Заслужи мою любовь

— Куда ты меня опять везешь? Пропустив поворот в сторону его дома, Лукас незаметно улыбнулся. Сейчас самым верным решением будет поездка в один хороший бар. Малышу надо снять напряжение, да и сам Лукас чувствовал, что ему стоило немного расслабиться. Там глядишь, и Милан растает. А затем… — Лукас, ты что, разговаривать разучился, тупой ты альфа?! Я сейчас разозлюсь, и достанется по полной не только тебе, но и твоей колымаге! Подумав, что «колымага» не выдержит гнева омеги, Лукас, сдерживая рвущийся смешок, произнес: — Ладно я, но машина-то тебе чем насолила? — Чем насолила? Колеса у нее крутятся не туда, куда надо. — А куда тебе надо? — Домой. Ты же все равно знаешь, где я живу. — И все же я считаю, что тебе нужно сейчас отдохнуть, а не погружаться в тоску в четырех стенах. Ни о чем не думай, скоро уже приедем. Поджав губы, Милан отвернулся к окну и сложил руки на груди. Вот же упрямец! Неужели так сложно просто отвезти его домой? Это была бы лучшая помощь с его стороны. К полуночи они приехали в бар «HighTens». Это заведение уже несколько лет являлось любимым местом Лукаса. Снаружи местечко выглядело непримечательно, но зато внутри всегда была приятная и не отягощенная шумом атмосфера, расслабляющая музыка, вежливые работники и, конечно же, лучший ассортимент алкогольных напитков. Сопротивляющийся Милан до последнего не хотел выходить из машины, аргументируя свои действия тем, что не собирается «даже приближаться к чреву разврата и бессознанки». Вплоть до того момента, пока Лукас не пообещал, что если тот не выйдет, то и он останется в машине, и они никуда не поедут. А когда в салоне в каждые щели и уголки проникнет запах Милана, очень интересным способом влияющий на организм альфы, то они займутся кое-чем более приятным, чем походы по барам. После этих слов Милан словно нехотя выбрался из автомобиля, колеблясь, и негодующе подумал, что чертов альфа знал, куда надо давить. Подхватив шикнувшего Милана под локоть, Лукас уверенно двинулся к входу. Проходя мимо внушительного вида секьюрити, омега инстинктивно прижался к боку альфы, но почти тут же отпрянул, осознав, что своими действиями только провоцировал Лукаса на близость. Ведя Милана мимо столиков прямо за собой, Лукас уже предвкушал хорошее окончание вечера. Да, прямо сейчас ему может и не светила сладкая ночь стонов и криков любимого омежки, но это только пока. Сегодня он насладится его присутствием, разговорит, заставит расслабиться рядом с собой, чтобы тот, наконец, почувствовал себя в абсолютной безопасности. Усадив парня за стойку, Лукас устроился слева от него и, дождавшись, пока им подадут винную карту, открыл ее на нужной странице. — Выбирай что-то из этого, гарантирую отличный вкус и хорошее настроение, — и он подмигнул Милану. Тот в ответ немного неуверенно опустил глаза на названия, затем на цены и хотел уже было отодвинуть карту от себя, но Лукас его остановил: — Милан, солнышко, неужели я заставил бы тебя платить? Не принижай меня настолько. — Да я не… — Я бы предложил тебе выпить это, — указав пальцем на строчку вверху страницы, Лукас задумчиво провел им ниже, — и вот это неплохое. И это. Вот это не пей даже под страхом смерти. А это на вкус как свежий лимонад. — Тогда я хочу это, — ответил Милан, указывая на последнее название в списке. — Бармен, будь добр, вино Шарли-ню на двоих и плитку белого шоколада. — Будет сделано, мистер Кейн. Услышав фамилию Лукаса, Милан вздрогнул. Его тут, кажется, неплохо знали. — Здесь очень вкусный шоколад, такой нежный. Прямо как ты. Кинув предупреждающий взгляд на Лукаса, Милан отодвинул от себя каталог вин. Вот интересно, зачем ему все это? — Что «это»? — Я вслух сказал? — удивился Милан, округляя глаза. Раньше он за собой такого не наблюдал, да ему вообще казалось непонятным, как можно что-то произнести, не заметив! — Да, малыш. Зачем мне… что? Нахмурив брови, Милан решил, что стоит высказать свою точку зрения. И Лукас пока что не выглядел «охотником», сидел вот, слушал с серьезным выражением лица. А, как известно, лучшая защита — нападение. — Зачем тебе я? Вокруг тебя ведь полно всяких омег на любой вкус, почему именно мне досталось твое внимание? Не думал, что когда-нибудь скажу такое… Но почему я, а не они? — этот вопрос мучил Милана в последнее время очень часто. Он действительно не понимал. В этот момент напротив пары поставили по чистому сверкающему при тусклом свете бокалу и аккуратно наполнили вином. Достав с полки упаковку шоколада, бармен оставил ее рядом с бокалами, а затем отошел на несколько метров, чтобы обслужить нового клиента. Взяв в руку бокал с темно-бордовым напитком, Лукас немного отпил. Сосредоточенно посмотрев на свои руки, он отставил бокал и повернулся к нему всем корпусом. — Милан, — резко подняв пылающие янтарным огнем глаза, Лукас взглянул на него, — неужели ты сам не чувствуешь? Зачем мне эти бесхарактерные и поклоняющиеся словно идолу потаскуны! У них нет ничего чистого в душе! — А у меня, значит, есть? — Да! — И это все, что тебя заинтересовало в моей персоне? — Ты моя Пара! Меня привлекает в тебе абсолютно все! Как я могу после встречи с тобой обращать внимание на кого-то другого? Ты как вообще себе это представляешь? Конечно, меня ничто не держит, но мне это не нужно. Мне нужен ты, — под конец немного успокоившись, произнес Лукас. Отвернувшись, Милан попытался скрыть легкое смущение, взяв бокал и тут же осушив его почти наполовину. Нежно улыбнувшись ему, Лукас заметил, как Милан, закусывая щеку изнутри, краснел все сильнее. Такой прелестной красоты альфа прежде не видел. «То есть, — размышлял Милан, медленно попивая из бокала, — он не считает меня подстилкой на ночь-две-три? Нет… Еще рано радоваться». Длинноволосый блондин задумчиво наклонил голову. Не раз он сталкивался с такими случаями, когда альфы променивали свою истинную пару на шлюх. Может, и не всегда на шлюх, конечно. А так как чужие запахи вторая половинка слышит очень четко, то не остается сомнений, что измена откроется мгновенно. И нет никакой гарантии на счастливую жизнь, ведь даже Пара может разорвать свои узы и пойти каждый своей дорогой. А Милан… Милану просто не хотелось привязываться к другому человеку настолько, чтобы, когда наступит момент расставания, не было так больно. Смерть родителей с горем пополам он пережил. Но если тот, кому он доверит все: начиная от жизни, души и сердца и заканчивая мыслями, покинет его… Он не выдержит. Милан сломается, он чувствовал. Разорвав шуршащую обертку, Лукас отломил кусочек любимого шоколада и поднес к губам Милана. Тот, выплывая из своих глубоких раздумий, дернулся и удивленно взглянул на белый квадратик, потом скосил глаза на ласково смотрящего на него Лукаса и, снова обратил все внимание на шоколад, осторожно подхватил его губами. Отломив еще один кусочек, Лукас протянул его Милану, а сам приоткрыл рот, показывая тем самым, чего он хочет. Милан сначала помотал головой, когда понял, что от него нужно, но Лукас настойчиво продолжал протягивать ему этот маленький и уже начавший таять в горячих пальцах шоколад. Несмело взяв из его пальцев квадратик, Милан протянул его Лукасу. То ли алкоголь начал действовать так быстро, то ли атмосфера сыграла немаловажную роль, но шоколад достиг своей цели, и Милан, смотря, как белая плиточка скрылась во рту Лукаса, судорожно облизал губы. — Ну и как тебе? Правда, вкусно? — прожевав, поинтересовался ухмыляющийся Лукас. — Вкусно, — немного сконфуженно выдавил из себя Милан, собираясь слизать со своих пальцев липкий шоколад. Заметив это поползновение, Лукас быстро перехватил тонкую ладонь и, поднеся ее к своему рту, провел языком по подушечкам пальцев. Вздрогнув, Милан тяжело задышал. — Отдай… Громко засмеявшись, Лукас отдал-таки ладошку хозяину и сделал добрый глоток из бокала. Милан же, оробело спрятав руки между бедрами, чуть ссутулился. Примерно через час Лукас, добившийся нужного эффекта, а точнее дождавшийся действия алкоголя на своего явно раньше не пившего в таких количествах Милана, сочувственно поглаживал того по плечу или по спинке, когда разговор заходил о родителях парня. За этот промежуток времени Милан потихоньку начал открываться, что не могло не радовать. — Ты же не думаешь, что я постельная игрушка на одну ночь? — вдруг спросил Милан негромко. — Надеюсь, не думаешь. Потому что я не шлюха. Я не собираюсь стелиться под тобой, никогда не буду боготворить или еще что-то из раздела подобного бреда. Я… — Милан уронил голову на сложенные на стойке руки и глубоко вздохнул, — я слишком много говорю. — Продолжай. Лукас слушал Милана очень внимательно, ловил каждое его слово, каждый неровный вдох. Ведь одна честная и искренняя фраза — это крохотная частичка души. — Не хочу. — Тогда я скажу. Милан, я не собираюсь использовать тебя, тем более, как постельную игрушку. Да, не отрицаю, я очень тебя хочу, и в первую встречу повелся на одну внешность, но сейчас мне важнее твое сердце, твое доверие и любовь. — Я… я знаю, что ты моя Пара, — почти шепотом произнес омега. — Но иногда ты такой высокомерный и самоуверенный, что я начинаю сомневаться в нашем предназначении друг другу. — Я высокомерный? — ошеломленно переспросил альфа. — Да, я, может и излишне самоуверен, но чтобы быть высокомерным… — Это так! — Ладно-ладно, будь по-твоему. Но во мне же есть что-то хорошее? Правда, скажи же, что есть? — заискивающе улыбнулся Лукас. — Есть, — стеснительно согласился омега. — Мне очень нравится, что ты ухаживаешь за мной. Хотя иногда ты делаешь это слишком интенсивно. — Ну, как получается, — рассмеялся Лукас. — Обещаю, я стану лучше. Кивнув, Милан взглянул на часы на противоположной стене. — День заканчивается… Не так я думал провести эту годовщину. Ощущаю себя предателем из-за того, что весь вечер думаю не о родителях. Как же он сейчас красиво проговорился, восхитился Лукас. Но вскоре улыбка сошла с его лица, стоило увидеть грусть в глазах омеги. — Знаешь… Стоя у плит на могиле родителей пять лет назад… Я не верил. Правда, мне казалось, что сейчас я приду домой, и вечером после работы приедут папы и снова добро улыбнутся, а перед сном пожелают спокойной ночи. Папа бы опять приготовил самый вкусный на свете ужин, а отец смотрел бы на него все время, пока он готовил. Я не верил, что больше не увижу их. Но, думаю, это неверие, скорее всего, и помогло мне не упасть. Слушая своего мальчика, Лукас не мог не переживать. Он видел, как тяжело Милану раскрываться, но сейчас это было нужно. — Папа очень любил готовить, всегда старался для нас, каждое утро просыпался ни свет ни заря, чтобы накормить нас с отцом каким-нибудь особым завтраком. А отец занимался выведением различных сортов растений и цветов, поэтому дом у нас всегда благоухал. Он даже один цветок назвал в честь папы… Отец… он очень берег моего папу. На руках его носил, пылинки сдувал. Глядя на них, я осознавал, что это настоящая любовь, и мне хотелось такого же. С ними всегда было уютно и… Они были лучшими. Незаметно утерев глаза тыльной стороной ладони, Милан выдохнул. Лукас понял, что на этом хватит. Нужно скорее переводить тему, иначе Милан расстроится еще больше. — Милан, скажи мне, а почему у тебя волосы отдают зеленóй? Взглянув на свои волосы, Милан грустно усмехнулся: — После смерти родителей меня отправили в приют. Там меня многие дразнили и ненавидели из-за того, что я так долго наслаждался родительской любовью, да и внешностью я сильно отличался от местных ребят. А однажды мне на ужине подсыпали мощную дозу снотворного, и потом я проснулся с ярко-зелеными волосами в лазарете примерно через сутки. Там мне сказали, что я зря пытаться покончить с жизнью из-за волос. Я тогда не понял, но когда увидел себя в зеркале, то чуть не расплакался. Да и меня посчитали за самоубийцу… — хмыкнув, Милан отпил из бокала и продолжил. — Со временем краска сошла на нет, но оттенок остался. Срезать волосы я не стал, поэтому теперь у меня вот такой цвет. — Интересная история, — произнес Лукас, гневно сжимая кулаки. Какие-то суки издевались над его омегой?! — А ты не помнишь имен тех, кто плохо к тебе относился? — Помню. Маркус, Флип, девчонки из соседнего корпуса… — внезапно парень повернулся к нему, а на лице его был изображен ужас. — Я-я… Не трогай их, я не… Они не виноваты… — Не виноваты?! Да я их из-под земли достану, разорву на куски! — Нет! Лукас, пожалуйста, не тронь их! — Ты сумасшедший омега! Просишь пощадить своих же врагов?! Вскочив со стула, Лукас обхватил руками Милана и крепко-крепко прижал к себе. Уткнувшись носом в основание изящной шеи, он прошептал: — Сколько же ты натерпелся… Усевшись на своем стуле — точнее на его краешке — поудобнее, Милан слабо улыбнулся. Переживает. — Кстати… — начал Лукас спустя несколько минут, — я хотел попросить у тебя прощения за случай в кафе, когда я повел себя как последний… Вспомнив практически необоснованную ревность альфы, Милан закусил губу, чтобы не засмеяться. — Я понял, все хорошо. — И за сегодня, когда прижал тебя к стене. Прости меня, я правда жалею, что так получилось. Прижавшись к крепкому телу сильнее, Милан успокоенно вдохнул притягательный запах альфы. Кивнув, он уткнулся носом в ключицу Лукаса и затих. — Тебе не больно? — спросил он неожиданно. — В смысле? — озадаченно спросил Лукас. — Я же тебя сегодня ударил. — А, это… Нет, все хорошо. Я заслужил. — Согласен. Чуть не подавившись воздухом, Лукас удивленно воззрился на омегу, а тот рассмеялся, и следом к нему присоединился и альфа. Через несколько минут такой теплоты Лукас подумал, что теперь настал его черед раскрывать душу перед парнем. — У меня с семьей очень хрупкие отношения. Отец ужасно строг, а папа слишком самостоятелен, он вообще ни на одного омегу не похож — если б не его телосложение, я бы сказал, что он альфа. Они очень жесткие люди по характеру, наверное, часть этого перенял и я. К слову, они тоже Истинные, как и мы с тобой. Жаль, что они радуются этому не так, как я, — Лукас сделал паузу и погладил Милана по макушке. — Я понимаю, что они хотят для меня лучшей жизни, но они забывают, что я уже взрослый и несколько лет живу отдельно от них. У меня есть право выбора, и его я уже использовал, выбрав тебя. Но они слишком консервативны, чтобы согласиться с моим решением. Не дождавшись никакой реакции, Лукас заглянул в лицо своему омеге, но тот, к его удивлению, сладко посапывал и, судя по всему, уже давно. Нежно прижав его к себе, Лукас достал пару крупных купюр из кармана и положил на стойку, и потом осторожно перехватил Милана, поднимая его на руки. Кивнув на прощание бармену, он понес своего мальчика к машине. На выходе охранник приоткрыл для него дверь и сразу же вернулся к своим обязанностям. Кажется, в зале начиналась потасовка. Аккуратно уложив спящего Милана на заднее сиденье и подложив ему под голову пару мягких подушек, Лукас не забыл достать из багажника небольшой легкий плед и укрыть им омегу. Садясь за руль, Лукас с тоской подумал о том, что завтра ему, наверное, достанется, но он все же решил отвести Милана к себе домой. Так будет и ему спокойнее, да и Милан наконец отдохнет. Набрав сообщение Ричарду, что Милан завтра не придет по некоторым причинам, и получив в ответ разрешение на отгул, Лукас с чистой совестью повез Милана к себе. У входа в здание секьюрити шокировано проводили взглядом одного из жильцов этого огромного многоэтажного здания, несущего на руках спящего омегу. Конечно, это было странно, ведь Лукас Кейн за все время проживания здесь еще никого не приводил к себе домой, кроме лучшего друга. Взяв ключи, Лукас подошел к лифту и, войдя внутрь, нажал на кнопку последнего этажа. За свой пентхаус он воевал с каким-то старичком, но благо, не пришлось играть не по правилам, тот сам передумал и отказался от этих апартаментов через пару недель, найдя что-то другое. Вскоре лифт остановился, дверцы разъехались, и Лукас вышел на своем этаже, открывая надежные замки на дверях. Конечно, держать одной рукой Милана было не так легко, но тот, к счастью, был совсем как пушинка. Наконец он закончил, и уже через несколько минут Милан лежал на очень удобной, мягкой и просторной кровати. Осознав, что малыша нужно переодеть, Лукас быстро нашел в шкафу свои штаны, которые были ему маловаты, и рубашку. Так как Милан явно не собирался просыпаться, Лукас на секунду вздохнул спокойно, иначе голову ему с плеч, если бы парень открыл глаза. И вот Милан уже в чистой одежде, лежал, сладко причмокивая. Сложив его одежду и оставив на видном месте, Лукас обернулся. Милан выглядел совсем крохотным в сравнении с той же кроватью, да и одежда, которая ему была достаточно велика, этот эффект только усиливала. Подойдя к краю кровати, Лукас приподнял Милана и вытащил из-под него одеяло. Уложив омегу поудобнее и укрыв его, Лукас заботливо подоткнул одеяло со всех сторон и нежно погладил парня по щеке, наслаждаясь гладкостью кожи и приятным ароматом фисташек, витающим в воздухе. Вдруг вспомнив, что утром Милану, наверное, будет очень плохо, Лукас предусмотрительно оставил на тумбочке у кровати пару таблеток и полный кувшин с холодной водой. Наполнив стакан почти до краев, Лукас присел рядом с Миланом. Так не хотелось никуда уходить… Но его мальчик вот-вот ему доверился, и вряд ли будет хорошей идеей лечь спать рядом с ним. А сам он тогда сегодня переночует в гостиной, чтобы утром наверняка не пропустить пробуждения малыша. Посидев так еще немного, Лукас вздохнул — пора. Склонившись над Миланом, Лукас легко и едва заметно провел губами дорожку от подбородка к скуле, поцеловал в краешек глаза и увенчал свой путь трепетным поцелуем в лоб. Поднявшись, Лукас еще раз взглянул на крепко спящего омегу. Уже выходя из комнаты, альфа выключил свет и, тихо прошептав что-то в темноту, прикрыл за собой дверь.