Спидбол

Самое ценное сердце — склеенное несколько раз. Значит, выносливое.

— Меня он тоже не пригласил, так что можешь не расстраиваться и не жалеть себя, — опускается на скамью во дворе университета Гевин и катает по бедру банку с колой. — Ты вообще о чем? — массирует голову так толком и не выспавшийся после визита Рауля Эмиль. — Прям ты не знаешь, — щурит глаза Гевин, наконец-то открыв банку, — весь универ об этом говорит. В субботу у Рауля День рождения, приглашены только избранные, а душу продать за приглашение готовы все. — Я и не рассчитывал, — бурчит Эмиль и чувствует горечь обиды на языке. Он думал, что между ними появилась какая-то связь, ведь Рауль, который провел у него вечер, мог хотя бы намекнуть на предстоящую вечеринку. Столько лет Эмиль пытается научиться не надеяться на большее, чем ему могут дать, но все равно наступает на те же самые грабли, все равно рисует в воображении мир, который потом, разбиваясь о поступки и слова людей, осколками режет его самого. — Прям и не хотел? — Какая разница, хочу я или нет, если я не вхожу в его круг общения? — вскипает Эмиль. Все, чего хочется сейчас — это посидеть наедине. Как бы он ни любил Гевина, друг никогда не знает, где нужно остановиться. — Ого, ты же упертый баран, как ты так быстро отступил? — удивляется Гевин. — Я не отступал, просто я трезво оцениваю свои силы, и их, чтобы быть его гостем, — у меня недостаточно, — поднимается на ноги Эмиль и тянется за рюкзаком. — Пошли на пары, а после буду благодарен, если ты со мной по магазинам прогуляешься, хочу Морене подарок купить. — У нее тоже День рождения? — догоняет друга Гевин. — Нет, она выиграла конкурс художников, отец закатил ей вечеринку, а я знаю, как Морена старалась, и хочу ее поздравить. Пары тянутся долго и нудно, все время Эмиль ищет Рауля глазами, но тот не появляется, впрочем, нет и Джозефа, поэтому сегодня оглядываться не приходится. После пар Гевин привозит Эмиля в торговый центр, они долго ходят по магазинам, пока последний, наконец-то, не останавливает свой выбор на красивой статуэтке ручной работы. Эмиль знает, что Морена коллекционирует статуэтки со слонами и вообще обожает этих больших и умных животных. Забрав упакованный подарок, парни наедаются эмпанады в уличном кафе и расходятся как раз к смене Эмиля в кофейне. Весь день Эмиль рассеян, даже получает замечание от менеджера. Он валит все на плохое самочувствие, на самом деле Эмиль скучает по Раулю, одновременно злится на него, что тот не сказал про день рождения, и нервничает перед визитом в особняк отца, где его вряд ли встретят, раскрыв объятия. После работы, где ему пришлось задержаться, Эмиль сразу бежит домой и, приняв душ, долго думает, что надеть. Морена из высшего общества и ее гости соответственно тоже, ему не хочется быть белой вороной на празднике, тем более не хочется смущать сестру. В итоге он останавливает выбор на бежевой рубашке и черных укороченных брюках с лоферами. Серьги Эмиль не снимает, более того, добавляет к образу подаренные отцом часы. Эмиль приезжает на вечеринку к девяти вечера, но пройти во двор не может — охрана не пропускает. Он не показывает проходящим мимо во двор особняка гостям, что ему обидно, ходит у ворот и ждет, когда уже охрана дозвонится до Морены. Эмиль уже жалеет, что приехал, что решил, что ему нужно поздравить сестру с важным для нее событием, и продолжает повторять себе «еще пять минут, и уйду». К нему вновь выходит охрана, а за ними он видит идущую в его направление Ангелу, мать Морены. — «Ну, понеслось», — бурчит себе под нос Эмиль, который прекрасно помнит свою первую и последнюю встречу с ней, в ходе которой, кроме оскорблений, ничего не слышал. Несмотря на это, парень ярко улыбается и делает шаг к явно недружелюбно настроенной женщине. — Поражаюсь твоей наглости, — Ангела останавливается напротив, и, поправив жёлтую шёлковую накидку, со злостью смотрит на него. Ангела яркая и красивая женщина, у нее иссиня-черные волосы, блеск которых завораживает, точеный профиль и фигура, которой позавидуют многие девушки. Но все портят ее глаза, взгляд, который источает яд. — Я хочу поздравить сестренку, — тихо говорит Эмиль, заметив очередной подъехавший к воротам дорогой автомобиль. — Она тебе не сестра! — шипит Ангела и как ни в чем ни бывало улыбается проходящим мимо гостям. — Пошел вон, пока я не приказала вышвырнуть тебя. — Я не уйду, пока не поздравлю Морену, — на самом деле Эмиль бы просто пустился в бег, лишь бы не выслушивать жену своего отца, но он проделал этот путь и увидит Морену. Назло Ангеле, он и с места не двинется. — Тогда, может, мне позвать Ксандра? — кривит рот женщина и остается довольна тем эффектом, который оказывает на Эмиля одно имя брата. — Я отдам ей подарок и уйду. — Мама, — выбегает за ворота Морена и подходит к ним. Девушка выглядит потрясающе в длинном лиловом платье, затянутый пояс которого красиво подчеркивает тонкую талию. Ее перекрашенные в вишневый цвет волосы завиты на концах и собраны в низкий хвост. У Морены высокий, как и у отца, лоб, прямой нос и полные губы. — Привет, — здоровается с братом Морена, и ямочки обрамляют красивую улыбку. — Вернись к гостям! — приказывает Ангела дочери. — Мама, перестань, — берет подарок Морена и благодарит брата. — Пойдем внутрь, — хватает его за руку и пытается вести за собой, но Ангела тянет ее на себя. — Он перешагнет за порог этого дома только через мой труп! — теряет контроль над голосом побагровевшая женщина. — Тут собралось все общество, наши друзья и родня, и я не позволю, чтобы сын шлюхи моего мужа сидел с ними за одним столом! — Не смейте оскорблять мою мать! — зло выпаливает Эмиль, привлекая внимание подошедших друзей Морены. — Эмиль, пожалуйста, — заливается красным Морена, поймав на себе взгляд вышедших за ней подруг. — Лучше тебе уйти, я не хочу, чтобы твои разборки с моей матерью испортили праздник. Приезжай, когда отец будет дома. Пожалуйста. — Ты права, мне лучше уйти, — кивает Эмиль, — я увидел тебя, подарил подарок, мне большего и не надо, — через силу улыбается ей, давя в себе обиду, и, развернувшись, двигается к дороге. Явиться на праздник было плохой идеей, Эмиль это изначально знал, но мама всегда говорила, что надо пробовать. Что не получилось один раз, получится во второй, что людям надо давать шанс, потому что не все способны показать истинного себя сразу, многие раскрываются позже. Видимо, слова Мари с семейством Санчез не работают, и Эмиль устал давать шансы, которые никому и не нужны. Он только выходит на дорогу, как видит несущийся прямо на него БМВ Х6 темно-серого цвета, и еле успевает отскочить на тротуар. Сразу за автомобилем останавливается еще один, а продолжающийся материться Эмиль следит за первым БМВ, дверца которого открывается. — Ты меня чуть не задавил, мудак! — орет разъяренный парень. — Не хотелось портить сестре праздник, — перед Эмилем стоит Ксандр, и парень неосознанно делает шаг назад, весь пыл сразу улетучивается, и вместо планируемого мордобоя хочется поскорее исчезнуть с поля зрения сводного братца, чьи слова бьют похлеще кулаков Джозефа. Ксандр похож на мать больше, чем Морена. У него такие же черные волосы, четкие скулы, а главное — глаза, в которых Эмиль ничего, кроме ненависти, не видит. Ксандр высокий, подтянутый, если бы не отношение к сводному брату, то Эмиль бы даже сказал, что он красивый. Только красота у Ксандра, в отличие от Рауля, холодная. Он предпочитает носить костюмы, всегда выглядит безупречно, и Эмиль рядом с ним всегда чувствует себя гадким утенком. — Могу ли я поинтересоваться, зачем ты явился в мой дом? — наступает старший, с пренебрежением осматривая наряд Эмиля. — Хотел поздравить сестру, но тебе не придется утруждаться, твоя мать меня уже выставила, — на всякий случай собирает ладонь в кулак Эмиль, следя за парнями Ксандра, который сам руки пачкать не любит. — Жаль, — цокает языком Ксандр, остановившись напротив с руками в карманах брюк. — Если бы выставил я, — нагибается к его лицу, — ты бы на своих двух уползти не смог. — На сегодня мне хватило оскорблений и угроз, — пытается обойти старшего Эмиль, но тот не позволяет. — Оскорбления — это минимум того, что ты заслуживаешь, — зловещая ухмылка портит красивое лицо Ксандра. — Не забудь поблагодарить папашу, ведь только из-за него я не могу оторвать тебе конечности, ихо де пута*. Эмиль очень хочет замахнуться, разукрасить самодовольное лицо ублюдка, но решиться смелости не хватает. Он не сомневается, что Ксандр этого и добивается, провоцирует его, и стоит Эмилю повестись, он точно сломает ему руку. В подтверждение своих мыслей, Эмиль видит усмешку на лице противника, который словно читает его мысли. — И правильно, не давай мне повода. Будь хорошим песиком, — смотрит на него с ухмылкой Ксандр. — Если и папаша от тебя откажется, а он откажется, это вопрос времени, ты приходи ко мне, у меня бордель за городом, там такие, как ты, очень популярны, и мне денег принесешь, и сам будешь получать максимум того, чего ты достоин. — Ну ты и мразь, — цедит сквозь зубы Эмиль, не прерывая зрительного контакта. — Лучше быть мразью, чем тем, кто другим мужикам жопу подставляет, — с отвращением в голосе говорит Ксандр. — Тебе не подставлю, не мечтай, — выпаливает Эмиль, и сразу срывается с места, потому что точно знает, что за такое Ксандр ему зубы повыбивает. Парни Ксандра сразу бегут к автомобилю, но тот их останавливает взмахом руки. — Пусть идет, — говорит Ксандр и садится за руль своего БМВ. Эмиль останавливается, только отойдя на приличное расстояние от особняка, и, убедившись, что погони нет, садится на обочину, чтобы отдышаться. Мимо проносятся автомобили, звук трассы действует на нервы, но возвращаться во внутренние улицы смелости не хватает. На темном небе собираются черные тучи, и Эмиль, закурив вторую сигарету, стряхивает пепел на землю и набирает Гевина. Гевин предлагает подъехать к клубу, и Эмиль, решив, что вечер может быть неокончательно испорчен, вызывает такси. Думать об Ангеле и Ксандре не хочется, тем более думы только портят настроение, а в реальности ничего не меняется. В клубе народа навалом, Эмиль кое-как пробирается к столику друга и, заказав себе виски и колу, рассказывает ему про визит в особняк. Гевин ободряюще хлопает его по плечу и просит у официанта бутылку. — Не лучшая идея, нам утром к первой паре, — пытается отговорить его Эмиль, но стакан опустошает. — Твоя мачеха — змея, а братец — моральный урод, — Гевин отправляет в рот нанизанные на шпажки нарезанные фрукты. — Я сильно ее и не осуждаю, — залпом освобождает очередной стакан Эмиль. — Не думаю, что кто-то будет в восторге от отпрыска мужа, которого он сделал на стороне. А мой братец просто неудовлетворенный психопат, который срывается на мне. — А ты сама доброта, и в этом твоя проблема! — восклицает Гевин, наполняя его стакан. — Твоя бы воля, ты бы и Джозефа приласкал. — Нет, не преувеличивай, — хохочет Эмиль, у которого настроение заметно улучшилось, — этому гаденышу я бы руки поотрывал и глазом не моргнул. Парни выходят из клуба через полтора часа, еле на ногах держатся. Гевин идет к машине с шофером, зовет замершего у входа в клуб Эмиля за собой, но парень уставился на подъехавший бугатти и с места не двигается. Рауль, как и всегда, выглядит безупречно, на нем надетая под черный пиджак белая футболка и узкие черные брюки, красиво подчеркивающие его ноги и бедра. Эмиль отшатывается в сторону, пропуская внутрь его друзей, а потом, резко схватившись за живот, сгибается и блюет прямо под ноги остановившегося напротив Эстевеза. — Прости, — с трудом выдавливает из себя Эмиль и не может выпрямиться от очередного спазма в желудке. — Хотя это ты виноват, у тебя парфюм пахнет навозом, — кое-как поднимает глаза на него. Все приехавшие с Раулем уже внутри, но он так и стоит напротив согнувшегося парня, не торопится. — И зачем ты так нажрался? — кривит рот Рауль, одним своим видом заставляет Эмиля чувствовать себя ничтожеством. — Я просто на голодный желудок выпил, думал, на вечеринке сестры поем, но не пустили, — утирает рукавом рубашки губы Эмиль и выпрямляется. — И как? Алкоголь решил вопрос твоего родства с Санчезами? — выгибает бровь Эстевез. — Имею право! — топает ногой от обиды Эмиль, которого отказываются понимать. — Я расстроен. Не тебя же прогнали. — Не разыгрывай из этого драму, звереныш. Насильно мил не будешь. Смирись уже, что ты им не нужен, и живи своей жизнью. Или ты настолько боишься одиночества? — бьет в самое слабое место. Эмиль боится, пусть даже себе не признается. После смерти матери об одиночестве не думалось, думалось о счетах, о мрачном и неопределенном будущем, но с момента, как в его дверь вошел Хорхе, Эмилю захотелось почувствовать, каково это быть в семье. Видимо, ему просто не суждено. — Чего ты стоишь здесь и разговариваешь с тем, кто твои дорогущие туфли облевал? — язвит Эмиль, уходя от вопроса. — У тебя будут проблемы, ты же с изгоем общаешься. — Я не завишу от чужого мнения, — хмыкает Рауль. — Моя сестра зависит, ее мать зависит, а ты тем более зависишь. Рауль не сразу отвечает, пару секунд задумчиво смотрит на парня, а потом говорит: — Я докажу, что это не так, приходи в субботу на мой день рождения, подарок не нужен, — Рауль подмигивает Эмилю и скрывается внутри. Эмиля снова выворачивает.

***

— Не верю, что он тебя пригласил, — массирует голову неважно выглядящий Гевин, продолжая присасываться к бутылке с водой на парте. Пара началась уже как пятнадцать минут, но ни Эмиль, ни Гевин не в состоянии слушать преподавателя. — Я к тому времени весь алкоголь выблевал, не может быть, что я это придумал, — отмахивается Эмиль. — Чувак, это честь, — хлопает его по плечу Гевин, а Эмиль морщится от боли, пронзившей голову. На самом деле, Эмиль уже и сам начинает сомневаться, что это была правда. Он слышал, что Эстевезы «другие», что им закон не писан, но все равно не может понять, во что играет Рауль, приглашая на вечеринку кого-то не из своей «лиги». А это точно игра, ведь зачем Раулю вести дружбу с бастардом, открытым геем и фактически нищим Эмилем. Иных причин нет. Эмиль признается, что он допускал мысль, что Рауль хочет затащить его в постель, но тащить его бы и не пришлось, Эмиль бы сам с ним в нее лег, и Эстевез это знает. Эмиль прочитал это в его наглом взгляде. Значит, и этот вариант отпадает. В любом случае, даже если это игра, Эмиль поиграет. Терять ему нечего. Достоинство перед ним он, уже облевав его, потерял. Во время перерыва Эмиль замечает Рауля на первом этаже, но так и не находит смелости подойти к нему и переспросить насчет предложения. И дело не только в отсутствии смелости — не хочется, чтобы Рауль передумал. Эмиль слишком сильно хочет попасть к нему на вечеринку, посмотреть, какой он вне университета, чем живет, чем дышит. Пока эти навязчивые мысли стать поближе к Раулю Эмиль усиленно игнорирует, но все равно понимает, что он уже в шаге от того, чтобы нырнуть в пропасть под названием «влюбленность». Дни пролетают со скоростью света, Ина по-прежнему возмущается по каждому поводу, Джозеф задирает, кулаками не машет, а Рауль, как и всегда, игнорирует. Вечером субботы Эмиль стоит перед зеркалом в спальне и в последний раз оценивает свой наряд. В этот раз он остановил выбор на светло-серых брюках и белоснежной рубашке с укороченными рукавами. На запястье Эмиль надел любимые кожаные браслеты и выпрямил волосы, передние пряди которых уже касаются линии челюсти. В какой-то момент хочется снять все, натянуть на себя любимые рваные джинсы и черный худи, лишь бы кое-кто не думал, что он из-за него прихорашивается, но Эмиль передумывает. Пусть так и думает, потому что так и есть. Потому что он тащится на эту долбанную вечеринку чуть ли не за городом на такси, оплатой за которое смог бы заплатить за ужин в хорошем ресторане, из-за того, что хочет ему понравиться, побыть с ним, посмотреть, чем он живет. Всю дорогу до особняка Эстевезов он слушает по телефону просьбы Гевина, что сфотографировать, что заснять, и обещает выполнить все поручения. Вечеринка у Рауля любопытна Гевину не меньше, чем Эмилю. Подъехав к воротам, которые слиты со стенами, верхушки которых видно с трудом, Эмиль проходит проверку у охраны, а потом, к его удивлению, его, как и других гостей, просят сесть в шестиместный электромобиль. Вопросы отпадают после того, как электромобиль начинает движение, и Эмиль понимает, что пешком он бы дошел до места празднования за час. Они минуют вымощенный камнями огромный двор, на котором в ряд стоят дорогие автомобили, видимо, принадлежащие семье, потому что внутрь автомобили гостей не пропускают. Электромобиль объезжает огромный трехэтажный особняк, и перед Эмилем открывается невероятный вид. Сам особняк Эстевезов находится ближе к выезду из города, а не в центре, как у отца Эмиля или у других богатых людей города. Особняк особо рассмотреть не удается, но Эмиль успевает заметить огромную террасу, несколько бассейнов, а стоит заехать за него, то у парня захватывает дыхание. Сперва они двигаются мимо поля для гольфа, минуют большой искусственный пруд с беседками по краям, густой сад, впереди поднимаются в небо высокие деревья, и Эмиль понимает, что не удивится, если к владениям Эстевезов относится и лес. До леса они не доезжают, Эмиль видит летний домик с бассейном перед ним, вокруг которого танцует молодежь, слышит пока еще не оглушающую музыку и с восторгом смотрит по сторонам, теперь понимая, что имел в виду Рауль, сказав, что он живет, как нищий. Электромобиль останавливается, и Эмиль оказывается на лужайке, полной парней и девушек, которые пьют за занявшего место на помосте диджея. Эмиль берет себе из уличного бара лонг-айленд и, стараясь игнорировать взгляды университетских знакомых, прогуливается. Рауль — принц наркоимперии, и празднует он так, как принято у королевских кровей. Многих гостей Эмиль не знает, некоторых видел по телевидению, в том числе здесь много звезд шоу-бизнеса и моделей. Рауль находится у второго относящегося к летнему домику бассейна с бокалом в руке и в окружении друзей. Увидев Эмиля, он первым ему кивает, и парень подходит ближе. Рауль в темно-синем костюме на белую рубашку, волосы, как и всегда, тщательно уложены, и сколько бы вокруг ни ходило симпатичных отпрысков местной элиты, все внимание забирает именно он. Рауль в своей стихии, самоуверенный, красивый, знающий, что он здесь бог, и умело этим пользующийся. Эмиль думает, что ему надо бы поучиться у него, как держаться, как ходить так, чтобы все остальные неосознанно чувствовали себя менее значимыми, и плевать, что у него нет ничего из того, что принадлежит младшему Эстевезу. — С днем рождения, — улыбается ему Эмиль. — Как ты и сказал, я без подарка. — Развлекайся, ни в чем себе не отказывай, — подмигивает ему Рауль, и повернувшись к стоящему невдалеке охраннику, спрашивает: — «Он не уехал?» Охранник качает головой, а Рауль хмурится. Через полтора часа у Эмиля шикарное настроение, он выпил, попробовал вкусные блюда, нашазамил себе песен на целый плейлист и даже успел пообщаться с парой парней, которые приехали из другого города. Рауль давно не показывается в поле зрения, и Эмиль, увидев невдалеке одного из его дружков, идет к нему. — Где я могу найти Рауля? — Он сейчас на небе, — заплетающимся языком отвечает парень, который явно употреблял не только алкоголь. — Не понял, — хмурится Эмиль. — Они полетать ушли, — хихикает явно обдолбанный парень, — скоро вернется, звереныш, — скалится. — У меня в машине можешь трусики оставить. Ты стринги носишь? Покажешь? — Как ты меня назвал? — подходит ближе помрачневший Эмиль. — Ты меня ищешь? — идет к ним Рауль, и Эмиль замечает его покрасневшие глаза. — Он сказал, что я звереныш, — зло смотрит на него Эмиль. — Ну да, — неестественно улыбается Рауль. — А ты рассказал им, как отсасывал мне в тачке? — наступает Эмиль. — Или только про мой телефон под сиденьем? — Не перегибай палку, — цедит сквозь зубы Рауль. — Да пошел ты, — толкает его в грудь Эмиль и идет вперед, не глядя по сторонам. Он двигается пару минут в обратном направлении от летнего домика, минует пруд и, продолжая держаться фонарей, надеется дойти до особняка. Вроде бы, логически он должен держаться правее и идти наверх, он так и делает, а в итоге вновь оказывается у пруда. Или это уже другой пруд. Эмиль бесится, что не запомнил дорогу, но не сдается и продолжает двигаться в сторону особняка. Как назло, мимо не проезжает ни один электромобиль и вообще рядом ни души. Даже музыка понемногу затихла, уже не доходит до Эмиля. Через двадцать минут пути особняк наконец-то начинает принимать все более четкие формы, и радостный, что идет правильно, Эмиль прибавляет шаг. Рано радовался. Еще через пару метров он оказывается лицом к лицу с садом. Можно обойти сад слева и продолжить двигаться наверх по дорожке электромобилей, что значительно увеличит путь, а можно срезать его через сад и выйти к особняку. Эмиль устал от пешей ходьбы и уже готов сесть прямо здесь на лужайку и отдохнуть. Прогулка даже злость на Рауля из него выветрила. В итоге Эмиль все-таки выбирает сад и начинает двигаться вперед сперва мимо кустов, а потом красивых и явно редких деревьев. В саду абсолютная тишина, что странно, учитывая, как бы здесь было бы интересно парочкам. По саду удобно ходить, потому что по краям дорожек висят фонари, а некоторые деревья, видимо, к празднику, украшены гирляндами. Эмиль даже останавливается пару раз, чтобы насладиться покоем и красотой, а потом снова двигается вперед. — Это дерево я точно видел, — замирает Эмиль перед низким деревом, обвешанным серебристыми гирляндами. — Блять, неужели я опять заблудился! Я ведь не сворачивал никуда! — бесится выдохшийся парень и чуть не плачет от злости. Тишина теперь пугает. Слышно только сверчков и шелест листьев. Эмиль как ни кстати задумывается о том, что, возможно, у Рауля есть и животные, возможно, не только домашние. Он вновь прибавляет шаг и старается двигаться по направлению к деревьям, на которых больше всего гирлянд, лишь бы не остаться в темноте. Продолжая идти, Эмиль выходит на маленькую поляну в середине сада, и, надеясь, что хотя бы здесь найдет уединившуюся парочку, двигается вперед. Наконец-то, он видит стоящую к нему спиной фигуру впереди. Подойдя ближе, Эмиль видит мужчину, который с руками в карманах, смотрит на цветущую жакаранду перед собой и будто ничего не замечает. — Простите, — подходит ближе Эмиль и останавливается под проведенными от дерева к дереву излучающими серебристый цвет гирляндами. Мужчина не оборачивается. — Не подскажете, как мне выбраться отсюда? Несмотря на гирлянды и фонари, в саду все равно темно, и немного жутковато, ощущения, что тени двигаются. Этого было мало, Эмилю на лицо садится мошка, чуть в рот не лезет, в итоге, пытаясь ее прогнать, он сильно бьет себя по носу и чувствует, что еще немного, и будет орать от злости. — Ладно, все с вами понятно, — разворачивается Эмиль, — можете продолжать изображать статую, меня это все уже заебало, — только делает шаг в сторону, как, услышав шум за собой, вновь оборачивается. Мужчина теперь смотрит прямо на него, у него над головой гирлянды и падающий на лицо красный свет и тени придают его лицу зловещее выражение. Шрам, грубые черты и черные глаза… Эмиль явно его где-то видел. — Так вы мне поможете? — с надеждой спрашивает парень и смотрит на непонятно откуда взявшегося и идущего к мужчине высокого блондина. — Вот ты где, — слышит Эмиль за собой голос Рауля и вздрагивает. Рауль подходит ближе и, увидев брата, останавливается: — Маркус. — Твой друг заблудился, — легкая улыбка трогает губы мужчины, шрам двигается к скуле и улыбаться в ответ вовсе не хочется. Хочется бежать. И не только от улыбки, с которой, наверное, приглашают нырнуть в бассейн с акулами. Глубокий, хрипловатый завлекающий голос, который хочется послушать еще раз, пару секунд эхом отдает в ушах и еще больше усиливает страх перед неизвестным, которое приобретает очертание по мере того, как Эмиль складывает картину воедино и пугает еще больше. Хотя куда больше. Люди на людей так действовать не должны. Значит, это Маркус Эстевез, а видел его Эмиль в новостях. Он шумно сглатывает, не сводя глаз с мужчины, делает полушаг назад. Вот что значит, когда слава идет впереди тебя. Эмиль впервые его видит, но тот багаж знаний, накопленный за год жизни в Картахене, достаточен, чтобы понять, что следующая сирена может быть по его душу. Интересно, так и не скажешь, что они с Раулем братья. Похожи они только глазами. Маркус высокий и широкий в плечах, у него явно прошлое человека, который занимался физическим трудом или борьбой. У него крупные руки, мощная мышечная масса и талия на одной линии с бедрами. Эмиль бы хотел такую фигуру, а значит, она у мужчины и правда красивая. До этой минуты Эмиль был уверен, что самая красивая фигура у Рауля. Рауль мельче и черты лица у него нежнее, хотя, возможно, шрам портит лицо старшего. В любом случае Рауль куда приятнее, со старшим даже во дворе полном людей оставаться не особо захочется. — Пошли, — кивает Эмилю Рауль, явно пытающийся побыстрее покинуть поляну. — Покажи мне выход отсюда, а дальше я сам, — выныривает из кокона страха и зло говорит Эмиль. — Потом можешь продолжать пиздеть про меня своим дружкам. — Перестань, — тихо говорит Рауль, пытаясь увести парня. — Я бы тебе рожу разукрасил, да вот в понедельник пара с Джозефом, и руки мне будут нужны, — толкает его в плечо Эмиль и, обойдя, идет к тропинке. — Интересно, — усмехается Маркус, а Эмиль, услышав его, оборачивается. Они пересекаются взглядами, и Эмилю внезапно кажется, что этот взгляд въелся ему под веки, что закрой он глаза, и еще долго впившуюся в себя черную пропасть видеть будет. Он хочет что-то сказать, ответить колкостью на колкость, как и всегда, но язык вмиг неповоротлив, а взгляд все давит и грудь сдавливает. Эмиль думает, что за напасть такая, почему вдруг он вспомнил, что он трус, не достал доспехи, не примерил любимую роль сорванца, а растерялся, как подросток, и от вспотевших ладоней самому тошно. А дело в ауре, в мощи, в харизме, которая вокруг этого мужчины расползается, всех к земле гнет. Именно его достижения, опыт, невзгоды и потери, — весь путь, усеянный не колючками и препятствиями, как у большинства смертных, а трупами, и создают вокруг Маркуса Эстевеза этот невидимый глазу, но чувствуемый каждым миллиметром кожи купол. И тут сложно понять, уважение ли он вызывает или страх. Это какой-то микс, гибрид и того, и другого, что вместе заставляет колени подкашиваться. Одно Эмиль знает четко, сейчас в эту секунду прятаться не хочется, хочется подольше ему в глаза посмотреть, может, силы почерпнуть, чему-то научиться, что-то перенять. К сильным тянутся, и даже если этот сильный самый страшный человек страны. Маркус возвращает внимание Андре, прерывает взгляд длиной в несколько минут, а Эмиль продолжает путь. Он не подпускает Рауля, следует за охранником, которого подозвал хозяин дома, и, даже не попрощавшись с ним, садится в электромобиль. Через пару минут Эмиль оказывается за пределами двора и наконец-то облегченно выдыхает. Вызывать такси не хочется. Хочется прогуляться на ночном воздухе, подышать, пусть и дышать придется запахом жженой резины и выхлопных газов от мимо пролетающих автомобилей. Он идет вдоль дороги по тротуару, злой на Рауля, и думает о случайной встрече, оставившей странный, пока не совсем понятный осадок. Вот он, значит, какой тот, про кого все говорят, но мало кто видел. Вот, значит, кто король наркоимперии и кого так сильно боится Рауль. Эмилю интересно, есть ли у Рауля конкретная причина для его страха, но даже если ее нет, он его понимает. Есть в образе Маркуса Эстевеза нечто нечеловеческое, жутковатое, и пусть Эмиль и понимает, что люди любят преувеличивать, говоря о любом зле, он сомневается, что в случае со старшим Эстевезом, делают именно это, а не наоборот — преуменьшают. От Маркуса Эстевеза исходит давящая аура, она пробирается под кожу, и учитывая, что он на Эмиля смотрел сквозь и даже за человека не посчитал, не реагируя на его вопросы, то тип он явно неприятный и хорошо, что больше они не увидятся. Идти пешком уже не хочется, конца шоссе нет, усталость вернулась, настроение пробило дно, плюс ко всему у Эмиля нет при себе сигарет. Он уже тянется за телефоном, чтобы вызвать такси, как слышит рев мотора, скорее нескольких моторов, и через секунду мимо проносятся два внедорожника, седан, марку которого он не успевает разглядеть, еще внедорожник, который резко притормаживает и останавливается прямо рядом с парнем. За ним останавливаются еще два внедорожника. Эмиль видел эти автомобили во дворе особняка, когда только приехал на праздник, значит, они все принадлежат одному кортежу. Он так и стоит на тротуаре, в недоумении смотря на черные стекла остановившегося напротив внедорожника, все ожидая, что стекла опустят, уже даже решает, что это Рауль, но до ушей доносится рев еще одного автомобиля, который он узнает из сотни. Эмиль не успевает опомниться, как внедорожники исчезают с поля зрения, оставляя за собой клубы пыли, а перед ним паркуется бугатти. Маркус приказал шоферу остановиться раньше, чем подумал. Он просто заметил этого колкого на язык паренька, так внезапно привлекшего его внимание на лужайке, и захотел посмотреть на него еще немного. Паренек стоит на обочине с растерянным видом, в этот раз без синяков, такой же бледный, явно уставший, но огонь в его глазах, тот самый, пламя которого Маркус увидел еще на поляне, где этот мальчишка буквально опустил его брата, так же горит, искрится, обжигает. Да и тьма у Маркуса, что внутри, что снаружи, больше не кромешная, этот огонь в чужих глазах, пусть для зверя это и дико, — ее освещает. Увидев в зеркале заднего вида бугатти брата, Маркус приказал отъехать, унося с собой в памяти взгляд изумрудного цвета глаз. В этот раз он цвет рассмотрел. И не просто рассмотрел. Он им любовался. Маркус видел этот цвет в камнях, которые его компания добывает, никогда никому ничего с ними дарить не хотел, а сейчас сидит на заднем сиденье автомобиля и представляет, как красиво на этой тонкой шее бы смотрелось колье с изумрудами. Оно бы еще ярче оттеняло цвет глаз, прекрасно бы лежало на белой коже. Маркус выбрал бы самые красивые и крупные изумруды, но даже так их блеск вряд ли бы блеск его глаз затмил. Он еще вернется к внебрачному сыну Хорхе, который явно интересует его не из-за своего отца. Маркус не в восторге от этой мысли, увлекаться он предпочитает территориями и новыми видами товара, чем людьми, но так даже интереснее. Ему кажется, что впервые за долгое время он встретил интересный экземпляр, что поднажми на него, и там, где коснешься, не синяк нальется, а колючка вылезет, в плоть вонзится. «Мальчик-колючка», — усмехается про себя Маркус, который устал поглаживать кожу нежнее шелка, и уже чувствует, как ладони чешутся, жаждут первый укол получить. А он точно его получит. «Эмилио», — произносит вслух, растягивает, смакует на языке. Даже имя у него слух ласкает. Стоящий на тротуаре Эмиль вздрагивает. На миг он не видит припарковавшийся напротив бугатти, не слышит шум трассы, а концентрируется полностью на донесшимся до него тем самым хрипловатым голосом на поляне «Эмилио». «Бред какой-то, его здесь нет, машин и след простыл», — думает Эмиль, отмахивается и возвращает внимание на бугатти. — Садись в машину, — опустив стекло, просит Рауль. — Нахуя? — сбросив оцепенение, отвечает Эмиль. — Я хочу извиниться, — выйдя из автомобиля, обходит его Рауль и повторяет просьбу. Эмиль устал идти, да и извинения от самого Рауля Эстевеза послушать хочется. Он закатывает глаза, пару секунд нарочно тянет, а потом идет к автомобилю. — Я ничего никому про тебя не говорил, но вылетело, что зову тебя зверенышем, — крутит руль Рауль. — Ага. А так же про мобильный. — Я просто в тот вечер оставил их, сказал, что еду отдать твой мобильный, — звучит искренне Рауль. — Не злись, сегодня все еще мой день рождения, не порть его. — У меня, видимо, дар портить праздники, — устало говорит Эмиль, откинувшись на спинку сиденья. — Возвращайся к гостям, я такси вызову. — Мне там надоело. Поедем кое-куда, покажу тебе мое любимое место. — Ты не ладишь с братом? — игнорирует его слова Эмиль. — Скорее да, чем нет, — тема Раулю явно неприятна. — Я всегда хотел иметь брата, — вздыхает Эмиль. — Ну, Маркус не особо приятный человек, хотя, может, дело в разнице в возрасте. — То, что он игнорировал меня, конечно, не подняло его в моих глазах, — хихикает Эмиль. — Он и меня игнорирует, так что тебе не должно быть обидно, — смеется Рауль и заворачивает на дорогу, ведущую к выезду из города. — Это похищение? — смотрит на указатели Эмиль. — Возможно. — Сигарета есть? — Я не курю сигареты. — А я не курю траву, — бурчит Эмиль. Еще через полчаса автомобиль паркуется перед старым парком на холме, в который сейчас почти никто не ходит. В этот раз Эмилю понравилось ездить с Раулем, потому что он с ним общался, рассказывал про себя и даже слушал, что говорил Эмиль. Телохранители Эстевеза паркуют автомобиль на расстоянии, ближе не подходят. — Пошли, — выйдя из машины, зовет Рауль. — Не бойся. — Ну я уже идиот, что сел в машину того, кто пил на вечеринке и не только пил, побуду еще идиотом, и пойду с тобой в заброшенный парк, — пожимает плечами Эмиль. — Один бокал не считается, — протягивает ему руку Рауль. — Я лично видел два. — Не будь занудой. Они поднимаются наверх по полуразрушенным лестницам, выбитым в холме, и сколько бы Эмиль весь путь не ныл, добравшись до вершины, у него дух от вида захватывает. Эмиль еще не успел побывать в этом парке, но знает, что он давно закрыт на реконструкцию, которую уже как пять лет никак не начнут. С холма открывается потрясающий вид на ночной город. Эмиль подходит ближе к обведенному заржавевшей сеткой краю и не может скрыть восторга. — Когда я был маленьким, мама приводила меня сюда гулять, покупала мне чуррос, и я подолгу смотрел вниз, мечтал, что это мои владения, — останавливается рядом Рауль. — Все, что связано с моим детством, осталось в Алмейн, — с грустью говорит Эмиль. — Моя мама тоже там. Ты часто сюда приходишь? — смотрит на Рауля. — Постоянно. Иногда часами тут сижу, смотрю вниз. Я никогда никого сюда не приводил. Это мое убежище, — улыбается Рауль, смотря прямо в глаза, и Эмиль очень не хочет прерывать эту пока еще только зародившуюся, хрупкую связь между ними. — А меня привел, — щурится Эмиль. — Потому что ты другой. Ты не такой, как все. Признаюсь, у тебя немного дикие методы привлечения внимания, но забавные, — становится ближе Рауль. — Нравишься ты мне, звереныш. Эмиль молчит. Даже дышать отказывается, боясь, что моргнет и вернется обычный Рауль, а не этот, который на миг открыл свою душу, спустился со своего трона к нему и делится с ним чем-то глубоко личным, признаётся. Рауль и сам эту связь прерывать не хочет, более того, он приближается вплотную, Эмиль чувствует его руки на своей талии, как они притягивают его ближе, и прикрывает веки, почувствовав и губы. Он ожидал от этой вечеринки танцев, вкусной выпивки и закусок, ожидал небольшое внимание со стороны Рауля, не зря ведь так старался, но поцелуя с ним совсем не ожидал. Того, что целоваться с ним будет так сладко, — тем более. Под ногами Картахена, как на ладони, над головой звездное небо, и разбухшее сердце в груди, которое дрожит то ли от долгожданного поцелуя, то ли от страха быть снова разбитым вдребезги. «Если суждено тебя снова склеивать — я склею, но этот миг на твою целостность не обменяю», — мелькает на задворках сознания Эмиля, когда Рауль углубляет поцелуй. Он обнимает его крепче и отвечает. *Ихо де пута — сын шлюхи (исп.)