Спидбол

Те, кому по-настоящему больно, — ломаются тихо.

— И что хотел Луи? — первое что спрашивает прошедший в кабинет Эмиля Лукас и опускается в кресло напротив. — Да так, все пытается уговорить меня работать только с ним, — убирает бумаги в одну из многочисленных папок на столе Эмиль. Он бы, может, и рассказал Лукасу, что именно они обсуждали с Луи и о чем он попросил его, но впервые с момента знакомства с Лукасом Эмиль решает даже от него скрывать часть дел. Пока он не встанет на ноги, он не будет никому доверять, и пусть Лукас единственный, с кем хочется быть предельно честным, Эмиль все равно не будет рисковать. — Я слышал, Эстевез заявился, — усмехается Лукас. — Да, он удивил и обрадовал Луи, — потягивается в кресле Эмиль. — Я ушел раньше, так что не знаю, как они дальше праздновали. — Вряд ли Эстевез приехал праздновать день рождения Луи, — многозначительно ухмыляется Лукас и, поймав недовольный взгляд босса, сразу тянется за бумагами. Поработав немного в офисе, мужчины отправляются в лабораторию, а по пути обратно забегают перекусить. Только они занимают места за столиком, как Лукасу звонят. Эмиль смотрит меню, но заметив, как мрачнеет друг, откладывает его в сторону и терпеливо ждет, когда тот закончит говорить. — Торресов повязали, — убирает телефон в карман Лукас и нервно чешет щеку. — Так это же отлично! — восклицает обрадовавшийся тому, что Луи сдержал слово, Эмиль. — Нам открыли дорогу, нельзя терять время, вернемся в офис, — подскакивает на ноги парень и опускается обратно на стул, заметив, насколько мрачен Лукас. — В чем дело? Почему ты не рад? — Я рад, конечно, рад, — спохватившись, отвечает Лукас и тянется за пиджаком. — Повязали не только Торресов, Эстевеза тоже взяли под арест. — Не понял, — сглатывает Эмиль. — А его как? — Его люди сопровождали поставку, Торресы раскололись. Эстевеза спец войска выводили. Я представляю, что он сделает с виновными, когда выйдет, и я им не завидую, — качает головой мужчина. Эмиль молчит. Интересно, подозревает ли Лукас, что один из виновных сидит перед ним. У Эмиля не было цели пока трогать Маркуса, он в принципе об этом и не просил, но так даже лучше. И пусть с точки зрения бизнеса Эмиль очень доволен новостями, но что-то противное скребется внутри, отдает пока еле слышным звуком сирен в ушах, намекает на беспросветное будущее, которое ему принесет тот, кого сегодня увели в наручниках. Эмиль отказывается от обеда, прощается с Лукасом, пообещав встретиться позже и уезжает в офис, срочно заняться внезапно появившимися из-за ареста Эстевеза делами. С утра пораньше Эмиль скидывает Лукасу сообщение, что приедет в офис попозже и отправляется к Дерраджо. Кашу заварил Луи, и будет замечательно, если и расхлебывать будет он. Эмиль во всяком случае сделает все ради этого, и таким образом уберет сразу троих. Ладно, двоих, третий надолго за решеткой не задержится, Эмиль не сомневается.

***

Эмиль находит Луи в отвратительном настроении у него же дома, никакой радости от успешной операции, ликования, напротив, будто бы тот завалил сделку века. — Ты это сделал, поздравляю, — проходит к столику, на котором стоит раскупоренная бутылка виски, Эмиль и садится в кресло напротив мужчины. Луи просит своих людей оставить их, и как только дверь за ними закрывается, оборачивается к Эмилю: — Ты втянул меня в такое дерьмо, из которого я не выплыву. Похуй на Торресов, но они потащили за собой и его. Его люди сопровождали товар, а эти тупицы сразу раскололись. Я сейчас совсем не готов к войне с Маркусом, а если он выйдет оттуда, то ее не избежать. — Будет война? — притворно удивляется Эмиль, следит за реакцией мужчины. — Это же Торресы идиоты, они его подставили, он с ними разбираться будет. Ты, я надеюсь, сделал все чисто? — Я бил по Торресам только, но зацепил и его. Я хотел его зацепить косвенно, чтобы он погорел, потерял деньги, товар, дал мне больше времени, но, сука, посадить его за решётку в мои планы явно не входило, — вертит стакан в руке Луи. — И ты тоже будешь за это отвечать, — кривит рот. — Ты меня не запугаешь, — откидывается назад Эмиль, который на самом деле боится. То противное чувство, которое зародилось еще в кафе и только поднимало голову, уже разрастается, просачивается в мозг, предупреждает о неминуемой угрозе. — Я знаю, ты считаешь меня совсем юнцом и идиотом, но мой дорогой Луи, — усмехается парень, не поддаваясь страху, — если бы тебе не нужно было дать подножку Торресам, ты бы не сделал этого. Я большой мальчик и прекрасно знаю, что в этом бизнесе дела задницей не решаются, что главное тут валюта, так что и не пытайся спихнуть все на меня. — А ты не дурак, — ухмыляется Луи, — признаю, я тебя недооценил, только у меня для тебя все равно плохие новости: Маркус знает, по кому больше всех били Торресы, и первым он придет к тебе. А когда он придет ко мне, я откуплюсь. Только тебе и откупиться нечем, и да, ты прав, в этом бизнесе задница, пусть даже самая аппетитная из всех, ничего не решает. Эстевез такой же бизнесмен, как и я, с даже более четкими принципами и взглядами, поэтому или пусти себе пулю в лоб и умри достойно, или готовься к тому, что это сделает он. А он вряд ли будет убивать тебя нежно. — Удобно устроился, — встает на ноги Эмиль, чтобы скрыть, как его потряхивает от нервов, с которыми он не справляется. — Решил на меня все спихнуть? Если я пойду на дно, то я заберу и тебя, можешь не сомневаться. — Мне плевать на твои пустые угрозы, у меня сейчас проблема посерьезнее, — спокойно отвечает Луи. — Правда в том, что мы сделали это вместе, и отвечать будем вместе. — Но я ничего не сделал! — срывается Эмиль. — Ты все сделал. Ты подставил Торресов и зацепил Эстевеза. — А ты это заказал, — пожимает плечами Луи. — Более того, я знаю, что ты уже начал обзванивать клиентов Эстевеза и толкать им свой товар. Ты быстро соображаешь, но ты забываешь, что, если Маркус их потрясет, они ему сразу же расскажут, что как только его повязали, ты прискакал к ним с новым предложением, — тянет с издевкой. — Торресы и тебе были как кость в горле, всем ясно, что ты организовал облаву, — отмахивается Эмиль. — Я нищий, безобидный пацан, на меня он думать не будет, а пока правда раскроется, я уже наращу силу и дам отпор. Да, я звонил его клиентам, потому что мне сейчас любая поставка на руку, и раз он проебался, я пихну свой товар куда только могу. — Ни в коем случае не думай, что ты самый умный, — тоже встает на ноги Луи. — Я всегда оставляю себе место для шага назад, и именно поэтому наводку на Торресов дал именно ты, я, во всяком случае, все именно так и представил, — кривит рот, заметив, как бледнеет парень. — Ты прекрасно знал, что они под его протекцией и все равно полез на рожон. Сейчас начнется бойня, Маркус будет мстить и показывать всем остальным, что бывает, когда переходят ему дорогу. Я ее пережду, возможно, кое-что потеряю. А потом, когда Маркус выйдет, что, кстати, случится очень скоро, учитывая его связи, я расскажу ему мою правду, что ты предложил мне сотрудничество в обмен на помощь с Торресами. Конечно, я опущу момент, в котором мы оба притворялись идиотами и назову сумму, которую ты мне перевел как оплата за заказ. — Но я тебе ничего не переводил, — ошарашенно смотрит на него Эмиль. — Пока нет, — Луи вызывает охрану.

***

В среду утром в Картахене начинается ад, и открывает его взлетевшая на воздух машина судьи, выписавшего ордер на арест Эстевеза. Сразу после первого взрыва в разных частях города раздаются новые. Полиция в замешательстве, люди в панике. В городе объявляют режим чрезвычайного положения сроком на месяц. Эстевез находится за решеткой, никого из нападающих живым полиция взять не может, и в итоге дополнительные обвинения предъявлять никаких оснований не находит. Пять дней продолжается расправа над стражами порядка и работниками судебной системы, в ходе которой погибают семь человек, и которую пресса называет «операция: месть». На пятый день все заканчивается тем, что самоубийца стреляет в прокурора, а потом в себя. Прокурор лежит на жизнеобеспечении, и с этим взрывы и перестрелки окончательно прекращаются. За весь день понедельника не раздается ни одного выстрела, население выдыхает, а стражи порядка еще больше напрягаются, потому что теперь Эстевез перекинется на своих коллег, а значит кровь будет литься рекой, и эти пять дней будут казаться сказкой. Эмиль все эти пять дней не покидает подвал особняка, куда он приказал перетащить все документы и нужные вещи, он даже Лукаса и своих людей там принимает. А все потому, что от звука сирен, которые все эти дни не умолкали, он сходил с ума. В подвале сирен не слышно, в пропахшей сыростью плохо освещенной дыре можно притворяться, что все что происходит за ее пределами нереально. Когда на второй день вместо привычных полос на руке, Эмиль, услышав очередной пробирающий его до костей вой, воткнул в бедро ручку, которая прорвала плоть, он понял, что не выдерживает. Эмиль поднимается наверх только на седьмой день после ареста Эстевеза и сразу же отправляется в офис. — Говорят, на Эстевеза в тюрьме было покушение, — раскладывает на столе папки Лукас, а протянутая к кофе рука Эмиля замирает в воздухе. — Покушение? — запоздало переспрашивает парень. — Да, правда никто не знает, кто его организовал — правительство или картели. — Он же в порядке? — спрашивает раньше, чем успевает подумать Эмиль, и Лукас кивает. А что было бы, если бы он был не в порядке? Что было бы, если бы Маркус был ранен или даже убит? Эмиль делает глубокий вдох, прислушивается к своим чувствам и ничего не понимает. Это не влюбленность, когда объекта своих чувств мечтаешь видеть рядом, строишь с ним планы и задыхаешься без него. Это нечто другое, когда будете ли вы вместе или нет не столько важно, как одно простое знание, что он в порядке. Вместе им быть и не надо, но Эмилю жизненно необходимо знать, что Маркус ходит под этим небом, потому что он единственный человек на земле, который дает ему ощущение того, что у него все получится. И он же тот человек, который может его всего лишить. Какая ирония, однако, тут нечему удивляться, в том, что жизнь та еще сука, Эмиль уже ни раз убеждался. — Он же совсем слетит с катушек, — устало опускается в кресло Эмиль. — Он и так потопил город в крови за эти дни и все из-за того, что на него посмели надеть наручники, что же он сейчас сделает? — Через час после попытки покушения помощника начальника тюрьмы обезглавили. Голову нашли в мусорном баке перед участком. Как думаешь, эти события связаны? — хохочет Лукас и перестает, заметив, как бледен Эмиль. — Прости, я забываю, что ты все еще впечатлителен. Кстати, ты молодец, ты вовремя спохватился и небольшую партию мы уже отправили. Правда, Маркус вряд ли будет счастлив, но как ты и сказал — это бизнес, ничего личного. — Он будто бы озверел, — поникшим голосом отвечает Эмиль. — Я начинаю жалеть о том, что перетянул его клиента. — Нет, он не зверел, он всегда был таким, но нам присуще не видеть некоторые черты характера или поведение тех, кто нам симпатичен. — У меня нет сил спорить с тобой, — пьет остывший кофе Эмиль. На самом деле ему нечего ответить. Лукас прав, Маркус Эстевез жестокий наркобарон и это единственная правда, все остальное Эмиль придумал. А ведь Эмиль помнит то утро на асфальте перед участком, когда в воздухе летал пепел чужих уже так никогда и не сбывшихся надежд. Помнит и про крокодилов, и все, что ему рассказывали другие, но все равно новости о кровожадности и жестокости Маркуса застают его врасплох. Он и не делал Маркуса ангелом в своих глазах, да и Эмиль сам ничем, что приписывают правильным, хорошим людям, не обладает. Маркус виноват в том, что Эмиль забывает, какой он на самом деле, потому что с ним он совсем другой, во всяком случае, так было до этого момента. Эмилю страшно, этот страх и не уходил, он поселился в нем с момента разговора с Луи и накатывает волнами. Прямо сейчас его накрыла самая большая волна, ведь что будет, если Маркус, как и говорил тогда в ресторане, познакомит его с другим собой. С тем, кем он бывает рядом с врагами и не угодившими ему. До этого момента Эмиль думал, что хуже, чем с ним поступил Ксандр — ничего не будет. А сейчас сомневается. Для Эмиля сейчас вопрос поднятия картеля и заработка — вопрос жизни и смерти. Если Эмиль не обеспечит себе защиту, которую можно купить только деньгами, то следующие сирены завоют уже по нему. — Он уничтожит меня, Лукас, — нервно усмехается Эмиль. — Не жалей мои чувства, скажи правду. — Честно говоря, прогнозы неутешительные. Он всех с землей сравняет, а если решит, что ты спелся с Дерраджо и компанией, а еще забрал его покупателя, то и тебя. Было бы лучше попробовать убедить его, что у нас нет союза с Дерраджо, а насчет клиента, если он и узнает, то надеюсь, к тому времени ты успеешь встать на ноги, и выплатишь ему разницу, — чешет голову ручкой Лукас. «Я попросил Луи о подставе, только ты об этом ничего не знаешь», — думает Эмиль. Никто, кроме Дерраджо и его самого, не знает о разговоре на вилле, и раз Эмиль изначально не поделился с Лукасом, то он не видит смысла рассказать ему про диалог сейчас. Какая уже разница, Луи сам об этом объявит, как только Маркус появится на его пороге. Надо отвести от себя удар, объяснить Эстевезу, что целью был не он, а братья Торрес. — Мне нужно поговорить с тем французом, нужно попробовать объяснить, что я не имею отношения к подставе Луи и отойти в сторону, — поднимается на ноги Эмиль, который сам не верит в свою идею. Как ни крути — он виноват. С чего Эстевезу вдаваться в подробности, он просто снесет их обоих, в назидание остальным. — Не думаю, что это хорошая идея, да и вряд ли тебя будут слушать. Только он сам может тебя послушать, хотя опять же, сейчас зверь взбешен, это может не сработать, — вздыхает Лукас. — Сейчас после покушения, он и его люди вообще никого не будут слушать. Мне кажется, нам надо думать о том, как покинуть страну и уйти на дно. Хотя бы на время. — А что будет с картелем? — хмурится Эмиль. — Думаю, тебе нужно будет выбирать, или картель, или твоя жизнь. — Но картель и есть моя жизнь, — тянется за пиджаком Эмиль. — Я отлучусь ненадолго. — Не надо, каждый раз, когда ты отлучаешься, ты завариваешь очередную кашу, — встает следом Лукас. — Ты все еще работаешь на меня, а не наоборот, — осаждает его Эмиль и выходит за дверь. Эмиль отказывается от сопровождения и, спустившись на парковку, заводит свой мерседес. Он хотя бы попробует. Пусть Маркус сам сейчас недоступен, Эмиль выйдет на связь с его дружком, и по итогам этого разговора, если он состоится, решит, что ему делать дальше. Он оставляет машину прямо перед мясной лавкой, а сам проходит внутрь. Тони нет, а парень, который в первый раз показался Эмилю его сыном, игнорирует его и, продолжая напевать песню, утирает стол. — Я хочу поговорить с французом, — подходит к нему Эмиль. — Будете мясо брать или нет? — недобро смотрит на него пацан, и с недовольным видом вынимает из ушей эйрподсы. — Мне правда очень надо с ним поговорить, — Эмиль рассматривает пацана и в глубине души ему завидует. Парень в белой обляпанной майке, рабочих штанах. Он, чтобы купить хоть один автомобиль из гаража Эмиля, должен, не покладая рук, поработать пару лет. Эмиль в одежде от кутюр, папины часы на запястье, которыми можно купить все это место, а несчастный из них двоих именно он. Он притащился сюда вымолить через Андре у Маркуса прощение, чтобы не лишиться картеля, и то, что он пришел просить, видно по его глазам. Никакие дорогие украшения и одежда не скроют того, насколько он жалок. — Можешь сообщить ему, что я здесь, а можешь продолжать заниматься своими делами, я никуда не уйду, — твердо заявляет Эмиль, и проходит к той же самой скамье, где его нашел Маркус пару дней назад. Эмиль опускается на скамью, ставит телефон на беззвучный режим, и прислонившись к стене, наблюдает за убирающимся парнем. На самом деле для Эмиля время сейчас на вес золота, ему бы вернуться в офис, обдумать, кого еще попросить, за кем спрятаться, а он сидит здесь вот уже минут тридцать и ждет, когда пацану надоест и он вызовет Андре. Хотя Эмиль и не уверен, что француз вообще придет. В конце концов, это был Маркус, кто всегда приходил. Отныне и он не придет, если только не за его головой, конечно. Эмиль начинает терять терпение, пару раз прогуливается до грязных окон, на которых на клейких лентах нашли последнее пристанище мухи. Удача пока все же на стороне Эмиля, потому за его автомобилем останавливается раритетный мерседес Андре, и Эмиль с нетерпением смотрит на дверь. — Знаю, ты меня недолюбливаешь, — первое, что выпаливает Эмиль, стоит высокому блондину пройти в помещение. Андре выглядит потрясающе в голубом костюме-тройке, с тщательно зачесанными назад волосами. На его губах играет довольная ухмылка, он протягивает руку пацану и, кивнув ему в сторону подсобки, идет к скамье. Эмиль молча следит за тем, как Андре опускается на скамью, перекидывает ногу на ногу и наконец-то поднимает глаза на него. — Ошибаешься, я терпеть тебя не могу, — отвечает на замечание Эмиля француз. — Интересно, почему же? — отвечает на ухмылку ухмылкой Эмиль, которого раздражает этот красавец и не только тем, что он смотрит на него свысока. Раздражает, потому что Эмиль ревнует. Из-за последней мысли хочется с размаху дать себе по лицу. Она всегда была в голове, всегда где-то на фоне вертелась, но вперед вырвалась именно сейчас. Андре красивый, успешный, и явно умный, иначе Маркус не звал бы его своей семьей и не ценил бы так сильно их дружбу. Что бы Эмиль не делал, каких бы высот не достиг, он до Андре не допрыгнет, а когда-то он рассчитывал и Маркуса затмить. Ревность теперь разбавляется еще и завистью. — Ты чересчур амбициозен, но не обладаешь ничем, что бы оправдывало эту амбициозность, — цокает языком Андре, продолжая изучать парня пристальным взглядом. — Ты считаешь, что человек может добиться всего, стоит лишь захотеть, и ошибаешься. У человека должны быть тормоза, рамки, грань, через которую он не переступит и ему потом не придется оправдывать дерьмо, которое он натворил своими мечтами и целями. Ты для него, как забавная обезьянка, за которой ему интересно наблюдать, а я уверен, что ты уже решил, что у вас любовь, иначе ты бы не посмел заявиться сюда и быть уверенным, что я приду. — Но ты же пришел, — щурится Эмиль. — Пришел, потому что всегда делаю то, что он говорит, — зло отвечает Андре. — Обещаю, если я выживу, мы с тобой продолжим выяснять причины нашей взаимной неприязни, но сейчас мне не до этого, — вмиг становится серьезным Эмиль. — Прошу тебя, передай ему, что моя цель были Торресы, я бы не полез к вам. — Ссышь, значит, и правильно, — ухмыляется Андре. — Не важно, что ты сейчас скажешь, его посадили. Маркуса Эстевеза посадили в первый раз, и ты не представляешь, как он зол. — Я вижу последствия его злости, стоит только выйти наружу, но я правда ни при чем, — с мольбой смотрит на Андре парень. — Прошу, передай ему, что я сожалею, что так вышло, но я не целился в него. Луи меня подставил. — Я не буду ему ничего передавать, — поднимается на ноги Андре. — Я пришел передать тебе то, что сказал он. Маркус просил сказать тебе, чтобы ты записывал имя каждого его клиента, к которому ты побежал, и выучил список наизусть, — скалится мужчина, у Эмиля кровь от лица отливает. — А еще он передал, чтобы ты не боялся, он тебя не убьет. Ты лишил его самого ценного — времени, он лишит тебя самого дорогого для тебя. — Чего? Что это значит? — бежит за идущим на выход Андре Эмиль. — Он сказал, ты парень не глупый, все поймешь, — подмигивает ему Андре и выходит прочь. «Картель», — бьет по рулю Эмиль. Маркус Эстевез лишит его картеля однозначно, потому что самое дорогое, что есть у Эмиля, то, ради чего все это и началось — это картель Санчез. Только Эмиль по-прежнему не готов его отдавать. Если раньше он не хотел, то сейчас он просто напросто не может. Как можно отдать то, ради сохранения чего пролито столько крови как его личной, так и людей вокруг. Как он потеряет то, из-за чего шагнул в бездну. Ему из нее уже не выбраться ни с картелем, ни без него, но если он его лишится, то все что было до этого момента, бессмысленно. Все, кто погиб, умерли просто так, каждый шрам на теле и дыра на душе Эмиля — все впустую. Маркус Эстевез его картель не получит. Никто его не получит, пока Эмиль жив.

***

Маркус оказывается на свободе через три недели. Услышав новость, Эмиль сперва отказывается выходить из дома, злит Лукаса, который честно заявляет, что если Маркус захочет, он его и с того света достанет. Эмиль все это время искал поддержку, ездил ко всем крупным наркоторговцам региона, из-за отчаяния даже согласился на партнерское управление картелем, но четкого ответа ни от кого так не получил. На заработанные с последней поставки деньги он только оплачивает долги, но снова лезть к клиентам Эстевеза, учитывая, что тот на свободе, больше не смеет. В четверг Эмиль получает приглашение на экстренное совещание картелей, которое будет большей частью посвящено картелю Санчез. Эмиль чувствует облегчение, поняв, что наконец-то он сможет выступить перед всеми, открыто попросить поддержку и, конечно же, ждет предложение и от них. От Маркуса все еще ничего не слышно, но Лукас доложил, что Луи откупился. Эмилю и откупиться нечем. — Каков у нас план? — уже в автомобиле по пути на совещание спрашивает Эмиля Лукас. — Все, что было у меня в планах, я уже опробовал, — поправляет запонки на рукавах Эмиль. — Плана нет, я просто встану на колени и буду умолять их поддержать меня, дать немного времени и верну им все в двойном размере. Только я не смогу разговаривать, если там будет Эстевез, — добавляет поникшим голосом. — Совещание посвящено тебе, а он фактически твой враг, так что его не будет. Они не идиоты, чтобы заводить в одну комнату малька и акулу. Лукас был прав, за прямоугольным столом сидят все знакомые Эмилю лица, но кресло Эстевеза пустует, так же, как и кресла Торресов, которые все еще за решеткой. Эмиль еле терпит, пока все собираются, перекидываются любезностями, и как только ему передают слово, подскакивает на ноги. — Мне нужно удержать власть, и мне очень нужна ваша помощь, — сразу переходит к делу Эмиль, которого уже не смущают несколько пар глаз, уставившихся на него. Странное существо человек, он цепляется за свою гордость до последнего, и все это до момента, пока смерть не проводит когтистыми лапами по позвоночнику. Для Эмиля потеря картеля и есть смерть. Сегодня он не смущается, не заикается, сегодня он пришел просить, сделать что угодно, лишь бы удержать то, ради чего дошел до этого момента. — Этот картель — наш семейный бизнес, это память моего отца, и из-за конфликта между нами, скорее недоразумения, — со злостью смотрит на Луи, — Эстевез его у меня отберет. Мне нечем откупиться. Я ничего не буду скрывать и абсолютно честен перед вами. Мои дела совсем плохи, новых клиентов нет, и я на грани потери старых, сперва из-за Торресов, теперь из-за того, что я объявлен врагом Эстевеза. Со мной отказываются сотрудничать, думая, что он сорвет поставку. Мне очень нужна ваша помощь и защита. — Поверь, никто не хочет, чтобы Эстевез разрастался, он и так забрал себе картель Маноса, а получив и ваш картель, он станет единолично править всем регионом, — подает голос серый кардинал национального аэропорта, через который и совершают основные поставки за рубеж картели. Эмиль бесцветным взглядом смотрит на него, слушает, а внутренне кроет его матом, потому что он и к нему пошел за помощью, а ответа так и не получил. — Если Эстевез будет здесь всем заправлять, то нашими услугами пользоваться не будет и другим не даст, и не видать нам дохода. Он скоро свой аэропорт открывает, поэтому я первый, кто против того, чтобы картель Санчез перешел под его контроль, — продолжает мужчина. — Так не позволяйте ему получить мой картель, — заявляет Эмиль. — Мы можем объединится, придумать как действовать, он один, а нас много, и каким бы могуществом он ни обладал, со всеми ему не справиться. — У меня есть предложение, — поднимается на ноги Дерраджо, и все взгляды устремляются на него. — Если ты и правда готов работать на равных условиях, то я готов обеспечить защитой и тебя, и ваши поставки. Более того, я помогу с клиентами. Мы обсудили с другими картелями твою ситуацию, и все присутствующие готовы помочь нам с тобой противостоять Эстевезу. Если ты заинтересован, то детали мы можем обсудить позже. — Я готов, — впервые за последние дни с облегчением выдыхает Эмиль. Луи назначает встречу у себя, и картели переходят к обсуждению остальных стоящих на повестке вопросов. Эмилю наконец-то полегчало, пусть он и осознает, что будет делить власть с Дерраджо, но это лучше, чем лишиться всего и сразу. Он, согласившись на сотрудничество с Луи, фактически теряет часть своего суверенитета, но сможет вернуть его сразу, как поднимет дела и решит вопрос с Эстевезом. Если бы вместо Луи был Маркус, то Эмиль потерял бы все. Эмиля только начинает отпускать, он концентрируется на вопросах, которые будет обсуждать вечером с Луи, и жалеет, что не может прямо сейчас покинуть совещание, которое ему уже неинтересно и поехать в офис работать. Картели обсуждают последние убийства и проблемы с территориями, когда дверь распахивается и в комнату входит тот, чье присутствие сегодня не предусматривалось. Эмиль сразу же подбирается в кресле, мысленно уговаривает себя не позориться, не показывать испуг тому, кто им будет упиваться, и остальным, которые только что впустили его в свой круг. Эмиль видит его впервые после вечеринки у Луи и не признает, что скучал. Пара недель за решеткой на первый взгляд никак не отразились на внешности Маркуса, но это если не посмотреть ему в глаза. Эмиль следит за тем, как мужчина подходит к столу, окидывает всех присутствующих безразличным взглядом и задерживает внимание на нем. Тогда Эмиль и видит эти изменения — во взгляде Маркуса не осталось и следа былой может даже выдуманной Эмилем нежности. Нет, Маркус не смотрит на него со злостью, ненавистью, он смотрит на него так же, как и на остальных — с безразличием. — А я скучал, — вроде говорит всем, а обращается к Эмилю, заставляет последнего нервно ерзать в кресле. — Я прощаю Дерраджо за проступок и крови достаточно пролил, и деньги забрал, но картель Санчез и Торресы мне ответят. Санчез — за то, что натравил на меня псов и полез к моим клиентам, — впивается колючим взглядом в глаза Эмиля, и парень понимает, что он впервые не назвал его Эмилио. — Торресы мне заплатят за невыполнение своих обязательств. Больше никаких совещаний, обсуждений, попыток найти компромисс, — скользит взглядом по присутствующим. — Ты, — вновь поворачивается к Эмилю, — дорого мне заплатишь за ущерб, и речь вовсе не о сумме, которую я потерял. Из-за того, что ты поверил в свои силы, ты бросил тень на мою репутацию и заставил нервничать моих клиентов, показав им, что меня можно посадить. Я покажу тебе твой истинный потенциал, точнее его отсутствие, и в следующий раз ты не попробуешь прыгнуть выше своей головы. Его слова бьют похлеще пощечины. Во всяком случае, на Эмиле горит вся поверхность кожи. Никто в этом зале не сможет сказать то, что ударит прямо под дых, а Маркус может. Он знает, куда целиться, и бьет метко. Вера в свой потенциал и амбиции — все, что есть у незаконнорожденного сына Хорхе Санчеза, в которого за всю его недолгую жизнь не верил никто. Эмиль готов стерпеть все, но только не то, что и Маркус Эстевез теперь его всерьез не воспринимает. Маркус тоже отговаривал, порой намекал, порой открыто говорил о том, куда он ныряет и что может потерять, но он никогда не давал Эмилю подумать, что у него не получится, потому что он не сможет, а приводил как причину обстоятельства извне. А сейчас он ударил его по самому больному месту. Нет, Эмиль не обижается, он по-прежнему это не умеет, он злится. Ярость лопается с булькающим звуком в районе горла, заставляет до побеления костяшек сжимать подлокотник кресла и Эмилю нужно пару секунд, чтобы нормализовать свой голос и не показать ему, как он вывел его из себя и как сильно унизил. — Думаю, это ты преувеличиваешь свой потенциал, раз уж ты смог так глупо попасться, — звучит ровно Эмиль, в котором все нервы натянуты в струнку, и замечает, как пляшут огоньки на дне глаз Эстевеза. — Это бизнес, Маркус, и лучше тебе дать мне время откупиться. Но ты целишься на самое важное для меня, ты пытаешься лишить меня смысла. Так вот у меня для тебя плохие новости, я свой картель тебе не отдам. Я не боюсь тебя, и если это война, то я принимаю ее условия, а ты приди в себя после поражения и прими, что ты тоже можешь ошибаться. — Напрасно ты так самоуверен, — скалится Эстевез и, развернувшись, покидает помещение. Эмиль не может успокоиться. Он видит, как расходятся гости, чувствует, как его хлопают по плечу, что-то говорят, но он ничего не слышит. Эмиль держит руки под столом, потому что прямо сейчас их трясет так, что ему приходится вцепиться в ткань брюк, лишь бы хоть немного взять себя в руки. — Ты как? — подходит к нему Лукас, после того как все ушли. — Нормально, — с трудом отвечает ему Эмиль, — просто перенервничал. Пусть подгонят машину, я зайду в туалет и спустимся. Он с трудом встает на ноги, кое-как передвигая одеревеневшие ноги, двигается в коридор. Эмиль толкает дверцу туалета и сразу идет к раковине. Он открывает холодную воду, ополаскивает лицо, но лучше не становится. Через десять минут он сидит на заднем сидении автомобиля и слушает сидящего впереди Лукаса. Они обсуждают с чего начнут, с чем пойдут к Луи и насколько ему можно доверять. Эмиль полностью уходит в диалог с другом, наконец-то расслабляется после пережитого на совещании стресса и вздрагивает, услышав громкий мат, смотрящего на его ногу Лукаса. Поэтому и отпустило. Эмиль настолько в своих мыслях и в разговорах, что и не чувствовал то, как через брюки расковырял еще незажившую после ручки рану на бедре. Кровь смочила брюки и вся его ладонь в ней, а Эмиль не чувствует боли, продолжал на нее давить, потому что то, что другие называют болью, для него спасение, единственная возможность выпускать ту, самую настоящую, которая сидит глубоко внутри. Лукас долго ругается, только чтобы он умолк, Эмиль соглашается свернуть в больницу, и чтобы ему сделали перевязку.

***

Дома Эмиля снова накрывает. Хотя на улице начало лета, он дрожит от холода, стаскивает с себя костюм, и натянув теплую толстовку, идет вниз в кабинет отца. Слова Маркуса режут острее ножа, и пусть Эмиль на встрече не струсил и ответил ему, он чувствует, что не стоило. Маркус ведь может заставить Эмиля проглотить каждое слово. Но даже если бы можно было вернуться обратно на совещание и снова столкнуться с Маркусом, Эмиль сказал бы все то же самое. Ему и правда кроме картеля нечего терять, и Маркус ошибается, если думает, что Эмиль ему его отдаст без боя. Он никогда не забудет слова маминой подруги, которая работала в больнице: знаешь, почему мы не констатируем смерть до последнего и пробуем абсолютно все? Потому что только так мы сможем с уверенностью сказать семье умершего, что мы сделали все, что от нас зависело и не увести взгляд. Эмиль тоже сделает все возможное, и даже если все равно потеряет картель, будет знать, что он пытался. Да, он планктон в океане, в котором плавают акулы, и прямо сейчас его потряхивает от страха перед главным хищником, но мама говорила, что дойдя до конца, все страхи, которые мучили нас в начале, начинают казаться нам смешными — значит, Эмилю нужно встать и пойти дальше. Когда он стоял перед Ксандром и ему было очень страшно, он все равно не сдался, верил, что пока пуля не вылетела, он может что-то изменить. В итоге ночь, после которой он не должен был выжить, помогла ему переродиться. Значит, всегда есть шанс, и глупо закрываться и ждать часа Х. Надо действовать, ведь пока Эстевез не вытащил оружие, у них все еще есть время поговорить. Эмиль идет во двор, садится за руль и едет в особняк Эстевеза. Возможно, его даже за ворота не пустят, возможно, Маркуса там и нет, не важно. Эмиль должен решить хотя бы один вопрос, чтобы сконцентрироваться на другом, он должен попробовать. Спустя полчаса в пути, проведенные в думах, он сворачивает на дорогу к особняку и медленно двигается к воротам. Для простого гражданина, гуляющие туда-сюда люди в штатском на дороге могут казаться случайными прохожими, но Эмиль уверен, что у каждого под пиджаком припрятана пушка. Церберы преданно охраняют стратегический объект своего хозяина. Эмиль останавливается у ворот, ждет, пока к нему подходит охранник и заявляет, что хочет видеть Маркуса. Охранник переговаривается по рации, кивает, и сперва перед Эмилем поднимается шлагбаум, а следом открываются и ворота. Эмиль выдыхает, что Маркус в особняке, и заехав во двор, двигается ко входу. Он останавливает автомобиль не доехав, потому что двор полон машин, судя по всему, у Маркуса гости. Похуй, Эмиль, не решив вопрос, никуда не поедет. Он выходит из машины, и кивнув подошедшему к нему бугаю, идет за ним в сторону лужайки. Эмиль не ошибся, у Маркуса и правда гости. Эстевез сидит в плетенном кресле у бассейна, общается с сидящими вокруг тремя мужчинами, в одном из которых Эмиль узнает владельца самой крупной горнодобывающей компании страны. Маркус в синей рубашке, рукава закатаны, меж пальцев зажата толстая сигара, у него, судя по всему, прекрасное настроение, которое еще больше поднимается, когда он видит идущего к нему Эмиля. — Эмилио Санчез, мой хороший друг, — представляет мужчинам остановившегося напротив низкого столика Эмиля Маркус. — Я хочу, чтобы они ушли, — даже не смотрит на мужчин Эмиль. Все его внимание сконцентрировано только на Маркусе. Он смотрит на него не моргая, с вызовом, звучит твердо, выглядит непоколебимо, а у самого от сжатой от нервов челюсти уже зубы болят. Маркус выгибает бровь, пару секунд внимательно смотрит на парня, а потом обращается к мужчинам: — Продолжим завтра, джентльмены. Гости явно недовольны, но никто свое недовольство не выражает. Они, пожав руку Маркуса, и бросив на Эмиля недобрый взгляд, по одному покидают лужайку. Маркус возвращается к сигаре, с усмешкой смотрит, на рассматривающего снайперов на крыше парня и ждет, когда он уже решится сказать то, за чем пришел. Только Эмиль удивляет. Снова. Он делает шаг назад, хватает подол худи и сняв его через голову, бросает на траву. Далее он под пристальным взглядом, кажется, уже понимающего, что к чему Маркуса, расстегивает брюки, стаскивает с себя кроссовки, штаны, и оставшись в белье, подходит к бассейну. Маркус выпускает дым в вечернее небо, явно наслаждается картиной, но следующую затяжку не делает. Сигара так и замирает поднесенная к губам, потому что стоящий к нему спиной Эмиль снимает белье, и перешагнув через него, потягивается и ныряет в воду. Через секунду он выныривает, убирает назад прилипшие к лицу волосы и подплыв к бортику, смотрит на мужчину. — У меня нет денег, как у Луи. Нет связей, как у Торресов. У меня нет ничего, что бы предложить Маркусу — бизнесмену, но у меня есть что предложить Маркусу мужчине, — улыбается, а сам подрагивает, то ли от того, что вода не совсем теплая, то ли от напряжения. Он не думал, как и что будет говорить Маркусу, но увидев его, решил все за мгновенье. Все, что Эмиль говорит ему — правда. Он перед ним в чем мать родила, а за пределами бассейна все, что у него есть — это картель. Маркус хочет и картель, и его — Эмиль не сомневается, потому что Эстевезу и говорить не надо, его плотоядный взгляд говорит все за него. Маркус оставляет сигару в пепельнице, поднимается на ноги, и подойдя к бортику, с руками в карманах брюк, останавливается напротив. — Я просил об ударе по Торресам, но я не метил в тебя, — продолжает Эмиль, поглядывая на возвышающегося над ним мужчину. — И я знаю, что ты будешь слушать меня только если я буду голым, — улыбается. — У меня нет сил воевать с тобой, и я прошу, чтобы ты не трогал мой картель, и не бил по моим поставкам, иначе я пойду на дно. Обещаю, я возмещу ущерб, как только встану на ноги. — Ты повел себя как крыса, когда организовал облаву со своим дружком, но тебе этого было мало, ты еще побежал к моим клиентам, воспользовавшись тем, что мои руки были связаны. Ты серьезно думаешь, что я пойду тебе навстречу только из-за того, что ты разделся? — усмехается Маркус. — Нет, я жду, когда и ты разденешься и присоединишься ко мне, — откидывается на лопатки, и немного отплывает от бортика Эмиль. Он не показывает ему, насколько сильно переживает и как буквально весь его мир сейчас зависит от его ответа. Маркус может не просто закрыть глаза на историю с Торресами, он может помочь ему с главной целью, о которой Эмиль пока никому не рассказывал и с которой один в новых реалиях вряд ли справится. — Мне нравится твоя наглость, она тебя не портит, — следит за тем, как красиво блестят мокрые ключицы парня. — Я всегда отвечаю за свои действия и заставляю так поступать всех, кто смеет перейти мне дорогу. Ты очень сильно меня расстроил, и ты за это ответишь. Жаль, что ты не понял мои слова, которые я передал через Андре. Открой глаза, Эмилио, картеля у тебя и так уже нет. Можешь зайти, — кивает в сторону дома, — поздороваться с Сиреной, — Маркус поворачивается и, перешагнув через одежду парня, идет в сторону двора. — Эй, ты куда? — не понимая, смотрит ему в след Эмиль. — Дай мне ответ! — Я же сказал, что за действия надо отвечать, — оборачивается Маркус, — И кстати, за секс я не плачу, Эмилио, но было интересно, как далеко ты зайдешь. Эмиль вылезает из воды, наспех сушится лежащим на лежаке полотенцем, и натянув одежду, бежит во двор. Он замирает у своей машины, провожает взглядом выезжающие со двора внедорожники, и поняв, что здесь ему больше делать нечего, садится за руль. Всю дорогу до дома Эмиль проклинает себя и свой глупый поступок. О чем он вообще думал? С чего он взял, что Маркуса можно умаслить через постель и похуй, что их желание друг другу не уступает. Чертов Эстевез бизнесмен до мозга костей, и Эмиль только что не просто просрал последнюю карту, но и унизился так сильно, что хочется заехать себе по лицу. Он же теперь и смотреть на него не сможет и похуй, что о нем думает Маркус, ведь ниже в его глазах ему уже и так некуда падать, главное, что Эмиля самого тошнит от себя. Какой же он идиот, что допустил мысль о том, что Маркус не устоит, пойдет на уступку. Андре был прав, Эмиль сам все придумал про их отношения, а теперь сидит за рулем автомобиля, который уже завтра отдаст за долги и давится крошками очередной разбитой надежды, раздирающей горло. Вернувшись домой, Эмиль курит на террасе, видит, как охрана провожает к нему Лукаса и просит принести им выпить. — Не думаю, что нам есть что праздновать, — опускается в плетеное кресло на террасе Лукас, и Эмиль только сейчас замечает, насколько друг подавлен. — Что еще произошло? Что сможет меня добить? — тушит сигарету Эмиль и идет ко второму креслу. — Наша вторая поставка сорвалась. — Быть такого не может, — восклицает Эмиль. — Все было обдумано и обговорено до мелочей! — В любом случае, клиент отказался, товар вернули. — У кого он купил? — сжимает ладони в кулаки Эмиль, которому эта поставка должна была помочь и солдат содержать, и так нужного ему человека из министерства транспорта купить. — У Дерраджо. — Сукин сын, — схватив стакан с подноса подошедшего прислуги, швыряет его о стену Эмиль. Он, обхватив голову, ходит по террасе туда-сюда, и вновь остановившись перед Лукасом, спрашивает: — В чем причина отказа? — Среди нас есть крыса, потому что клиент узнал, что это тот же товар, от которого отказались Диасы, — отвечает Лукас, и тянется за пока еще целым стаканом на подносе. — Диасы отказались от заказа в пик конфликта с Ксандром, боясь, что мы его не обеспечим… — Это мы знаем, но клиент думает, ты подсунул ему некачественный товар, — перебивает его Лукас. — Так клиент его даже не попробовал! — не может успокоиться Эмиль. — А насчет Диасов никто не знает, кроме вовлеченных в процесс напрямую.  — Я и говорю, у нас завелась крыса, которая говорила с клиентом и убедила его отказаться и взять у Дерраджо. Ты Луи про эту поставку говорил? — Ни слова. Я не идиот. Но я хочу знать, кто сказал и после того, как разберусь с ним, я разберусь и с Луи, — сжимает ладони в кулаки Эмиль и облокачивается о перила. — Не выйдет, ты не можешь разобраться с Луи, учитывая, что вы готовите партнерство, и ты от него зависим, — подходит к нему Лукас. — Мы на мели, тебе нечем оплачивать даже содержание штата. Эмиль, наверное, тебе стоит признать, что одной головы и желания в этом вопросе мало. — Как ты смеешь? — развернувшись, хватает его за шкирку Эмиль и сильно встряхивает. — Как смеешь говорить мне в лицо, что я неудачник? — шипит парень. — Я не это имел в виду, — разводит руки Лукас, — но картели — это в первую очередь связи, а потом деньги, у тебя нет ни первого, ни второго. Если бы за тебя было кому заступиться, то клиент бы не посмел вернуть обговоренный товар. — Меня душат со всех сторон, меня хотят выжить, — отпускает его Эмиль и идет к столику за бутылкой. — Дерраджо считает меня идиотом, и думает, через партнерство проглотит весь мой картель, Эстевез полирует приготовленную для меня пулю. Я окружен со всех сторон, но этого мало, так у меня еще завелась и крыса. Выясни кто это, и я лично сломаю его шею. — Я могу ошибаться, но сколько я думаю, то понимаю, что это может быть только один человек, у которого есть доступ ко всему, как и у нас, — тихо начинает Лукас. — Говори. — Это Саид. — Почему ты так думаешь? — хмурится Эмиль. — Он не единственный, кто был в курсе сделки. — Да, но он на днях купил новую недвижимость в соседней стране, не на свое имя, конечно, я пробил через свои связи, — чешет голову Лукас. — Учитывая, что ты ему сейчас особо не платишь, и все мы ждем начало нормальных поставок, это подозрительно. Эмиль отворачивается, и прислонившись к перилам, смотрит на двор. Отец доверял Саиду, он фактически перешел к Эмилю, как часть наследства, и если это окажется правдой, он его на куски порвет, потому что ему хватает врагов извне, чтобы его еще изнутри подорвать пытались. — Позвони ему, скажи, есть срочный разговор по поводу новой поставки, пусть приезжает на завод. Представь все так, чтобы он ничего не заподозрил, потому что если он и правда крыса, он сбежит, а я слишком сильно хочу его крови, чтобы такое допустить, — продолжая гипнотизировать взглядом двор, бесцветным голосом заявляет Эмиль. Лукас кивает и тянется за телефоном.

***

Саиду сорок два года и двенадцать из них он в этом бизнесе. Он честно служил Хорхе и продолжил бы служить Эмилю, но для Саида есть один бог — деньги, и если старший Санчез его аппетит старался удовлетворять, то Эмилио с этим не справляется. В любом случае, интуиция ему ничего не подсказывает, когда он приезжает на завод, потому что Саид уверен, что двенадцать лет опыта не прошли даром, и он умеет выкручиваться и следов не оставляет. Саид и не подозревает, что до этого момента его никто и не проверял, потому что Хорхе самым близким доверял. А еще Хорхе никогда не подпускал настолько близко к себе Лукаса, и напрасно, потому что Лукас ищейка, которая прошла лучшую школу. На территории завода, кроме Эмиля и Лукаса еще трое парней из охраны главы картеля. Саид проходит внутрь, сразу выражает сочувствие по поводу потерянной сделки и обещает, что скоро приведет новых клиентов. Эмиль сканирует его взглядом, рассматривает его дорогой костюм, кольца, нанизанные на толстые пальцы, а потом, оттолкнувшись от выпарного аппарата, к которому был прислонен, подходит к мужчине. — И кто следующий клиент? Я так люблю твой оптимизм. — Я организую вам разговор на днях, он готов купить большую партию сразу, поставка будет за океан. Уверен, мы готовы так рискнуть, — воодушевленно рассказывает Саид, который договорился с клиентом заранее и ему перепадет не меньше, чем картелю. — Конечно, готовы, ты же знаешь мы на мели, — стряхивает перхоть с его плеча Эмиль. — Нам любая поставка как воздух, а тебе я доверяю и не сомневаюсь. — Я не подведу, будь уверен, ты главное, проследи, чтобы у нас все было готово. — Сколько? — выгибает бровь Эмиль, пристально смотря ему в лицо. — Что? — не понимает Саид. — Сколько тебе заплатил Дерраджо, чтобы ты все ему докладывал? Хотя, учитывая стоимость виллы, не мало, — ровным тоном отвечает Эмиль. — Не понимаю, о чем ты, — делает шаг назад Саид и упирается лопатками в грудь Лукаса. — Скажи мне честно, что именно ты успел ему рассказать, и мы подумаем, как нам решить наши недоразумения. — Я ничего не говорил Дерраджо, — начинает выходить из себя Саид, который за показным гневом скрывает страх. — Хочешь, чтобы я информацию из тебя болью вытаскивал? — щурится Эмиль. — Ты зеленый мальчишка, которого я поддерживаю только из-за покойного отца, и ты смеешь мне угрожать? — шипит побагровевший Саид. — Ты не выйдешь отсюда живым, если все мне не расскажешь. — Напугал, — нарочито громко смеется Саид. — Я в этом бизнесе со времен, когда ты подгузники носил, и мои связи побольше твоих, так что умерь свой гонор и думай, что своим солдатам скажешь, когда они придут за платой. Лучше бы ты не воздух сотрясал, а следующее предложение выслушал. — Значит, за тобой еще и защита, — цокает языком Эмиль, — иначе ты бы так неучтиво себя бы не вел. — И тебе лучше с ними не связываться, — кривит рот Саид. — Я забуду про этот вечер, понимаю, ты в отчаянии и срываешься на всех. У нас с тобой контракт, и поэтому сейчас я ухожу, утром приду, и мы продолжим работу, может повезет и хоть кто-то у тебя что-то купит, хотя никто не хочет покупать у того, кого не уважают. — Интересный у тебя подход. Получается, ты уважаешь только тех, кто может поставить тебе унитаз из золота? В этом случае я рад, что ты меня не уважаешь, неприятно, если меня будут уважать не за то, кто я и какой, а за мои деньги, — с усмешкой говорит Эмиль. — Ты понимаешь, что ты идешь на дно, никто не хочет с тобой сотрудничать, и у тебя нет поддержки? А у меня она есть. Ты же не глуп, ты понимаешь, что не можешь тронуть человека другого картеля, поэтому отныне и контракт мне не помеха, я ухожу. — Уйдешь, если вернешь мой долг. Сорванная поставка стоила мне триста пятьдесят тысяч. Верни мои деньги и уходи, а до этого момента ты человек моего картеля, — твердо говорит Эмиль. — Ты с дуба рухнул? — громко хохочет Саид и наступает на него. — Кем ты себя возомнил? — Тем, кем и являюсь, — не отступает Эмиль, — главой картеля Санчез. Тем, кто взамен денег заберет твою жизнь. — Если ты тронешь меня, ты не доживешь до утра, и ты это знаешь, — толкает его в грудь Саид, который уверен, что мальчишка угрозу не реализует, ведь ему это очень дорого обойдется, а Эмиль не идиот. — Мой покровитель тебе такое с рук не спустит. — А я проверю, — кивает Лукасу Эмиль, и тот вытащив удавку, накидывает ее на шею не успевшего опомниться мужчины. Эмиль не отворачивается, он так и стоит напротив барахтающегося в руках Лукаса Саида, и скрестив руки на груди, следит за его попытками глотнуть воздуха. Эмиль ничего не чувствует, а когда огонек в глазах напротив гаснет, он сразу идет на выход и уже думает о том, что делать дальше во благо картеля. Избавиться от тела остается заботой Лукаса.

***

— Весть о том, что поставки не будет, разошлась, более того нет и нового предложения, наши люди уходят. Никто не хочет больше верить обещаниям, — устало опускается в кресло Лукас и смотрит на гипнотизирующего стакан в руке Эмиля. — Значит, и соглашения с Луи не будет, он все это время копал под меня. Я мечтал об альянсе против Эстевеза, в итоге картели за моей спиной пошли на альянс против меня, — истерически смеется Эмиль. — Что будем делать? — Останавливайте людей силой, если нужно устройте показное наказание, мне плевать, можете открывать огонь, никто не должен покинуть картель, а если хочет, то ногами вперед. Я найду новых клиентов, а твоя работа удержать моих людей, — твердо говорит Эмиль. — Это может помочь временно, но ты должен понимать, что люди бегут туда, где деньги и ты не сможешь перестрелять всех. — Смогу! — подскакивает на ноги Эмиль. — Мой отец столько лет им платил и содержал их семьи, это временные трудности, что за семья, что за картель, где все бегут сразу как крысы с корабля, который еще и не тонет! — Это для тебя картель — семья, для остальных — место работы, — тихо отвечает Лукас. — С этого момента никто не покинет картель и это твоя работа, — идет на него побагровевший Эмиль. — Или ты тоже хочешь сбежать? — Я не говорил этого, — поднимается на ноги Лукас. — И прекрасно, разберись с людьми, а я разберусь с Луи. Я не успокоюсь, пока он не сдохнет. Лукас выходит, а Эмиль вызывает к себе командиров отрядов, отвечающих за лаборатории.

***

К вечеру Лукас возвращается с плохими новостями — ни публичные наказания, ни угрозы не помогают. Одна лаборатория полностью опустела, а солдаты Эмиля бегут к Дерраджо. Только Лукас заканчивает докладывать, как Эмилю звонит Луи, и тот включив спикерфон, садится в кресло. — Щенок, я тебя в порошок сотру, — орет в трубку Луи, а Эмиль смеется. — Как ты посмел? Откуда ты набрался этой храбрости, которая будет стоить тебе отрубленных конечностей и головы, я обещаю. — Не нервничай, ты ведешь не здоровый образ жизни, вдруг сердце прихватит, — усмехается Эмиль. — Ты хоть понял с кем играешь, ублюдок? Думаешь, я идиот и не понимаю, что это твоих рук дело? Ты спалил две мои лаборатории и убил моих людей. Готовься, я приду за тобой и клянусь, тебя ничто не спасет. — Очень хорошо понял, ведь это ты мразь со своими дружками за моей спиной мне яму рыли. Только у меня для вас плохие новости, я вас всех в ней же закопаю! — кричит Эмиль. — А ты пока прихвати огнетушители и помогай тушить то, что собирался продавать моим клиентам через своего пса, который гниет в мусорном баке, — он нажимает на кнопку и смотрит на Лукаса. — Ты решил уйти красиво? — Я решил уйти не один. Он забрал у меня все, Лукас, — идет к бару Эмиль и дрожащими руками наливает себе выпить. — Я должен был давно его убрать, но я боялся. Я все выжидал правильное время, место, а в итоге оказалось, что хочешь и действуй, иначе начнут действовать против тебя. Эти крысы вызвали меня на совещание заранее обо всем договорившись. Они хотели убедить меня в союзе, подойти ближе и ударить в момент, когда я ждал этого меньше всего. Никто не собирался помогать мне с Эстевезом, более того, они собирались забрать мой картель и у него. Я такой идиот, — с силой опускает стакан на стол, и он разваливается на две части. Недопитая жидкость стекает на пол, собирается под ногами. — Смерть Луи — была приоритетом номер один, а я позволил этой твари столько прожить, еще и лишить меня всего! — швыряет на пол все что находит на стойке и бьет по отполированному дереву костяшками. — Я думал, это будет Эстевез, а меня уничтожил Дерраджо, — перехватывает его уже кровоточащие из-за того, что на стойке осталось стекло, руки Лукас и прижимает к себе пытаясь успокоить. — Я все проебал. Все. И это не страшно. Страшно, что я не смог отомстить, — обмякает в его руках Эмиль. — Как думаешь, Ксандр бы лучше справился? — с болью смотрит на друга. — Любой бы лучше справился, потому что никто бы не ставил целью независимость и свободу. Они бы слились с кем-то давно, с тем же Эстевезом, и получали стабильный доход и были бы под защитой. А ты был одержим идеей независимости, и твое эго не позволило тебе допустить даже мысли о том, чтобы делить с кем-то власть. Ты не командный игрок, Эмиль. Для всех остальных основное стабильность и деньги, а тебя я так и не смог разгадать, — честно отвечает Лукас. — У меня просто была мечта, — поникшим голосом отвечает Эмиль. — И я все равно не понимаю, как же так получается, что иногда ты просто не можешь ее достичь, что бы ты для этого не сделал. Никто не смеет сказать мне, что я не старался, что не выложился на все сто процентов, тогда почему не сработало? Ведь должно было! — с болью смотрит на друга. — Я пустой, Лукас. У меня кроме нее ничего не было, никакого плана Б, места для шага назад. Я должен был получить ее, но не получил. А без нее умирать не страшно.

***

Полчаса до полуночи, Эмиль сидит в кресле в спальне, рядом на тумбочке стоит распечатанная бутылка вина. От картеля Санчез не осталось ничего. Все лаборатории взял под контроль Луи, а солдаты перешли на его сторону. Что бы Лукас не говорил про деньги, Эмиль не понимает, почему его люди не остались с ним, почему не поддержали, не дали время ему подняться, а оставив одного, разбежались. Нет, Эмиль не идиот, и лучше всех знаком с фразой, что всем правят деньги, но все равно эта теперь кажущееся глупой вера в: за своих до самого конца — не отпускает. Эмиля предал близкий человек, оставили его люди, он потерял только появившуюся защиту, и все, что у него осталось — это жизнь, которая настолько никчемна, что он бы сам от нее избавился, но ему не нужно прилагать усилия, и за ней придут. Только Луи, убив его, не будет отмечать триумф, потому что смысл ликовать, отбирая жизнь, если Эмиль сам ее отдать готов. Он никогда не боялся смерти, даже до переезда в Картахену, потому что был убежден, что не оставляет на земле ничего, о чем стоило бы жалеть. Только за короткий отрезок времени, когда он получил картель и начал в это все вливаться, он стал задумываться о том, что умирать не хочется. Ему по-настоящему начало нравиться жить, а теперь он вернулся в самое начало. Сейчас он считает смерть своей подругой, той, которая погладит его по голове и позволит пропустить этап ненависти к себе, стыда или очередных дум о том, как выживать. Эмиль умрет, а если нет, то окончательно сойдет с ума, потому что осколки разбитой мечты срослись с ним и не дадут о себе забыть. Эмиль уже никогда не станет прежним, он перешел ту самую черту, и таким как он не выдается талон на второй шанс. Он четко понимает, что даже если он каким-то чудом уцелеет, то будет влачить жалкое существование, потому что когда-то он сам, а потом жизнь лишили его возможности воспринимать присущие другим ценности и он не сможет согласиться на другое. Самое жестокое наказание, которое может придумать для себя человек — это категоричность. У всех есть мечты и цели, но все не делают ошибку Эмиля, они оставляют себе место для шага назад, продумывают вариант отхода, придумывают новую, если старая не сработает. Эмиль видит только цель, и не получив ее, превращается в прах. Он не потянет жизнь в сожалениях и ностальгии о прошлом. Более того, он не выдержит даже своего отражения в зеркале, и ему плевать, если кто-то и оправдывает свое поражение внешними и внутренними причинами. Эмиль не будет. Он и не может. Он не верит в пресловутое люди меняются. Люди не меняются. Эмиль устал, он не видит больше цели, того, за что надо бороться, и для чего хотелось бы жить. «Будь моим смыслом» — шептал он себе каждый раз, находя то, что позволяло ему загореться, а сейчас нет ничего и тем более никого, кому бы Эмиль сказал эти три слова. Смысла больше нет, все желания на нуле, а значит, он готов уходить, и лучше сейчас хоть с какими-то остатками гордости. Только уходя он заберет с собой того, кто лишил его всего. Главное, продержаться, не дать Дерраджо сразу освободить в него обойму и сделать первый выстрел самому. Эмиль проходит в гардеробную, надевает любимую бирюзовую рубашку, заправляет ее в черные отлично сидящие на нем брюки, и укладывает влажные после душа волосы. Вернувшись в спальню, он с грустью смотрит на пушку на тумбочке, которую не сможет взять с собой, и вдев в уши серьги, идет вниз. Теплый ветер лезет в салон, грозится испортить тщательно сделанную укладку, но Эмиль не расстраивается. Он слушает The neighbourhood, подпевает, направляется в любимый ресторан Луи и ничего не боится, ведь тому, кто едет на смерть, ничего не страшно. Эмиль даже не уверен, что Луи там, но если там его не окажется, то он надо будет к нему домой поедет. К себе в особняк Эмиль сегодня не вернется, у него отныне официально нет дороги назад. Он паркуется прямо у главного входа, поднимает руки, ждет пока охрана его проверит, и узнав, что Луи в ресторане, идет туда. Эмиля провожают к столику, за которым сидит Луи в окружении двух любовниц. За спиной мужчины стоят два телохранителя. Увидев парня, Луи не подает вида, что удивлен, но Эмиль это ловит в его глазах. Девушки, поднявшись, покидают зал, а Луи кивает гостю на стул, приглашая присесть. — О, морепродуктами балуешься, — заглядывает в его тарелку Эмиль, и даже берет из нее креветку. — Белки полезны, правильно делаешь, — съедает креветку и облизывает палец парень, не обращает внимания на явно недружелюбно настроенную охрану. Внутри их трое, остальные стоят за дверью. — Ну как, ты уже выслал парней в особняк, меня убрать? Это ведь твой любимый сценарий, — улыбается Эмиль. — Отзывай, как видишь я здесь. Я сам пришел, — тянется за его бокалом и отпивает. — Ты явно не в себе, парень, — хмурится Луи. — Да брось, чего уже притворяться, — хмыкает Эмиль. — Я понял, что сотрудничества не было бы, вы собрались заранее, все решили, а ты тянул время, играл со мной, пока остальные готовились меня изнутри подорвать. Ты молодец, и как я понимаю, картель перейдет тебе, только тебе осталось меня убить, потому что добровольно я тебе ничего не отдам. Так вот я здесь. — Эмилио, дорогой, — тянет слова Луи. — Не называй меня так, — в глазах Эмиля сверкает ярость. Только один человек на этой гребанной земле может называть его так. — Эмиль, ты все не так понял, и несмотря на то, что ты подпалил мои лаборатории, я все равно думаю, мы сможем научиться работать вместе. Недопонимания у всех бывают… — Отец говорил мне, предавший однажды, снова предаст, но я пропустил это мимо ушей, — перебивает его Эмиль. — За мной никого нет, у меня ничего нет, знаешь, что это значит? — И что же? — Что я готов умереть, — резко подскакивает на ноги Эмиль, и схватив со стола нож, перегнувшись, изо всей силы вонзает его в глаз Дерраджо, надеясь, что ему удалось воткнуть его достаточно глубоко. Охрана достает оружие, Эмиль переворачивает стол, и пока они пытаются спасти босса и палят по столу, заползает на кухню. Он не бежит дальше, замирает за дверью, и как только следом врывается телохранитель, бьет его по голове огнетушителем, проламывает его череп, и забрав пистолет, лихорадочно ищет выход. Эмиль выпускает две пули в следующего, утирает с себя его кровь, и двигается дальше, не реагируя на спрятавшийся под столом персонал ресторана. Ему нужно постараться вернуться ко входу, откуда будут выводить Луи, и пустить в него еще как контрольный и пулю. Эта мразь не должна выжить, иначе смерть Эмиля будет бессмысленной, как и вся его жизнь. Его хватают прямо у мусорных баков рядом с черным входом, волокут обратно, он успевает прокусить чуть ли не костей руку удерживающего его, пистолет не выпускает, но и поднять не может. Эмиль собирает все свои силы, бьет затылком в челюсть удерживающего его сзади, и развернувшись, выстреливает ему в лицо в упор и морщится от забрызгавшей его крови. Как оказывается, хорошо ничего не бояться. Как оказывается легко, когда ты готов умереть. «Интересно, — не совсем вовремя задумывается Эмиль, — значит, фраза живи будто сегодня твой последний день — рабочая. И рабочая она именно, потому что ликвидирует страх завтрашнего дня. Чего бояться тому, у кого этого завтра не будет? Нечего. Хорошо, что мало кто рискует ее проверить, иначе мир, помимо всех остальных, был бы полон успешных и сильных людей, а я пока даже с одним конкурировать не в состоянии». В магазине остался один патрон, на Эмиля идут четверо. Он смотрит на свою рубашку, залитую чужой кровью, лихорадочно придумывает новый план, потому что пустить пулю себе в лоб он планировал только после того, как убедится, что Луи мертв. Только выбора, кажется, уже нет, ему через них не прорваться. Эмиль очень надеется увидеть по ту сторону Луи, медленно поднимает пистолет к виску, и услышав грохот с улицы, отскакивает за кресло, и прячется за него. Не только он удивлен, потому что все парни бросаются в рассыпную, а Эмиль, поняв, что о нем позабыли, заползает за следующее кресло, ближе к окнам. Эмиль слышит автоматную очередь с улицы и с трудом давит любопытство, чтобы не поползти к окну. Через минуту дверь распахивается, Эмиль, вжавшись в спинку кресла, и не думает выглядывать, но видит как на полу в зоне его видимости в лужах крови расплывающихся под ними, лежат те, кто до этого волок его сюда. — Выходи, — слышит Эмиль его голос, и издав истеричный смешок, выглядывает из-за кресла. — Мой рыцарь не хотел лишить себя удовольствия пустить мне пулю в лоб лично, — поднимается парень и прислоняется к креслу, чтобы устоять. Пистолет он по-прежнему зажимает в опущенной вниз руке. — Чья кровь? — нахмурившись рассматривает открывшуюся перед собой картину Маркус. Эмиль одет как на самую крутую вечеринку города, а брызги крови на нем не отталкивают, наоборот делают его образ завораживающим. Маркус засматривается, на миг забывает, о чем спросил. Эмиль снова рад его увидеть, и дело не в том, что Эстевез заявился, как и всегда за мгновенье до смерти, а потому что умереть, смотря на него, стоило всего остального. «Я безумен», — подумав, издает смешок Эмиль, ведь еще вчера он был уверен, что и глаза на него поднять от стыда не посмеет. Маркус теперь смотрит с усмешкой, будто бы читает его мысли. — Я не мог пропустить представление, — подходит к нему Маркус, закрывает собой всю остальную картину. — Дерраджо забрал у тебя людей, картель, имущество, но твою жизнь он бы не смог забрать, потому что она принадлежит мне и забирать ее или нет — решать мне. — Как это великодушно с вашей стороны, — язвит Эмиль. — Самое ценное для меня — это был картель, но его у меня больше нет, и платить тебе мне по-прежнему нечем. Так что можешь закончить то, что начал Луи. — Зачем мне твоя смерть? — хмурится Маркус. — Она не рентабельна. Они тебя подкосили, ослабили твою силу и напали. Поздравляю, Эмилио, ты потерял партнеров тем, что подпустил их к себе ближе, чем надо было, картель, потому что был слишком самоуверен и доверился тому, кто тебя уже один раз подставил, хотя я думал ты точно знаком с фразой, что предавший однажды предаст еще раз, и меня, тем, что ударил по мне. И последнее самое глупое, что ты совершил. Ты должен мне, и пока не расплатишься, на тот свет я тебя не отпущу. — У меня нет ни гроша, — нервно хихикает парень. — Да я, блять, тебе даже свое тело предложил, но ты не захотел. Мне нечего тебе больше предложить. Чем мне платить? — Для начала тем, что переживешь эту ночь, у тебя нет выбора, — так и стоит в пяти шагах, смотрит в упор, поднимает в Эмиле бабочек и сам же отрывает им головы. — Ты не учел, Маркус, что выбор есть всегда. Тот, кто будет ждать меня утром в зеркале — пугает меня больше смерти и больше, чем ты, — резко поднимает руку с пистолетом к своей голове Эмиль, но спустить курок не успевает. Пистолет падает на пол, а Эмиль, схватившись за окровавленную ладонь, взвыв, опускается на колени. — Сволочь, ты прострелил мне руку, — воет парень, не веря поглядывая, на убирающего за пояс пистолет Маркуса. — Ты живешь в долг, Эмилио, и я не давал тебе выбор кончать жизнь самоубийством, — поворачивается Маркус, и оставив скулящего от боли Эмиля на полу, идет к двери. Когда Эмиль, прижав к груди окровавленную ладонь, выходит наружу, он находит во дворе только трупы людей Луи, автомобилей главы картеля нет. — Ты сделал правильный выбор, — Маркус стоит на бордюре, медленно выпускает дым в небо. Эмиль может вернуться в ресторан, подобрать любое оружие, которое валяется на полу и закончить начатое, прекратить свое жалкое существование, но вместо этого он слушает, а Эстевез продолжает: — Умереть легко. Один выстрел, шаг с крыши, таблетки — не важно. Это легче, чем кажется. А ты попробуй, проживи. Попробуй доказать себе и только себе, что ты и правда боец, а не тот, кто выбирает легкий путь и хочет сдаться при первой же неудаче. Ты ставишь себя выше всех остальных, считаешь, что ты лучше и достоин большего, а чуть что сразу же бросаешься к пистолету. Определись уже, Эмилио, ты правда боец или очередная тряпка, возомнившая, что он заслуживает весь мир, а проиграв первый бой, спасается бегством, пусть и на тот свет. Если первое, то ты сядешь в мой автомобиль. Если второе, я заставлю тебя сесть в мой автомобиль.