Per tempus et Spatium

      Внутри всё словно перевернулось. Он почувствовал перемещение Зиреаэль. В голове информация укладывалась слабо, но было совершенно очевидно, что пока он тратил время на бессмысленные беседы с Карантиром, случилось что-то из ряда вон выходящее. Неужели Навигатор обманул его, а сам, воспользовавшись его замешательством, атаковал девушку? Так, или иначе, больше в Новиграде его ничего не держало. Аваллак’х мысленно обратился к Дане, делая глоток из фиала. Только бы ему хватило времени. Магия, что связывала его с ней помогла безошибочно открыть портал. Искусство открывать порталы требовало недюжинной выдержки. Не всем кандидатам в Aen Saevherne удавалась пространственная магия. Некоторые погибали, некоторые недосчитывались конечностей. Впервые, за долгие годы его выбросило не на твёрдую поверхность: портал открылся на приличной высоте, к счастью, падение пришлось в море. Зиреаэль он нашёл неподалёку и внутренне похолодел: вода окрасилась кровью, а сама она находилась в воде лицом вниз. Только бы не опоздать, только бы успеть. Аваллак’х крепко прижал её к себе и поплыл на мелководье. Вода была достаточно холодной, но это и к лучшему, холодная вода замедляет смерть. Не думать об этом. Она жива. Он плыл на пределе возможностей, проявляя несвойственную ему спешку. Девушка дёрнулась в его руках и надсадно закашлялась и он облегчённо выдохнул. На мелководье он поднял её на руки и высушил на ней одежду магией. Он осмотрел её: рукав рубашки разодран в двух местах, под глазами залегли тени. Что же произошло с ней в Новиграде? Однако, дыхание её, хоть и было тяжёлым, но не прерывалось. На миг её веки дрогнули и она хрипло выдохнула: — Кре-ван… — Шшш, всё хорошо. Теперь всё будет хорошо, Зиреаэль. Она обмякла в его руках, а он прижал её к себе крепче, стараясь продлить чувство тепла, идущего от её хрупкого тела. У побережья испуганно замер паренёк — Dh'oine. Парень испуганно дёрнулся: маска на его лице не прибавляла доверия. — Не стой столбом! Помоги…нам обоим. — И-идите за мной. Эльф бережно прижимал девушку к себе, словно боясь, что вновь она исчезнет. — Если хотите, я могу помочь донести девушку. — Это лишнее. Я сам справлюсь. Просто отведи нас в тихое место, где я смогу оказать ей помощь. В доме, куда их привёл парень, которого, как оказалось звали Скьялль были ещё две суетливые женщины. Когда Креван уложил Зиреаэль на кровать и хотел осмотреть её раны, одна из женщин, та, что постарше, упёрла руки в боки и тоном, не терпящим возражения, заявила: — Ты чего удумал? Раздевать девчонку? Скьялль, кого ты привёл в дом? Неожиданно, паренёк принял его сторону, пытаясь урезонить женщину: — Мама! Этот человек вытащил её из моря. Если бы не он — она бы захлебнулась до того, как я доплыл до неё. — Скьялль? Ах ты охальник! И ты туда же? Ты хоть спросил почему он лицо не показывает людям? — Послушайте. У меня мало времени, а моё лицо вам ни о чём не скажет. Она ранена и чтобы оценить степень повреждений, я должен её осмотреть. А ещё я могу применить силу и заставить вас забыть о том, что мы здесь были, но вместо этого прошу по-доброму. Эта девушка мне очень дорога, и я прошёл долгий путь, чтобы её найти. Как только ей станет лучше, мы уйдём отсюда. Женщина насупилась, но отошла, позволяя Ведуну снять рубашку с Цири. — А ты — вон отсюда! Пойди лучше, помоги Астрид затопить баню! Скьялль понурил голову и поплёлся прочь. Когда женщина убедилась, что сын вышел, то обратила свой взор на незнакомца в маске. Тот обрабатывал какой-то мазью рану на плече девушки. Движения незнакомца были выверенными и чёткими, что наталкивало на мысль, что делает он это далеко не впервые. Сама девушка имела множество рубцов: от застарелых и едва заметных, до вполне свежих. Сердце у женщины не было чёрствым и злым — она сама была матерью, а этой девочке явно выпала не лучшая юдоль. Немного помешкав, она негромко сказала незнакомцу: — Вот, возьми, разотри ей рёбра и укутай. Она согреется быстрее. Женщина протянула ему склянку с тюленьим жиром. — Спасибо. — Только прошу, без скаберзностей! Аваллак’х скривил губы, но этого, к счастью, женщина не видела. Сканирование не выявило никаких серьёзных повреждений. Он обработал её раны, растёр рёбра жиром и наложил повязки, затем бережно укрыл покрывалом. В комнату вернулся Скьялль и скромно присел на табурет, наблюдая за своими неожиданными гостями. — Цири… Зиреаэль? Ты меня слышишь? Веки девушки легко дрогнули и она наугад вытянула руку, пытаясь дотянуться до него. Он осторожно накрыл её ладонь своей и сел на край кровати. — Слышу… — Времени у нас мало, поэтому, слушай внимательно. Я должен оставить тебя ненадолго. Я найду лодку и буду ждать тебя у Скалы Утопленников. Ты меня поняла? — Я поняла… — Повтори! — Скала… Утопленников… Он провёл ладонью по её лицу. — Умница. А сейчас, отдохни немного. Совсем немного магии. Чтобы сон стал чуть спокойнее. Он улыбнулся, но этого никто не видел.

***

      Цири спала и просыпаться вовсе не хотелось. Ей снилось, что она перенеслась из Новиграда на Хиндарсфьялль, потому что с этим местом были связаны приятные воспоминания из детства. Бабушка ещё жива, а Эмгыр вар Эмрейс ещё не развязал затяжную войну. Она просто маленькая княжна Цирилла Фиона Элен Рианнон, а не Владичица Пространства и Времени. Счастливые воспоминания разбились о водную, пахнущую йодом и рыбой, гладь, но сил выплыть из этого моря уже не оставалось: она бежит всю свою жизнь и смертельно устала. Она, словно сторонний зритель, наблюдает за тем, как она и Хьялмар катаются на коньках и это видение вызывает у неё только грустную улыбку, а напротив, немного заслоняя картину далёкого прошлого, ей протягивает руку Аваллак’х — прежний, без следа проклятия на красивом лице. — Креван. Она игнорирует его руку и крепко прижимается к нему и словно наяву чувствует тепло и знакомый запах трав. А потом ей мерещится, как он бережно несёт её на руках и перевязывает раны, гладит по лицу и спрашивает: — Цири… Зиреаэль? Ты слышишь меня? — Слышу… — Времени у нас мало, поэтому, слушай внимательно. Я должен оставить тебя ненадолго. Я найду лодку и буду ждать тебя у Скалы Утопленников. Ты меня поняла? — Я поняла… — Повтори! — Скала… Утопленников… Откуда-то доносилось уютное потрескивание дров в очаге, а ноздри щекотал аппетитный запах еды. Веки Цири слегка дрогнули и она проснулась. До ушей донёсся незнакомый мужской голос: — Очнулась наконец! Хвала Фрейе. Она попыталась вскочить и машинально завела руку за спину, чтобы вынуть меч. — Что…как…откуда…где я? Почему я раздета? Где мой меч? Парень поднял брови в удивлении, но пояснил: — Ты в Лофотене, у меня дома. Меня зовут Скьялль, я — ловец крабов. Ты едва не утонула и сильно замёрзла. А раздели тебя, чтобы перевязать раны… — Угу. А ещё груди смазать тюленьим жиром… Парень густо покраснел. — Я этого не делал. Тебя растирал этот твой друг в маске и моя мама. — Друг в маске? Где он? Что с ним? Как долго я здесь лежу? — Успокойся. Ты проспала почти весь день, видимо твоему организму столько требовалось, чтобы прийти в норму. Твой друг ушёл совсем недавно, сказал, что вам понадобится лодка. А ещё он попросил присмотреть за тобой и напомнить, что вы должны встретиться у Скалы Утопленников. Цири резко вскочила, но рухнула на кровать, как подкошенная. — Помоги мне встать. Скьялль тут же подскочил к ней и она почувствовала на своей талии горячую широкую ладонь. Отчего-то, сразу вернулся давно забытый липкий страх, что сейчас произойдёт что-то плохое. Странно, но она не чувствовала ничего подобного, когда к ней прикасался Креван, напротив, его прикосновения успокаивали, вселяли уверенность, что всё происходящее правильно. Ей хотелось его прикосновений. — Просто дай мне руку. Парень выглядел до крайности удивлённым: — Не глупи, я правда хочу помочь… Её всё ещё трясло, но она нашла в себе силы натянуто улыбнуться. Скьялль не был похож на плохого человека. Говорил мягко и помог им, незнакомцам, буквально свалившимся к нему на голову, и она постаралась ответить ему так, чтобы не обидеть: — Извини, тут дело вовсе не в тебе. Просто рёбра очень ноют. Просто, как оказалось, память ничего забывать не умеет. В комнату вошла девушка с пёстрой косынкой на голове. — Ага! Стоит отойти на минуту, как ты распускаешь руки! Скьялль снова густо покраснел. — И ничего я не…глупая, Астрид! Я просто помогаю встать. Девушка хмыкнула и язвительно отозвалась: — И всё же, я вынуждена прервать ваше свидание. Идём, тебе нужно хорошо пропотеть. Мы приготовили баню. Цири покачала головой: — Мне нужно к Скале Утопленников. Меня ждут. Я и так задержалась здесь сверх меры. Астрид улыбнулась и легко толкнула Цири пальцем, отчего она потеряла равновесие и плюхнулась на кровать. — Ну-ну. Ты на ногах не стоишь толком и тратишь время на пустые препирательства. Идём, погреешься и твои мышцы заработают как надо. А Скьялль пока приготовит лошадей. Путь предстоит неблизкий, он тебя проводит. — Соглашайся, я помогу тебе добраться до Скалы. — Спасибо вам за всё, что вы для меня сделали. — Не за что. Идём? Астрид потянула Цири за руку. По дороге она то и дело задавала вопросы: — А этот, в маске, похоже издалека? — О да, очень. — А откуда? Поди из Туссента какого-нибудь. Речь неспешная, высокопарная, как в романах. — Надо же, какая ты любознательная. Девушка хмыкнула: — Посмотрела бы я, как тебе было бы не интересно, проживи ты всю жизнь на выселках. Хотела бы я путешествовать, как ты. Перед глазами Цири пронеслись воспоминания о её странствиях. — Поверь, как я, ты не хотела бы. — Ого, чувствую, что ты просто кладезь полезной информации. Мы пришли, раздевайся и заходи в баню. — Догола? — Хм, ну, если ты знаешь способ париться в одежде, то… Цири кивнула и нерешительно шагнула в предбанник. Лучшее, что она могла сделать для этих людей — убраться отсюда, как можно скорее. Сердце холодило неприятное предчувствие, как в ожидании чего-то плохого. А ещё очень хотелось увидеть, наконец, Аваллак’ха. Из-за двери донеслось бурчание Астрид: — Ну, где ты там? Я уже замёрзла. Она встрепенулась и прогнала прочь мысль о побеге, поспешно стягивая с себя одежду. — Ну наконец-то, я уж думала, что в ледяную статую превращусь. Идём, а то пар уходит. Она очень быстро согрелась и немного расслабилась. Мама Астрид и Скьялля ласково ей улыбнулась, но потом её лицо сменило выражение на встревоженное: — Ох, дитя, что это у тебя, синяк? Боюсь представить как такой можно заполучить. Этот, в маске, он ничего плохого тебе не делал? — Нет. Он… наоборот. Мы с ним проделали очень долгий путь, а это не синяк, а татуировка. Астрид тут же с любопытством склонилась над ней: — Ого, и правда! Алая роза. И что она означает? Цири была рада тому, что в парной её розовые щёки можно было списать на жар в помещении, а вовсе не на стыд и смущение. Когда-то, в её жизни была Мистле, которая, в окружавшем её мире, казалась единственной любовью, единственной, не способной причинить боль. Мистле давно умерла, а роза, наколотая на её бедре истлела вместе с ней. Память о чувствах, что испытывала Цири тоже почти истлела — она давно поняла, что всё, что происходило тогда — происходило от безысходности. Банда Крыс, сумасшедшая погоня, Бонарт и резня, что он устроил — всё осталось в прошлом. И только татуировка на её бедре продолжала жить, напоминая ей о том, что это прошлое, о котором нельзя забыть. Это костяк, нигредо, на пути становления такой, какая она сейчас. — Не хочешь говорить об этом? — Это память… о близком человеке. — Ох, я так и вижу. Ты подарила сердце прекрасному юноше, а он ушёл в набег и его поглотило море… — Почти. Перед глазами встала давняя сцена: она привязана к столбу, а Лео Бонарт, глядя на неё своими бесцветными мертвыми глазами, по одному, отрезает головы её друзьям… — Надо сказать отцу, чтобы прекратил привозить тебе из набегов слезливые книжонки. Совсем уже в мозгах одна патока. Астрид закатила глаза. — Кстати, раз уж зашла беседа за патоку, да всякое такое. Как тебе Скьялль? Вопрос был обескураживающе прямым. — Эээ…ну, он был очень мил и помог нам… — Все настолько плохо? Бедняга, теперь ему придётся страдать. Впрочем, я не удивлена. Он такой громоздкий и неуклюжий, на героя романа явно не тянет. — Что? При чём здесь это? — Да втрескался он в тебя. Весь день таращился, как на картинку, даже пообедать забыл, чего за ним не водилось. — Астрид! Он же просил тебя не говорить! Девушка пожала плечами. — Ну, что поделать. Пролитого не соберёшь… — Не слушай её, дитя. Она спит и видит, как сбежит из Лофотена, куда-нибудь в Новиград. — Поверь, в Новиграде нечего делать. Вольный град, где людей сжигают на костре за одно неосторожное слово, за помощь краснолюду или эльфу, а бандиты и храмовая стража мало чем отличаются друг от друга. — Слушай, а в твоём доме тоже есть бани? Цири задумалась, а есть в этом мире место, которое она могла бы звать домом? Цинтра сгорела и исчезла для неё, сгинула в пучине времени, с гибелью Каланте. Единственным домом, куда она могла вернуться и где её ждали и любили — был далёкий Каэр Морхен. В её спальне жила огромная крыса, повсюду был сквозняк, а одежда была пошита кривыми стежками, руками старого ведьмака Весемира, который был строг, постоянно читал нотации, но любил её, как родную внучку. Там был Эскель, которому не везло с женщинами — его лицо было расчерчено шрамами, но он всегда говорил спокойно, брал её с собой в лес на прогулку и часами рассказывал ей истории. А ещё был Ламберт: язвительный и саркастичный молодой ведьмак, с тяжёлым детством, память о котором не смогли вытравить ни суровые испытания, ни мутации, но к Цири он был добр и всегда веселил её своими перепалками с Геральтом. А ещё он не любил зиму, сквозняки, и всегда готовил ей горячие травяные отвары. А однажды, в её комнате появился шерстяной, изрядно траченный молью и жизнью плед, когда она пожаловалась за завтраком Геральту на то, что мёрзнет по ночам. Но, когда она поблагодарила Геральта за заботу, он неподдельно удивился и сказал, что это, должно быть, был Весемир, а Ламберт, как-то странно хмыкнул. Вправе ли она рассказать об этом? Об этом маленьком кусочке памяти, что ревностно оберегала от других? О том, что ведьмаки и чародейки — единственная её семья. О том, что её сердце стучит громче и чаще рядом с её наставником, принадлежащему другому миру, миру загадочных Aen Elle? — У меня нет дома. Я всю сознательную жизнь провела в дороге. А сейчас, мне пора. Я и так задержалась сверх меры. Я даже не знаю, как благодарить вас за вашу доброту и гостеприимство. — Эх, отлично тебя понимаю. Кому охота оставаться в Лофотене? Всё вокруг воняет рыбой, все с друг другом в родстве… — Ты-то, уж точно, ни с кем не в родстве! Другой такой язвы в Лофотене отродясь не видели. А ты, деточка, сходи окунись в купель. После того, как тело распарилось — самое то окунуться в прохладную воду и выпить чарку огненной воды. Сразу почувствуешь себя лучше. А потом отправляйся на конюшню, Скьялль уже приготовил лошадей. — Ещё раз спасибо вам за всё. — Удачи тебе на пути и хранит тебя, Фрейя. Астрид подмигнула ей. — Удачи. Когда-нибудь мы снова встретимся! Вода в бассейне оказалась ледяной, враз сдавливая болезненным спазмом лёгкие и Цири поспешила на берег, чтобы выпить чарку огненной воды, названной в честь Богини. Она мысленно обратилась ко всем покровителям, надеясь на их помощь. Милостивая Фрейя, матушка Мелитэле, дева Дана, помогите нам в нашем нелёгком деле. Дайте нам сил дойти до конца, не потеряв друг друга. Лёгкий ветерок на мокрой голой коже заставил поёжиться и она поспешила обратно в предбанник к своим вещам.       Скьялля она застала в конюшне. Он гладил лошадь по морде и что-то негромко ей рассказывал. Кобыла отвечала ему негромким ржанием и он похлопал её по шее. Цири улыбнулась. Она и сама любила лошадей. — О, вот и ты. Всё готово. — Я тоже готова. Поехали? — Послушай…надеюсь, моя сестра не наговорила тебе всяких глупостей? — Только то, что я тебе понравилась. Парень покраснел: — Что? Я же просил! Ты…знаешь…ты действительно…но я не…кхм, поехали. Скоро стемнеет, а ты спешишь… Цири улыбнулась и поцеловала Скьялля в щёку, отчего он покраснел ещё сильнее. — Тебя раньше никто не целовал? — Что? Конечно же целовал… Он поднял на Цири взгляд. — Нет. Никогда. Славный парень этот Скьялль. Добродушный и простой. Если бы она не любила другого, то он бы даже понравился ей. Она запомнит этого доброго паренька и его семью, как добрых друзей. Когда всё закончится, она с радостью навестит их снова. Звуки в деревне как, то разом стихли. Тишину прорезал топот конских копыт и кто-то закричал: — Спасайся кто может! По лицу Скьялля пробежала тень: — Побудь здесь. Я проверю. — Я прекрасно защищу себя самостоятельно. Она выглянула из конюшни. — Холера! Нельзя было задерживаться. Они пришли. — Кто? — Дикая Охота. — Это Рагнарёк! Они прибыли сюда на Нагльфаре! На этот раз гадёныш-навигатор расстарался, привёл сюда целое полчище на корабле. Зараза! Нужно уходить и уводить их за собой, чтобы не пострадали ни в чём не повинные люди. Скьялль схватился за топор. — Стой! Не ввязывайся в бой. Они хорошо обучены и в броне. Беги, уводи мать и сестру подальше от Лофотена. Ты понял? — А как же ты? — А я возьму лошадь и уведу их за собой. Им нужна я. — Вот почему ты не хотела оставаться? — Да. Именно поэтому. Я приношу несчастье. Скьялль сел на лошадь. — Давай, я провожу тебя! — Ты слышал, что я сказала? Помоги родным! — Сначала я хочу убедиться, что ты и твой спутник ушли далеко, а потом я вернусь. Живее, Цири. Он впервые назвал её по имени. — Скьялль, скажи, зачем ты мне помогаешь? — За тобой гонятся воины Рагнарёка. Я не знаю кто ты и твой друг такие, но даже такой деревенщине, как я, очевидно, что всё не просто… — Ты — не деревенщина, Скьялль. У тебя храброе сердце и добрая душа. Не позволяй никому внушить тебе иное. Они скакали по скалистой тропе, а из-под копыт мчащихся во весь опор лошадей летели камни. За очередным поворотом их ждал неприятный сюрприз: выскочила шипастая тварь, расточая вокруг едкий запах серы. Лошадь Скьялля, идущего впереди встала на дыбы и испуганно заржала, едва не сбрасывая наездника. Цири искренне пожалела, что не умеет, как Геральт, складывать пальцы в Аксий. — Держись! Она вынула меч, блеснувший в неверном свете луны рунной вязью и разрубила тварь пополам. — Ох, Фрейя! Что это была за тварь? — Гончая. Далеко ещё? Он помотал головой и уверенно повёл лошадь куда-то вниз, по склону. Дальше их путь пролегал по побережью, на котором было удивительно пустынно: обычно на берегу в изобилии кишели утопцы. Неподалёку от камня, напоминающего, смыкающиеся когти хищной птицы Скьялль остановил взмыленную лошадь. — Мы на месте! Скала Утопленников. О, смотри, а там, кажется твой друг! Беги скорее. Она посмотрела на него и легко улыбнулась. — Спасибо тебе, Скьялль. Ты —настоящий друг. Она спешилась и побежала к своему спутнику, а он пришпорил лошадь и поскакал прочь, а навстречу, отрезая ему путь в Лофотен, шли они: на скелетах лошадей, в страшных доспехах, словно сошедших со страниц страшных преданий. Скьялль развернул лошадь и бросился обратно, возможно они ещё не успели уплыть и он сможет скрыться от погони вместе с ними. Цири обернулась и запаниковала: паника затмила радость от встречи. — Креван! Он обернулся к ней и едва слышно вздохнул: она добралась, мальчишка, хвала Дане, помог. — Зиреаэль. Нет времени, скорее, в лодку, Дикая Охота совсем рядом. Времени нет. — Но…но…мы должны помочь ему! Давай заберём его с собой, отобьём его! Он покачал головой. — Но как же так, Креван? Он же… Она потянула его за мантию чуть настойчивее, едва не заставляя упасть на песок. Если бы она знала, что он сам едва стоит на ногах, тщательно взвешивая каждое движение, сводя к минимуму потраченную силу. В её глазах сверкнули слёзы. Бедная Зиреаэль. — Прости меня. В воздухе полыхнуло яркой вспышкой и она обмякла. Он крепко подхватил свою ношу на руки и уложил в лодку. Они отплыли уже порядочно от берега, когда нерасторопный мальчишка, по имени Скьялль отвлёк и принял на себя удар, вовсе ему не предназначавшийся. Если по его возвращении он будет ещё жив, то Аваллак’х обязательно поможет ему. Сейчас, гораздо более важным было доставить Зиреаэль в укрытие, подальше от Эредина.