Узы

— Смотри. Послышался тонкий свист катаны и звук падающих тел. Металлический запах крови, за мгновения заполнивший комнату, тошнотворным сладким привкусом оседает на языке. Саске сглатывает ком в горле и тщетно пытается закрыть глаза. Только не получается ничего, и взгляд, не подчиняясь хозяину, скользит вниз. Ту-дум. В голове мелькаяет лишь одна мысль. По-мо-ги-те. — Смотри! Саске не хочет смотреть. Не хочет чувствовать это вновь. Потому что видел, видел это сотни тысяч раз, каждую ночь, в каждом блядском кошмаре. И, всё же, он не мог не делать этого. Не мог не смотреть, не прислушиваться к каждому скрипу, к каждому дуновению ветра во дворе. Из небольшого окошка лил кровавый свет алой луны, распространяя по всей комнате чёрные щупальца теней, делая их гуще, сильнее, реальней. И, словно невзначай, свет огибает две мёртвые фигуры на полу, насильно привлекая к ним внимание, цепляя, маня в столь знакомую ловушку. Сердце Учихи забилось быстрее. Окаа-сан и отоо-сан. Ту-дум, ту-дум. — Видишь, Саске? — послышался рядом с ухом столь знакомый и родной шелестящий голос. Чужая рука мягко погладила семилетнего мальчика по голове, — это было весело, неправда ли? В мгновенье, Итачи схватил Саске за волосы и с силой вдавил того в пол, совсем близко с телами их родителей. В лужу тёмной, вязкой крови. Ту-дум, ту-дум, ту-дум. — Ты должен, должен был быть с ними! В глазах Итачи вертелся алый Мангёко Шаринган, а катана его блеснула в багровом свете луны. Мир вокруг пошел хороводом, красные и черные пятна взрывались перед глазами. В голову вбивались тупые вспышки боли, а ноздри сгорали изнутри из-за сильного запаха крови. Живот скручивался спазмом, и Саске, наконец, давится своей собственной тошнотой. Безмолвные слёзы струятся тонкими дорожками по щекам. Ту-дум. — Почувствуй это, мой маленький отото. Ведь тогда спасся только ты. Катана пронзает спину, а его тело загорается черным пламенем, и крик уже не сдержать. Ками-сама… Спа-си-те ме-ня. Вдруг, на периферии сознания послышались тихие голоса. — Саске! — кто-то звонко ударил его по щеке. Глаза ослепил яркий свет лампы. Учиха вздрогнул всем телом, всё ещё не понимая, где находится. Рука в ту же секунду оказалась под подушкой, ища спрятанный кунай, однако его там не оказалось. — Он у меня, — негромко сообщил Наруто, заметив действия сокомандника. И демонстративно показал надетый через колечко на указательный палец кунай. Медленно Саске начал приходить в себя. Он в квартале Учиха, в собственном доме и в своей комнате. Свет включен, следовательно ещё ночь. Рядом сидят Сакура с Наруто с обеспокоенными выражениями лиц. Сердце, что всё ещё бешено билось об грудную клетку, стало тихо сбавлять свой ритм, осторожно успокаиваясь. Здесь только они. Только они. Саске облегчённо прикрыл глаза, присаживаясь. — Прости за это, — Сакура указала на свою щёку, намекая на недавнюю пощёчину. — Мы не могли тебя разбудить, и я, ну… У-ударила. Подумала, что стакан воды — это слишком, — она стыдливо спрятала взгляд за чёлкой. На секунду у Учиха появилась мысль, что со стороны этот жест выглядит довольно мило. Саске тряхнул головой, вновь ложась, и хмыкнул, соглашаясь с подругой. У Сакуры рука, конечно, тяжёлая, но пощёчина всё же намного лучше мокрой одежды и такого же постельного белья. В комнате воцарилась ночная тишина, и Сакура сонно зевнула — миссий сегодня было много, поэтому за те три часа, во время которых она смогла нормально поспать, силы не успели восполниться, да и то огромное количество Ки, которое неосознанно выдавливал Саске пока спал, уж точно не способствовали отдыху… Что ж, утром они трое явно будут выглядеть ужасно. — Ну, мы пойдём тогда, — Узумаки почесал затылок, слегка замявшись. — И, если что, просто знай, что мы в соседних комнатах, тёме, — Наруто усмехнулся уголками губ и действительно привстал, собираясь уходить. Сакура кивнула, тоже поднимаясь. В комнате выключили свет, и в этой темноте, в этой холодной, всепоглощающей темноте лишь на секунду, но вновь явились призраки из кошмаров. Страх цепями сжал горло, и Саске тихо, ещё сам не до конца понимая, что делает, почти неслышно прошептал прежде, чем сокомандники выйдут из комнаты: — Останьтесь. Потому что руки у Сакуры, не смотря ни на что, действительно сильные, невероятно мягкие и заботливые. Потому что во взгляде Наруто было слишком много понимания и ещё больше немой поддержки. Он не хотел видеть снова кровавый Мангёко Шаринган, слышать свист катаны в руках «брата» и видеть трупы теперь уже столь далёких родителей. Он просто желал, чтобы рядом маячила красноволосая макушка усуротанкачи и видеть бирюзовые глаза Сакуры-химеко. «Просто знай, что мы рядом, тёме.» А в голове, скаля зубы, хрипло смеётся Ями. «Ну, наконец-то, ты сделал это!»

° ° ° °

У Учихи Саске — кожа холодная, бледная, почти как зимний снег, волосы — вспорщенные вороньи перья, и глаза — чёрные, глубокие, страшные. В них мерцают красные пятна проклятого шарингана, маня в столь желанные иллюзии. Саске — это позор семьи, ничтожная тень своего гениального брата, жалкий второй сын. «Счастье, что у нас есть Итачи», — любимая фраза Фугаку-отоо-самы. И лицемерная улыбка окаа-сан, которая просила Саске-чана не принимать слова отца близко к сердцу. Разумеется, он послушался маму и не принял. Это сделал Ями. В конце концов, Саске действительно был слишком светлым ребёнком. Наивным, любящим, несмотря ни на что, родителей и брата. Слишком слабым, не так ли, Итачи? «Спасибо, что решил это исправить, Итачи-нии! Это прекрасный подарок для меня» В ночь шестилетней давности, когда был уничтожен проклятый клан Учиха, Саске впервые услышал его, голос своего демона, своего Ями. Его точная копия — семилетний мальчик с черными волосами и со смертельно белой кожей. Та же одежда, то же тело, то же лицо, вот только, вместо человеческих белков, были угольно-чёрные с красными нитями капилляров, а в радужке глаз горел Мангёко. Ями — проклятье, живущее в каждом Учиха. Демон, который начнёт медленно топить вас во тьме вашего же сознания, стоит только пробудиться шарингану. Воплощение безумия их мертвого клана. «Ты видел? Наш дорогой аники плакал!» Ями смеётся громко, ехидно, столь высокомерно вытягивая гласные. Насмехаясь. А Саске слушает, закрывает глаза, чувствует свои-чужие руки на плечах и впускает его в своё тело, позволяя себя «подменить». Потому что верит ему, доверяет. Потому что они — две стороны единой медали. В конце концов, когда Саске, наконец, пробудит Мангёко, они всё равно сольются в одно целое, так почему бы не сделать этот процесс наиболее безболезненным?

° ° ° °

Академия шиноби — место, полное обмана и лжи, в котором столь хитро обучают будущих убийц, маскируя это под благородные причины. Здесь учителя плевали на потенциал своих юных учеников, предпочитая этому издевательство. Хотя, Саске не собирается врать, ему было откровенно всё равно до тех пор, пока это не коснётся его. Но, с другой стороны, ему всегда было интересно, почему «целью» стал Узумаки, который, пусть и был придурком, но явно не являлся самым худшим учеником класса, в отличии от других «жертв». И ладно бы это происходило только в школе, но такая неприязнь, граничащая с ненавистью, была свойственна и подавляющему большинству жителей Деревни. Слишком странно, слишком подозрительно, слишком и-н-т-е-р-е-с-н-о. Это заставляло неосознанно наблюдать за красноволосым одноклассником, подмечать необычные вещи, анализировать. Узумаки Наруто понравился Ями, заинтриговал его. Узумаки Наруто — придурок, любящий наживать неприятности на причинное место, тупой подросток, не умеющий делать ничего, кроме глупых проказ и бесполезных попыток хоть как-то себя защитить. Вот только у безрассудных шутов не бывает столь спокойного взгляда, столь расчётливых действий. У них нет грации хищника, не соответствующие возрасту ребенка. У усуратонкачи же были. Слишком правильные драки, слишком правильные слова. Узумаки не показывал истинных эмоций, прятал их и… что-то ещё. Несмотря ни на что, с притворной скукой, он внимательно слушает каждый урок, запоминая, повторяя. Но при этом, пропускает в каждом месяце два-три учебных дня подряд, без внятной причины каждый раз. «Каждое полнолуние, дебил», — с ухмылкой в голосе сообщил Ями. И не ошибся. Выглядел Узумаки после пропусков мрачно, подавленно, избегал всех и каждого. Однако подобные странности одноклассника заметил не только Учиха. Харуно Сакура — осторожная девочка с жалким объемом чакро-резерва и с прекрасными теоритическими знаниями. Мягкая, учтивая, она завоевала симпатию большей половины класса. Но в целом — обычная бесклановая, одна из его столь раздражающих фанаток. И всё это лишь с первого, поверхностного взгляда. Харуно Сакура — девочка умная, слишком внимательная и избирательная к своему окружению. Легко начинает общение с новыми знакомыми и ненавязчиво, практически незаметно прекращает — с неугодными. Манипуляторша, умело использующая свои знания и связи. Почему-то притворявшаяся полностью в него влюблённой девчонкой… Когда он не выдержал и загнал в угол бесящую его Харуно, та предложила сделку. — Я не буду к тебе приставать, но после дежурства сделай вид, что я это всё-таки делала. Либо вместо меня будут другие, только вот если мне от тебя нужно только отпугивание «правильных» мальчиков, решивших разбавить кровь рода мозгами бесклановки, то остальные захотят в свои кланы твою. Взаимовыручка? При зрителях невозможно избавиться от её тошнотворного внимания, но стоит оказаться им наедине, розововласая пока-не-куноичи становится слишком серьезной, абсолютно теряя к нему всякий интерес. Саске это помогало избавиться от чужого навязчивого внимания, но после подобного нельзя было не присмотреться к человеку. Ведь в итоге это стало чуть ли не его хобби — наблюдать за этими двумя, подмечать всё новые факты о них, и чувствовать на себе такие же внимательные взгляды. Каждый из них следил друг за другом. Намеренно или нет — не важно, лишь сам факт этого имел значение. И тем удивительнее стало то, что толком не общаясь, они начали понимать друг друга, словно бы дружили уже не первый год. Мимолётный взгляд, незаметный жест рук, почти невидимая мимика лица — им не нужны были слова. И итог этого удовлетворил каждого. Ями был в восторге от того, что они стали частью одной команды.

° ° ° °

Во дворе громко стрекочут ночные сверчки, создавая убаюкивающую колыбельную. В комнате темно, а рядом тихо сопят Наруто с Сакурой. Они спят слишком крепко, это заметно с первого взгляда. Ями осторожно присаживается, пытаясь не создавать лишних звуков. Шаринган, пока с одним единственным томое, светится алым в глазах, подмечая каждый вздох, каждое, практически несущественное, трепыхание ресниц сокомандников. В груди загорелось странное чувство, заставляющее щеки ненавязчиво алеть. И, в отличии от Саске-чана, Ями не собирался отрицать то, с чем это связано. — Хмн. Харуно и Узумаки были похожи на белого домашнего кролика и дикого рыжего лисёнка. Пушистые и милые, они в итоге так и оставались совершенно разными. А этот контраст был не только приятен, а необходим как для Саске, так и для Ями. Сакура — человек, способный разделить пополам любые страхи и боли, не позволяющий ему сгореть в собственной ненависти. Живая и в то же время такая обычная, в самом положительном смысле слова. Имеющая свои тёмные секреты, она всё равно оставалась слишком светлой для мира шиноби. Хотя назвать её наивной будет огромной ошибкой для каждого. Рядом с ней невероятно спокойно, словно все проблемы уходят на задний план, бледнея. Свежий ветер и прохладный дождь в знойной пустыне. Наруто — человек, во многом ужасно похожий на самого Учиха. Холодный разум, спрятанный под маской просточка, и взгляд, слишком знакомый и понимающий, будто тоже когда-то был предан самым близким человеком. А во всех словах, в любом движении — поддержка и желание защитить. Преданность и боязнь быть снова обманутым. Крепость, которая первой принимает на себя удар, лишь бы защитить остальных, и дракон, что уничтожит всех врагов, в одном лице. Ями усмехается, ухмыляется уголками губ, разглядывая их уставшие лица. Сегодня была их первая ночёвка в его доме, и, что ему, что Саске-чану, этот опыт определённо понравился. «Надо повторить, ведь так, братец?» «Только если они сами согласятся, Ями»