Заслужи мою любовь

За последний месяц почти ничего не изменилось. Разве что только Лукас понял, почему Ричард говорил об омеге как о невозможном упрямце. Сложность понимания самого Милана была одной из главных проблем, вставших перед Лукасом. Сначала омега кочевряжился и отталкивал альфу одним лишь взглядом, но со временем стал лояльнее к нему относиться, что, несомненно, было для Лукаса светом в конце длинного туннеля с препятствиями. А потом все начиналось по новой — словно замкнутый круг, в котором не получалось сделать и прорези. И это действовало на нервы Лукасу сильнее всего. Зато редкие полуулыбки, сорванные с розовых припухлых губ, были будто яркой разноцветной радугой в дождливую и слякотную погоду. Улыбаясь, омега тотчас превращался в беззаботного и счастливого котенка, которого хотелось бесконечно ласкать, радовать, веселить. Делать все, только бы эти эмоции не пропадали с лица Милана. Парень не переставал удивлять Лукаса своей целеустремленностью. Он никогда не пропускал работу, всегда приходил вовремя, обязанности выполнял безукоризненно. В законные выходные тоже возвращался в кафе, иногда даже на полную смену. И вот этого Лукас не понимал. Неужели за год нельзя накопить нужную сумму денег, не жертвуя своими выходными? Не может же плата за обучение в университете быть настолько высокой? А еще пару недель назад Лукас удивленно заметил, что при внимательном разглядывании волос Милана можно увидеть у них слабый зеленоватый оттенок — он начинался приблизительно в районе лопаток и заканчивался на едва завивающихся прядях, спускающихся к пояснице. Милан, что, раньше экспериментировал с цветом волос? Но, увы, этот вопрос остался без ответа. Лукас мысленно поставил галочку, чтобы не забыть как-нибудь спросить об этом. Отношения между двумя, прозванными работниками кафе за глаза «охотником и зайцем», развивались не по дням, а по часам, с той лишь каверзной деталью, что развивались они по наклонной — либо вверх, либо вниз. То ругань, то взаимопонимание, и каждый раз из крайности в крайность. Но второе все же было не таким частым явлением, как, скажем, яростное возмущение вкупе с предупреждающими хлопками по рукам. Тем более, нередко за внезапные зажимания Лукас получал в ухо или по почкам, зато место ниже пояса теперь берег как зеницу ока, поэтому туда даже случайно не попадало. Если причины ссор и маленьких драк можно было понять, связав их с позицией омеги, то мгновения мира и покоя между ними у Лукаса ассоциировались с чем-то нереальным. Такие моменты были непривычны, хотя, конечно, до бабочек в животе приятны и долгожданны. Для Лукаса каждая встреча с Миланом была порцией шоколада. Белого, тающего во рту потрясающего шоколада. Его любимого, между прочим. Мужчина никогда не упускал возможности пригласить Милана куда-нибудь, и в большинстве случаев это оборачивалось против самого альфы. А все потому что у него была глупая привычка в то же время тянуть руки к Милану, привлекать к себе, обнимать, зарываться носом в мягкие волосы, и неважно, если вокруг было полно людей. Хоть и получал от омеги строгие и иногда очень гневные выговоры, Лукас не прекращал так провокационно поступать. Но вот буквально пару дней назад Милану, видимо, надоело постоянно вырываться — ведь понимал, что альфе он по силе не ровня — и теперь только ждал, пока тот отпустит его, не переставая ворчать. Первое время такие объятия были очень неприятны Милану, он не терпел такого отношения к себе, но со временем это стало тем, с чего начиналась его рабочая смена в зале. По крайней мере, его упертый поклонник не лысый, не толстый, не старый и не конченый извращенец. Хотя последнее, по мнению Милана, еще не факт. Отказы от свиданий и любых предложений, поступающих от Кейна, стали постоянным сопровождающим элементом в разговорах между альфой и омегой. Милан не собирался отступаться от своих принципов, и тут дело было даже не столько в гордости, сколько в страхе. Страх, что его используют и выбросят, словно безжизненную ненужную куклу, заполнял сознание Милана при виде Лукаса. Рисковать он не хотел, да и не горел желанием испытывать себя на прочность. Однако если быть честным самим с собой, личного счастья ему очень хотелось, но определенно не рядом с отпетым ловеласом, который мог изменить ему, едва выйдя за порог дома. Почему ловеласом? Да сколько омег обхаживало его в кафе — и не счесть! Подходили, раздавали свои комплименты этому мускулистому самцу, а тот отвечал им слащавыми улыбочками! И то, что Лукас не позволял присаживаться им за свой стол, ничего не значило! И истинность не предотвращает от измен, считал Милан. А предательства от любимого существа он не переживет, поэтому сразу начал предпринимать попытки отдалиться от Лукаса, несмотря на всю его напористость. Но Лукас не сдавался, продолжая воевать и завоевывать омежку. Он не намеревался делать шаг назад — после разжигающих азарт малых успехов и крохотных побед он все больше и больше проявлял энтузиазм по обольщению Милана. Да и как можно было оставить эту войну, когда по другую сторону был такой невероятно упрямый, обольстительный малыш. А все желанное Лукас привык переманивать на свою сторону. Однажды Лукас пришел в кафе, держа в руках большой букет роз самых разных цветов. Красные, бордовые, розовые, но больше было именно белых. Ни для кого не являлось секретом, кому мистер Кейн принес такие замечательные цветы. Коллеги-официанты вздыхали и мечтательно прикрывали глаза, в мыслях сетуя на Милана, который отказался принимать подарок. От полета в мусорный бак букет спас вовремя подошедший Ричард, который заявил, что «подобную красоту нужно поставить на самое видное место в зале». После этого омега уже не стал возражать, приняв букет из рук альфы. Ощутив, что запахло надеждой, Лукас на следующий день принес целую корзину фруктов, украшенную вырезанным из апельсина лебедем. Но стоило вручить Милану очередной сюрприз, как Кейн сразу получил вытащенным из корзины целым апельсином в живот. Увидев покрасневшие глаза Милана, Лукас перепугался, не понимая, что случилось, и чем он так расстроил ангела. Чих. Еще один. И еще. Хлюпнув носом, омега гневно стрельнул глазками в Лукаса, а затем сделал несколько шагов назад и скрылся на кухне. И только вечером Ричард сообщил ему, от души смеясь, что у Милана аллергия на цитрусовые, так что Лукас попал в яблочко и «угадал» с подарком. Один раз после работы, на выходе из кафе, Милана приостановил уже довольно преклонного возраста мужчина в строгой форме и сообщил, что он отныне его личный водитель. Представился Льюисом и добавил, что каждый день будет встречать Милана и отвозить до дома. Милан поначалу считал, что он либо шутник, либо кто-то устроил розыгрыш, но потом до парня дошло, чьих это рук дело. Попросив передать Лукасу благодарность и совет не лезть куда не просят, Милан отвернулся и, игнорируя дальнейшие выкрики водителя, пошел вдоль по улице. Неожиданностью для Милана было то, что, вернувшись как-то с работы глубокой ночью, он обнаружил в почтовом ящике письмо. Отправитель неизвестен, обратный адрес не указан. С интересом рассмотрев белоснежный конверт, Милан спрятал его в карман и достал его оттуда, уже будучи в квартире. Удобно устроившись на диване и поджав ноги под себя, омега аккуратно разорвал бумагу у края и заглянул внутрь. Внутри оказалось письмо. Развернув его, Милан принялся вчитываться, с каждой минутой глубже погружаясь в содержание. Сначала он читал, думая, что это от какого-нибудь старого и близкого знакомого, но… Почему-то сердце подсказывало, что это не так. Улыбка осветила лицо Милана. Такое мог придумать только Лукас. Написать о своих чувствах и мыслях на бумаге, чтобы хоть так рассказать о них Милану. От этого стало смешно, но в то же время и тепло на душе. Галантно и трогательно, что, по мнению омеги, совсем не сходилось с характером Лукаса, хотя Милан все же не очень хорошо его знал, чтоб судить вот так сразу о том, что творилось у альфы в голове. Письмо Милан сохранил, вложив обратно в конверт, и убрал в тумбочку у кровати. Он не станет выбрасывать его, это будет слишком некрасиво по отношению к Лукасу. Не то чтобы он был сентиментальным, но вряд ли бы ему самому понравилось, если бы его изложенные на тонком листе чувства бросили в мусорное ведро. Но не всегда все шло так идеально. После работы Лукас как обычно сидел в кафе и ждал окончания смены своего омеги. Тот бегал от одного стола к другому, без устали записывая и разнося заказы. Стрелки часов приближались к полуночи, в помещении, не считая самого Лукаса, остались только пара сонных как мух взрослых мужчин-альф и небольшая компания студентов. Уютная обстановка и приглушенная мелодия, звучащая из колонок — все это расслабляло, усыпляло. На улице проплывали машины, вдоль тротуара по ту сторону окна шли группки гуляющих подростков, уличные фонари излучали неяркий свет. Все тихо, умиротворяюще. И тут Лукас заметил это. Сальный взгляд одного из студентов-недомерков, скользящий по фигурке ЕГО омеги. — Милан, — громко позвал парня Лукас. Подняв голову, Милан нахмуренно посмотрел на альфу, выказывая свое недовольство, но, тем не менее, подошел. — Что-то еще? — Да. Милан вытащил блокнот из кармана и приготовился записывать. — Слушаю, заказывай. — Тебя. — Что? — Это мой заказ. «Тебя». Стиснув зубы, омега тяжело выдохнул. Да сколько можно? — Лукас, я… — Слишком многие тебя хотят, солнышко. Вон тот хиляк с рожей ботана и то заглядывается, пока ты не видишь. А я тебя делить ни с кем не желаю. Убрав ручку и блокнот, Милан раздраженно отвернулся. — Все сказал? — Нет, — Лукас схватил его за руку, не позволяя уйти. И в этот момент у мужчины вырвалась фраза: — Ты все равно станешь моим, неважно каким образом. Милан сник. Своим намеком Лукас, не подозревая — или не хотя подозревать — задел омегу сильнее обычного. Тот занес ладонь для удара, но остановился. Опустив голову, Милан ссутулился… А потом негромко произнес: — Я не игрушка и не блядь. Выдернув руку из чужой хватки и развернувшись на пятках, Милан оставил Лукаса одного, настолько сильно хлопая дверью в служебное помещение, что массивная люстра над центром зала зашаталась. Лукас понимал, что на этот раз погорячился. Но как объяснить упрямцу, что он не собирается отступаться от него?!

***

Арден Кейн, президент крупной строительной компании, уважаемый человек в высших слоях общества и успешный бизнесмен представлял собой высокого мужчину со строгими чертами лица, проседью в темных волосах, в идеально выглаженном костюме. Сейчас он склонился над листом с договором, внимательно выискивая ошибки или противоречия. Спустя еще несколько минут с гордо выпрямленной спиной и расправленными плечами Арден поднялся со своего кресла, выходя из кабинета. Сидевший в этот момент на втором кресле напротив президентского стола Лукас тихо постукивал пальцами по дубовой поверхности. Мужчина сегодня обещал помочь отцу в разборе некоторых факторов, связанных с переходом на новый уровень производства. Вопросы довольно спорные и следовало рассмотреть их с нескольких сторон. Вернувшийся вскоре Арден держал в руках несколько папок с новыми документами, которые еще предстояло сегодня разобрать и перепроверить. Он подошел к столу, водрузил на него свою ношу, а затем устроился в кресле. Но прежде чем приступить к работе, старший альфа негромко произнес: — Лукас, мы с твоим папой заметили, что ты в последнее время слишком… витаешь в облаках. Не расскажешь? Задумчиво кивнув, Лукас произнес: — Возможно. Арден заинтересованно смотрел на сына, ожидая продолжения. — Это кое-что симпатичное, вредное, упрямое и завораживающее. Не любящее шутки, всегда поддающееся на провокации, забавное, скрытное и одинокое. Такое чудо хочется держать рядом с собой и не отпускать, игнорируя все выпады и нападки. И, да, обязательно спрятать. Арден вмиг помрачнел. Но попросил объяснить поподробнее. Лукас решил не скрывать, однако информацию выдал только по минимуму. Даже имя утаил, так, на всякий случай. — Официант? — казалось, Арден был готов засмеяться. — Тебя что-то не устраивает? А вот тут президент с издевкой произнес: — Конечно, не устраивает! Мой сын не будет иметь никаких дел с простаком! Это же какой позор для семьи! — Это уже не твое дело, — закипал Лукас. Глаза его метали молнии, а руки сжимались в кулаки. Он-то рассчитывал на поддержку и отцовское рукопожатие, а тут… — Брось эту ерунду. Вам вместе не быть никогда. Я не позволю! — Ты не посмеешь мне указывать, когда моя личная жизнь наконец налаживается! — Не посмею?! — покрасневший от гнева Арден громко выдохнул. — Не посмею, значит. Тогда в ближайшее время я займусь поиском жениха. — Какого, к черту, жениха? — окончательно вспылил Лукас, поднимаясь с кресла. Арден провел рукой по своим волосам, успокаиваясь. — Твоего будущего жениха. Я возьму на себя это, и после свадьбы делай что хочешь. А сейчас можешь быть свободен. Не сказав ни слова, Лукас отвернулся, быстрым шагом пересек длинный кабинет и вышел, сильно хлопнув дверью.