Ранний Летний Дождь (Early Summer Rain)

Какаши перекладывает сумку с продуктами на бедро, просматривая расписание на сегодня. Несмотря на паническую атаку, которую спровоцировала Ино, Сакура чувствовала себя хорошо. Он решил показать ей следующую связку Горайкоу, и теперь, когда она начала правильно питаться и набрала вес, он мог бы рассмотреть возможность обучить её новому стилю тайдзюцу. Жаль, что Джирайя забрал Наруто из деревни, иначе он мог бы поставить их друг против друга. Хотя Какаши понимает причины. Обучение Наруто постоянно саботировалось, поэтому нужно начинать с нуля, к тому же за пределами деревни, что делало тренировки в разы сложнее. Он мысленно перебирает в голове знакомые стили и настолько погружается, что едва успевает остановиться и предотвратить удар в лицо дверью. Ирука моргает. — Какаши-сан? Какаши машет Ируке, выходящему из магазина канцтоваров. Если он правильно помнит, Ирука тоже вызывался присматривать за Сакурой, в его отсутствие. — Я так и не извинился за то, что сказал в тот раз… — говорит Какаши. На самом деле он не хочет извиняться. Ирука должен был догадаться, должен был заметить. Однако он сожалеет, что вывалил все на учителя в тот день. Ирука качает головой. — Нет, все в порядке. Вы были правы. Двое взрослых неловко переминаются с ноги на ногу, и Ирука откашливается. — Наруто подслушал наш разговор. Видимо, он был единственным, кто заметил проблемы Сакуры и решил, что ей просто нужно поесть рамена, — слабо усмехается он. Невыносимое чувство беспомощности подступает к горлу. Десятилетний мальчик увидел то, чего не заметили чунины и джонины, что за жестокая шутка. Ни один из них не мог винить Наруто за то, что он не сообщил взрослым. Какаши сглатывает, чувствуя, как тяжесть сожаления давит все сильнее. Если бы он мог усыновить Наруто, если бы его психика была устойчивее, чтобы справиться с Наруто. Сейчас единственное, что он может сделать, это стать лучше, ради Сакуры. «Помни прошлое, но не позволяй ему тянуть себя вниз», повторяет он себе. Как иронично, что слова, которые он однажды сказал Сакуре, теперь так подходят ему. — Спасибо, что присматриваете за Сакурой-чан, когда меня нет, — говорит он. Ирука натянуто улыбается. — Это единственное, что я могу сделать, — он машет бумажным пакетом. — Что ж, приятно было увидеться. Какаши кивает, наблюдая, как Ирука запрыгивает на крышу и поправляет сумку с продуктами. Его взгляд скользит к магазину возле канцтоваров, и он замирает. Точно, Сакура все еще спит у него в гостиной. Это не правильно. Он толкает дверь, секретарша встает, приветствуя. — Я бы хотел посмотреть планы любых трех-четырех комнатных квартир без лестниц.

***

Сакура кладет только что заточенный кунай вместе с остальными и берет другой, проводя кунаем по точильному камню. Ее мышцы приятно горели после утренних тренировок. Генма сказал, что скоро они увеличат её упражнения на выносливость. Рок Ли, по словам Шикамару, мог пробежать почти сотню кругов по деревне с утяжелителями. Однажды она сможет так же, она уже может пробежать десять кругов по деревне. Всего месяц назад она едва осилила один. Всего месяц назад у нее была только она… и Иннер. Она вытирает кунай и проверяет край лезвия, как Ирука учил их в академии, прежде чем положить его к заточенным кунаям. Взяв еще один, она с силой прижимает его к камню, пытаясь остановить буйство своих мыслей. Сэнсэй сказал, что с ней все в порядке. Она должна ему доверять. — Если будешь так давить, не останется металла, — говорит сенсей, садясь перед ней на корточки. Она замирает, ее лицо краснеет. — Вы опоздали, сенсей. — Маа… — он замолкает и смущенно почесывает висок. — Сегодня мы не будем тренироваться. Займемся кое-чем другим! Он встает, Сакура складывает кунаи в сумку и бежит за ним. — Сенсей? Куда мы идем? — Мы будем искать новую квартиру. Ты же не можешь спать у меня в гостиной все время, да? — Прищурившись, смотрит он на неё. Новая квартира? Ее желудок сжимается. — Так, значит, нас выгоняют? — говорит Иннер. Ей не нужно настолько удивляться. Месяц — итак слишком большой срок, чтобы терпеть её. В конце концов, сенсей — взрослый мужчина. Сенсею нужно уединение, чтобы делать то, чему Сузуме-сенсей учила их в классе куноичи. Она следует за ним в красивый и богатый район. Район «Тобирама» недавно отстроили заново после того, как завершили реконструкцию основных зданий и жилых кварталов. Хватит ли у неё денег, чтобы снимать квартиру здесь? Сакура приближается к сенсею, сжимая кулак, чтобы случайно не вцепиться в его жилет. Она взрослая куноичи, ей нужно перестать зависеть от людей. Она замедляется, отставая на два шага позади сенсея, но он кладет руку ей на спину, подталкивая ее идти рядом. — Я присмотрел несколько хороших вариантов. Они недалеко от тренировочной площадки и отдела миссий — говорит сенсей, когда они поднимаются на второй этаж. В квартире три комнаты, зачем ей столько? И дерево, Сакура даже не могла понять, что с ним не так, кроме того, что оно очень дорогое. Время, проведенное на складах Харуно, научило ее различать сорта древесины. Она не могла позволить себе такие апартаменты. Разве квартиры в квартале Красных Фонарей не должны быть более дешевыми? Или возле старого комплекса Учих? — Сенсей…? — Она снимает сандалии, пытаясь понять, как отказать. Сенсей мычит в ответ, глядя в одну из комнат. — Что думаешь? Ты можешь занять вот эту комнату, а в другой у нас будет что-то вроде оружейной? — … У нас, сенсей? Он приподнимает бровь, глядя на нее. — Мы ищем новую квартиру. — Ох. Не зная, что сказать, она идет в комнату, о которой говорил сенсей. Окна намного меньше, чем на кухне, как будто они сделаны специально для шиноби. Шкаф не такой большой, как ей хотелось бы. Но все это не важно, если сенсей будет оплачивать аренду. Или они будут оплачивать поровну? Она шаркает ногой, теребя подол рубашки, и поворачивается к нему. — … Сенсей? — Сакура хочет сбежать или просто сказать «да» на всё. Что, если она разозлит его или заставит передумать? На самом деле, ей было все равно, где она будет жить и сколько будет платить за аренду. — Да, Сакура-чан? Что это такое? — мягко спрашивает он. — Разве это не… странно…? Если я буду жить с вами? — Она чувствует, как ее шея горит, отчаянно желая заткнуться. — Мммм, в каком смысле? Она сжимает кулак, она уже начала говорить это, нужно просто закончить. — Я имею в виду… Я ведь буду жить со взрослым мужчиной, который… не является моим родственником? — Она едва шепчет.  — Юрико бы с ума сошла, если бы узнала о наших «неподобающих» условиях жизни, — говорит Иннер. — Ааа… — говорит Сэнсэй, потирая затылок, и Сакура осознает, что он делает это каждый раз, когда чувствует себя неловко. — Нам нужно обсудить это, да? Он закрывает дверь в ванную и подходит к ней. — Официально ты моя наследница… Ну, правильней сказать — протеже, но этот термин часто заменяют «наследником», потому что большинство протеже — это просто наследники, которые все еще обучаются… — Сенсей замолкает и проводит рукой по волосам. — Прости, я несу какую-то чушь. Суть в том, что большинство учеников зачастую остаются жить со своими сенсеями и это совершенно нормально. Пока ты только увеличивала свою мышечную массу и набирала вес, соответствующий возрасту и росту. Вот почему после тренировок ты обычно выполняла задания D ранга. Сакура думала, что причина, по которой она выполняла задания D ранга в том, что Коноха нуждалась в дополнительной рабочей силе. Гражданские не могли носить такие тяжелые вещи или работать так же долго, как шиноби, которые помогали в строительстве новых зданий. — Хотя это объясняет, почему Генма постоянно пытается нас накормить, — криво говорит Иннер. Ключевое слово — «пока», — понимает Сакура. Она выпрямляется, чувствуя, как что-то бурлит под кожей. Генма говорил об увеличении количества упражнений, и то, что сказал сенсей… Разве наследник не должен просто выучить все приемы и техники? В книге было написано, что… — Теперь твой вес пришел в норму, поэтому с завтрашнего дня ты будешь выполнять задания только раз в неделю. Вот почему в условиях обучения прописывается совместное проживание: меньшие траты. А завтра я начну обучать тебя следующим восьми формам Горайкоу, а после этого, если тебе будет интересно, мы подыщем тебе новый стиль тайдзюцу. — Он замолкает, слегка смущенный. Сенсей беспокоился о ее весе. Он выбрал ее, хоть она и не была подходящей наследницей, и ему было все равно. Папа говорил, что сенсей продолжал тренировать её только из-за его влияния, но… Разве сенсей не перестал бы обучать её, если бы все это было правдой? Она смотрит на свои босые ноги. Ей хочется броситься к нему и крепко обнять. Она помнит, как морщился сенсей, когда она однажды так сделала.  — Сенсей, можно мне… можно мне обнять вас? Сенсей подходит ближе, его плечи напряжены, но он кладет руку ей на голову. — Конечно. Каждый раз, когда тебе это понадобится. Она обнимает его, прижимаясь лицом к жилету. — Спасибо, сенсей, — шепчет она, и он медленно гладит ее по голове. Это успокаивает, прямо как в тот раз, когда сенсей своим присутствием и словами противостоял убийственному намерению Забудзы. Я никогда не позволю своим товарищам умереть ‘Безопасность’, думает Сакура и улыбается. — Итак, насчет квартиры… — начинает сенсей. — Есть еще пара вариантов, если тебе не нравится этот. — Сенсей, дерево, из которого сделан пол очень дорогое. Если собаки поцарапают его, мы просто разоримся на ремонте. Он смотрит вниз, на его лице написано удивление. — Что ж, тогда пойдем дальше.

***

Предпоследняя квартира нравится им обоим. Это шестой этаж, и еще месяц назад Сакура бы устала подниматься по всем лестничным пролетам, но теперь она даже не напрягается. Она опирается на оконную раму. Еще не вечер, но небо уже постепенно окрашивается в оранжевый цвет. Вид из её новой комнаты потрясающий. Она может видеть распростёртую деревню, даже Лес Смерти, который уходит за горизонт. В квартире четыре комнаты. Сенсей предложил приберечь одну на случай, если Наруто захочет остаться с ними, когда вернется, и эта идея безумно понравилась ей. У неё теперь есть своя личная комната, и в ней даже есть шкаф! — Пожалуй, мне нужно разобраться с документами, — говорит сенсей, стоя в дверях. — Мы не будем смотреть последнюю? — Ты ведь уже выбрала себе комнату, — он улыбается. — Да и я тоже. Он подмигивает ей и протягивает пачку купюр. — Купи что-нибудь на вынос по дороге домой, Сакура-чан. Встретимся в квартире. А завтра запечатаем наши вещи и переедем сюда. Она возвращается в комнату. Она может положить футон в угол, достаточно далеко от окна, чтобы избежать неожиданного нападения, но достаточно близко, чтобы видеть небо. На накопленные деньги с D рангов она сможет купить маленький письменный стол и хранить в нем свитки. А можно ли в свиток запечатать книжную полку? — Сакура проходит дальше, оглядывая гостиную. Она в три раза больше, чем в старой квартире сенсея. Возможно, они просто купят новые полки, вместо того, чтобы перевозить старые. В любом случае, им понадобится много полок. Она закрывает окно и скользит вниз по зданию, используя технику, которой ее научил Райдо. Денег хватит, чтобы поменять потрепанный обеденный стол сенсея, а еще- еда на вынос! Она забыла купить еду. Сакура разворачивается и бежит в сторону рынка, надеясь прийти домой раньше сенсея. Дом. Она не может подавить растущую улыбку на ее лице. От мысли, что теперь у неё есть место, которое можно назвать домом, все внутри переворачивается. Когда она добирается до дома, её щеки болят от улыбки, и когда нинкены начинают скрести дверь, улыбка становится только больше. — Сакура! — Тявкает Акиру, кружа у её ног. Остальные следуют за ним, Бисуке обнюхивает пакет с едой. Нинкены расступаются, позволяя пройти, следуя за ней. Она открывает банку с говядиной и раскладывает её в миски. Затем добавляет консервированный корм. — ЕДА! — Они прыгают мимо нее, нетерпеливо ныряя в свои тарелки. Не проходит и минуты, как сенсей проскальзывает в окно и осматривает картину не впечатлённым взглядом. — Может быть, завтра сходим к Такуми и купим новой мебели? Он садится на стул напротив нее, и стул скрипит от его веса. — Не хочется, чтобы меня снова обвиняли, что я живу в квартире бродяги, — поддразнивает он. Раскрыв пакет, он достает оттуда четыре коробки с темпурой дон. — Мы можем пойти после обеда. Купить новый обеденный стол и диван, может даже журнальный столик? — Он хрустит своей свиной котлетой в панировке. Паккун запрыгивает на стол, и они оба мгновенно отталкивают его от коробок. Сакура не собирается делиться с ним своей едой, как бы сильно он ей ни нравился. — Мы едим, — возмущается сенсей. — Я уже поговорил со старейшинами, и Окику вызвалась стать личным вызовом Сакуры, — говорит Паккун без каких-либо предисловий. Личный вызов? Нинкен? Сакура широко раскрытыми глазами смотрит на них, затем на стаю. — Просто представь, у нас будет свой собственный нинкен, — говорит Иннер, и если, честно, Сакура просто не может. Каково это — иметь что-то или кого-то только для себя? Личный вызов. — Паккун! — Шипит сенсей, закрывая рукой рот псу. — Мы уже говорили об этом. Нам нужно подождать, пока у неё не увеличится резерв и только тогда… Паккун кусает его за руку, недостаточно сильно, чтобы потекла кровь, но достаточно больно, чтобы мужчина одернул руку. — И я сказал, что если ты думаешь, что она откажется, я разрешу Быку сесть тебе на шею. Сенсей свирепо смотрит на Паккуна. Что плохого в том, что у неё будет личный вызов? Разве она недостаточно хороша? Сакура кладет палочки на стол, стараясь не вспоминать слова, которые постоянно говорил ей папа. — Сакура-чан. — Он протягивает руку и похлопывает ее по плечу. — Мне жаль, что Паккун принял решение за тебя. Не думай, что ты обязана соглашаться, ладно? Решение? Какое решение? — Я не хотел, чтобы ты чувствовала себя обязанной подписать мой свиток призыва. Если хочешь, то конечно можешь, но если нет, то я не расстроюсь. Выбор, понимает Сакура. Сенсей хотел, чтобы она сама решила. — Я… я бы хотела. Если… Если вы не против. — Она поднимает подбородок, пытаясь скрыть свою нервозность. Сэнсэй улыбается или, может быть, усмехается, учитывая, насколько кривая у него улыбка. — Что ж, хорошая новость в том, что Окику так сильно хочет стать личным вызовом Сакуры, что готова использовать свою собственную чакру для призыва, пока Сакура не накопит достаточно чакры, чтобы справиться самой, — говорит Паккун. Бык кладет на пол большой свиток призыва и разворачивает его. Весь список заполнен именами Хатаке. — Вы уверены, сенсей? Я же… не Хатаке. — Сакура наклоняет голову, пытаясь не чувствовать себя неловко от того, что она единственная не-Хатаке. — Маа… Формально ты принадлежишь клану. Все наследники считаются усыновленными своими учителями. — Хатаке Сакура, — говорит Иннер. — Мне нравится. Сакура пишет свое имя, Харуно Сакура, прямо под именем сенсея, копируя печати, которые он показал. Их окутывает клуб дыма. Окику пыхтит ей в волосы, нависая сверху. Она трясет гривой и зевает. Её зубы длиной с палец Сакуры. Наверное, один из её родителей был волком, учитывая, что уши и шкура Окику выглядели схожими с картинками из учебника академии. И если Сакура когда-либо думала, что Бык большой, то Окику была просто огромной. Кто был её вторым родителем, раз она была такой крупной? Мастиф? — Паккун, ты уверен, что Окику — собака? — спрашивает сенсей, глядя на собаку, которая зевает. — Знаешь, мне кажется, Какаши мог бы уместить свою голову у неё в челюсти, — говорит Иннер. — Я еще щенок! — лает Окику, радостно виляя хвостом, и случайно хлопает Акито по морде. Акито отпрыгивает, возмущенно глядя на неё. — Щенок? Она же больше меня! На всех четырех лапах! И Окику вырастет еще больше? — Он пристально смотрит на неё, замолкая. — Хорошо, что новая квартира в три раза больше, — говорит Сакура. Сенсей закрывает лицо ладонями. — Да… Хоть что-то хорошее.

***

В эту ночь Окику обвивается вокруг нее, у головы лежит Ухэй, а на груди — Бисуке. Она счастлива.