Спидбол

Под кроватями монстров не осталось, им больше не нужно прятаться.

— Что это такое? Как так можно? — достает из холодильника молоко Ина и с сочувствием смотрит на расплывшийся синяк на щеке Эмиля. — С меня хватит, сегодня твой отец приедет, или ты сам скажешь ему, чтобы он выделил тебе телохранителя, или я скажу. — Мне не нужны телохранители, — вскипает парень и охает от ноющей челюсти. — Как не нужны, если ты минимум раз в неделю приходишь с изуродованным лицом! — возмущается женщина. — А если тебе что-нибудь сломают? А если убьют? — Ина, пожалуйста, это обычные разборки между студентами, я мужик, в конце концов, и сам могу за себя постоять. Не только я получил, клянусь. — Я уже верила тебе все прошлые разы, но достаточно, я не могу молча смотреть на то, как тебя избивают. — Если ты хоть словом обмолвишься о телохранителе отцу, я ничего есть не буду и умру от голода, — с улыбкой заявляет парень. — Обещаю, больше не повторится, это последний раз. Просто пойми, если отец приставит ко мне телохранителей, значит, я не могу сам разобраться, это бьет по моему имиджу. Отец так в меня никогда и не поверит. Я не покажу ему слабость. — Какой имидж? Ты себя что, будущим бароном возомнил? Ты должен жить и быть здоровым! — Я знаю, что делать, чтобы не было синяков, — подмигивает ей Эмиль. — Помнишь Рауля, если он примет меня, то никто не то чтобы в универе, во всем городе меня не тронет. Совмещу приятное с полезным. — Мы это уже проходили, — садится напротив Ина, — не всегда нам отвечают взаимностью, смирись уже. — Мне его взаимность не нужна, — бурчит Эмиль, хотя знает, что сам себе лжет, — а вот протекция — очень, так что доверься мне и дай, пожалуйста, сок вместо молока.

***

Ина была права, спустя два месяца после последней встречи с отцом во двор заезжают три автомобиля. Хорхе сухо интересуется, как дела у Ины, а потом сидит в гостиной и пристально смотрит на сына, точнее на расплывшийся синяк на скуле. — Опять споткнулся и на кулак упал? На Хорхе бежевый костюм и белая рубашка, которая оттеняет загорелую кожу. Эмиль чувствует, как противно скребется под грудиной, стоит вспомнить, что недавно отец вместе с семьей отдыхал на островах. Без него. — В этот раз на дверь, — пытается пошутить Эмиль. — Если у тебя проблемы в университете, то я могу их решить. — Ничего такого, чтобы ты потратил свое драгоценное время. — Я не потрачу, я поручу своим людям, — крутит массивный перстень на пальце Хорхе. — Ты снова покрасил волосы, твоя мать так часто цвет волос не меняла, как ты. — Ищу себя. — Эмиль, мужчинам в нашем роду не пристало красить волосы. Ты еще ногти покрась, — хмурится Хорхе. — Я и ногти крашу, — хмыкает парень. — Ты ведешь себя, как женщина, — начинает злиться мужчина. — Тебя злит, что ты не можешь мне запретить? — вызывающе смотрит на него Эмиль. — И я бы все отдал, чтобы родиться женщиной, они уж посильнее будут, и одна из них без чьей-либо помощи меня вырастила. — Я могу тебе запретить. — Но тебе этого не надо. Хорхе молчит. — Если бы это был Ксандр, ты бы не позволил… — продолжает давить Эмиль. — Я и тебе не позволяю, не впутывай Ксандра! — повышает голос Хорхе. — Отец, возьми меня хоть на одну встречу в лабораторию, покажи мне свою работу, разок позволь… — И слышать об этом не хочу, — отмахивается мужчина. — Я ведь часть семьи, я тоже Санчез, как бы тебе это не нравилось, — подается вперед парень, — я хочу знать о семейном деле, хочу учиться. Ты знаешь, что я схватываю все на лету, что я из кожи вон вылезу, лишь бы перед тобой не ударить в грязь лицом. — Хватит, — отрезает Хорхе. — Ты живешь в хорошем доме, учишься в лучшем университете, ни в чем не нуждаешься. Наслаждайся жизнью, отучись, иди работать, заведи девушку… парня, не лезь в мои дела. — Скажи мне, — с горечью смотрит на отца Эмиль, — ты настолько в меня не веришь или считаешь, что я твой позор, и держишь на расстоянии? — И то, и другое. — Зато честно, — в горле першит, но Эмиль не подает вида. — И что за жизнь меня ждет, если я не уеду? Я ведь не хочу уезжать только потому, что ты меня гонишь. Тебе так будет легче — с глаз долой, из сердца вон, не буду путаться у вас под ногами. Ты все повторяешь, что это ради меня, прикрываешься большими возможностями, которые якобы подарит мне образование зарубежом, но я не идиот, отец. — Не драматизируй. — Я хочу быть в картеле. — Никогда. Даже если бы я хотел, никто из моих солдат не подчинится тому, кто подставляет задницу другим мужикам, — резко поднимается с места Хорхе. — Так, может, я и не подставляю, — спазмы душат горло, но Эмиль не сдается. — А если бы я не был геем? — Разговор закончен. — Я соглашусь на что угодно, только скажи, и я это сделаю, позволь мне доказать тебе, что я способен быть твоим помощником… Хорхе даже не оборачивается. Ина провожает мужчину и уходит на кухню. Эмиль так и сидит на диване, приходя в себя после очередного разговора, который ничего не принес. Он так редко видит отца и каждый раз обещает себе, что в этот раз они посидят без ссор, но пока они ни разу не разошлись, нормально попрощавшись. Он допивает воду и выходит во двор покурить. Помимо одержимости желанием стать достойным представителем картеля Санчез, хоть немного быть похожим на своего отца, которым Эмиль восхищается, ему нужны новые воспоминания, новое тепло, которое будет греть его и давать ощущение нужности. Все, что у него с отцом есть, — это одна поездка за город, куда Хорхе взял его, когда Эмиль только переехал в Картахену. Они поехали в деревушку в 700 км от города, где, как оказалось, у Хорхе лаборатория. Счастью Эмиля не было предела, и пусть он толком ничего не понимал, но никогда не забудет сутки, проведенные с Хорхе. Он ходил за отцом, пока тот разговаривал со своими людьми, с восхищением разглядывал вооруженных мужчин и не хотел ехать домой. По пути обратно вымотанный парень заснул на плече отца, и все это время хранит воспоминания о первой и последней поездке. По возвращению в город он записался на уроки стрельбы, быстро освоил, но хвалиться было не перед кем, отец на сдачу не приехал. Также Эмиль пробовал походить на борьбу, но быстро бросил. Он стал больше внимания уделять учебе, надеясь, что хотя бы оценками сможет привлечь внимание отца и тот начнет воспринимать его всерьез, но пока и это не работает. Эмиль уверен, что его ориентация всего лишь предлог, что отец все равно бы не доверял ему, как доверяет Ксандру, но он сдаваться не будет. Ему ведь не всегда нравились парни. В средней школе у него даже была девушка — Лидия, она помогала с уроками, они вместе бегали за мороженым и делали друг другу подарки на праздники. А потом случился Натан. Отличник из параллельного класса покорил Эмиля — и сперва тот думал, — головой и первыми местами на всех конкурсах, но стал замечать, что обожает находиться рядом, мечтает подержать его за руку и тащит ему мамины пирожки. Испуганный его настойчивостью Натан стал отдаляться, а у Эмиля в первый раз разбилось сердце. С тех пор он стал заглядываться только на мальчиков, но упорно молчал. Камингаут перед мамой случился случайно, когда Эмиль, счастливый что закончил школу, целовался со своим тогдашнем парнем в машине, а Мари, устав ждать сына, подошла. Мари не ругалась, как и нормальный родитель, скорее человек, спокойно приняла ориентацию сына, только просила быть осторожным. С тех пор у Эмиля были двое серьезных отношений и пара интрижек. С момента переезда в Картахену дальше флирта он ни с кем не заходил.

***

Эмиль получает очередную похвалу от профессора, выпивает бутылку минералки с Гевином и идет к воротам, собираясь посвятить оставшуюся часть дня своей научной работе. У ворот как и всегда столпотворение из дорогих автомобилей. У каждого студента есть свое место на парковке, правда половина предпочитает ездить с шоферами. Эмиль прощается с Гевином, минует хорошо ему знакомый и единственный во всем регионе синий Bugatti Divo, принадлежащий Раулю Эстевезу, и слышит кинутое в спину: — Поздравляю, хорошо профессору отсосал, раз уж из всей группы только тебя похвалили. Первая мысль — проигнорировать Джозефа, и Эмиль ей следует, но за этим снова слышит: — Небось, у мамули учился. Эмиль скидывает рюкзак на асфальт и, подлетев к прислонившемуся к порше в окружении друзей Джозефу, изо всех сил бьет его в лицо. Джозеф не ожидал такой быстрой реакции, поэтому, пока он и его дружки приходят в себя, Эмиль успевает ударить его еще раз и упасть коленями на асфальт. Он, придерживая живот одной рукой, второй прикрывает лицо, готовясь к пинкам, но ударов не следует. Когда ошалевший Эмиль поднимает лицо, он видит стоящего в двух шагах с руками в карманах кремовых брюк Рауля. — Разошлись, — сквозь зубы цедит Эстевез и, когда на обочине остаются они вдвоем, спрашивает: — Тебе не надоело? — Что именно? — морщась от боли, поднимается Эмиль, исподтишка следя за тем, как с каждым движением Рауля черная рубашка облегает его выпуклые мышцы. — Провоцировать их. — Классика. Вечно жертва насилия провокатор. — Таким ходом ты до конца года не доживешь, звереныш, — щурится Рауль, рассматривая пыльные колени синих скинни Эмиля. — А ты беспокоишься обо мне? — прислоняется к стоящему позади мерседесу Эмиль, лишь бы не упасть от боли в животе. — Я серьезно, кончай строить из себя непробиваемого, твои кости не из железа. — Я бы не полез в драку, если бы он обозвал меня, я привык, но мою мать оскорблять не позволю, — зло говорит Эмиль. Рауль ничего не отвечает, но Эмиль видит, что он доволен ответом. Эстевез отворачивается, двигается к бугатти, но Эмиль окликает его: — Эй, может, подбросишь меня до дома? — А ты наглый, — смотрит на него Рауль. — Попроси у отца тачку, уверен, он тебе ее даст. — Я не умею просить. — Так, может, пора научиться, — подмигивает Рауль и продолжает путь. — Ну правда, мне больно, ходить тяжело, а ты настолько зависим от чужого мнения, что, может быть, и подвез бы, но вдруг кто увидит, как его величество Рауль Эстевез в одной машине с таким красавцем, как я! — не умолкает Эмиль, привлекая внимание прохожих. Рауль усмехается, открывает дверцу бугатти, а погрустневший Эмиль плетется по тротуару вниз. Отец давал Эмилю автомобиль с шофером, но парень только пару раз пользовался им, потому что шофер все докладывал отцу, и ему надоело, что отец знает все про его передвижения и драки. Он достает из кармана телефон, планируя вызвать такси, как рядом тормозит бугатти. — Плюсик в аду захотелось? — улыбается Эмиль и обходит автомобиль. Рауль всю дорогу молчит, а Эмиль трещит без умолку. В салоне чисто, пахнет его парфюмом, из колонок доносится приятная музыка, и кажется, это правда, чертов Эстевез ему и правда нравится. Эмиль любуется его красивым профилем, тем, как он сосредоточен на дороге и игнорирует его. — Думал, ты не умолкнешь, — сворачивает на шоссе Рауль, за ним повторяет сопровождающий его автомобиль. — Ты слишком серьезный, я столько тебе рассказал, а ты… — Я не слушал. Мне неинтересно, и лишней информацией грузиться не люблю. — Еще ты грубый. — Ты всегда можешь пойти дальше пешком. — Кстати, я тут подумал… — Тишина, — перебивает его Рауль, — я довезу тебя в тишине. — Ну и ладно, — бурчит обиженный Эмиль и, выключив телефон, незаметно кладет его на пол и толкает ногой к сиденью. Он сухо благодарит явно пытающегося от него избавиться Рауля и идет в дом. Рауль ошибается, если думает, что Эмиль так быстро сдастся. На кону не просто первый красавчик университета, но и его протекция, что важнее. Про научную работу Эмиль забывает, потому что ни о чем, кроме Рауля, точнее его профиля, не думается. Он так и засыпает на диване в гостиной, а просыпается от голоса Ины, зовущей его за стол. Они заканчивают ужин, Ина вновь ругается из-за синяков и, убрав посуду, уходит домой, а Эмиль, не переставая, думает о телефоне, нашел его Рауль или нет. Он предвкушает, как завтра в универе Рауль подойдет к нему с телефоном, и это еще один отличный повод пообщаться. Эмиль переодевается в шорты и футболку, собирается вернуться к урокам, как в дверь звонят. На пороге стоит Рауль. — Твой? — протягивает ему телефон парень. — А я обыскался, — театрально выдыхает Эмиль. — Мне оставляли трусики, но телефон нет, — улыбается Рауль. — И ты проделал такой путь среди ночи, чтобы доставить его мне? — Я мимо проезжал. — Может, я хотя бы угощу тебя пивом? — Лучше кофе, мне сегодня спать не положено, — Рауль проходит в коридор и идет прямо в гостиную. Эмиль идет следом и наблюдает за тем, как тот разглядывает гостиную совмещенную с кухней. — Твой отец далеко не последний человек в стране и вовсе не нищий, почему ты живешь в такой дыре? — не понимая, смотрит на него Рауль. — Дыре? — выпячивает глаза Эмиль. — Это шикарный, оснащённый последней техникой дом, хотя кому я это говорю, у тебя небось унитаз из золота. — Все равно с его деньгами бедно живешь. — Не переживай, кофемашина у меня есть, — проходит к шкафчикам Эмиль и достает чашки, Рауль садится за стойку, отделяющую кухню от большой гостиной. — Простите, ваше высочество, что принимаю вас в моей скромной обители… — Не язви, звереныш, — тянет к себе поставленную перед ним чашку с кофе Рауль. — Я не звереныш, — хмурится Эмиль. — Ты ведешь себя так, ты как дикарь, и мне это нравится, — усмехается Рауль. — Тебе нужен телохранитель, — отпивает кофе. — И ты туда же. — Не знаю, кто туда же, но раз уж твой язык не помещается во рту, ходи с охраной. — В том-то и фишка, мне, в отличие от вас, охрана не нужна, я могу сам о себе позаботиться, — добавляет три чайные ложки сахара в чашку Эмиль и игнорирует отвращение на лице Рауля. — В отличие от нас? — изогнув бровь, смотрит на него Рауль. — От мажоров и будущих глав картелей, — отпивает кофе Эмиль. — Знаешь, в чем наша разница? — отодвигает чашку Эстевез. — Да, — не отрывается от своего кофе Эмиль. — Твой брат глава самого могущественного картеля, и такому даже служить не стыдно. Но ты не будешь ему служить, ты станешь его правой рукой, пока он будет жив, а потом сам будешь править. Ты законный претендент на трон, носишь эту фамилию, а в остальном мы одинаковы. Я стреляю, может, даже лучше тебя, неплохо дерусь, я в тройке лучших студентов в университете, но где я, а где ты и те мажоры, которые меня задирают. — Неверный ответ, — усмехается Рауль. — Ты свободен. Ты волен жить, как хочешь, перед тобой весь мир, тебе не нужно пачкать руки в крови, заниматься дерьмом, думая, что завтрашний день, может, и не увидишь, словив пулю от своих же. В картелях вечная война, и только Маркус способен сдерживать этих церберов, готовых разорвать нам глотки. Только из-за него мы все еще живы. Знаешь, как он это делает? — подается вперед. — Слышал сирены пару дней назад? Эмиль кивает. — Что сказали по новостям? — Была перестрелка, и несколько человек погибли в столкновениях с полицией, — бурчит Эмиль, не желая говорить о ненавистной теме. — Нет, не было никакой перестрелки, просто люди Маркуса скормили предателей крокодилам, все то, что осталось, забрала полиция, и не делай такое лицо, поверь, твой отец от моего брата не отстает, иначе почему я тебе так открыто все рассказываю? — улыбается Рауль. — Я даже знаю, что именно твой отец делает и как, а ты просто получаешь деньги, которые папаша благородно тебе отстегивает, и притворяешься, что не знаешь, что на каждой купюре чья-то кровь. Я должен быть везде, где Маркус. Меня готовят, и именно то, что я это все вижу, а ты нет, — и есть наша разница. Я не могу уехать, поступить в другую страну, не могу заниматься тем, чем мне хочется, и отказаться от картеля, не потому что меня нарекут трусом, на это мне похуй, а потому что мой брат воспримет это как оскорбление и скормит меня крокодилам. Он может. И ты мне ноешь про разницу? Тебе все завидуют. Я в первую очередь. Жаль, что ты не видишь преимуществ своего положения. — Сейчас ноешь ты, — смотрит на него Эмиль. — У тебя в руках будет власть, она тебе достанется просто так, из-за долбанной фамилии и крови, тебе даже делать ничего для этого не надо, а ты жалуешься. Я бы все отдал, чтобы быть тобой. — Ты насмотрелся фильмов про картели, — поднимается на ноги Эстевез. — Ты романтизируешь преступность. — Нет, я просто знаю, чего я хочу. Я хочу эту власть, деньги, возможности. Да, наркотики — зло, но что, если доход от них перенаправить? Мой отец, твой брат и все остальные только и знают, что увеличивают нули на своих счетах, хотя, прости, набивают матрасы купюрами, и никого не ебет, что на эти деньги мы можем стать державой-гегемоном. — Так ты патриот, — уже в голос смеется Рауль. — Тебе не понять, чего я хочу. — Так объясни. — Для особо тупых попробую по-другому, — вздыхает Эмиль. — Деньги правят миром, и деньги в наркотиках, а этого добра у нас хоть отбавляй, но мы предпочитаем скупать виллы и самолеты, но ведь можно же жрать добро страны, отдавая что-то взамен, что-то, что не заставило бы мать из-за моего сломанного ребра продавать свои украшения, и это что-то может называться бесплатным медицинским обслуживанием или всеобщим медицинским страхованием. — Ты ошибся факультетом, уходи с финансов, переходи на политологию, — собирается на выход Рауль. — Я хочу свободы, а тебя мне не понять. Нашим мечтам не суждено сбыться. Спасибо за кофе, гегемон, — он выходит за дверь, Эмиль идет за ним.

***

— Надо же, кто явился, — цедит сквозь зубы один из руководителей картеля Манос — тридцатисемилетний Чиао Манос. Именно Чиао созвал сегодня к себе всех руководителей крупнейших наркокартелей страны для переговоров. В утопающем в зелени саду вокруг низкого стеклянного столика на плетенных ножках расположились пять лидеров местного рынка наркотиков. Хозяин дома Чиао Манос, Хорхе Санчез, Луи Дерраджо и братья Торрес. Взгляды всех присутствующих устремлены к идущему к ним по вымощенной камнем тропинке Маркусу Эстевезу. За Эстевезом следует его правая рука и друг Андре. Маркусу Эстевезу тридцать один год, и он самый молодой наркобарон во всём регионе, но не возраст причина ненависти к нему и неприятия со стороны остальных неплохо ладящих между собой представителей бизнеса. До резкого поднятия Маркуса в регионе было семь наркобаронов, но с его руки их осталось пять. Пока. Каждый сидящий за столиком мужчина знает, что на этом Маркус не остановится, и пока сил с ним справиться недостаточно, его вынуждены принимать. Маркус второй глава наркокартеля после Дерраджо, который пришел к власти, устроив бойню. Остальные продолжают дело своих семей, и пусть это не всегда была торговля ныне самым прибыльным товаром. Санчез из семьи контрабандистов, которые нелегально вывозили из страны все, начиная от золота, заканчивая редкими видами животных. Маносы торговали оружием, а Торресы как живым товаром, так и органами. Маркус Эстевез пошел против картеля, на который работал, и, убрав главу тогдашнего картеля Рохас, занял его место. Парнишка с улиц в одну ночь стал королем города. Только Маркус знает, что ночь была не одна. Весь подростковый возраст Маркус провел на улице, занимаясь рэкетом и работая курьером. В то время он подрабатывал в банде уличных малолетних бандитов, подчиняющихся некоему Асану, который, в свою очередь, работал на картель Рохас. За пару дней до своего шестнадцатилетия Маркус, будучи курьером, потерял, точнее у него отобрали, товар и получил первое предупреждение из двух. Несмотря на это, его упрямство и усердие, а главное умение выходить из любой передряги привели его в особняк главы картеля, где Маркуса «повысили». Следующие пять лет Маркус был одним из тех, кто контролировал отправку кокаина в соседнюю страну. Он стал хорошо зарабатывать, купил родителям дом, устроил Рауля в лучшую школу, пусть сам дальше девятого и не проучился. Еще через два года, благодаря своим заслугам, Маркус стал главой «управления по международным делам», а из-за своей безжалостности к предателям и невыполняющим условия договоренностей получил еще и должность личного карателя Рохаса. «Дети рождаются, как белый лист, мы рисуем на нем все, что хотим, и в итоге каждый характер — это влияние общества, среды, в которой он вырос, а ты уже родился таким — жадным и непробиваемым, и это привлекает. Ты не понимаешь отказов и всегда идешь до самого конца. Твоя жажда власти и крови помогает мне, приносит мне отличный доход, но если ты заиграешься — ты поплатишься», — любил повторять Рохас каждый раз, когда они праздновали очередную удачную сделку Маркуса. Маркусу было двадцать пять, когда впервые он не досмотрел и его подставили. Племянник Рохаса, который стал видеть в Маркусе конкурента, постарался, и картель потерял 250 кг кокаина. Рохас перепугался, что Маркус готовит бунт и на деньги от кокаина набирает армию, не дождался, пока он приедет. Маркус понял, что это подстава и ему не выбраться, и первым делом отправился домой обезопасить семью, но не успел. Когда Маркус добрался, то пожар уже охватил весь дом, а приехавшего парня сразу же скрутили люди Рохаса. Рохас лично воткнул нож под ребро Маркуса, которого удерживали его люди, и распарывал плоть до середины щеки, а потом приказал выбросить в канаву. Маркус запомнил его слова на всю жизнь: «Если выживет, то вернет уважение». Потерявшего много крови Маркуса нашел в канаве сразу после отъезда Рохаса еле сводящий концы с концами учитель начальных классов Андре и отвез его в больницу. Маркус выжил, но шрам даже спустя года не убрал, оставив его как память о первой и последней неудаче. После больницы Маркус узнал, что родителей застрелили, а потом сожгли дом. Рауля в ту ночь дома не было, он остался у одноклассника, и Маркус, увидев брата живым, поклялся ему, что защитит его даже ценой собственной жизни и отомстит за смерть родителей. Пока Маркус лежал в больнице, Рауль жил у Андре. Покинув госпиталь, Маркус понял, что идти ему некуда, он потерял все деньги, имущество, а главное уважение. Маркус попросил Андре приглядывать за Раулем и обещал, что вернется и обязательно оплатит ему все траты. Маркус отправился к Рохасу, он с трудом выпросил встречу с главным и, увидев самого Рохаса, повторил ему его же фразу про уважение. Маркус понял, что он ничего не докажет, а доказывать уже и не хотелось, учитывая, что родители погибли из-за него, поэтому решил действовать по-другому. Рохас измывался, как мог, Маркус буквально был его мальчиком на побегушках, получал самые унизительные поручения, которые давались новобранцам. Долго Рохас измываться не смог, потому что замену Маркусу он так и не нашел, плюс всплыли некоторые сделки племянника, которые он заключал в обход дяди, и Рохас понял, что ошибся. Через семь месяцев после возвращения Эстевез вновь начал курировать международную поставку, только теперь лично ездил на переговоры. Рохас до последней минуты так и не смог понять, как Маркусу удалось переманить на свою сторону всех его людей и заручиться поддержкой их партнера в соседней стране. Маркус просто поменял сумму оплаты за труд. Он потихоньку начал работать с самой уязвимой частью картеля, с теми, кто стоит в самом низу, а заручившись их поддержкой, двинулся наверх. Рохас не успел схватиться, потому что начиная с его бухгалтерии, заканчивая солдатами, — все теперь сперва отчитывались тому, кто им хорошо платил, дарил автомобили и дома, решал их проблемы и конфликты — Маркусу. Расплачивался Маркус деньгами Рохаса. Он, как раковая опухоль, пустил метастазы по всей структуре и, подчинив всех, не дал Рохасу опомниться, как приехал к нему и приказал закрыть двери. Маркус вырезал весь род Рохаса, не оставил в живых никого. В ту ночь пал картель Рохаса и родился картель Эстевез. Маркус сразу же порвал все контракты с другими местными торговцами кокаина, отказался скупать его у поставщиков и начал собственное производство. Обиженные таким раскладом дел картели начали объединяться против него, и началась первая война картелей, которая закончилась быстро — уничтожением еще одного картеля. Остальные вынуждены были сдаться, потому что Маркус блефовал, а они купились. Столько лет работы на международный отдел дали свои плоды — Маркус заплатил огромную сумму основному международному скупщику кокаина, попросив его двадцать четыре часа не соглашаться на контакт с остальными картелями, которые через него сбывали порошок в соседнюю страну. Маркус знал, что если блеф не выгорит, то он потеряет все состояние картеля и собственную жизнь, но паника так и не сумевших договориться со своим партнером глав картелей сыграла ему на руку, и война закончилась. В народе Маркуса зовут «Безликим» из-за изуродованного лица, но «коллеги» зовут его психом, потому что для Эстевеза нет никаких правил, норм поведения, принципов. Между Маркусом и остальными главами картелей огромная пропасть, потому что Маркус пришел с улиц, и дела решает, как на улице, он не гнушается сам лично казнить врагов, не боится пачкать руки, не держит субординаций и абсолютно никого не слушает. Маркус всегда идет на таран, и любая его идея, изначально казавшаяся бредовой, всегда реализуется именно из-за его отмеченной еще Рохасом черты — идти напролом и уметь рисковать. Беспринципный, жестокий, не подчиняющийся никому Маркус Эстевез — тот, с кем вынужден сегодня считаться весь преступный мир региона. — Я решил, что мое приглашение затерялось, — выдвигает кресло и опускается на него Эстевез. — Ничего, бывает, моя секретарша устала, ей нужен отпуск. Начинайте с момента, где остановились, я весь внимание, — он поднимает поставленный перед собой бокал, но к губам не подносит. — Мы как раз обсуждаем, как поставить новые условия нашим людям в аэропорту, они совсем распоясались, — прокашливается Санчез. — Я не буду платить и курьерам, и за самолет, и за въезд в страну, — цокает языком Маркус. — А вы не просто создаете прецеденты, вы душите весь бизнес на корню. — Есть правила, мы много лет так работаем, у нас хорошо получается, а ты если так хочешь выделиться, то отвечай только за себя, — злится Манос. — Я отвечаю за себя и за картель Дерраджо. — Не понял, — все взгляды устремляются на двух мужчин, сидящих за столом, а Дерраджо опускает глаза. — Двое против четверых или скорее троих, вы как двухголовый змей, — усмехается Маркус, смотря на братьев Торрес. — У меня будет свой аэропорт, специальные самолеты и люди. — Их ведь все равно будут проверять, не думай, что твой план сработает. — У меня он хотя бы есть, а вы будто в средних веках, на лошадях еще кокаин перевозите, — ставит стакан на стол Эстевез. — Я теряю огромные суммы, пока плачу по цепочке в пределах страны, потом в два раза больше там, пока товар достигнет покупателя. Теперь я продаю по-другому, а вы злитесь, потому что понимаете, что я и сэкономлю, и больше заработаю. — Ты поднял взятки и оставил нас ни с чем. Ты не имел права поднимать сумму! — Я и вам предложил, но вы отказали, а теперь и ваши партнеры хотят работать со мной, потому что я щедрый. — Ты не можешь сам принимать решения! Ты не один! — восклицает Хорхе. — Значит, мне пора остаться одному, — поднимается на ноги Маркус. — Хорошего вечера, джентльмены. И если кто-то из вас пойдет на очередную уступку властям, то я буду сильно расстроен. Очень сильно. — Куда едем? — спрашивает севшего на заднее сидение автомобиля Маркуса Андре. — Вызови Рауля, поедет со мной к нашему другу судье, ему будет полезно послушать наш разговор, — откидывается на спинку сидения Маркус. — Рауль не дома, — убирает телефон в нагрудный карман пиджака Андре. — Говорил с его охраной, его привезут куда надо. — Где он шляется? — У друга на пятой параллельной. — Заберем по пути, потолкую с братцем в машине, чтобы за ум взялся.

***

Эмиль закуривает, следя за тем, как Рауль идет к бугатти, и наслаждается тишиной. — А вертолет для принца где? Вдруг тебя дракон похитит, — смеется вслед Раулю Эмиль и кивает на внедорожник позади бугатти, который всегда следует за младшим Эстевезом. Рауль только усмехается. Эмиль выпускает дым в ночное небо, вновь расслабляется и сразу напрягается, увидев, как к внедорожнику подъезжают еще четыре, а роллс заезжает прямо на лужайку и тормозит у не успевшего дойти до тротуара Рауля. — Блять, не на лужайку же! — кричит Эмиль на автомобиль, остановившийся в пяти шагах, и машет руками. — Как же заебали, вы что, слепые? У вас асфальт в двух шагах, сука, нахуя вы на лужайку лезете! Поняв, что никто ему отвечать не собирается, Эмиль возвращает взгляд к Раулю и в шоке смотрит на побледневшего парня. Рауль Эстевез — самоуверенный, высокомерный индюк, который одним взглядом заставляет всех вокруг не дышать, сейчас похож на выброшенного на улицу под дождь пса. Он топчется у машины с опущенными плечами и нервно комкает подол кожанки. Эмиль не видит сквозь тонированное стекло, кто сидит в автомобиле, но кто бы это ни был, Рауль его боится. Эмиль вновь возвращает внимание к черным стеклам, и пусть в его голове это звучит как бред, но он уверен, что с той стороны смотрят прямо на него. Прямо в глаза. Эмиль чувствует, как шевелятся волосы на затылке, внутренний холод и озноб, и думает, что явно перебрал сегодня с кофеином. Он бросает окурок прямо на любимую лужайку и быстрыми шагами идет в дом. — Новый друг? — не отрывая взгляда от парня на лужайке, спрашивает Маркус у опустившегося рядом Рауля. — Нет, просто забыл у меня в машине телефон, — поправляет невидимые складки на брюках Рауль. — Не друг, но катается в твоей машине. — Ничего такого, просто знакомый, — не желает продолжать разговор младший. — Мелкий такой и злючий, — усмехается Маркус, следя за ругающимся из-за лужайки Эмилем. — И бьет сильно. Парень и правда мелкий, худощавый, острые коленки из-под шорт в синяках. Синяк есть даже на лице, но он не портит его. Тонкие черты лица, острый подбородок, огромные глаза, цвет которых Маркусу не разглядеть. Его белоснежная кожа выдает в нем не местного, и она же в контрасте с иссиня-черными ниспадающими на лоб волосами намертво прибивает взгляд к парню. Эмиль исчезает за дверью, и Маркус поворачивается к Раулю: — Не говори мне, что тебя бил этот заморыш. — Меня он не бил, — смотрит на мелькающий за окном ночной пейзаж Рауль. — И ты будешь допрашивать меня о каждом новом знакомом? — Хочу знать, с кем дружишь, а ты отвечай, — в голосе Маркуса проскальзывают нотки стали. — Это Эмилио. Эмилио Санчез, — все равно Маркус узнает, глупо скрывать от него, что Рауль пил кофе у сына Санчеза, — только, пожалуйста, не думай, что я с ним дружу, я знаю, что… — Бастард Хорхе? — выгибает бровь Маркус. — Интересно. Я ничего не думаю, он не стоит внимания, в отличие от брата, на которого, он, кстати, не похож, — достает зазвонивший мобильный из кармана Маркус и смотрит на экран. — Куда мы едем? — выдыхает, наконец-то, Рауль. — Ты спишь с ним? — Маркус продолжает заставлять разрываться мобильный. Рауль знает, что он всегда на шаг впереди, все чувствует, как коршун, будет летать над добычей, пока не вытянет все, что ему нужно. — Маркус, — убирает взгляд Рауль. — Я задал вопрос. — Нет! — Но хочешь. — Нет. — Лжешь, — прикладывает телефон к уху Маркус. — Слушаю.