Глава 5.
29 октября 2020 г., 12:00
Какаши чувствовал, как АНБУ прыгают по деревьям, патрулируя город. Когда-то это помогало ему успокоиться, напоминало, что он не один, что он в безопасности, что дорогие сердцу люди тоже в безопасности.
Теперь он не был в этом так уж уверен.
Как абьюз мог скрыться от стольких глаз? Как получилось, что никто ничего не заметил? Какаши гордился тем, что он шиноби, что он один из лучших, что он может видеть и знать все. Почему он не заметил?
Он меняет курс, спрыгивая с крыши на пустующий тренировочный полигон. Оставшись один, Какаши сдергивает маску и окунает голову в ручей, находясь под водой в течение нескольких минут, прежде чем рывком подняться, глотая воздух.
Одна ошибка еще не конец света, напоминает он себе, пытаясь заглушить чувство вины. Он обхватывает голову руками, вспоминая подвал. Когда он еще был АНБУ, он тоже патрулировал город, и тоже ничего не заметил. Какаши вытирает воду с лица, снова натягивая маску. Его рука опускается на маленький рюкзак, который собрали Генма и Тензо. Чем больше они изучали место происшествия, тем уродливее были секреты, которые они раскопали.
Один маленький рюкзак — вот и все, что ей принадлежало. Маленький рюкзак и учебники со времен академии.
Так значит та диета, на которой, он думал, она сидит была… Была ли это вообще диета? Или еще один способ насилия? Он сжал кофту и заставил себя медленно дышать. Нет смысла волноваться из-за этого сейчас. Он уже ничего не может изменить. Какаши повторял про себя слова, которые Минато обычно говорил ему.
Ему придется следить за её питанием, обеспечить необходимым количеством витаминов и калорий, которые требуются куноичи её возраста.
Его желудок сжимается. Как они могли сделать такое со своей дочерью? спрашивает он сам себя.
Отвлекая себя от мрачных мыслей, Какаши начинает планировать её будущую программу тренировок. Всяко лучше, чем думать о том, через что прошла Сакура.
Подъем. Первый завтрак. Приседания. Несколько кругов на площадке. Отжимания, а потом подтягивания. Ему нужно будет внимательно следить за тем, чтобы её тело справлялось с нагрузкой. Второй завтрак. После этого она может потренироваться с мальчиками. Нет, они не смогут контролировать свою силу. Тензо подойдет в качестве спарринг-партнера, пока она не придет в форму.
Он смотрит вниз, где рука в перчатке все еще сжимает розовый рюкзак Сакуры. Докупить одежду, прибавляет он к растущему списку дел. Ну, по крайней мере, думает Какаши с небольшим намеком на истерику, теперь ему будет, на что потратить всю зарплату АНБУ.
***
Сакура думает, что последняя неделя протекает странно. Она не назвала бы её «необычной», но, наверное, так оно и было. После срыва, она проснулась в кровати, полной собак, накрытая одеялом, которое тоже пахло собаками, и, как и в прошлую ночь, она спала в квартире сенсея. Сам сенсей был одет в тот же фартук с черепашьим принтом и готовил завтрак. Он не ругался на неё, но и не игнорировал. Сакура уже подумала, что это все был страшный сон, и вчерашний поход домой, обеспокоенный сенсей и розовый рюкзак ей просто приснились. А еще сенсей дал ей футон. Он сказал, что теперь это её футон, и на нем был рисунок из розовых лапок! Не то чтобы ей нравился розовый цвет, но вряд ли сенсей купил его для себя. Хисае привела её в магазин одежды, чтобы выбрать униформу и сменный комплект на повседневку. Хисае сказала, что, так как она куноичи, ей не следует покупать одежду ярко-красных цветов, по крайней мере, пока она не получит B ранг. Теперь у неё было больше одежды, чем когда-либо прежде! Одежда, которую она сама себе выбрала! Раньше ей всегда доставалась одежда дочери Хибаны, которая считала, что если одежде больше двух месяцев, то она автоматически превращалась в старье. Она возбужденно шевелила пальцами ног, доедая завтрак, приготовленный для неё сенсеем. Сакура не думала, что когда-нибудь её будет тошнить от вкуса белого риса. — Рис намного лучше тех дерьмовых батончиков, — соглашается Иннер. — Надеюсь, эта неделя никогда не закончится. Сенсей молча наполняет свою миску, едва отрываясь от книги. Одежда, еда, собственный футон. Сакура стучит по краю своей чашки, звук палочек, звенящих о фарфор, эхом отдается в тишине квартиры. Сенсей переворачивает страницу, не обращая внимания на то, что его маска спущена. Сакура смотрит на него. Никаких шрамов, странных зубов или губ. Просто обычное, нормальное, красивое лицо. Быстро, Сакура опускает глаза. Она зачерпывает еще один кусок риса. Она почти что живет у сенсея в квартире. Что бы сказала мама? При мысли о маме горло сжимается. Мама сказала бы, что она не заслужила есть рис. Куноичи, которая не приносит деньги в дом — бесполезная куноичи. Сакура отодвигает миску, чувствуя, как аппетит мгновенно улетучивается. Она заставила сенсея потратить на неё все свои деньги. Как ей теперь отплатить? Денег, которые она зарабатывает на миссиях D ранга, точно не хватит. — Ты закончила? — Спрашивает сенсей. — Ты не доела свой рис. — Наелась. Не стоило брать добавку, — говорит она, и её губы растягиваются в подобии улыбки. Он мычит. Даже без маски на лице, сенсея сложно прочитать. В отличие от папы, у которого всегда было едва заметное напряжение в глазах или уголках рта, лицо сенсея как камень. Она не может понять, сердится ли сенсей за то, что она не доела рис, или за то, что она взяла добавку. Может быть, она пропустила тонкий намек на то, что ей пора уйти? Мама говорила, что она совершенно не умеет читать людей. Она сопротивляется желанию переплести пальцы и ждет решения сенсея. — Если ты так говоришь, Сакура-чан. В кастрюле еще много риса, так что если захочешь есть, не стесняйся, — говорит он ей, убирая чашку. Он высыпает остатки в миски для собак, сверху кладет консервированный собачий корм и громко свистит. — ЕДА!***
Сакура резко просыпается. В квартире царит почти зловещая тишина, прежде чем она слышит это, повторяющийся крик дрозда, сигнал для сбора всех джонинов Конохи. Враг! В деревне враг! — Паккун? — зовет она, стоя у двери в комнату сенсея. Паккун не отвечает. Его здесь нет, никого из них нет. Она расхаживает по маленькой квартире, выглядывая в окно. На улице никого. — С чего ты взяла, что там кто-то будет? Это тебе не вторжение как на Экзамене на Чунина, — говорит Иннер. — Звук был негромким. Очевидно, они не хотели, чтобы враг знал об их осведомленности. Сакура ложится на футон, пытаясь заснуть. Независимо от того, вернется ли сегодня сенсей, завтра на рассвете у неё тренировка. Ей понадобятся силы. В потолке двадцать трещин, самая большая тянется и встречается с другой в двадцати дюймах от двери. Она поворачивается на бок, крепко зажмуриваясь. — Один кунай, два куная, три куная, — считает Иннер. Это не помогает. Она слышит свое тяжелое дыхание в тишине квартиры. Она пробыла у сенсея всего неделю, но уже привыкла к тихому посапыванию собак. Через два часа она слышит тихий крик совы — сигнал «все чисто». Сакура хватается за грудь, пытаясь вдохнуть. Квартира слишком маленькая, здесь слишком душно. Ей нужно выбраться отсюда. Ей нужно идти. Сняв защитные печати, Сакура идет к своему дереву. Снаружи нет никакой бойни, никаких разрушенных зданий, никаких темных пятен на земле. Ей почти кажется, что она сама выдумала нападение. Сакура проходит мимо поста охраны и останавливается. Он пуст. — Почему они подали сигнал, если охранники еще не вернулись? «По возращению на пост охранники должны подать сигнал «все чисто». Сакура помнила справочник шиноби наизусть. Она поднимает голову, пытаясь найти патруль АНБУ, но его нигде нет. На каждом сторожевом посту есть как минимум одна команда АНБУ. Они должны быть здесь. Этот пост у края деревни. Если произойдет нападение или проникновение, с вероятностью в тридцать пять процентов это случится здесь. Она делает несколько глубоких вдохов, пытаясь остановить панику. Она — всего лишь генин. Как может быть полезен один-единственный генин, бездарная куноичи? Она управляет чакрой, повторяя за Такео, когда он сканировал местность. — Думаешь, у тебя проснутся способности к чакра-сенсорике? — язвительно спрашивает Иннер. Сакура игнорирует её и спешит к следующему посту охраны. Он ближе к резиденции Учих, но тоже пуст. Ни следа команды АНБУ или чунинов. Что-то не так. Как-то раз папа сделал какой-то сигнал своей чакрой, чтобы позвать АНБУ, да? Долгий, короткий, короткий, долгий? Подумав, что она ничего не теряет, кроме, возможно, своей жизни, Сакура повторила последовательность, сигналя чакрой так сильно, как могла. — Что ты здесь делаешь, Сакура? Она оборачивается и видит Саске, выходящего из тени. — Саске-кун? — шепчет Сакура. Здесь нет охраны, нет АНБУ. Сенсей куда-то ушел вместе с Паккуном. Здесь нет охраны. Она мысленно повторяет эти три слова. — Вот же сукин сын! — рычит Иннер. — Он подгадал время? — Куда ты собрался? — Сакура делает шаг в его сторону, даже если это последнее, чего она хочет. Последняя неделя была лучшей в её жизни, если она даст Саске уйти, сенсей разочаруется. — Хн- Не твое дело. Она снова сигналит чакрой, они должны прийти. АНБУ должны быть где-то рядом, да? — Нам просто нужно выиграть время до прихода патруля, — говорит Иннер. — Притворимся милой фанаткой? Может даже поплачем? Мама всегда плакала, когда хотела внимания. — Ты уходишь? — спрашивает она. Дрожь в голосе настоящая. Нет ни шанса, что она справится с Саске. Она с трудом сдерживает слезы и тянет к нему руку. — Почему? Это из-за твоей мести? Я могу помочь! Саске смотрит на неё с отвращением. — И чем же ты поможешь мне? — Я… я… — что она может делать, чего не может он? Сакура сжимает руки в кулак, желчь душит её. — Я… — Ты всего лишь девчонка, гражданская, играющая в ниндзя. Единственное, что ты можешь, это стать медовой куноичи и раздвигать ноги на миссиях ради деревни. Хуже всего, что Саске даже не ошибается. Она хватает его за рукав — Но мы же команда! Если… если тебе нужна- Он отталкивает её, вернее пытается, потому что Иннер выходит из себя. Она меняет поток чакры, используя увеличение веса, чтобы стащить Саске на землю. Он пинает её в ответ, но она уворачивается. Направляя чакру к своей руке, Сакура крепко приклеивается к его рукаву, заставляя Саске крутиться на месте, чтобы сохранить равновесие. — Отпусти меня! — Рычит Саске и ударяет её локтем в ребра. Сакура едва ли дергается, её рука все еще клещами держит его рукав. Где же АНБУ? — Почему ты хочешь уйти? Если это для того, чтобы стать сильнее, то сенсей уже назначил тебе специальные тренировки, неужели этого недостаточно? Саске с громким треском вырывает свой рукав. Он прыгает вперед с кунаем в руке. Сакура уклоняется от него, но не от сюрикенов, которые он бросает следом. Она рычит, стискивая внутреннюю часть щеки до крови. — Специальные тренировки? Ты имеешь в виду все эти жалкие спарринги и упражнения? — Его кунай рассекает ей щеку, а удар ногой попадает прямо в то место, куда он ударил её локтем. — Сенсей научил тебя Чидори! — Она откатывается, тяжело дыша. — Всего лишь один трюк. — Саске стоит, глядя на неё снизу вверх и Сакура бесится, от того, что он даже не запыхался. Разница между ними сейчас ощущается как никогда раньше. — Он считает тебя своим наследником! Хатаке Какаши — самый сильный шиноби Конохи. Его кандидатуру рассматривают на пост Хокаге, и он считает тебя своим преемником, — шипит она. Каждый вдох ощущается, будто по легким проводят битым стеклом. Она определенно сломала пару ребер. Саске замирает от её слов. Воспользовавшись ситуацией, Сакура отскакивает в сторону поста охраны. Может быть, у них есть какой-нибудь способ аварийной связи? Если ей удастся позвонить в башню Хокаге- Она замирает. Повязка! В тусклом свете Сакура может различить жилет чунина, спрятанный в кустах. Это не просто жилет. Это тело! Не они подали сигнал. Сакура медленно поворачивается к Саске. Он моргает и черные глаза сменяются красными, три томое медленно вращаются. — Я — Учиха. Я наследник лишь своего клана, — говорит он, и мир погружается во тьму.***
Она просыпается в пустой больничной палате. От медсестры Сакура узнает, что её товарищи из академии преследуют Саске, потому что все остальные шиноби на заданиях. Чоуджи и Неджи в критическом состоянии. Она вваливается в квартиру сенсея с рекомендациями не тренироваться и не поднимать тяжести в течение следующих трех дней. Её футон не заправлен, книги лежат возле подушки так же, какими она их оставила два дня назад. — Какаши будет чертовски зол на нас, — говорит Иннер. — Мы упустили его любимого ученика. Она сворачивает футон и убирает его в шкаф. Сделав шаг к своим книгам, она бросает взгляд на часы. Нужно предупредить Наруто, что сегодня не будет тренировки. Где он вообще? Наруто предсказуемо сидит на мосту, где они обычно встречаются, его ноги свисают с перил, а голова просунута между ними. Он выглядит так, будто узнал, что Ичираку закрываются. — Наруто? Он вздрагивает так сильно, что кажется, будто его голова застряла между перилами. Прекрасно, что этого не происходит. Идти в администрацию, чтобы попросить их вытащить Наруто, было бы очень неловко. — Сакура-чан! Что ты тут делаешь? — Наруто размахивает руками и жестом предлагает ей присесть. — Разве ты не должна лежать в больнице?! Точно, Наруто был в команде, которая преследовала Саске. — Я пришла сказать, что пока не смогу тренироваться. — Она почесывает затылок, с извиняющимся смешком. Наруто бросает на неё непонимающий взгляд. — Сакура-чан… Тэме сломал тебе два ребра, а еще одно треснуто… Как… Как ты вообще можешь думать о тренировках? И я… — он опускает глаза, его руки сжимают колени так сильно, что костяшки пальцев становятся белыми. — ПРОСТИ МЕНЯ! — Он опускается перед ней на колени, прижимаясь лбом к деревянному настилу моста, упираясь ладонями в землю. Сакура пятится назад. Почему он извиняется? Зачем? — За что ты извиняешься? Это... это не только твоя вина, — говорит она сдавленный голосом. — Я тоже не смогла его остановить… — Не только из-за этого. Я… я слышал, как Кака-сенсей говорил с Ирукой-сенсеем о твоих родителях. Я не знал, что должен был рассказать об этом, — его пальцы цепляются за землю. — Что ты имеешь в виду? — Зачем сенсею говорить с Ирукой-сенсеем о её родителях? Она кривит губы, вцепившись в край рубашки. — Зачем Какаши-сенсей рассказал Ируке-сенсею о смерти моих родителей? Он поднял голову, и его голубые глаза, казалось, прожигали её насквозь. Сакура не знала, что Наруто может быть таким серьезным. — Смерти? Нет-нет. Он говорил он том, что они из-де-ва-лись над тобой. Она поднимает руку, чтобы прикрыть рот ладонью, и отводит глаза к воде. — Я не понимаю, о чем ты говоришь. Мои родители не издевались надо мной. — Он сказал, они били тебя. Ирука-сенсей сказал, что если я знал или по-до-зре-вал, то должен был сказать им. — Наруто виновато смотрит на свои руки. — Но я думал, что если мы сходим в Ичираку, то все будет хорошо. Потому что, ну, когда я ем рамен, все всегда становится хорошо. — Мои родители не били меня, — она скрещивает руки на груди, отказываясь смотреть на него. — Не лги, Сакура-чан, — говорит Наруто. Он садится, на его лице гримаса. — Я видел твои глаза, когда мы еще учились в академии. Твои родители били тебя. Кака-сенсей подтвердил это. — Я не лгу! — Сакура сжимает запястье, ногти оставляют кровавые полумесяцы. — Перестань говорить такое о моих родителях! Мама и папа были хорошими людьми! — Перестань отрицать! Сакура, они били тебя. — Наруто стучит кулаком по земле. — Кака-сенсей сказал Ируке-сенсею, что они, возможно, морили тебя голодом. Старик Хокаге говорил, что родители себя так не ведут. Я тоже думал, что это нормально, когда тебя бьют, но старик сказал мне, что взрослые не должны бить детей, только если это не тренировка. Старик… он… он же Хокаге, он всегда прав. — Мои родители тренировали меня. Они не били меня и не издевались надо мной, — её губы кривятся, и она фыркает. — С чего бы тебе вообще знать, ты же сирота! Ты не знаешь, как ведут себя родители. Листья шелестят на ветру, вода журчит и бьется о камни. Сакура тут же жалеет о своих словах, но это правда, поэтому она не извиняется. Вокруг них повисает тишина, пока не становится ясно, что Наруто не собирается ничего говорить. С трудом сглотнув, она натягивает улыбку. — Я просто была плохой куноичи. Вот почему выглядело так… будто они издевались надо мной. Я имею в виду, ты же видел, какая я слабая, — она хихикает, пожимая плечами. — Саске-кун прав. Я всего лишь гражданская, играющая в ниндзя. Наруто кричит, набрасываясь на неё, и толкает вниз. — ПЕРЕСТАНЬ ТАК ГОВОРИТЬ! Ты не слабая и ты не бесполезная! — Но это правда! — Нет, не правда! — Правда. То, что ты это отрицаешь, не делает это менее правдивым. Наруто отстраняется. — Я докажу тебе. Я докажу тебе, что ты не слабая или бесполезная. И я никогда не отступлюсь от своего слова! Потому что это мой путь ниндзя! Он разворачивается и бежит в направлении Ичираку. — Это так не работает, — бормочет Иннер. Поднявшись на ноги, Сакура смотрит на мост и думает, неужели вот это — конец Команды Семь. Она кладет руку на перила, почему-то чувствуя, что была здесь в последний раз. У Наруто слишком много чакры, с которой он не умеет управляться. Сенсей, вероятно, будет тренировать именно его. Она возвращается в квартиру сенсея. Вещи лежат на своих местах. Наруто не появляется ни на следующий день, ни послезавтра.
