Спидбол

«Все будет хорошо» — ложь, в которую верится.

Эмиль паркует автомобиль перед грязной стеклянной дверью, на которой облупленной красной краской нарисована голова быка и пару минут не выходит. Всю дорогу он без остановки курил, сигареты, конечно же, ничем не помогали, напротив, легкие все больше горят, а горло грозится покрыться трещинами. Он на автомате достает следующую, а потом смяв ее в руке, выбрасывает через окно. Эмиль понятия не имеет, зачем приехал именно сюда, почему из всех маршрутов выбрал этот, и продолжая бездумно смотреть через стекло, игнорирует звонки Лукаса. Все, что Эмиль сейчас слышит — это сирены разрывающие барабанные перепонки. Он давно уехал с места, где как позже скажет Лукас, он похоронил себя, и ошибется. Эмиль похоронил старого себя еще за много недель до этой ночи. Реальность вокруг не рассекает противный гул сирен, они только у него в голове, как его личное наказание, как пытка, которую он заслужил за сегодняшнее. Он прижимает ладони к ушам, повторяет себе, что это все его воображение, но гул в голове только нарастает. Его трясет так сильно, что кажется автомобиль весом в две тоны качается. Он ничего не соображает, не видит, он только слышит сирены, и сжав зубы, пытается сам себя успокоить, расслабить сведенные судорогами конечности, но безуспешно. Эмиль пихает кулак в рот, смыкает зубы, и впившись в свою плоть, прокусывает ее до крови. Как только он чувствует боль, а первая капля крови попадает в рот, его отпускает. Эмиля больше не трясет, он нахмурившись смотрит на следы своих зубов на руке, и буквально вывалившись на тротуар, пытается надышаться. Вокруг ночь, откуда-то доносятся голоса гуляющей молодежи, под одним и тем же черным небом расхаживают и убийца, и те, кто просто вышел после работы или учебы поесть с близкими, отдохнуть. Эмиль толкает старую дверь, и оказавшись внутри пропахшего шерстью помещения, видит стоящего у прилавка Тони. В этот раз Эмиль ничего не говорит, проходит вглубь и тихо опускается на скамейку прибитую к стене. Тони, нахмурившись пару секунд смотрит на него и скрывается в подсобке. Зачем он приехал сюда — Эмиль все еще не знает, но кажется, ему больше некуда ехать. Не в таком виде. Он не может вернуться в особняк и предстать перед своими разбитым. А он разбит. Временно. И переждет он здесь, в месте, которое является единственным, что связывает его с Маркусом, с тем, кем Эмиль хочет стать, и тем, кого он хочет себе. Он посидит немного, соберет себя, склеит и пойдет дальше. Сейчас ему надо просто побыть здесь, потому что в огромном городе, где живут шесть миллионов людей, его никто не поймет. Маркус толкает эту же дверь через двадцать минут. Он с руками в карманах брюк, проходит к Тони, обнимает его, хлопает по спине, и повернувшись к Эмилю, пару секунд молча смотрит на него. Эмиль слышал скрип двери, но глаза с рук лежащих на бедрах не поднимает. Он видит не просто свои руки, которые пахнут сигаретами и порохом, он видит на них кровь, и самое страшное, что она родная. Взгляд цепляется за тень на когда-то белом кафельном полу, Эмиль понимает, что он уже стоит рядом, но все равно поднять голову сил не находит. Маркус берет стул, и подтащив, садится напротив. Он молчит долгие пять минут, Эмиль ему благодарен, что не задает вопросы, позволяет ему хотя бы немного собраться с мыслями. — Когда я вышел от Рохаса, — даже его голос успокаивает чертей, разбушевавшихся в Эмиле. — Я поехал к искусственному водоему. Один. Мне было некуда ехать, точнее не к кому. Тебе есть к кому. — Мне кажется, одна часть меня зависима от тебя, — поднимает глаза Эмиль и смотрит с горькой улыбкой. На лице напротив, как и всегда ни одной эмоции. — Ты считаешь меня сумасшедшим, я знаю, но это не важно. Там, где ты — сирен нет. Они умолкают только рядом с тобой, и только, когда мне больно. А ты два в одном, ты делаешь больно только тем, что ты есть. Тебя я не могу получить, но я могу посидеть здесь. — Я не считаю тебя сумасшедшим. Напротив, у тебя нет тормозов, и это именно то, что мне в тебе нравится, — отвечает спокойно Маркус. — Но мне не нравится, что только одна часть. — Я не могу притворяться, — нервно усмехается Эмиль, — иначе бы многого добился. Я прекрасно знаю, что так не принято, что нельзя говорить такое тому, с кем по разные стороны баррикад, но ты это и без меня знаешь. А как воевать с тем, кем одержим, Маркус? — смотрит с детской доверчивостью, будто бы не он полтора часа назад спалил столько людей. Опять тишина длиной в десять минут. Эмиль на него не смотрит, он ни на что не смотрит, взгляд блуждает по треснутым стенам, по грязному полу, снова по рукам обагренным кровью брата. Маркус тоже молчит, следит за пальцами, сжимающими колени брюк до складок, обдумывает. Эмилио Санчез ломает все стереотипы, все то, во что верил и к чему привык Маркус. Он как ворвался в его жизнь ураганом, так до сих пор все в ней и переворачивает. Чертов мальчишка, который прекрасно знает, как сильно Эстевез на нем двинут должен был делать все по-другому. Он должен был играть по общепринятому сценарию и Маркусу было бы плевать на его чувства и разбитое сердце, ведь в мире, где всем правят деньги, он найдет подарок, который это сердце склеит. Эмилио Санчез идет вразрез со всеми устоявшимися нормами и устраивает революцию на душе Маркуса. Он ведь мог принять его предложение и стать королем этого города смерти, он мог бы обладать, чем только пожелает, потому что Маркус для него ничего бы не пожалел. Он мог бы набить себе цену, играть роли, изображать недосягаемую куклу, позволяя приближаться к себе только с очередным нулем на чеке, а он открыто признает то, что Маркус и так знает. Останки его брата не остыли, а он приехал сюда и говорит про свои чувства, но делает это так, что Маркус не сомневается — они ничего не изменят. Эмиль говорит не для того, чтобы что-то получить взамен, как это делается обычно. Эмиль говорит только потому что именно сейчас ему хочется это сделать. — У меня теперь нет дороги назад? — спрашивает Эмиль, продолжая гипнотизировать взглядом свои руки. — Ты ее потерял еще в день смерти Хорхе, но тебе и не нужно оборачиваться, у тебя сейчас проблемы посерьезнее, — поддается вперед Маркус. — Все знают, кто это сделал, но никто не озвучит. Они убьют тебя, Эмилио, они хотят твой картель не меньше, чем я. — Думаешь, я не знаю? — улыбается. — Они считают меня мальчишкой и не уважают, но я их заставлю уважать меня. Ты ведь сам сказал, у меня нет дороги назад. — Власть меняет человека, ослепляет, вселяет ошибочную веру в собственную бессмертность и всемогущество, — облокачивается о свои колени Маркус. — С тобой же это не произошло? — Произошло, но меня сбросили оттуда, — усмехается. — Сбросили прямо в канаву. Когда я вернулся, я уже был другим. Тот Маркус был как ты, но этот другой. — Я умирал два раза. — Ты можешь умереть раз десять, какой смысл, если ты не извлек урок вернувшись? — Я не извлек? — Ты мне расскажешь. — Мне страшно. По-настоящему страшно. И боюсь я не предстоящей войны, — шумно сглатывает Эмиль, — я боюсь, что он…они не отпустят меня, — скользит безумным взглядом по его лицу. — Бойся живых, Эмилио, мертвые не воскресают, — Маркус, нахмурившись следит за тем, как Эмиль поднимает к лицу трясущиеся руки, и взглядом полным ужаса гипнотизирует их. Маркус поддается вперед, обхватывает его за запястья, и потянув на себя, сажает на колени. Эмиль сперва теряется, дергается в сторону, но быстро притихает. Он не знал, что именно это ему и было нужно, он никогда о тепле и ласке не просил. Он даже маму об этом не просил, не потому что не хотел, напротив, хотел безумно сильно, но он не умел, и все еще не умеет. Как оказывается приятно, когда и просить не надо, когда приходят и сами дают, не заставляют тебя проходить через несколько кругов самобичевания и ненависти к себе одним тем, что ты осмелился попросить, на миг показал слабость, и жажду таких вроде бы простых и доступных объятий. Эмиля всегда раздражало, когда говорили, не бойтесь быть слабыми и просить о поддержке, а что делать тем, кто боится не слабость показать, а того, что откажут, что отвернутся, не возьмут протянутую руку, и просящий потом это не проглотит. Оказавшись в руках Маркуса, он время не теряет, сразу же льнет, зарывается лицом в его плечо и чувствует как все поднявшие в нем голову твари, заползают обратно в свои норы. Маркус поглаживает его по спине, по волосам, Эмиль молча обнимает, впитывает его тепло, запах и чувствует абсолютный покой. Не нужно ничего говорить, не нужно пресловутое «все будет хорошо», тем более все знают, что не будет. Нужно просто кольцо его рук, как анестетик, и минута ощущения себя в полной безопасности от всего, даже от собственных демонов.

***

Спустя неделю после похорон Ксандра, Эмиль стоит посередине гостиной особняка и по одному здоровается с прибывающими гостями. Эмиль прекрасно помнит утро похорон, как лично ставил венок на могилу брата, похороненного рядом с отцом, как успокаивал убитых горем Ангелу и Морену, которые несмотря на слова полиции, о том что расследование ведется, убеждены, что Ксандра убил Эстевез. Эмиль их не переубеждает, последнее, что ему сейчас нужно — это истерики мачехи и сестры и их попытки помешать ему довести до конца задуманное. Женщины покинули особняк только вчера в целях безопасности. Эмиль сказал, а люди картеля подтвердили, что они могут быть следующими. Эмиль пообещал им, что виновные будут наказаны, а пока он должен сделать все, чтобы вернуть картелю Санчез былое могущество. Ангеле пришлось смириться, учитывая завещание мужа. По принятому обычаю, к новому главе картеля в условленный день приема должны приехать все, кто принимает его как лидера и в будущем собирается с ним сотрудничать. Сегодня Эмиль снова стоит перед теми, с кем встречался последний раз до смерти Ксандра. В этот раз он увереннее, пусть даже и тогда он не дал никому понять, что боится, а внутри трясся как осиновый лист, сейчас страха точно нет. Сегодня на первом этаже особняка Хорхе только представители четырех мелких кланов и Луи Дерраджо. Торресы отказались приехать и нарушили общепринятый обычай, показав, что к ногам «сосунка» не пойдут, и поздравят Эмиля на его выступлении перед всеми кланами в конце месяца, где он и будет официально представлен. Эстевез как и ожидалось проигнорировал приглашение без объяснений. Эмиль благодарит прибывших, которые своим визитом оказывают дань уважения скорее его папе, а не ему. Весь двор перед особняком забит дорогими автомобилями, вся дорога до него напичкана полицейскими, которые проклинают картели за усиленный режим в выходной. — Я благодарен каждому, кто пришел сегодня. Я знаю многие, да и вы возможно, всерьез меня не воспринимаете, но я докажу свою серьезность действиями, а не словами, — обращается Эмиль к собравшимся на летней террасе гостям. — Лукас отныне моя правая рука. Саид будет отвечать за связи. Следовательно, вы большей частью будете общаться с Саидом. Следующие полчаса мужчины дают свои наставления, делятся воспоминанями о Хорхе. Первым собирается прощаться Луи. — Все мы проходили этот путь, — кивает Луи и поднимается на ноги, — твой отец был отличным бизнесменом, я лично вижу в тебе огонь и готов тебя поддерживать пока наши интересы не пересекутся. Увидимся на общем совещании. Эмиль провожает важного гостя до двери, а потом вернувшись на террасу, просит остальных задержаться. — Мне очень важно мнение каждого, но ваше мнение мне важнее, — удивляет собравшихся последовать за Луи представителей мелких картелей Эмиль. — Я благодарен, что картель Дерраджо сегодня был здесь, и готов к сотрудничеству, но я планирую расширить сотрудничество картеля Санчез именно с вами. Я готов предоставить вам защиту, которая обойдется куда дешевле, чем с вас берут Торресы и Дерраджо. И я тем более не буду покупать вашу суверенность как это делает Эстевез, — смотрит на мужчин парень. — Все случившееся пошатнуло ваше влияние, — прокашливается один из известных в стране поставщиков дешевой наркоты. — Картелю Санчез больше не доверяют. — Я верну это доверие, а вы подумайте стоит ли вам переплачивать или терять суверенитет, учитывая, что у меня тоже достаточно людей в полиции, и правительстве, и вы не будете терять товар или людей, — уверенно говорит Эмиль. — Более того, чем больше я заработаю, тем больше людей я куплю для вашей охраны. Вы сами по отдельности себе это позволить не можете. Ни один из крупных картелей, на кого вы подрабатываете, не хочет, чтобы вы вырвались за пределы страны и повысили конкуренцию. Вас здесь душат. В вас не то чтобы не верят, вас боятся. Вас не достала эта монополия? — смотрит на гостей. — Почему больше всех должны зарабатывать четыре картеля, а вы подбирайте крохи с их стола, тогда как вы тоже поставляете товар, но вы зарабатываете в разы меньше. Если вы будете сотрудничать со мной я поделюсь с вами своими контактами, мы закончим эту монополию. Подумайте об этом.

***

Эмиль сидит в кресле отца, меж пальцев он держит стакан виски, хотя хочется пива. Весь день к нему приезжают гости, кому-то он сам назначил, кто-то сам явился, и всего пять вечера, а у него нет сил даже с кресла подняться. Если бы не Лукас Эмиль бы не справился. Лукас, понимая, что Эмилю сложно, он пока только вливается, некоторые переговоры берет на себя, дает ему пару минут передохнуть. Эмиль никак не привыкнет, что все в картеле теперь подчиняются ему и он должен курировать любой их шаг. Отец оставил отвратительную систему управления, где все решения он принимал сам лично. Эмиль обязательно сделает ступенчатую, и тогда ему не придется лично отвечать за каждое решение и требовать он будет с подчиненных. Еще когда Хорхе был жив, Эмиль предлагал ему это, но тот был из старой школы, абсолютно не умел делегировать полномочия, и от идеи отмахнулся. В пять утра Эмилю нужно быть в лаборатории, лично все просмотреть, проверить, и наконец-то запустить застоявшееся производство, а все что ему хочется — это посидеть с Гевином в пабе. Гевина Эмиль видел в последний раз на похоронах, обещал, что сам его наберет и они выберутся, но так этого и не сделал. Эмиль уже собирается вернуться в кабинет, где его ждет Лукас и очередной гость, как звонит мобильный. Номер, высветившийся на экране незнакомый. Эмиль только недавно купил новый номер и особо его никому не давал, он все равно разблокировывает и подносит трубку к уху. — Эмиль. Эмиль на мгновенье закрывает глаза, потому что этот голос швыряет его в прошлое, по которому по ночам он тоскует, пусть и не признается себе. — Рауль. — Не знаю, с чего начать, с соболезнований, с поздравления, — усмехается Рауль. — Начни с того, как ты себя чувствуешь, — улыбается Эмиль, которому по-хорошему надо бы повесить трубку, но хочется послушать голос из прошлого, на миг притвориться, что ничего страшного не произошло, что он только переехал к Картахену. — Думаю через месяц вернусь, Маркус обещал, — мнется. — Первое, что я хочу сделать увидеть тебя. — Послушай… — Пожалуйста, дай договорить, — перебивает Рауль. — Я понял, Эмиль, что у меня вроде бы в жизни было все, но внутри было пусто, с тобой мне было хорошо, не просто хорошо, с тобой было правильно. Тебя никогда не интересовала моя фамилия и деньги, ты был другим, и я это поздно понял. Пожалуйста, не отталкивай меня. Я не прошу у тебя взаимности, я прошу о встрече, о коротких разговорах, об улыбке. — Все поменялось, Рауль. Я тебя не отталкиваю, я просто тебя не люблю и не смогу дать тебе ничего в ответ. — Мне не нужна твоя любовь, выпрошенная тем более, — зло говорит Рауль. — Мне нужно знать, что ты где-то рядом. — Ты знаешь, что картель твоего брата и мой… — Плевать мне на терки картелей. — Это не терки, Рауль, мы воюем. — У меня с тобой мир. — У меня тоже, — улыбается Эмиль. — Поговорим потом. Я сам позвоню, — лжет. Не позвонит, не потому что с Раулем говорить не о чем, а потому что будет больно. Обоим. Он сжимает в руке телефон, и мысленно возвращается в беззаботное прошлое, где главное было как задрать Джозефа и подкатить к Раулю. Сейчас, как и по ночам ему начинает казаться, что все могло бы быть по ненавистному ему сценарию, который уже кажется не таким уж плохим. Он мог бы завести парня, заниматься любимым делом, пусть любимого дела, кроме того, как жрать свои мозги у него пока и нет. Он мог бы нервничать из-за задержки зарплаты или соседа, который сверлит стену в семь утра выходного, но точно не из-за того, что теряет за каждый день простоя полмилиона или может словить пулю от своего же человека. В любом случае, сильно расстраиваться из-за того, что у него уже не будет, он себе запрещает. Зато у него остались воспоминания, и он будет к ним возвращаться, когда будет очень тяжело.

***

Эмиль нарочно приезжает на ежемесячное заседание картелей раньше остальных. Он, сидя в автомобиле, готовится к своему первому выступлению перед всеми, повторяет про себя вроде бы выученные наизусть предложения и все равно путается. Эти дни Лукас его просвещал, рассказывал и показывал фотографии каждого, кто будет присутствовать на совещании и основные проблемы, которые будут обсуждаться. Эмиль сильно нервничает, ему кажется, он забыл все, что ему рассказывал про конкурентов и партнеров друг. Он дошел до этого момента с огромным трудом, пережил и боль, и потери, и насилие, несмотря ни на что поднялся и сделал следующий шаг, а из-за какого-то долбанного совещания, он никак не может сконцентрироваться. Он думает, что как было бы замечательно, если бы он мог бы приказать шоферу развернуться, уехать обратно в особняк и закрыться там. Только Эмиль большой мальчик, и знает, что порой нельзя бежать, а нужно стиснуть зубы и сделать рывок. Все, кто соберутся в закрытом для них ресторане на последнем этаже гостиницы — хозяева этого города. Та самая реальная власть, которая скрывается в тени и выходит с наступлением темноты, Эмиль рядом с ними букашка и каждый это знает. Эмиль это тоже осознает, но сегодня он об этом забудет. Все эти люди наверху будут смотреть на него так, как он смотрит на себя, ему будут верить и с ним будут считаться, только если он сам в себя верит. Поэтому, поняв, что совещание уже началось, он делает глубокий вдох и тянется к дверце. В конце концов, хуже уже не будет. Эмиль всегда в преддверии большого события говорит себе это и пусть порой бывает хуже некуда, ему эта фраза помогает, потому что пока человек не потерял жизнь, все остальное поправимо. Он заходит в просторный зал, который забит телохранителями местных боссов, и боясь споткнуться о ковер, идет к длинному прямоугольному столу, установленному посередине. Он опускается в единственное пустое кресло, ни на кого не смотрит, но один взгляд чувствует кожей. На миг Эмиль поднимает глаза и сталкивается взглядом с Маркусом, который расслабленно сидит в кресле напротив. Пусть все собравшиеся здесь хорошо ухоженные толстосумы, но Маркус самый притягательный. Для Эмиля точно. Эмиль притворяется, что слушает выступающих, а сам исподтишка следит за Маркусом. Эстевез же не скрывает своего взгляда, тоже следит за ним в ответ. Первую половину совещания идут жаркие споры о полиции и участившихся случаев вмешательства в работу картелей. Эмилю неинтересно, он не собирается ни с кем из собравшихся здесь работать, он преследует свои цели, и одна из этих целей раздевает его взглядом прямо сейчас. Как Эмиль может хотя бы пытаться на чем-то концентрироваться, если в глазах напротив он видит ту ночь с крокодилами, физически ощущает его ладони на своих бедрах, вспоминает, как остервенело он вгрызался в его губы, и как горячо его трахал, заставляя балансировать на самой грани. Поняв, что с такими мыслями стояк неизбежен, Эмиль все-таки уводит взгляд и взяв ручку, чертит круги на пустом листе перед собой. Эмиль и так знает, что Эстевез самый успешный человек среди собравшихся, и еще раз в этом убеждается. За ним не успеть, его впросак не поставить, у него есть ответы на все вопросы, и большинство этих ответов несогласие, но он сразу объясняет свою позицию и не оставляет шансов собеседнику надавить на себя. В воздухе витает напряжение, и Эмиль с облегчением понимает, что он не единственный, кого здесь не хотят, но от него избавиться легко, а Маркус скорее сам избавится от них всех. Эмиль бы на это посмотрел, и похуй, что и он возможно тоже в списке Маркуса, а если и нет, то с его планами на него, скоро точно будет. А пока Эмиль следит за ним, учится, вдохновляется, запоминает тон, взгляды, все, копирует себе в голову. Ради его харизмы можно убить. Он готов на сто таких совещаний приехать, переступить через себя, лишь бы видеть как Эстевез отстаивает свою позицию, как только нахмурившись, он заставляет всех умолкнуть. Маркус даже усилий не прилагает, он просто есть, и ему хочется подчиняться. Наконец-то совещание заканчивается, Эмиль из него ничего полезного для себя не узнает и вздрагивает, когда называют его имя. Эмиль кивает Луи, попросившему представиться, будто бы кто-то его уже не знает, но традиции есть традиции. — Меня зовут Эмилио Санчез, — отодвинув кресло, поднимается Эмиль. — Я новый глава картеля Санчез, и я готов к сотрудничеству, которое принесет процветание нам всем. В зале воцаряется полная тишина, которая прямо сейчас означает нежелание картелей воспринимать Эмиля как своего. Эмиль чувствует себя неловко, не знает, ему сесть обратно в кресло, сказать что-нибудь еще, но ему помогают: — Рад знакомству, Эмилио Санчез, — усмехается Эстевез, за ним несмело кивают еще пару человек, и понемногу его начинают приветствовать все собравшиеся. Эмиль благодарен Маркусу, и пусть он ни слова ему не говорит, всю свою благодарность он вкладывает в направленный на мужчину взгляд, и тот ему легонько в ответ кивает. Совещание объявляется закрытым и все понемногу начинают покидать здание. Эмиль не идет, он буквально бежит к автомобилю, настолько сильно ему хочется спрятаться от этих оценивающих и большей частью презрительных взглядов. Он видит стоящего внизу у припаркованных в ряд и закрывших доступ для других гостей гелендвагенов Андре, который разговаривает с Маркусом, и в кольце охраны идет к ожидающему его Лукасу. — Хочу увидеться с Гевином, — опустившись на сидение, заявляет Эмиль. Ему срочно нужно развеяться, поговорить с близким человеком, который не имеет отношения к картелям и сбросить с себя напряжение этого утра. — Эмиль, у нас дела, — выезжает на дорогу недовольный Лукас. — Я знаю, что у нас дела, — раздраженно отвечает парень. — Я только и делаю, что занимаюсь этими гребанными делами, поэтому, прошу, ты хотя бы на меня не дави и оставь меня у паба. Лукас больше не спорит и сворачивает к любимому пабу Эмиля. Эмиль ждет друга полчаса, за это время выпивает две бутылки газировки, хотя хочется пива, но впереди работа. Он ничего не ест, решив, что вечером после лаборатории и дел с Лукасом поедет в любимый ресторан, где однажды даже с Эстевезом столкнулся. — Чувак, с меня твои парни чуть трусы не сняли, — влетает в душное помещение пустого из-за Эмиля паба Гевин. — Прости, — обнимает его Эмиль, — зато я угощаю. — Черт, я думал все, тебя больше не увижу, ты теперь большая шишка, а ты мне сюрприз сделал, — просит себе пива Гевин. — Я друзей не забываю, — усмехается Эмиль, — и я скучал. — Еще и костюм напялил, — хохочет Гевин. — Ну рассказывай, что нового, как дела. — Не хочу говорить о делах, — чокается с его бокалом Эмиль. — Хочу как прежде просто тупить с тобой. — Ты никогда не тупил со мной, вечно речи толкал, и нахуя я с тобой вообще дружил, — бурчит Гевин. — Хотя сейчас могу всем пиздеть, что дружу с наркобароном. — Об этом лучше не распространяться, — тихо говорит Эмиль. — Поэтому я так редко с тобой и встречаюсь, не думаю, что тебе безопасно со мной видеться. — Все, я ухожу, — поднимается с места и сразу плюхается на стул Гевин. — Будь хотя бы немного серьезным, — хлопает его по плечу Эмиль. — Ты любишь меня таким. — Люблю. — Как там старший Эстевез? Не достает тебя? — подмигивает Гевин. — Я сказал ему, что одержим им, — ищет что-то на дне стакана Эмиль. — Ты сказал что? — выпучив глаза смотрит на него Гевин. — А почему не сказать, если я это чувствую? — кусает нижнюю губу Эмиль. — Я сказал, потому что мне хотелось это сделать, и похуй, что это ничего не меняет. — Да ты психопат, вы же враждуете. — Я знаю, что вместе нам не быть, потому что мы хотим одного и того же, — пожимает плечами Эмиль. — В постели с врагом, вау как романтично… — Да заткнись, прошу, — забирает его бокал Эмиль.

***

Эмиль поднимается из-за стола в кабинете отца в семь вечера. Он попрощался с Гевином в два часа дня и все это время разбирался с Лукасом в бумагах, лично обзванивал людей отца в правительстве по защищенной линии и возобновлял контракты. — Если я сейчас не поем, я умру, — потягивается Эмиль и подходит к окну. — Я скажу, тебе закажут еду, — разминает свои затекшие от постоянного сидения за бумагами плечи Лукас. — Нет, ты что, я этот день прожил с мыслью о равиоли со шпинатом у Вито. Пусть парни подъезжают, и мы поужинаем в ресторане. — Без меня, мне надо к жене, пока она не ушла к другому, — хохочет Лукас, — но я все организую. Через полчаса автомобили картеля Санчез въезжают на улицу, где расположен пусть и открывшийся недавно, но уже пользующийся огромной популярностью у состоятельной части горожан ресторан «у Вито». — В чем дело? — спрашивает шофера, не понимающий, почему они не паркуются Эмиль. — Здесь автомобили картеля Эстевез. Эмиль смотрит в окно и видит, как вся парковка занята внедорожниками Эстевеза. — Куда поедем, босс? — спрашивает шофер. — Никуда мы не поедем, — не понимает Эмиль. — Я пришел поужинать у Вито и никуда не уйду. — Но босс, — мнется шофер, — тут его люди, вряд ли нас пустят. — А я что мимо проходимец? Почему он может здесь есть, а я нет? — недоумевает Эмиль. — Потому что это его ресторан, — бурчит телохранитель. — Я узнаю, есть ли столики. Мужчина, выйдя из автомобиля, подходит к двум парням у дверей, и один из них скрывается внутри. Через десять минут он возвращается, что-то говорит охране Эмиля, и мужчина идет к автомобилю. — Босс, вы можете поужинать внутри, только если сядете за стол Маркуса Эстевеза, — прокашливается парень. — Он просил так и передать. — Поехали отсюда, — зло выплевывает слова Эмиль, который на самом деле от голода и обиды готов расплакаться. Маркус играет грязно, он нарочно приглашает его за свой столик, перед его же людьми ставит его в неловкое положение и таким образом доносит сообщение, что Эмилю не быть независимым и зависеть он будет именно от Эстевеза. Все и так называют Эмиля его игрушкой, прекрасно осведомлены об их интрижке, но нет, Маркус сделает все, чтобы никто об этом не забывал, не протягивал руки к тому, что принадлежит ему, и речь не только о картеле Санчез. Эмиль не подыграет, как бы сильно не хотелось равиоли. — Заедем в другой ресторан? — спрашивает шофер. — Отвези меня домой, — устало кидает парень и прислоняется головой к стеклу. — Они уехали, — докладывает Маркусу его человек. — Жаль, — бросает салфетку на стол Эстевез. — Это я готовил специально, чтобы вы… — подходит к столику расстроенный тем, что Маркус отодвинул тарелку, Вито. — Все, что я уже успел попробовать было безумно вкусно, мой дорогой Вито, но у меня пропал аппетит, — поднявшись, хлопает его по плечу Маркус.

***

Эмиль сидит в темноте на кухне, даже свет не включает, бутерброд так и стоит на столе, но он к нему не прикасается. Он с самого утра почти ничего не ел, весь день мечтал о еде от Вито, а в итоге приехал домой злой и пытается убедить себя, что сэндвич с ветчиной тоже вкусно. — Вам доставку привезли, — предварительно постучав по косяку открытой двери, проходит внутрь охранник. — Что за доставка? — удивленно смотрит на него Эмиль, и тот водружает на стол пакет с коробочками. — Мы проверяли, там еда. Может, отравлена? — с подозрением смотрит на пакеты охранник. — Можешь идти, он до такого не опустится, — сразу понимает, откуда и от кого доставка Эмиль. Он по одной открывает коробочки, в которых и цыпленок в медовом соусе, и салат с рукколой и черри, и даже знаменитая панакота Вито. Эмиль наконец-то находит коробочку с равиоли со шпинатом, даже не встает за приборами, и подцепив первую же пальцами, отправляет в рот и закрывает от удовольствия глаза. Маркус помнит, что он любит, увидев его в ресторане один раз. Этот день был не таким уж и плохим.

***

Эмиль не высыпается. Даже в редкие ночи, когда ему удается вернуться домой раньше полуночи и вовремя лечь — сон не идет. От постоянного гула в голове невозможно закрыть глаза. Мысли несутся с бешеной скоростью, не успевает он обдумать одну, как вперед вырывается вторая. Ощущение, что даже, когда он засыпает, его мозг не отключается, чертит планы, ищет лазейки и Эмиль просыпается разбитым. А еще к нему во сне постоянно приходит обгоревший Ксандр, заставляет Эмиля просыпаться в холодном поту, а потом закрывшись в спальне, надавливать подушечками пальцев на лезвие, потому что только с появляющимися на коже каплями крови, образ сгоревшего брата исчезает. Эмиль уже побывал в ванной, заклеил пластырями пальцы, на которых давно нет живого места, и усевшись на разворошенную постель, смотрит в окно. До рассвета осталось полтора часа, и Эмиль понимает, что ему уже не уснуть, поэтому он спускается в кабинет отца, и начинает просматривать бумаги, надеясь найти то, что упустил до этого. Ему необходимо поднять бизнес, а на это нужны деньги. Все нерастраченное на долги, и тех, кто прикрывает их бизнес, вложено в недвижимость, в разных частях страны. Эмиль уже выставил на продажу две виллы, но даже этих денег не хватит, чтобы организовать новую поставку, а ему еще надо содержать мачеху и сестру, которые и не думают умерить хотя бы на время свой аппетит. Конкуренция на рынке не дает дышать, особенно Торресы, которые толкают товар дешевле, а если и Эмиль также понизит цену, то поставка будет ему в минус. Он устало массирует виски, и откинувшись в кресле, прикрывает веки. Эмилю нужен мощный союзник, спонсор, тот, кто может дать ему ссуду и поддержит, не требуя взамен его суверенитета. Такой человек — Луи Дерраджо, его интересует только откуп, но он умный и расчетливый и к нему сложно подступиться. Торресы воспользовавшись временными трудностями в картеле Санчез, уже присвоили себе двух хороших клиентов Эмиля, так продолжаться не должно. Эмиль отвлекается от мыслей, увидев на пороге Лукаса, и с благодарностью улыбается мужчине, который ставит на стол пластиковый стакан с любимым кофе. — Мимо проезжал, так и знал, что ты не спишь, взял тебе кофе, — снимает пиджак Лукас. — Не представляешь, как я тебе благодарен, — делает глоток парень. — И хорошо, что ты не спишь, рано начнем — рано закончим. Вечером тебе на виллу к Луи. — Зачем? — удивленно смотрит на него Эмиль. — Я же тебе еще во вторник в офисе на стол пригласительное поставил. У Дерраджо день рождения и ты приглашен от картеля Санчез. Отличная возможность решать дела, попивая дорогой виски. И новые контакты заведешь, будут много людей с правительства, Луи все же для многих достопочтенный гражданин, занимающийся легальным бизнесом. — Все картели будут? — Если тебя интересует Эстевез, то нет, — усмехается Лукас. — Ему уже и не шлют приглашения, потому что даже когда шлют, он не приходит. Ты знаешь, он держится особняком, считает себя выше нас. — Тогда я и отдохну, и поработаю, когда рядом Эстевез, я вечно в напряжении, — бурчит Эмиль. — Я понимаю, тебе сейчас нелегко. — Лукас, я ценю тебя и уважаю, но не веди себя со мной как с хрупким мальчиком, чьи чувства можно сломать, — серьезно говорит Эмиль. — Да, у меня к нему что-то есть, и я спал с ним, но это все в прошлом. Сейчас он мой основной конкурент. — Будет конкурентом, сейчас ты тягаешься только с мелкими, — беззлобно улыбается Лукас. — Спасибо, что всегда указываешь мне на мое место, — усмехается Эмиль. — Всегда готов.

***

Эмиль, которому первое время было сложно привыкнуть к тому, что он хозяин огромного особняка и гаража полного дорогих автомобилей, понемногу начинает привыкать к роскоши, и пока отказывается продавать особняк или автомобили, понимая, что ему нужно респектабельно выглядеть. Да, картели прекрасно осознают, что дела у него плохи, но пока нет острой необходимости, Эмиль не будет трогать то, чем пользуется. Несмотря на проблему с финансами, он должен хорошо выглядеть, и не показывать остальным истинное положение дел, иначе потеряет доверие потенциальных клиентов. Вилла Дерраджо расположена за городом, на берегу искусственного озера, въезд к которому для простых граждан закрыт. Эмиль выходит из последней модели бмв представительского класса, поправляет полы пиджака от Хьюго, и идет ко входу. Двор полон дорогих автомобилей многие из которых с правительственными номерами. Парадокс — головорезы и служители порядка будут есть и пить в одном месте, при этом первые будут притворяться, что занимаются легальным бизнесом, а вторые якобы им верят. Как только Эмиль оказывается в доме, его встречают и провожают на задний двор, где и разворачивается основное веселье. Эмиль знает, что Луи поклонник коллекционного холодного оружия, и заказал ему церемониальный короткий меч Син-гунто, за который еще и не заплатил. Он сказал Лукасу, что отдохнет, учитывая, что Маркуса не будет, а сам все равно ищет его глазами. Все собравшиеся здесь мужчины интересуют Эмиля с точки зрения бизнеса, но ни один из них не интересует его как мужчина. Эмиль снова возвращается в отрывки прошлого, где пересекался с Маркусом, и на короткое время забывает об основной цели своего визита. «Мне нужно срочно потрахаться и тогда возможно мысли о нем испарятся, и я начну нормально функционировать», смеется над собой Эмиль и осматривается. Стоит Эмилю оказаться во дворе, как он сразу ловит на себе заинтересованные взгляды девушек, и улыбнувшись им, идет к Луи, поздравить именинника. Луи встречает его теплым рукопожатием, хлопает по спине и представляет двум бизнесменам, с которыми до этого общался. Эмиль берет бокал вина, перекидывается парой слов с мужчинами, собирается подойти к нужному ему судье, но Луи наклонившись, шепчет: — Останься до конца, настоящее веселье начнется после полуночи. Эмиль бы лучше попробовал выспаться, но он не упустит шанса узнать, о чем именно говорит Луи и перекинуться с ним еще парой слов. Как и всегда в честь именинника говорят много тостов, Эмиль так и ходит с одним бокалом, за новым не тянется, не хочет терять бдительность. Он пробует пару блюд, и общаясь с нужными ему людьми, не замечает, как понемногу начинают расходиться гости. В гостиной на первом этаже виллы, куда давно перебрались гости, остаются только главы картелей и их самые близкие и доверенные люди из городской полиции и министерства транспорта. Эмиль сидит в кресле, следит за каждым, запоминает, делает в голове пометки о том, кого навестит, кому подкинет денег. Увидев, что Луи остался на террасе один, Эмиль идет к нему. — Не знал, что ты куришь сигары, — поворачивается к нему Дерраджо и выпускает дым в воздух. — Я не курю, хочу поговорить о Торресах, — переходит сразу к делу Эмиль и морщится от терпкого запаха. — Однажды ты мне помог, помоги еще раз. Они душат мой бизнес, и не только мой. То, что они толкают, вытесняет и тебя с рынка, тебя это не беспокоит? — На мой товар всегда найдется покупатель. Я не страдаю, — лукавит Луи, у которого голова от Торресов болит не меньше. Его люди доложили, что Торресы переметнулись к Маркусу и последние две поставки делали вместе. Это означает, что их поставки с поддержкой Эстевеза могут увеличиться и Торресы выскочат вперед, оставив Луи позади. Дерраджо последние несколько суток только об этом и думает, и даже праздник в честь дня рождения он закатил такого размаха, чтобы попробовать собрать здесь всех и решить вопрос с Торресами. Он уже придумал как это сделает, и полчаса назад переговорил с нужными людьми. — Я не говорю их надо убрать, их можно притормозить, подкинуть пару препятствий, хотя бы до момента, как я встану на ноги. — Я не буду говорить о работе, сегодня мой день и я отдыхаю, — отворачивается от него Луи. — Там девчонки тебя глазами пожирают, поднимись наверх, развлекись, или ты предпочитаешь только крепкие мужские члены? — хохочет поддатый мужчина, а Эмиль хмурится. Луи Дерраджо пришел к власти устроив бойню, как и Эстевез. Хотя и он поднялся с самого низа, буквально выбил себе место под солнцем, в нем нет и толики харизмы Маркуса. Луи — привлекательный мужчина, тридцати шести лет, умеет одеваться, ухаживает за собой, пользуется популярностью у женщин, и несмотря на жену и двоих детей, слывет ловеласом. — Я предпочитаю крепкие мужские члены, но здесь их не наблюдаю, — цокает языком Эмиль. — Конечно, он ведь не пришел, — скалится Луи. — Знаешь, я ему завидую. Он делает что хочет и не скрывает, не боится осуждений или молвы. — Только из-за этого завидуешь? — выгибает бровь Эмиль, пристально смотря на мужчину. — Не его власти и доходам? — А еще тому, — становится ближе Луи, и понижает голос, — что он оттрахал такую конфетку как ты. — Вы же не просто гетеро, вы гомофобы, а ты мне выдаешь такое? — очередь Эмиля громко смеяться. — Кто тебе сказал? — кривит губы Луи. — И Торресы, и все остальные, кто женат или даже просто везде в окружении женщин — все они трахают мальчиков, — берет бокал из его руки мужчина и нарочно поглаживает длинные, обклеенные пластырем пальцы. — На худой конец заставляют своих женщин подставлять им задницы. Когда у тебя есть деньги, возможности, то все что ты имеешь быстро наскучивает и ты пробуешь новое. Ты совсем еще зеленый, Эмилио. — То есть, — шумно сглатывает Эмиль, но не двигается, когда Луи убирает с его лица прядку, — и ты был бы не против? У Эмиля в голове не укладывается, что ему это все говорит человек, который вечно любил подначивать Хорхе тем, что его сын гей. Если бы он сейчас сам не слышал слов Луи, он никогда бы не поверил, что тот, кто называл его ориентацию болезнью, а всех отпрысков геев призывал лишать наследства, не то чтобы отдавать им картель, сам далеко от них не ушел. — Против? — смеется Луи. — Ты такой красивый, дерзкий, и главное, стойкий, что ты возбуждаешь. Останься сегодня, сделай мне подарок, у меня ведь праздник. — Может и останусь, — усмехается Эмиль, — если ты сделаешь мне ответный подарок. — Через постель, значит? — гадкая улыбка расползается на лице мужчины. — Мы же бизнесмены, — облокотившись о перила смотрит в звездное небо Эмиль, — а платить тебе мне нечем. Признаюсь, как мужчина ты меня давно привлекаешь. Подкинь проблему Торресам, которые, уверен, ты знаешь, сейчас работают на него, и ты не будешь завидовать Эстевезу. Эмиль о сексе с Дерраджо никогда не думал, и не собирается, но отказываться от возможности посадить на цепь Торресов он тоже не будет. Луи слишком высокого мнения о своих умственных способностях, только Эмиль тоже не глупый. Он не будет переступать через себя и спать с тем, чья голова сейчас цель номер один, поэтому пусть Луи думает, что все будет по его плану, а Эмиль сделает все по-своему. Они возвращаются внутрь, всю оставшуюся часть вечера Луи не сводит с него похотливого взгляда. Эмиль отсылает Лукаса домой, говорит, что останется. Нужно воспользоваться тем, что Луи не трезв, умаслить его, чтобы он подкосил Торресов, задействовал свои связи и дал Эмилю время действовать. Третий час ночи, оставшиеся гости понемногу разъезжаются, а Луи взяв очередной стакан, идет к Эмилю. — Думаю, я могу сделать пару звонков и к Торресам нагрянут гости, — говорит Луи, в глубине души надсмехаясь над пареньком, который будет убежден, что это сделано для него. Даже хорошо, что Санчез пришел к нему с этой же проблемой, если дело выгорит, то на дно пойдет и Эстевез, а Луи не нужен его гнев, пусть думает, что его бывшая шлюшка все организовала. — Пока Торресы будут заняты последствиями моего звонка, ты получишь возможность толкнуть свой товар их же клиенту, ведь у них будут связаны руки, — продолжает Луи, и воспользовавшись тем, что на них не смотрят, поглаживает его по щеке. — Но звонить я буду завтра, только если у меня будет хорошее настроение. — Вечеринка прошла замечательно, — делает шаг назад Эмиль, — но я бы на твоем месте не стал ждать долго, а позвонил бы с утра, так ты бы завтра ночью получил лучший подарок, — двигается к двери. — Сейчас я его и получу, — хватает его прямо на пороге Луи, но заметив стоящих на террасе своих же парней сразу отпускает. — Я хотел красиво, как надо, а не как в дешевом порно, — выйдя на террасу, говорит Эмиль, — ты ведь и не представляешь, что и как я могу. — Раз уж на тебе Эстевез повернут, то уверен, ты можешь многое, — останавливается рядом Луи. — Почему вы все им одержимы? — с усмешкой на губах смотрит на него Эмиль. — Вы его копируете во всем, даже трахнуть ты хочешь того, кого трахал он. Я вот хочу быть как Эстевез, чтобы за мной повторяли, а не подбирать за ним. — Не дерзи, — мрачнеет Лу, — у меня не так развязаны руки, как у него, сам понимаешь. У меня есть семья, имя, уважение, иначе я бы тебя давно оприходовал. Ты ведь хочешь власти? Так поработай для нее своей задницей. «Ему я отказал, тогда как я им одержим, а соглашусь на тебя? Не дождешься», думает Эмиль. «Я отрежу твою голову, ублюдок, ты только продолжай слюни на меня пускать». — Ну вот я расстроился, — грустнеет Эмиль и прислоняется к перилам. — Думаю, мне лучше уйти, ты обращаешься со мной как с дешевкой, я ждал другого. — Не обижайся, я просто долго терпел, — говорит мягче Луи. От него несет алкоголем, Эмиля подташнивает. Эмиль рад, что они на террасе и двор полон людей Дерраджо, что не дает последнему распускать руки, иначе отбиваться от его домогательств пришлось бы кулаками. Внезапно во дворе начинается суета, и Эмиль считая по одному заезжающие во двор и так хорошо ему знакомые черные гелендвагены, про себя улыбается. Подошедшая охрана докладывает Луи, что прибыл Эстевез. — Прости, я опоздал, уже наступил следующий день, — поправляя рукава рубашки, поднимается на террасу Маркус. Он выглядит безупречно в серой рубашке и черных брюках, одним своим появлением стирает для Эмиля лица всех присутствующих, оставляет его наедине с никогда не засыпающим желанием заключенным в клетку амбиций. — Я вас отвлек, — смеряет Эмиля недобрым взглядом Маркус. — Я тебя не приглашал, — выпаливает Луи. — В этом году нет, но до этого я тебе пять приглашений должен, — усмехается Маркус. — Решил, лично поздравить, все-таки наши ряды редеют, будем ценить друг друга. Луи льстит визит Эстевеза, он аж сияет, нарочно громко говорит, чтобы оставшиеся гости вышли наружу и тоже увидели, кто прибыл. — И из-за какой мелочи ты планировал раздвинуть свои роскошные ножки? — воспользовавшись тем, что Луи пошел за друзьями, становится вплотную Маркус. — Хотя подожди, я не сказал, что ты прекрасно выглядишь, — внаглую рассматривает костюм Эмиля, задерживает взгляд на ключицах, выглядывающих из-под раскрытого воротника рубашки. — А ты ревнуешь? — хлопает ресницами Эмиль, которому внезапно хорошо только от того, что Маркус здесь. Между ними вновь воздух густеет, электризуется, если коснуться друг друга обоих током ударит, но они снова потянутся. — Ты можешь переспать хоть со всей Картахеной, но ты все равно мой, — улыбается Маркус, смотря ему в глаза. — Тело лишь оболочка, а то, что под ней, принадлежит мне. — Но ты все равно примчался, — цокает языком Эмиль, открыто флиртует. Просто потрахаться, чтобы снять стресс для Эмиля не вариант, и он четко это понимает прямо сейчас, стоя напротив того, от кого у него колени подкашиваются. Чтобы расслабиться, он должен сбросить напряжение с тем, кто его и напрягает. От злости на такую несправедливость хочется демонстративно топнуть ногой. — Кто тебе доложил о Луи? Скажи, ты бы меня даже из-под него вытащил бы? — между ними не остается расстояния, пальцы Эмиля на пуговице на груди Маркуса. — Как далеко может завести тебя ревность? — Тебе лучше не проверять, — Маркус касается его руки, легонько поглаживает пальцы и хмурится, почувствовав пластыри. — Не режь себя, Эмилио, боль болью не лечат. — А как ее лечат? — Учатся с ней жить, — не убирает пронзительного взгляда, забирается в самое нутро, туда, куда Эмиль сам редко лезет. — Не дождешься, — отступает первым Эмиль, прекрасно понимая, что имеет в виду Маркус. — Я устал, хочу домой, — он обходит мужчину и идет к своему автомобилю. Маркус прослеживает за ним взглядом и тоже покидает виллу. Когда счастливый визитом Эстевеза Луи выбегает на террасу, на ней никого уже нет.