Почему? — Я подумал, может что интересное есть. — Есть интересное, — сказал Миша взволнованно и сел на песок. — Но не про утёс и не про книжку, а про голоса, которые я слышу. Их много, Андрей, и я понимаю их! Они такие же, как я. Андрей оторвал спину от земли, на которой лежал, сел напротив Миши. Спросил — а сердце больно билось внутри: — Такие же, как ты? Это те, кто заразил тебя, да? Мишка помолчал и усмехнулся печально: — Нет ничего, Андрей, никаких тварей, обращающих людей в монстров. И радуга — только атмосферное явление. Мы рождаемся такими. Вот и всё.