Белые одежды, что запятнаны кровью

Хуа Чэн не знал, что ему теперь делать. Он столько сотен лет, словно мышь, прятался от взора Сяньлэ, а теперь, встретив его, наговорил столько всякого. С одной стороны, ярость и обида, клокочущие в нем, все ещё не утихали, требуя продолжения банкета, а с другой стороны, ему вовсе не хотелось говорить резких слов Се Ляню, он хотел лишь всю жизнь защищать этого человека. Стоя посреди безлюдного поля, Хуа Чэн упал на колени и яростно закричал. Он стоял на коленях и кричал, пока голос не пропал. Теперь из его горла вырывались лишь неприятные хрипящие звуки. Он знал, что его регенерация излечит подобное совсем скоро, но изувечив таким образом свой голос, он хоть как-то наказал себя за ненужные слова. Пока Хуа Чэн стоял на коленях, в его раскалывающуюся от боли голову пришла мысль. Ему надо поговорить. Ему просто надо с кем-то поговорить. Но с кем? При таком раскладе на ум приходил лишь один человек, а точнее, демон. Он уж точно не откажет Хуа Чэну в любой его прихоти, ведь его долг настолько велик, что даже жизни этого демона не хватит, чтобы расплатиться. Хэ Сюань расположился в весьма неудобном месте, как считал Хуа Чэн. Чтобы беспрепятственно до него добраться, требовалось прикладывать усилия. Лишние усилия. Не желая тратить время, Князь демонов поступил самым простым способом: он ударил демонической энергией по Черным водам, вызывая сильную волну. Уже через сравнительно небольшое количество времени с неба спустился молодой мужчина с бесстрастным лицом, который летел на лопате. Для Хуа Чэна это выглядело настолько комично, что он не удержался и слегка ухмыльнулся. — Что это ты тут творишь? — голос Хэ Сюаня соответствовал его внешнему виду, такой же холодный и безэмоциональный. — Забыл, что это моя территория? Здесь тебе не Призрачный Город, чтобы делать что вздумается. — Ну-ну, А-Сюань, не злись на своего доброго друга, я лишь хотел привлечь твое внимание, — сладко проговорил Хуа Чэн, скрестив руки на груди. Если и было на свете то, что ему нравилось делать, так это выводить из себя Хэ Сюаня. Дразнить этого демона и подтрунивать над ним — чистое удовольствие. — Ты мне никакой не друг, — фыркнул Черновод, скривившись так, будто съел что-то кислое. — Что тебе надо от меня? — Всего лишь приятная беседа за кувшином вина, — приподнял одну бровь Хуа Чэн, многозначительно посмотрев на Хэ Сюаня. — А если я не хочу с тобой пить? — Еда за мой счёт, — миролюбиво произнес Хуа Чэн. Но несмотря на тон голоса, в его глазах была видна угроза. Хэ Сюань понял, что дальше препираться нет смысла, если он не хочет проблем, поэтому кивком головы согласился. Тем более, что его обещали за просто так покормить. Оба демона понеслись вдоль водной глади в сторону небольшого городка. Наконец, став на землю, они направились к заброшенному старому зданию. Там был тайный проход, созданный при помощи Сжатия Тысячи Ли, который вел прямо в Призрачный Город. Стоило Хуа Чэну ступить на территорию своих владений, как в тот же момент все демоны подорвались, чтобы поприветствовать Градоначальника Хуа. Каждый пытался преподнести Князю демонов и его спутнику подарки, чтобы задобрить Непревзойденных. Хуа Чэн безразлично проходил мимо, даже не смотря на мечущихся вокруг демонов, а Хэ Сюань же наоборот, с большим энтузиазмом принимал всё, что можно было положить в рот и съесть. — Ты когда-нибудь наедаешься? — с усмешкой спросил Градоначальник, бросая взгляд через плечо. — Не твое дело, — буркнул Сюань, глотая еду, будто удав, не пережевывая. Хуа Чэн лишь удивлялся, как у него в горле ничего не застревает. Спутники остановились перед огромным зданием, на котором висела корявая вывеска «Ресторан», однако все в Призрачном Городе знали, что рестораном это место назвать сложно, это скорее хорошая питейная, не более. Когда Хуа Чэн вошёл в помещение, к нему тут же подбежала кучка демонов, которые стали интересоваться, чего желает господин и куда он хотел бы сесть. — Комната, — властно произнес Хуа Чэн, отстегивая от пояса увесистый мешочек с деньгами и протягивая его слуге. — Прошу, господин Хуа, — демон в темном ханьфу указал на дверь в конце зала и поспешил открыть ее перед гостями. — Вам что-то принести? — Какое вино у вас лучшее? — поинтересовался Хуа Чэн, грациозно передвигаясь по залу. — Синь Тун [1], лучшее вино во всем мире демонов. В нашем погребе есть целая бочка этого вина, — горделиво ответил демон. Гости вошли в комнату. Она оказалась довольно небольшой, в ней имелся круглый столик, вокруг которого было раскидано множество подушек. Хуа Чэн изящно уселся на одну из них, жестом приглашая сесть своего спутника. — Принесите нам всю бочку. А ещё еду, которую закажет мой друг А-Сюань, — Градоначальник положил на стол ещё один мешочек с деньгами, увидев округлившиеся глаза слуги. — Только вот не стоит что-то жирное подавать, он худеет, да, А-Сюань? Хуа Чэн повернулся к Черноводу, чтобы понаблюдать за его реакцией, однако тот лишь поглощал продукты, которые ему ранее всучили. Но все же Хуа Чэн не сомневался, что если бы рот его знакомого не был забит всякими отбросами, на которые и смотреть-то не хотелось, не то что есть, то Хэ Сюань явно ответил бы ему какой-нибудь колкостью. Удивленный слуга спешно откланялся, прикрыв дверь комнатки. Будто забыв про рамки приличия, Хуа Чэн развалился на подушках отнюдь не в благопристойной позе. Черновод уже наконец покончил со всей пищей и с нескрываемым любопытством взглянул на развалившегося перед ним юношу. У него промелькнула мысль, что если бы здесь в такой позе восседала миловидная девушка, то он бы может был не против на нее полюбоваться, однако тело Хуа Чэна его не привлекало вовсе, поэтому он отвёл глаза. — Что такое, я слишком хорош для тебя? — с издёвкой произнес Градоначальник Призрачного Города. — Мужские тела меня не привлекают, а твое так тем более, — презрительно фыркнул Хэ Сюань. Ему было стыдно признаться даже себе, что Хуа Чэн все же был довольно хорош собой. Как лицо, так и тело были высшего качества, будто созданные для любования. — Ага, — с улыбкой протянул юноша. Если бы существовало соревнование, где требовалось как можно чаще выводить Черновода из себя, то он явно был бы чемпионом. — Тебе больше по душе те, кто имеют женоподобные черты? Или же те, кто и вовсе могут перевоплощаться в девушку по собственному желанию? Хэ Сюань даже словами подавился от столь вопиющей наглости, а его лицо налилось краской от злости, хотя выглядело это больше похожим на смущение. Хуа Чэн знал про его отношения с семейкой Ши. Он знал больше, чем кто-либо на этом свете. Почему-то эти двое могли открываться лишь один одному. Зная множество секретов друг друга, они даже и не подумали бы предать один другого. Наверное в их понимании это можно было назвать дружбой. Однако, порой уж слишком колкие, шуточки Хуа Чэна всегда попадали в цель, выбивая Черновода из колеи. — Не смешная шутка, — процедил сквозь зубы Хэ Сюань. На это его спутник лишь многозначительно пожал плечами. Вскоре слуга надрываясь притащил бочку, украшенную искусно выполненными металлическими элементами. Младший демон принял заказ по поводу яств и спешно удалился. Хуа Чэн ловко выкрутил пробку из бочки и наполнил два небольших кувшина, при этом не разлив ни капли драгоценного напитка. — Держи, — парень протянул кувшин другу-обжоре. — Я оплачиваю твой счёт лишь пока ты со мной пьёшь. — Ты знаешь, что это подло, даже для демона? — Конечно, А-Сюань, — Собиратель цветов под кровавым дождем хитро подмигнул и опрокинул кувшин с вином. Бордовая жидкость небольшими каплями стекала по губам демона, вскоре вино уже текло по шее, оставляя алые борозды. — И тебе не жалко столь дорогой продукт? — нервно сглотнув, проговорил Черновод, лишь слегка пригубив вино. — Я его купил, а значит делаю с ним что хочу, хоть купаюсь в нем, — закатил глаза Хуа Чэн. Хэ Сюань тут же вспомнил одного очень бесящего Бога Войны, который постоянно так делал, забывая о приличиях. Где-то на Небесах одного из небожителей точно стала донимать неожиданная икота. — Почему ты решил так неожиданно встретиться? — осушив кувшин наполовину, поинтересовался Черновод, с видимым нетерпением ожидая свою еду. — Если Повелителя Земли заметят в компании с Князем демонов, то все мои планы пойдут коту под хвост. — Во-первых, я ещё недостаточно пьян, чтобы говорить по душам, — твердо произнес Хуа Чэн. И пусть он все еще производил впечатление трезвого человека, однако его щеки уже начали пылать. — А во-вторых, я тебя не знаю, что-ли? Тебя никогда не заметят, если ты сам этого не пожелаешь. Пока Градоначальник Хуа распивал второй кувшин, оба молчали. Слуга принес угощения лучшего качества и поставил их на стол. Хэ Сюань тут же принялся за еду, забыв о выпивке. Такое поведение явно забавляло его собеседника. Хуа Чэн взял в руки горячий пирожок и откусил кусок. Пусть здешняя еда была явно лучшей в мире демонов, но с едой людей ей не сравниться. Демоны прекрасно могли приготовить человечину, но ему это не было нужно, даже в самый лютый голод он не опускался даже до мысли о каннибализме. И пусть теперь он демон, для него навсегда поедание людей останется тем, на что наложено строжайшее табу. — Я видел Сяньлэ, — тихо прошептал Хуа Чэн, наливая себе уже третий кувшин. — И что? Будто ты раньше его не видел, — жуя куриную ножку, произнес Черновод. — Раньше я мог лишь наблюдать издалека. Но на этот раз мы встретились лицом к лицу. И знаешь, что он сделал? — парень схватился за голову, будто она у него резко заболела. — Он обвинил меня в том, что я прикончил кучку деревенских. — Но ты этого не делал, да? — продолжая жевать, уточнил Хэ Сюань. — Конечно нет! Я пришел туда, потому что мне сказали, что кто-то оскверняет храм наследного принца Сяньлэ. Придя на место, я обнаружил, что старый храм завален трупами жертвоприношения, а демон, которому приносили жертву, просто сбежал, оставив невероятно темный след. — Кто это мог быть? — на этот раз тема заинтересовала Хэ Сюаня. Пусть он и не трогал людей и божеств, живя себе спокойно, но только вот демонов это не касалось. И если в храме был кто-то могущественный, то это могло представлять угрозу. — Я не знаю, но по силе он явно лишь немногим уступает нам с тобой. — Лазурный фонарь в ночи? — от подобного предположения, да и вообще упоминания этого демона, на Черновода накатило отвращение, однако больше никто не приходил ему в голову. — Нет, он слабее. Да и вокруг ещё был поставлен барьер. Очень странный барьер. Если бы я не знал, что внутри был демон, то подумал бы, что барьер поставил небожитель, — допивая очередной кувшин, Хуа Чэн просто упал на подушки, подняв руку с вином кверху. При желании он мог бы выпить всю бочку и не охмелеть, но сейчас он просто хотел напиться, чтобы развязать себе язык, а лучше и вовсе забыться. Хэ Сюань цокнул языком и положил обглоданную куриную косточку в пустую пиалу. Он взял в руки кувшин с вином и сделал глоток. Сейчас, после мяса, напиток показался ему чуть приятнее, чем раньше. Пусть это вино и было хорошо, однако с коллекцией вин Ши Цинсюаня ему не сравниться. От мысли о надоедливом небожителе у демона начала болеть голова. Через пару часов половина бочки была пуста. Хуа Чэн то и дело, словно ребенок, зарывался в подушки, а Черновод, съев все до последней крошки, тоже пристрастился к выпивке. Они лениво перекидывались некоторыми фразами и колкостями. Обоих забавляло, насколько сильно могут невосприимчивые к человеческому алкоголю тела опьянеть от демонического вина. — Я не знаю, как мне с ним себя вести, как разговаривать, — подбрасывая подушку к потолку, проговорил Хуа Чэн. В комнате было жарко, здесь не было окон, а значит и воздуху, при закрытой двери, неоткуда было заходить. Помещение наполнилось алкогольными испарениями, опьяняя ещё больше. Ранее Градоначальник предупредил слуг, чтобы их никто не беспокоил, так что Непревзойденные сейчас были в полной изоляции от всего мира. Их верхние халаты и пояса аккуратно лежали рядом с владельцами. Сидя в одних нижних одеждах, юноши не испытывали неловкости, они оба осознавали, что это лишь способ слегка остыть. — После того, что он со мной сделал, часть меня ненавидит Се Ляня, — вновь нарушил тишину Хуа Чэн. — Однако другая часть меня желает вечно служить ему, оберегая покой Его Высочества. — Ты так часто говоришь, что он с тобой что-то сделал, — слегка заплетающимся языком проговорил Хэ Сюань. Он уже давно не сидел в строгой позе, а позволил себе расслабиться. — Однако ты ни разу не сказал, что именно он сделал. Может скажешь уже? Собиратель Цветов под Кровавым Дождем опустошил очередной кувшин и тихо засмеялся. С хищной улыбкой на пунцовом лице он прогнулся через весь стол, практически вплотную приблизившись к Хэ Сюаню и еле слышно прошептал: — Он меня убил. Примечания: [1] Синь Тун (心痛, xīntòng) — душевная боль