Спидбол

Никто не вдохновляет так сильно, как тот, кто смог.

«Сегодня будет отличный день», — потягивается в постели Эмиль и, увидев время на циферблате, подскакивает как ужаленный. Одну пару он уже пропустил, но ко второй должен успеть. Эмиль не выспался, так как заснул очень поздно. Несколько часов он думал и анализировал слова Маркуса про Ксандра, и в итоге решил, что старший Эстевез или пытался задеть брата, или просто решил так напугать Эмиля. Если последнее, то ему почти удалось, правда больше, чем страх, Эмиль испытывал замешательство и смущение. Он даже себе так и не позволил подумать, что у Маркуса может быть интерес к нему, обозвал себя придурком и решил к этому моменту больше не возвращаться, мало ли кто и что говорит. Эмиль залетает в ванную, для экономии времени под душем же чистит зубы и, наспех высушив волосы, бежит в спальню. Думать, что надеть, времени нет, поэтому он хватает из шкафа первую попавшуюся под руки черную толстовку с принтом, на котором изображен Алекс Тернер — солист его любимой группы Arctic Monkeys, кое-как натягивает на все еще влажные ноги джинсы и несется на кухню прихватить с собой банан, кофе он возьмет в ларьке у универа. На улице солнечно, явно будет жарко, но Эмиль не возвращается переодеваться, решив, если что, просто стянуть толстовку, под которой есть футболка. Он щурится от ярких солнечных лучей, вслух подпевает Тернеру в эйрподсах, повторяет «But I crumble completely when you cry» и, привлекая внимание прохожих, идет на остановку. Заскочив в нужный автобус, Эмиль занимает любимое место у окна и, прикрыв веки, наслаждается музыкой. В этот раз витать в облаках не удается, потому что наступающая на пятки реальность не дает даже помечтать. Умом Эмиль понимает, что он пока учится, что особых перемен в ближайшие годы и не должно быть, но в то же время этот разрастающийся в нем с момента смерти матери комок недовольства собой и своей жизнью грозится достигнуть предела. Он знает, что после учебы в Картахене, если он все-таки согласится покинуть страну, учиться придется и там, что ему грызть гранит науки еще минимум четыре года, и кажется, это никогда не закончится. Ощущение, что он застыл статуей на обочине, а мимо него с огромной скоростью проносятся все те, кто куда-то двигается, меняет свою жизнь и достигает большего. Многие его сверстники также топчутся на месте, но Эмиль не хочет смотреть на них и выдыхать с облегчением, отказывается сравнивать себя с ними. Он смотрит на тех, кто пошел дальше. Так было с самого детства, и пусть эта черта характера большей частью приносила трудности, за которыми неизменно следовало разочарование в себе, Эмиль свой характер изменить не в состоянии. Если учиться, то лучше всех, если работать, то обязательно отличиться, чем бы он ни занимался, он хочет стоять на ступеньку выше. Он знает, что если даже распросить людей, сейчас находящихся с ним в одном автобусе, то окажется, что большинство из них тоже недовольны своей жизнью, но приложить усилия, чтобы выйти из зоны комфорта и поменять ее — захотят единицы. Эмиль не хочет как большинство, он хочет как те единицы, и делает самое отвратительное из всего, что умеет, — он сравнивает. Его сестра руководит галереей, брат правая рука отца и на нем держится бизнес семьи, Рауль и Гевин готовятся стать преемниками, и пусть Эмиль понимает, что за ними есть поддержка, что многие вряд ли так далеко в таком раннем возрасте бы зашли, но легче от этого не становится. Еще хуже становится, когда кто-то из вышеперечисленных жалуется на свою судьбу или пытается доказать, что ему это все не нужно и он бы лучше бабочек на полях с сачком гонял. Они даже не осознают, что то, от чего воротят нос и хотят отказаться — чья-то недостижимая мечта. В этот раз Эмиль идет еще дальше, он делает себе больнее, замахивается туда, куда стоящему в самом низу, то есть ему, и смотреть нельзя, не дает себе возможности оправдаться ни возрастом, ни отсутствием поддержки, и думает о Маркусе Эстевезе. Из того, что Эмиль слышал о нем, он знает, что парень из нищего квартала, который все детство и юность провел на улицах, в итоге стал королем этого города. У Маркуса не было поддержки в лице богатых или влиятельных родителей, у него даже образования не было, а в итоге он буквально прогрыз путь к вершине сам. Вот на кого стоит равняться. Вот с кого стоит брать пример, а не ныть в своем уголке, что он, лишенный поддержки, не может ничего добиться. Когда человек очень сильно хочет и готов ради этого положить все и даже свою жизнь, — его не остановить. Маркус это доказал, и Эмиль уже сейчас, только начиная засматриваться на старшего Эстевеза, как пример, понимает, что ему будет больно. Боль и есть Маркус, она отпечатана на нем и не заметить ее невозможно. Стоит бросить на него взгляд, то понимаешь, через что только этот человек не прошел, чего только не повидал и сколько всего он потерял. У Маркуса не просто хватило сил все это вынести, он с каждым новым ударом судьбы накладывал очередной слой на свой титановый корпус, и стал тем, кем является сегодня. Будет больно пройти его путь, но будет больнее и не попытаться. Эмиль ничего не хочет так сильно, как того, чтобы сказать свое слово и доказать себе, что неважно, с чего он начал и кто держал его за руку, он все может. Он не видит смысла в жизни, если она не ведет его к его мечтам, если не позволит, пройдя путь, полный битв, оказаться на вершине и, глянув оттуда вниз, с удовлетворением выдохнуть. Эмиль не хочет стандартного сценария для себя, никогда не хотел, но он и не судит тех, кому этот сценарий подходит. Он просто хочет другого, и пусть пока его преследуют только неудачи, он не сдастся. После знакомства с такой личностью, как Маркус, тем более. Никто не вдохновляет так сильно, как тот, кто смог. Эмиль не будет принижать свои достоинства, но будет их пополнять. Сегодня он не стоит даже рядом с Маркусом, но кто знает, может, завтра он будет стоять выше него и станет для кого-то тем самым вдохновением, которым для него стал Безликий. Первым делом Эмиль перезвонит отцу, докажет ему, что он не ссыкло и может решать дела, пусть и не с кровью. Сойдя на нужной остановке, он уныло плетется к университету, прекрасное настроение, которое было с ним до того, как он сел в автобус, сдалось мрачным мыслям о будущем и улетучилось. Эмиль минует двор полный студентов, которые как всегда или его не замечают, или демонстративно отворачиваются, и дойдя до нужной аудитории, плюхается на скамейку. Гевин уехал с семьей в другой город, значит, часы в универе будут длиться вечность. И даже с Раулем не удастся пообщаться, потому что в этих стенах он, конечно же, будет его игнорировать, и Эмиль понимает, что отчасти он прав — афиширование их отношений принесет последнему новые проблемы. С трудом отсидев две пары, Эмиль спускается вниз за кофе, который забыл взять до занятий, и сталкивается с Джозефом. — А я-то думаю, чего это воняет, как из канализации, — шипит Джозеф и, обойдя парня, идет в спортзал. Эмиль, нахмурившись, провожает его взглядом, все еще отказывается верить, что на лице не отпечатался как обычно его кулак. Взяв кофе и пончик, он идет к лестнице, как видит спускающегося Рауля. — Мы можем поговорить? — Эмиль не нарушает правил, установленных Эстевезом, не приближается, не касается, он просто хочет поговорить. Рауль кивает и двое парней за ним продолжают путь без него, а они останавливаются на площадке. — Я же увижу тебя вечером? — спрашивает Эмиль, с трудом контролируя руки, которые так и тянутся поиграть с кнопками на кожанке Рауля. — Увидишь, — в свою очередь гипнотизирует взглядом его губы Рауль. — Ты что-то сказал Джозефу? — Он тебя обижает? — сразу мрачнеет Рауль. — В том-то и дело что нет, — нервно усмехается Эмиль. — Значит, все в порядке. — Значит, ты все-таки что-то ему сказал. — Я не мог по-другому, — отодвигается Рауль, пропуская поднимающихся наверх девушек. — Никто не смеет обижать моего звереныша, — тихо добавляет. — Придурок, — бурчит Эмиль и продолжает путь, скорее сбегает, чтобы не показать самодовольному Эстевезу красных щек. Эмиль едет на работу, настроение после столкновения с Раулем отличное, до смены он даже успевает вкусно поесть и выпить любимый холодный чай с арбузным вкусом. Рауль пишет ему сообщение, предлагает выбрать место для ужина, потом обещает покататься и отвезти в домик за городом. В особняк больше не зовет. Эмиль после позавчерашней ночи только рад. Он в предвкушении свидания порхает между столиками, заряжает посетителей своим настроением и даже получает похвалу от менеджера. Рауль забирает его прямо с работы, и парни едут в выбранный Эмилем ресторан в стиле американских закусочных 50-х годов. Эмиль сам уже успел побывать там два раза, и ему очень понравилась еда. Но больше всего понравились поющие и танцующие официанты и уникальный дизайн. — Ты бы мог выбрать любой ресторан. Любой, — ловко крутит руль Рауль. — Почему эта забегаловка? — Это не забегаловка, и там весело, ты увидишь! — отвечает в нетерпении Эмиль, которому очень хочется показать полюбившееся ему место своему парню. Как бы скептически ни был настроен Рауль, стоило переступить порог этого яркого заведения, все сомнения испарились. Все время, пока они ужинали, Рауль следил за счастливым Эмилем, за тем, как радостно он ему все рассказывал, и даже позволил потащить себя к игровому аппарату. Эмиль заряжает и не просто весельем, а желанием жить. Впервые за последние годы Рауль ужинает не в любимых ресторанах, чтобы пройти в которые нужна фамилия Эстевез, а в забегаловке, где все меню стоит по цене, как одно блюдо из этих ресторанов. Раулю понравилось. Он ловит себя на мысли, что ему нравится все, если рядом есть Эмиль. Они выходят из ресторана ближе к одиннадцати вечера и идут к машине, вокруг которой уже собралась толпа зевак, которую пытается отогнать охрана Рауля. Эмиль опускается на сидение рядом с парнем, и они двигаются в загородный домик Эстевезов. Вкусно поевший и уставший за день Эмиль, засыпает в дороге и просыпается от поцелуя. — Вот бы меня всегда так будили, — трет глаза Эмиль, смотря на не торопящегося выходить из автомобиля Рауля, у которого меж пальцев зажат джойнт. — Без этого никак? — сразу хмурится парень, следя за густым дымом, заполняющим салон. — Вечер был чудесным, ночь будет еще лучше, прошу, не порть кайф, затянись лучше, — протягивает ему косяк Рауль и, приблизившись, мажет губами по его губам. — Мы ловим кайф от разных вещей, — отворачивается Эмиль. — Одна затяжка, я выброшу косяк, и мы пойдем в дом, где я покажу тебе, от чего на самом деле я ловлю кайф, — приближается Рауль и, снова затянувшись, цепляет пальцем его подбородок и глубоко целует, выдыхая дым ему в рот. Эмиль его не отталкивает, напротив, отвечает, позволяет ему углубить поцелуй и, вырвав у него меж пальцев косяк, выбрасывает в окно. — Ну чего ты, — усмехается ему в шею Рауль. — Пойдем, покажи мне другой кайф, — тянется к дверце Эмиль.

***

— Я не могу сконцентрироваться, ты можешь, пожалуйста, помолчать? — Маркус Эстевез, положив ногу на ногу, лежит на разворошенной постели в костюме и задумчиво изучает вычурный потолок. Рядом с ним лежит голый мужчина, на голове которого покоится подушка с кровавым пятном посередине. Андре размеренными шагами ходит по комнате, а продолжающая плакать в углу на полу девушка переходит на всхлипы. — Вот ты мне объясни, — присаживается на постели Маркус, обращаясь к Андре. — Я хорошо ему платил, его дети ходят в лучший колледж страны, у него несколько квартир, прекрасный дом, где его жена месяц назад жарила нам рыбу и угощала. Его любовница празднует свой день рождения на островах, его супруга увешана изумрудами. Моими изумрудами. Все, что у него есть, он купил на мои деньги. Я ведь щедрый босс? Андре, ответь, — хмурится Маркус, которому не нравится игнор друга, и тот, закатив глаза, кивает. — В этой ситуации меня больше всего расстраивает тот факт, что я работал с идиотом, что я пустил в свое окружение тупицу, ведь человек с мозгами за эти несколько лет понял бы, что у меня воровать не надо, — спокойно продолжает. — Меня эти деньги не волнуют, здесь потерял, в другом месте приобрету, но меня так сильно задевает то, что он выставил меня глупцом, тем, кто пустил такую мразь в управляющие среднего звена. Это же как мне в глаза моим солдатам смотреть? — Ты пустил ему пулю в лоб, деньги все вернул, ничего не потерял, остынь уже, — отмахивается Андре, который терпеть не может эти дешевые мотели, пропахшие потом, спермой и разбавленным алкоголем, в которых богатые люди города трахают тех, которых прячут не только от жен, но и от любовниц. — Лучше бы я потерял деньги или товар, чем позволить другим усомниться в том, что моя команда сплоченная и я разбираюсь в людях, — Маркус со злостью сталкивает труп с кровати и сплевывает. Девушка опять переходит на рыдания, он устало массирует виски. — Я знаю, что он не один, что у этой операции несколько голов, две я отрубил, где третья? — слезает с кровати Маркус и разминает плечи, плотно прилегающая к телу рубашка от его движений грозится по швам пойти. — Ты не спишь вторые сутки. Езжай отдохни. Уверен, после сна ты будешь видеть всю картину, — Андре все еще не оставляет попыток поскорее смыться с этого зловонного места. — Ты прав, мой друг, — подходит к нему Маркус и хлопает его плечу. — Ты всегда прав. Только ее нытье заебало, — он садится на корточки перед вжавшейся в стену девушкой и убирает прилипшую от слез к ее лицу прядь. — Почему ты плачешь? — с нежностью в голосе спрашивает Маркус, будто бы не он двадцать минут назад размазал по простыне мозги ее клиента. — Пожалуйста, не убивайте меня, — еле слышно пищит девушка. — Так ты испугалась? — достает из кармана платок Маркус и протягивает ей. Девушка пару секунд смотрит на платок, не зная, как ей быть, и в итоге тянется за ним дрожащей рукой. — Ты мне лгала? Ничего не понимающая девушка отчаянно мотает головой. — Ты воровала у меня деньги? Вновь отрицание. — Так зачем мне тебя убивать? — удивленно смотрит на нее Маркус. — Вставай, умойся, мои парни проводят тебя домой. Все будет хорошо, ты найдешь нового клиента и продолжишь жить, как и жила. Только прошу, постарайся не выбирать клиента из картеля Манос, — подмигивает ей и поднимается на ноги. — Проводите девушку и убедитесь, что она попадет домой в целости и сохранности, — поворачивается к стоящим у двери своим парням Маркус. — А я попробую поспать. Руководитель картеля и его подчиненные покидают мотель, которым займутся «чистильщики», и разъезжаются кто по делам, а кто по домам. Маркус не ставит будильники, его мозг сам сигнализирует, когда ему встать, а что такое крепкий сон он и так давно забыл. Спустя три часа в постели, час из которых он пытался утихомирить перевозбужденный из-за последних событий мозг, он наконец-то засыпает, и стоит стрелке остановиться на шести утра, как открывает глаза. Все по одинаковому сценарию, меняются только декорации. Сегодня он, как и часто в своей квартире. Квартира Маркуса состоит из двух комнат, находится в отдаленном районе города в доме, где больше ни одна квартира не жилая. Квартира Маркуса почти не обставлена. У него нет тяги к земным благам и богатству, пусть двигателем в первое время и были деньги, и возможность позволить себе все, что пожелает его душа. Пройденный им путь уже доказал, что приоритеты меняются. Маркус мечтал о беззаботной жизни еще будучи подростком, который с трудом выбивал себе деньги на пропитание. Только мечтал он не столько из-за себя, а из-за родителей, которым хотелось все купить, показать мир. Родителей давно нет, а Маркусу роскошь не нужна. Деньги сейчас для него как средства осуществления своих планов и то, чего всегда должно быть достаточно у Рауля. Огромный особняк, дорогущий из ограниченной серии автомобиль, жизнь на широкую ногу — все для Рауля. Маркусу достаточно его жесткой койки в этой квартире и электрического чайника, который всегда вскипятит воду для его растворимого кофе. У Маркуса другие цели — он хочет быть сильным настолько, чтобы никто даже мысли не допускал о том, чтобы посягнуть на то, что принадлежит ему, о том, чтобы лишить его дорогого, как это случилось много лет назад. Маркус Эстевез строит свою наркоимперию, в которой он уже Дьявол, но планирует стать им для всего региона. До того, как пойти в душ, он отжимается на холодном полу, а после душа, суша полотенцем волосы, идет к окну. Его парни как и всегда внизу, часть стоит за дверью, всегда готовые броситься к нему по первому зову. Высушив волосы, Маркус открывает дверцы небольшого шкафчика в углу спальни и, достав синюю рубашку и черные брюки, одевается. Застегивает на запястье часы, поглаживает уже заметную щетину на лице и идет на крохотную кухню. На кофе времени нет, он достает из холодильника бутылку воды, залпом ее осушает и, забрав со стойки свои телефоны, идет на выход. Маркус еще в душе понял, кто вторая крыса, и сейчас он поедет за ее головой. Несмотря на раннее утро, на улице душно, что говорит о том, что сегодня будет очень жарко. Парни, которым уже доложили, что босс спускается, стоят у своих автомобилей. Андре курит у внедорожника свои любимые тонкие ментоловые сигареты, подпевает доносящейся из колонок Эми Уанхаус, протягивает подошедшему к нему Маркусу двойной эспрессо и, открыв ему дверцу, сам садится рядом. — Ты уже понял кто? — отпивает из стаканчика свой любимый латте Андре. — Вижу, ты тоже, — улыбается Маркус единственному человеку в мире, которому безоговорочно доверяет. Андре вытащил его, истекающего кровью, из канавы, смотрел за его братом, кормил их обоих на свою жалкую зарплату, а Маркус слово сдержал. Когда он поднялся, он вернулся к Андре с мешком, забитым купюрами, которые принес как уплату за услуги и предложил пойти с ним. — Я обязан тебе нашими с Раулем жизнями. У тебя будет все, что ты хочешь, я сделаю все ради этого, а ты будь со мной рядом, потому что в этом мире, пропитанном ложью, мне нужен тот, кто доказал, что я могу рядом с ним не бояться. Андре Моро в этом году исполнилось тридцать лет. Судьба свела их с Маркусом шесть лет назад. Андре родом из французского города Лион, приехал в Картахену по программе обмена преподавать французский язык в средней школе, а когда истек контракт, решил не возвращаться. У Андре во Франции осталась мама, которая скоропостижно скончалась, когда парень только успел прожить полгода в Картахене. После истечения срока контракта, Андре просто некуда было возвращаться, поэтому он с помощью директора школы, в которой работал, устроился в другую и стал преподавать в начальных классах. Если бы ни золотые кудри и его необычная для региона внешность, он легко бы сошел за своего, потому что даже акцента у Андре не осталось. Он никогда и подумать не мог, что оставит мечту преподавать и согласится принять предложение Маркуса, автоматически став членом картеля Эстевез. Андре и муху не обидит, оружие, которое носит за поясом, ни разу не стреляло, но тем не менее местные головорезы зовут его «Французом» и побаиваются, учитывая, какое у него влияние на Эстевеза. Маркус всегда прислушивается к его словам, держит его рядом, и все знают, что случись что с Андре, то Эстевез камня на камне не оставит. Андре любит костюмы-тройки, коллекционирует ретро автомобили и фанат конных скачек. Он принял предложение Маркуса, потому что привязался к братьям Эстевез, которые стали его семьей. За все эти шесть лет Андре ни разу о своем решении не пожалел.

***

Утро субботы приносит Эмилю горечь на языке из-за перебора с сигаретами и из-за осознания, что надо уже взять себя в руки и набрать Хорхе. Эмиль долго играет с тостами в тарелке, раздражает всем своим видом Ину, но не говорит ей, чем удручен. Ина уходит за покупками, а Эмиль заваливается на диван и наконец-то набирает номер отца. Обычно перед разговором с ним Эмиль обязательно выкуривает одну сигарету, набирается смелости, но от никотина в крови уже подташнивает, и в этот раз придется идти в бой без подготовки. Хорхе, как и обычно, отвечает не сразу. На работу надо к вечеру, Рауль уехал по делам брата, Эмиль уже подготовил доклад на понедельник, слоняется по дому и сильно радуется, когда позвонивший Гевин предлагает ему погулять. Он устал сидеть дома и позволять мыслям сжирать себя, так что быстро переодевшись, бежит к уже ждущему его такси. Два часа они проводят в центре, как обычно дурачатся, вместе обедают и только занимают свои места в кинотеатре, как звонит Хорхе. Эмиль сразу же выбегает в холл. — Ты звонил, — коротко говорит Хорхе. — Да, — мнется Эмиль. — Можно я завтра приеду в офис, я подумал, точнее нам сказали, что мы должны проходить практику, и я подумал, что буду проходить ее у тебя. — Ты не успокоишься? — отец явно недоволен. — Я правда могу быть тебе полезен, — не трусит Эмиль. — В офисе, — подчеркивает, открыто намекая, что никаких заводов и пыток. — Принеси нужные бумаги, я подпишу, что ты прошел практику, и дело с концом, — раздраженно отвечает Хорхе. — Но я хочу реальную практику! — ноет Эмиль, который на самом деле лжет, нет никакой практики. — Неужели тебе так сложно? — Хорошо! — вздыхает Хорхе. — Подойдешь к моей секретарше Лусии, она даст тебе стол, чтобы протирать штаны. — Спасибо! — восклицает радостный парень и возвращается в зал, где его ждет недовольный Гевин. — Вот нахуя ты в кино со мной прешься? У тебя же бойфренд есть, — жует попкорн друг. — Ходил бы с ним, сосались бы на задних рядах, как все нормальные парочки. — Мой бойфренд деловой человек, — ворует у него попкорн Эмиль. — Да ну нахуй! Зачем тогда он нужен? Я хочу, чтобы у меня появилась девушка, я буду с ней гулять, ходить в кино. Нетфликс энд чилл, понимаешь? — Сказал тот, у кого самые длительные отношения длились месяц, — хохочет Эмиль. — Ну разлюбила она меня, бывает, — бурчит Гевин. — Не грусти, обещаю, если ты так и не встретишь ту самую, то мы станем парой века, потому что тусуемся мы лучше всех! — Фууу, меня в свой клуб голубеньких не записывай! — плюется Гевин. — Только ты спросил, и он написал, — Эмиль пытается спрятать телефон, чтобы не мешать зрителям и читает присланное Раулем смс. «Хочу тебя забрать, где ты?» «В кино. После на работе буду». «Отпросись. Я соскучился». «Прости, но нет. Можем увидеться после». «После я вряд ли смогу». «Значит, завтра». «Вредный звереныш». «Ответственный». — Ты что, его послал? — выпучив глаза, смотрит на убравшего телефон друга Гевин. — У меня работа. Да и пусть не думает, что я по первому зову к нему бегать буду, — хмыкает Эмиль. — Надо будет, свои дела перенесёт, и я после работы его увижу. — Ну ты и бич. — Учился бы, и тебя бы не бросали, — подмигивает ему Эмиль. Эмиль был прав, когда он уставший выходит с работы, то на обочине его ждет синий бугатти. Он, с трудом скрывая довольную улыбку, идет к автомобилю и останавливается напротив вышедшего к нему Рауля. — Не удержался все-таки? — улыбается ему Эмиль. — С тобой сложно удержаться, — кивает ему на автомобиль Рауль, которому очень хочется спрятаться от посторонних глаз и поцеловать парня. У Рауля нет времени, чтобы задержаться, поэтому он просто довозит Эмиля до дома, долго с ним целуется, и обещает, что скоро сможет провести с ним весь вечер. Эмиль счастлив, что парень все-таки приехал к нему, пусть и на час, он съедает оставленный Иной ужин и, завалившись на диван, рубится с Гевином в очередную онлайн игру. Эмиль ставит будильник на восемь утра и, проснувшись, готовится ехать на выдуманную практику. Он долго пытается выбрать максимально классический наряд, в итоге надевает белую рубашку, заправляет ее в серые брюки и, оставшись довольным собой, идет завтракать. К зданию Sancez Inc. он приезжает к половине десятого. Охрана его пропускает сразу, отец видимо распорядился. Хорхе на работе нет, но Лусия, встретив парня, сразу ведет его на кухню, где, поставив перед ним кофе, начинает рассказывать о его основных обязанностях. Эмиль будет сидеть с ней, разбирать почту, отвечать на звонки и помогать ей с бумагами. Ему нравится Лусия, она приятная, улыбчивая, рано потеряла мужа, сама воспитывает двух детей, и чем-то напоминает Эмилю маму. Но ему не нравится то, что отец сделал из него мальчика на побегушках в офисе, хотя Эмиль не это имел в виду, говоря о практике. В итоге, поняв, что пока с этим ничего не поделаешь, он решает, что как первый шаг на пути к сближению с отцом, эта роль не так уж плоха. Эмиль понемногу осматривается, внимательно слушает замечания Лусии, четко все выполняет. Отец появляется в офисе к полудню и, увидев Эмиля, зовет его в кабинет. — Будешь помогать Лусии, — вешает пиджак в шкафчик в углу кабинета Хорхе. — Я это уже понял, — с интересом осматривает просторный кабинет Эмиль, чувствует укол ревности, увидев на столе отца рамку с фотографией семьи, в которую он не входит. — Только я бы лучше сидел в бухгалтерии, ты же знаешь, что мое образование… — Не заставляй меня пожалеть о моем решении, — перебивает его Хорхе. — Как скажешь, — бурчит Эмиль и возвращается к столу, весь день следя за дверями кабинета, в котором хочется сидеть или хотя бы беспрепятственно входить. Эмиль решает, что окно между парами и работой будет проводить здесь, постарается влиться и изучит то, как Хорхе ведет дела.

***

Сегодня вечером у Эмиля выходной, поэтому, приехав с практики, он бежит в душ и готовится к свиданию, которого ждал неделю. Все это время они пересекались только в коридорах универа, или пока Рауль подвозил его с работы. Эмиль сильно соскучился и надеется, что они даже вместе позавтракают. Он выпрямляет утюжком сильно отросшие волосы, часть собирает в тугой хвост на затылке, пару прядей оставляет падать на лицо. Рауль говорил, что без ума от его волос, Эмилю они тоже нравятся, так что пока отстригать их не будет. Эмиль знает, что сегодня Рауль берет его в свой любимый клуб, в который можно попасть только по приглашению, поэтому долго думает, что бы надеть, в итоге останавливает свой выбор на темно-зелёной, отливающей изумрудом атласной рубашке, подаренной ему Иной на день рождения, и узких черных укороченных брючках с любимыми лоферами. Он не забывает о кожаных браслетах и надевает кожаный шнурок на шею с золотым крестиком, оставшимся ему от мамы. Поняв по реву мотора со двора, что Рауль подъехал, Эмиль забирает портмоне и телефон и, закрыв дверь, бежит к бугатти. — Не верится, что мы оба свободны! — оказавшись в салоне, сразу тянется за поцелуем Эмиль и получает его. — Вау, — оторвавшись от его губ, рассматривает его Рауль. — Ты чего такой красивый? — Да обычный, — сразу смущается Эмиль. — Нет, звереныш, ты безумно горяч, я уже ревную тебя ко всем, кто будет на тебя смотреть в клубе. А смотреть будут все, — хмурится Рауль. — Да перестань, — пытается закончить эту тему Эмиль, который и правда не умеет принимать комплименты. Рауль выезжает на дорогу и, включив любимый плейлист Эмиля, продолжает с восторгом поглядывать на него. Они приезжают в клуб, который Эмиль видел только в социальных сетях и не думал, что когда-то сюда попадет. Даже Гевин, который из достаточно состоятельной семьи, не может достать себе приглашение в этот клуб. Пройдя внутрь, Эмиль не понимает, откуда столько восторга у его одногруппников и желания здесь потусить — клуб как клуб, музыка, алкоголь, все, как и везде. — И что в нем особенного? Мне интересно, — спрашивает Эмиль у Рауля, пока они идут к их столику на балкончике второго этажа. — Здесь выступают лучшие ди-джеи мира, лучший алкоголь, а еще он неприкосновенен, и сюда никто не проберется. — Ну учитывая, что только по приглашению, это понятно… — Ты не понял, — оборачивается Рауль, — никто, значит, никто — ни полиция, ни наркоконтроль, да сам президент должен предъявить приглашение. — Теперь понял. Рауль знакомит его с друзьями, двух из них Эмиль видел на его дне рождения. Понемногу компания увеличивается, к ним присоединяются еще парни и девушки. Они пьют, танцуют, веселятся, но Эмиль чувствует себя не в своей тарелке. Ощущение, что они на разной волне, то, что вызывает в Рауле и его компании восторг, оставляет Эмиля безэмоциональным, и парень начинает грызть себя из-за того, что не умеет развлекаться. Эмиль максимально старается не портить своему парню вечеринку своей кислой миной, тоже пьет, даже два раза спускается на танцпол и слышит комплименты, но ему все равно не по себе. Он решает, что дело в компании, для которой он чужой, и старается остаток вечера держаться рядом с Раулем. Рауль уделяет ему внимание, не выпускает его руку из своей, а после очередного стакана виски, при всех же глубоко целует. Поцелуй поднимает настроение Эмилю, он начинает чувствовать себя более уверенным, ему льстит, что Рауль, который в университете даже толком с ним не здоровается, тут перед всеми открыто показывает свои чувства. Он снова идет танцевать с зовущими его вниз девушками. Когда Эмиль возвращается к столику, он сразу видит белые дорожки на нем, и как ни в чем не бывало вдыхающих кокаин Рауля и его друзей. Понятно теперь, почему этот клуб «закрытый», тут, судя по всему, это обычное дело, ведь никто из персонала на наркотики, которые даже прятать не пытаются, не реагирует. Только недавно поднявшееся настроение Эмиля разбивается вдребезги. Он так и прирастает к полу в пяти шагах от столика, не ближе не подойти, не уйти. Эмиль не понимает Рауля, более того, даже оправдывать больше не пытается. Как бы ни было прискорбно это принимать, но Маркус прав, так поступая с братом. Эмиль все-таки отступает на пару шагов, так ничего и не сказав, разворачивается и идет вниз. Рауль хватает его за руку уже у бара внизу и разворачивает к себе. — Ну чего ты? Так хорошо сидели, — пытается притянуть парня к себе, но Эмиль не поддается. — Я думал, ты понял мое отношение к этой дряни, думал, твоя голова работает, но ошибался, — со злостью выговаривает Эмиль, которому на самом деле очень больно, и не понятно от чего, от беспомощности, ведь тому, кто не видит проблемы, не помочь, или от того, что только расправившие серебристые крылья в нем бабочки, давясь кокаином, дохнут. — Ты кого из себя строишь? — сразу мрачнеет Рауль. — Решил, ты лучше меня, моих друзей, только потому что не балуешься иногда? — Ты не балуешься! — пытается перекричать музыку Эмиль. — Ты наркоман, и тебе нужна помощь. Я видел следы на твоих руках, Рауль. — Я так развлекаюсь, — шипит ему в лицо Рауль, — и ты мне дорог, очень дорог, но я тебе нет, иначе ты бы не испортил отличный вечер своим снобизмом и вечным желанием смотреть на меня сверху вниз. — О чем ты говоришь? — толкает его Эмиль, которому от обиды хочется кулаки о лицо Рауля стереть. — Ты ведь считаешь себя лучше меня, ты не принимаешь, отлично учишься, ставишь цели, а я, по-твоему, просто с жиру бешусь, прячусь в дыме марихуаны и в этом порошке. Скажи, что это не так? — вновь наступает Рауль, Эмиль с места не двигается. — Ни о чем таком я не думал, — глотает душащие его слезы обиды Эмиль. — И да, я понимаю, что тебе тяжело, но Рауль, кому, блять, легко? Почему тогда я не бежал за дозой, когда меня, как собаку, выгнали из особняка отца? Ты, да и Гевин можете думать, мне все нипочём, мол, я посмеюсь над любой своей проблемой, подумаешь, Эмиль клоун, он такой несерьезный, его ничего не задевает, но на самом деле я тоже умею чувствовать, — сглатывает, подбирает слова, а говорить все сложнее, потому что глаза горят, а глотку дерут крошки разбитого ложью сердца. — Я чувствую стыд, злость, обиду, и мне тоже бывает больно. Очень больно. Но я не позволю ничему управлять моим разумом. Я оклемаюсь, проглочу в конце концов, буду контролировать свою жизнь, и не стану зависеть от порошка. — Ну вот ты опять лучше меня, — криво улыбается Рауль, взгляд прячет. — Отдыхай, развлекайся, но я в этом всем не участвую. Всего доброго, — Эмиль разворачивается и быстрыми шагами идет на выход. — Перебесишься и вернешься, — кричит ему вслед Рауль, а потом, пнув стойку, возвращается наверх. Эмиль выходит из клуба и пешком идет прямо по улице, решая прогуляться и выветрить два бокала коктейля, которые он успел выпить. В ушах снова Тернер, в этот раз вопрошающий «почему ты звонишь мне только, когда ты под кайфом»? Впервые за долгое время хочется плакать, и похуй, что кто-то скажет, что мужики не плачут. Лучше он выплачет свою боль, чем будет глотать мет или нюхать кокс. Он и плачет. Прячет лицо в локте, мочит рукава красивой рубашки своими слезами, трет глаза и идет дальше. Сейчас он прогуляется, возьмет такси, купит по дороге сигареты и посидит на ступеньках своего дома, пытаясь справиться с очередным разочарованием. Хотя Рауля так называть не хочется. Эмиль может быть последний эгоист на планете, но если Рауль не примет помощь, не начнет что-то с этим делать, то они расстанутся. И убивает его сейчас именно эта мысль, то, что он не пойдет против себя, не станет терпеть и самолично попрощается с тем, с кем ему было очень хорошо. Наркотики дарят Раулю временную эйфорию, чувства Эмиля дарили ему постоянную, и теперь ему придется с ними попрощаться. Для Эмиля в этом вопросе четкие правила: он рос на улице, где в каждой семье было хотя бы по одному члену, подсевшему на иглу. Мама боялась, что Эмиль попадет под влияние, даже переехали они большей частью из-за квартала, и сколько бы парень ни убеждал ее, что никогда к этой гадости не притронется, Мари все равно переживала. Эмиль ей не лгал, он как эти дети алкоголиков, которые после того, как вырастут в такой семье, даже вид бутылки на столе не выносят, а от упоминания алкоголя дрожат. У Эмиля в семье не было наркоманов, но их было столько вокруг, что ему хватило, чтобы понять, что на эту дорожку лучше не выходить. Как ему объяснить это Раулю? Как спасти того, кто сам себя губит? Эмилю обидно, что Рауль оказался слаб и не справляется со своими демонами. Рауль ведь и брата не боится, если осознанно идет на такое. Эмиль Маркуса побаивается, он не забудет ту атмосферу в доме, когда застал двух братьев в гостиной, и вновь ощущать эту тяжесть не хочет, но Рауль, который даже голову в то утро поднять не мог, уже об этом забыл. Эмиль так и идет по тротуару, поглощенный своими мыслями и ноющим сердцем, которое, в отличие от разума, просит его вернуться к Раулю, и не замечает вот уже минут десять медленно двигающихся за ним автомобилей. Эмиль вынимает из пачки последнюю сигарету, обхватывает ее губами и, остановившись прикурить, только замечает сразу же остановившиеся автомобили. Эмиль их узнает. Он передумывает курить, убирает сигарету обратно в пачку и быстрыми шагами двигается вдоль дороги. Он понимает, что глупо пытаться бежать, но разговаривать с тем, кто точно в одном из этих автомобилей, у него сейчас нет сил. Чего он не понимает, зачем Маркусу Эстевезу ехать за ним? Чего он вообще хочет от него? Снова в голове поднимается рой мыслей, одна из которых резко выделяется на фоне всех, возвращает его в особняк Эстевезов и заставляет снова думать о словах Маркуса про Ксандра. Автомобили тоже ускоряются и, поняв, что так ему не сбежать, Эмиль заворачивает в первый же узкий переулок, в который машинам не въехать, вынимает из ушей эйрподсы, и пройдя несколько метров, оказывается перед дверями какого-то паба. Автомобилей нигде не видно, Эмиль думает, что отвязался, но все равно решает переждать в пабе. Только он делает шаг к двери, как замечает под ногами маленький грязный пищащий комочек. Черненький котенок, видимо, до этого жался к теплой водопроводной трубе у стены, а увидев Эмиля, пошел к нему навстречу. — Ты такой смелый, — присаживается на корточки перед ним Эмиль и осторожно касается. — Ты не убежал, а подошел. Тебя бы покормить, маленький, — гладит пищащего и любвеобильного котенка, матери которого нигде не видно. — Эмилио, — парень вздрагивает от неожиданности, пугает котёнка и, подскочив на ноги, видит стоящего за собой Маркуса. За ним стоят автомобили, его парни ходят вокруг, как они подкрались, что Эмиль не заметил, он понятия не имеет. — Изумрудный — твой цвет. Твои глаза цвета изумрудов, — не скрывает восхищения Маркус, с интересом рассматривая парня. — Хотя твоя красота затмевает даже красоту изумрудов, — делает шаг к так и не пришедшему в себя Эмилю. — Ты видел когда-нибудь изумруды? Расстерянный Эмиль отрицательно качает головой. — Я тебе подарю. — Я обойдусь, — заикается от неожиданности Эмиль, не зная, куда смотреть, лишь бы не на мужчину, который стоит напротив с руками в карманах брюк и смотрит в упор. — Найдите еды для котенка, — поворачивается к своим парням Маркус и, подойдя ближе, опускается на корточки перед сразу же трущимся о его обувь котенком. — Совсем кроха, — берет грязный комочек в огромную ладонь и аккуратно поглаживает его по голове. — Надо же, ты любишь котиков? — ошарашенно смотрит на него Эмиль. — Обожаю, — ухмыляется Маркус, смотря на него, и Эмиль понимает, что они говорят о разных котиках. — Я люблю животных, они не предают, — он берет в руки переданный ему подбежавшим телохранителем пакетик и распечатывает. Маркус освобождает содержимое пакетика прямо на асфальт, и следит за тем, как жадно котенок ест паштет. — Зачем вы меня преследовали? — наконец-то возвращает способность мыслить Эмиль. — Поговорить хотел, — не отвлекается от котенка Маркус. — Твой брат в клубе. — О нем и хотел, — поднимается на ноги Маркус, и Эмиль отшатывается. Лучше бы так и сидел, когда он на ногах, Эмиль чувствует себя крохотным рядом с ним, только в отличие от котенка, снова тычущегося о Маркуса, в нем этот мужчина нежных чувств не вызывает. — Он ведь с тобой был. Почему ты ушел? — Не доложили? — кривит губы Эмиль. — Внутрь я не разрешал моим входить. Опять балуется? — Меня в ваши семейные разборки не вмешивайте, — собирается уходить Эмиль. — И не думаю. Я тебя подвезу, — не спрашивает, а утверждает Маркус. — Ты берешь котенка или моим парням отвезти его в приют? — Беру, — выпаливает Эмиль, который вообще не планировал заводить питомца. — Если обидишь его, я обижу тебя, — Маркус осторожно берет наевшегося котенка на руки и протягивает Эмилю. — И не собирался, — бурчит Эмиль, но котенка не трогает. — И потом, зачем обижать человека из-за котенка, мало ли, может, ему у меня не понравится и он сам решит уйти, — сам не понимает, что несет. — Однажды я проезжал мимо мужчины, который лупил палкой уличную собаку просто потому, что ему так захотелось, — смотрит на него Маркус. — Она была тощая, конечно же, голодная. Я отлупил его этой же палкой, хотел показать, каково это, когда ты не можешь дать сдачи. — И как? Ему понравилось? — Не знаю, — цокает языком Маркус. — Он не выжил. Но собака в полном порядке. Покажу тебе ее, когда приедешь посмотреть на изумруды. — Я не приеду к тому, кто так жестоко убил человека, — у Эмиля волосы дыбом от его слов стоят, точнее не столько от слов, сколько от невозмутимости, с которой он рассказывает про жестокое убийство. — Приедешь к тому, кто еще убьет, если тронут животных, — говорит так уверенно, что даже Эмиль теперь в том, что поедет, не сомневается. — Ты странный, — прокашливается парень, пытаясь найти дырку, в которую уже можно было бы ускользнуть, потому что пускаться в бег ему стыдно. — А еще ты жестокий. Твоя жестокость не оставила в тебе ничего человеческого. И даже твоя любовь к животным и желание спасти пса привели к чьей-то смерти, — поняв, что так просто не сбежать, смелеет Эмиль. — Я жестокий, соглашусь, — кивает Маркус и щурится, — но я не странный, думаю, ты понимаешь меня, пусть твои моральные принципы и не позволяют тебе открыто меня поддержать, но в глубине души ты осознаешь, что поступил бы так же. Одно наказание разлетелось по всему городу, и в итоге, прежде чем сделать больно любому уличному животному, многие теперь задумываются, а не узнает ли об этом Маркус, — снова улыбается своей фирменной улыбкой, от которой у Эмиля холодок по спине пробегается. — Люди редко понимают словами, а я людей не особо люблю, мне несложно и палкой объяснять. Хотя когда-то любил, но жизнь меняет отношение ко многому, так же, как с возрастом и опытом меняет расстановку приоритетов. — Неправда, мои установки изначально четкие, меняются детали, цель одна, отношение к определенным событиям такое же, — Эмиль передумывает сбегать и говорит большей частью, потому что хочется послушать, потому что как бы и что бы ни было, чертов Маркус Эстевез дико пугает и дико притягивает. Хочется спросить напрямую, как он стал таким, как отточил свое мастерство взглядом подчинять, как выковал броню, в которой ни одной трещины. — Ошибаешься, и спорить мы не будем, ты сам это поймешь, когда внезапно остановишься и задумаешься, — спокойно говорит Маркус. — А чего ты хочешь? В чем твоя цель? — Планирую прожить долго и счастливо, — нервно усмехается Эмиль, скользнув взглядом по стоящим за Маркусом громилам у автомобилей. — Твои установки предусматривают выживание? — скалится Маркус. — Ты ведь выжил, — с вызовом отвечает Эмиль. — Чтобы выжить мне пришлось несколько раз умереть, — криво улыбается Маркус. — А с твоими принципами и правильностью ты поляжешь сразу же, потому что ты веришь только в хорошее в людях. — Я не такой наивный, как тебе могло показаться, — усмехается Эмиль. — Я тоже люблю животных, но не все же люди плохие. — Все животные хорошие. А люди лгут, — Маркус останавливается в шаге, прижимает к груди устроившегося на его ладони котенка, у Эмиля голова от контраста нежности действий и жестокости слов кругом идет. — И ты лжешь? — облизывает сухие губы Эмиль и впервые смотрит прямо в глаза, сразу об этом жалеет, но взгляд не прерывает. Маркус же прерывает, опускает глаза на его губы, сглатывает. — Конечно, лгу, я здесь не из-за Рауля, — он еще ближе, только Эмиль не хочет отступать, напротив, хочется его понюхать, понять, каким парфюмом пользуется, каково это вообще стоять настолько близко к тому, от кого лучше бы бежать, не оглядываясь. Он продолжает стоять, между ними меньше шага, вокруг тишина, даже котенок притих, не пищит, и Эмилю вдруг не страшно. Это неправильно, он знает, что теряет бдительность и пожалеет об этом, но что в этот долбанный вечер вообще правильно? Эмиль думает, или он все-таки выпил больше двух бокалов, или у него просто едет крыша, раз уж ему кажется, что Маркус Эстевез хочет его поцеловать. Быть такого не может. Но отчего тогда Маркус смотрит на его губы, Эмиль видит, как дергается его кадык, как он прикусывает кончик своей нижней губы, у Эмиля во рту пересыхает. — Почему ты следишь за мной? Из-за отца? — Эмиль начинает нервничать, глаза вновь бегают по его груди, по шраму, по котенку на ладони. — Ты настолько себя недооцениваешь, что думаешь, что можешь вызвать интерес только из-за него? — усмехается Маркус. — А из-за чего еще? — не нужно было спрашивать, Эмиль это знает, также знает, что Маркус не жалеет, говорит как есть, рубит с плеча и чуть ли не жмурится, готовясь услышать ответ, а в итоге чувствует, как он берет его за руку, раскрывает пальцы и аккуратно вкладывает в его ладонь котенка. Руку не убирает, так и касается его пальцев, медленно поглаживает. Нет никаких зарядов тока, мурашек, ничего из того, что обычно описывают в такие моменты. Есть тепло его ладони, шероховатость пальцев и чувство покоя. В этот момент Эмиль слышит доносящиеся с основной дороги звук сирен и ловит себя на невероятной мысли, что впервые с момента переезда в Картахену он внутренне не сжимается, руки не тянутся к ушам, его не топит с головой страх. И тогда он понимает. Не страшно, потому что главное чудовище города, земля которого пропитана кровью, стоит сейчас напротив него и поглаживает его руку. Нестрашно, потому что ни одна сирена не по душу Эмиля, пока Маркус стоит рядом. От озарившей его мысли, он отшатывается назад, удивленно смотрит на мужчину, который словно читает его как книгу. Маркус приподнимает уголки губ в легкой усмешке и меняет тему: — Как назовешь? — Что? — Эмиль не сразу понимает, о чем вопрос. — Котенка как назовешь? — Сирена, — выпаливает первое, что приходит на ум Эмиль. — Они тебя пугают? — без усмешки, будто бы с пониманием спрашивает тот, кто, вроде, ничего не боится, и Эмиль честно кивает. Только Маркуса сирены не пугают, они вызывают в нем воспоминания той ночи, когда он не успел и в этот миг все, чего он добился, теряет свою значимость. — Садись в машину, я тебя отвезу. — Заставь меня. Но лучше позволь мне вызвать такси, — удобнее располагает в руке котенка Эмиль. — Не хочу заставлять, хотя хочу еще немного с тобой побыть, — звучит искренним Маркус, и Эмиль даже чувствует желание принять его предложение, но прикусывает внутреннюю сторону щеки, сам себя отрезвляет и вызывает такси. Такси приезжает через десять минут, все это время они так и стоят друг напротив друга молча, и Эмиль может поклясться, что никогда настолько неловко и в то же время взбудораженно себя не чувствовал. Он садится вместе с котенком в такси и до самого дома, периодически оборачиваясь, видит следующие за ними автомобили Маркуса Эстевеза. Сойдя у дома, он сразу идет к ступенькам, но прямо у двери все-таки оборачивается, смотрит на припарковавшиеся через дорогу автомобили, из одного из которых сейчас точно смотрят в ответ. Эмиль этот взгляд кожей чувствует. Он открывает дверь, входит в дом, а когда подходит к окну, то автомобилей уже нет. Сирена сразу следует за Эмилем в ванную комнату купаться, и даже возня с котенком не может отвлечь мысли парня от Маркуса. Инцидента с Раулем как будто бы и не было.

***

— Андре, — говорит в трубку сидящий на заднем сидении внедорожника, увозящего его по делам, Маркус, — мой братец плохо себя ведет, и уговоры на него не действуют. Найди клинику, пора Раулю мозги вправлять. Он убирает телефон в карман лежащего на сидении пиджака и, откинувшись назад, думает о лучшем событии за сегодняшний день. Рауль Маркуса расстраивает, но даже злость на глупого брата не может испортить его настроение после встречи с внебрачным сыном Хорхе. Интересный, красивый, смелый. Маркус не помнит, когда так было, чтобы человек привлекал его одновременно своим безрассудством и своей глупостью. Эмилио Санчез такой же потерявшийся и слишком доверчивый котенок, как и тот, которого он забрал домой, а Маркус не солгал, он обожает котиков, пусть и впервые встречает двуногого. — Пабло, квартал, в котором мы были, — нагибается вперед к сиденью шофера Маркус, — в каких случаях через него не могут проезжать машины скорой и полиции? Есть ведь объездные пути? — Прости, босс, я не совсем понимаю, — хмурится рослый бритоголовый мужчина за рулем. — А если мы перекроем эту улицу, понатыкаем вывесок, скажем, что строим что-то, простите за доставленные неудобства? — задумывается Маркус. — Андре точно придумает, что мы будем строить, и с городским советом разберется. — Почему так сложно? — останавливается на светофоре Пабло. — Чего именно вы хотите? — Я хочу, чтобы на ту конкретную улицу ничего с сиренами не въезжало. — Я сделаю и без горсовета, не грузите Француза. — Паблито, — хлопает его по плечу Маркус и достает сигару, — пусть твоя дочурка выбирает на свой день рождения любую звезду, так и скажи, дядя Маркус, кого она захочет, того ей и доставит. Довольный Пабло сворачивает на центральную улицу, уже предвкушая, как обрадует дочку, вся комната которой обклеена плакатами знаменитой певицы. Маркус сказал, значит, сделает. Иного никогда не было.