Не последняя глава

Мишка отправился купаться. Андрей прикинул, сонно глядя ему вслед, какой длины стали щупальца — насчитал метра три, не меньше, — и задремал на одеяле. Проснулся от жары. Солнце пекло нещадно; Мишка ещё не вернулся. Андрей отпихнул одежду, не желая терпеть на себе ни тряпки, и пошёл к морю. Бродил босиком по песку, а волна нехотя наползала на берег и ступни. Он шагнул в эту волну и посмотрел на своё отражение, растворённое в воде, погладил плоский живот: ничего не изменилось за эти несколько недель, так почему чем дальше, тем яснее кажется, что изменилось всё? Глубина манила к себе возможностью остыть и отмыться. Андрей отогнал от себя лишние мысли, зашёл подальше и поплыл. Мишка поймал его, когда он нырнул, оплёл щупальцами грудь и живот и целовал под водой, пока он не начал задыхаться. Всего в нескольких шагах от них вода доходила едва ли до колена. Мишка потащил Андрея туда, придавил спиной к возвышающейся над ними каменной глыбе и снова впился в его рот, а щупальца заскользили по телу. Одно из них потёрлось о ягодицы, и Андрей замычал в поцелуй: — Что ты хочешь сделать? — Вообще-то не я такое придумал, — ответил Мишка, — так что заткнись и получай удовольствие. Не то чтобы Андрей был против. Скользкое щупальце проникло внутрь, раздвигая стенки, и возбуждение расплылось очередной волной, иголками закололо под кожей. Андрей с шумом втянул носом воздух; щупальце толкнулось глубже, растягивая всё сильнее. Мышцы расслаблялись и уступали, но Андрею казалось, что этого недостаточно. Он накрыл Мишкин член ладонью: — Давай. Ты нужен мне целиком. Мишка поднял его, обнимая и удерживая чёрными кольцами, помог обхватить себя ногами и потянул щупальце наружу. — Нет, — попросил Андрей, — не убирай. Оставь его тоже. — Извращенец, — хмыкнул Мишка и направил себя в его тело. Андрей сам двинул бёдрами, принимая его, принимая всё, что Миша может дать, и цеплялся за Мишкины плечи, и за острые камни, и за прохладные петли, вжимающиеся в кожу. И кончал кончал кончал, чувствуя, как Мишка выплёскивается внутри него... ... Единственный оставшийся пятачок тени скрыл их от солнечных лучей. Выпили бутылку воды на двоих, лежали и не хотели шевелиться. Прислонившись щекой к прохладному щупальцу, Андрей смотрел на Миху и думал, что ничего прекраснее в этой жизни уже не случится. — Я боюсь, — сказал вслух. — Чем дольше ты здесь задерживаешься, тем опаснее для тебя становится. Слышишь? — Я не могу без тебя. — Ну... может быть, у нас получится иногда встречаться... как-нибудь. — Как-нибудь? Будешь ждать меня на утёсе с заунывными песнями, как жена рыбака? — Если нужно — буду. Миша кивнул, молча обещая подумать над этим, и сменил тему: — Дай свои руки. У тебя царапины на них. — Это от камней. — Покажу тебе, для чего ещё нужна слизь. — Мишка провёл по его ладоням липким щупальцем. — Вот для этого. Регенерация. Сейчас ранки затянутся. Андрей усмехнулся: — Так вот почему у меня очко не болит после таких, хм... экстремальных упражнений. — Тебе нужно уходить, — вместо ответа сказал Миша. — Скоро погода испортится. На небе не было ни облачка. — С чего ты взял? — удивился Андрей. — Знаю. Море говорит, — улыбнулся Мишка. — Я останусь сегодня с тобой. — А как же сессия? Сдал? — В пизду сессию, и всю учёбу туда же, — отмахнулся Андрей. — Не порти себе жизнь из-за меня. — Это не из-за тебя, Миш. Точнее, не только из-за тебя. Дед из дома выгоняет, не до учёбы будет. Тем более я только зря время трачу там: у меня сейчас уровень выше, чем у выпускников нашей учаги. — Что думаешь делать? — Думаю, что превращаюсь в желе и засыпаю. — Тогда пойдём, — позвал Мишка, — переждём жару в пещере. Они проспали несколько часов; проснувшись, наелись консервов из банки, а когда солнце исчезло с неба и ветер пригнал тучи, закутались в щупальца и Мишкино одеяло и уснули опять. Ночью Андрей спал плохо. Мёрз с непривычки, болели мышцы, снилась какая-то мутота, как он ищет Миху среди волн, но находит почему-то одни щупальца. Проснулся рано утром, сел на одеяле, невыспавшийся и разбитый. Мишка пошевелился, спросил хрипло: — Ты чего? — Не знаю. Плохо. Спина болит. — Любишь ебаться, люби и... — хихикнул Мишка и погладил его между лопаток. И вскочил с дикой скоростью, а щупальца взвились над ним: — Идём на свет, быстрее! Мишка выбежал наружу, волоча Андрея за руку, приказал: — Снимай футболку! Мелкий дождик колол и холодил плечи. Спина была горячая — Мишины пальцы ощущались льдинками. Миша нащупал ими бугорки под кожей: — Вот они. Андрей даже не понял сначала, моргнул сонно: — Кто? А потом понял и задохнулся от радостного ужаса. Но Мишка сказал ему: — Мне жаль. — Почему? — Тебе придётся всё бросить. Всю свою жизнь. — Не так уж много в ней хорошего осталось. И у меня будет новая, с тобой. Разве нет? — Подумай, чего ты действительно хочешь, Андрей. Ты можешь скрыть их, если постараешься. Я погрею тебе еды, отдохни. Миша оставил его и скрылся в пещере, и в этот момент Андрею стало по-настоящему страшно. Мишка прав. Это похоже на смерть — обратной дороги нет. Тучи редели, дождь заканчивался. Андрей сидел на мокром песке, дрожал и не знал, как ему теперь быть. Миша принёс тарелку, от содержимого которой поднимался пар, опустился на колени, протянул её Андрею и сказал на одном дыхании, совсем без запятых: — На поешь тебе надо прости я так боюсь за тебя Андрей. В тёплом супе плавали мелкие кусочки моркови, и Андрей подумал, что и сам Мишка такой же тёплый сейчас, как это пахучее порошковое нечто. А ещё подумал, что ему не нужна обратная дорога. Ему нужно, чтобы и в следующей главе их путеводителя, и до самого конца последней страницы, его, Андрея, ждал вот этот тёплый, странный, нелепый, необыкновенный Мишка. Андрей взял тарелку из Мишиных рук: — Я обещал никогда не бросать тебя, помнишь? — Ты не должен жертвовать собой ради обещания. — Это не обещание. Это то, чего я хочу, Миш. Эй, а ложка где?! Они смеялись и целовались, забыв сомнения. И пролили суп.