Март

МАРТ АВТОР: bluesamutra@gmail.com КЛАССИФИКАЦИЯ: Casefile/Romance, MSR РЕЙТИНГ: R из-за лексики, насилия и секса (прим. пер. - в отдельных главах определенно NC-17, автор скромничает) ОТКАЗ: «The X-Files» принадлежат компании «Фокс» - никакого преднамеренного нарушения закона об авторском праве. СПОЙЛЕРЫ: пост-Tithonus, но до Two Fathers СОДЕРЖАНИЕ: Обычное расследование убийства в Чикаго, где все не так, как кажется.

*** ГЛАВА 1 ***

6 МАРТА ЧИКАГО - … шестьдесят шесть, шестьдесят семь, шестьдесят восемь… Курт Робертс считал шаги, доходя до сотни и вновь начиная сначала, числа слетали с его губ на выдохе, пока он, дыша ровно и размеренно, прокладывал путь по разбитой дорожке между Норс Кэннон Драйв и Саус Лагун. Холодало; нехарактерное для этого времени года тепло сменилось ледяным ветром, подувшим с озера Мичиган, стоило только солнцу сесть за горизонт. Курту нравилось совершать пробежки в этот час, когда мир как будто существовал сам по себе, отдельно от него, тогда как он был словно скользящей тенью, невидимой в тусклом свете уличных фонарей; ритмичный звук, издаваемый его кроссовками, растворялся в городском шуме пограничного между днем и ночью времени суток. Для Курта вечер был своеобразным убежищем, возможностью отключиться от дневных забот, сфокусироваться на одном лишь дыхании и подсчете шагов, позволяя разуму погрузиться в воспоминания. На этот раз на ум пришли события прошлой ночи, когда приятели затащили Курта в клуб в Старом Городе, заявив, что ему надо отвлечься и забыть уже, наконец, о Лиле, пока его член не отсох от длительного неиспользования. Он согласился неохотно, потому что его сердце до сих пор страдало, а гордость была уязвлена тем фактом, что любовь всей его жизни ушла от него к футболисту «Чикаго Бэарз». Они встречались целых четыре года, со второго курса колледжа, и Курта все чаще стали посещать мысли о том, что она и есть «та самая», пока он не застал ее однажды ночью за попытками привести в боевую готовность вялый член другого парня. Хотя, как оказалось, и не такой уж вялый. Даже сейчас Курта передернуло от отвращения и, тряхнув головой, чтобы избавиться от неприятных мыслей, он вновь принялся считать шаги. Клуб открылся недавно, о чем неоднократно сообщалось на страницах «Трибьюн Лайфстайл», и компании удалось миновать фэйсконтроль только благодаря тому, что знакомый парня, с которым Курт делил квартиру, трахался с одной из местных официанток. Первые пару часов Курт ощущал себя не в своей тарелке, тогда как его приятели весело проводили время, с одинаковым энтузиазмом посещая танцплощадку и бар. Он сидел в ВИП-зоне, медленно потягивая «Будвайзер», пока пиво не нагрелось и по вкусу стало напоминать мочу, а затем внезапно услышал чей-то голос, спрашивающий, все ли с ним в порядке. Курт поднял голову и встретился с обеспокоенным взглядом одной из самых прекрасных женщин, что ему когда-либо доводилось видеть. Она без всякого преувеличения выглядела, как настоящая богиня: ее голубые глаза сверкали подобно бриллиантам на фоне точеного, словно сделанного из фарфора лица, и, сраженный ее красотой, молодой человек пробормотал в ответ какую-то нелепицу. Удивительно, но девушка не посмеялась над его нервозностью – напротив, она присела рядом и наклонилась к его уху, чтобы он без труда мог расслышать каждое ее слово, произнесенное низким, соблазнительным шепотом. Дальше все произошло, как в тумане: вскоре они оказались в квартире Курта, сотрясая стены до тех пор, пока сосед не заорал на них, веля им заткнуться. Тогда новоявленные любовники переместились в постель, весело смеясь и ни на минуту не прекращая трахаться, тем самым доказывая, что Курта определенно рано списывать со счетов. Все случившееся походило на прекрасный сон, с которым совсем не хочется расставаться. На следующее утро, когда Курт проснулся, испытывая несколько болезненные ощущения после их чересчур энергичных «упражнений», но при этом полностью удовлетворенный, ее не было рядом. Она не только не оставила записки, но даже и следа своего пребывания в квартире. Единственным неоспоримым свидетельством того, что предыдущая ночь ему не привиделась, было раздражение на члене, вызванное сильным трением. Из-за резкого похолодания парк рано опустел, и, свернув налево, в сторону зоопарка, Курт внезапно осознал, что на дорожке, кроме него, больше никого не было: стояла абсолютная тишина, и только голые ветви деревьев раскачивались на ветру, принесшем с озера чуть солоноватый воздух. Курт замедлил шаги и, отдышавшись, сцепил пальцы за головой, чтобы размять трицепсы. - Привет, - донесся до него знакомый голос, томный и манящий, и молодой человек резко развернулся, расплываясь в улыбке. - Эй! Что ты здесь делаешь? – спросил он, опуская руки и приближаясь к загадочной красавице. Ветер развевал ее шикарные темные волосы, отливающие медью в свете уличного фонаря, облегающая спортивная куртка подчеркивала соблазнительные формы, и Курт уловил в воздухе пряный аромат ее духов. - Я искала тебя, - ответила девушка, и несколько странные нотки в ее голосе озадачили Курта. Он вскинул голову и удивленно посмотрел на нее. - Что ты имеешь в виду? Как ты узнала…? - Я знаю все, - тихо произнесла она; ни тени улыбки не промелькнуло на ее совершенно безэмоциональном, словно бы застывшем лице, и Курт недоумевающе нахмурился. - Не понимаю, о чем ты. Она шагнула вперед, и он ощутил, как волосы у него на затылке встали дыбом от страха - еще более леденящего, чем морозный воздух. - Поймешь. Курт даже не почувствовал, как его тело рухнуло на землю.

***

7 МАРТА ДЖОРДЖТАУН Помощник директора Джана Кэссиди сдержанно улыбнулась и допила остатки обезжиренного капуччино как раз в тот момент, когда Уолтер Скиннер вложил свою служебную кредитку в книжку для счета и передал ее официанту. - Ты записываешь это на счет Бюро? – осуждающим тоном спросила она, однако чуть приподнятые в улыбке уголки губ выдавали ее с головой, и, потому, ничуть не смутившись от этого шутливого порицания, Скиннер лишь равнодушно пожал плечами в ответ. Он был одет в черный вязаный свитер, придававший ему более мягкий, почти домашний вид, столь отличный от образа строгого фэбээровского начальника, с которым Джана проработала почти двадцать лет, и внезапно ей пришло на ум, что неформальная одежда идет ему куда больше, чем положенный по протоколу костюм. - Они нам порядком задолжали. Тон его голоса напомнил Джане о том, что ФБР и в самом деле задолжало Уолтеру, причем дело было не только в неоплаченных сверхурочных и отсутствии личной жизни. - Что правда, то правда, - согласилась она. Бросив взгляд на свинцово-серые тучи, накрывшие город, словно плотным одеялом, Джана стала надевать пальто, прикидывая про себя, удастся ли ей добраться до машины прежде, чем начнется снег, и будет ли у нее время по дороге заехать в бутик «Liz Claiborne». Снаружи ее сразу же атаковал холодный мартовский воздух, отчего слезы навернулись на глаза, и Кэссиди поплотнее затянула вокруг шеи шарф в тщетной попытке спрятаться от пронизывающего ветра. - Что ж, Джана, приятно было пообщаться. Как, впрочем, и всегда, - произнес Уолтер, когда они неохотно покинули тепло ресторана и двинулись по Висконсин-авеню в сторону М-Стрит. Он поднял воротник пальто, который вместе с шарфом определенно спасал своего хозяина от стужи: Джане показалось, что на вид Уолтеру гораздо теплее, чем ей. Впрочем, его блестевшую от холода голову уже не могли защитить те редкие волосы, что на ней еще оставались. Джана попробовала вспомнить, как Уолтер выглядел, когда еще не лишился своей шевелюры, однако у нее ничего не вышло – сколько она его знала, он всегда был лысым. К счастью, подобная «прическа» ему даже шла. - Нам надо встречаться почаще, - искренне посетовала Джана, пока они, скрипя ботинками по покрытому красной плиткой тротуару, лавировали в толпе прогуливавшихся горожан. Помощников директора разделяли всего два класса в Академии, и в течение всех этих лет, что они постепенно поднимались по карьерной лестнице, их дорожки нередко пересекались в региональных офисах и на совместных расследованиях. В Уолтере было нечто особенное, нечто, отличавшее его от большинства их коллег из высшего руководства Бюро – он никогда не опускался до того, чтобы прокладывать себе путь наверх, беспринципно топча конкурентов. Когда они миновали витрины «The Gap» с выставленными в них бесконечными рядами повседневной одежды ярко-желтого цвета, внимание Джаны привлекло знакомое лицо женщины, выходившей из бутика Ральфа Лорана с противоположной стороны улицы. - Это, случайно, не Дана Скалли? – сделав неопределенный взмах рукой, спросила Джана, и Скиннер так резко повернул голову в указанную сторону, что хрустнула шея. Его спутница подавила улыбку, грозившую появиться на ее губах при этом знаке очевидной заинтересованности, а также легкого румянца, возникшего на щеках Уолтера, стоило ему заметить симпатичную рыжеволосую женщину, идущую по тротуару с целой кипой бумажных пакетов в руках. - Да, это она, - отвернувшись, пробормотал Скиннер. На его лице промелькнуло выражение досады, словно он разозлился на себя за то, что не сумел удержать свои эмоции под контролем. Серебристый «Крайслер» припарковался с другой стороны дороги рядом с агентом Скалли, и водитель наклонился к пассажирскому окну, чтобы что-то ей сказать. Ее примечательные волосы взметнулись пышной волной, когда она развернулась посмотреть на окликнувшего ее мужчину, и, подойдя ближе, Дана мягко улыбнулась ему. Даже с расстояния в пятьдесят футов Джана заметила, как изменилось лицо молодой женщины, стоило ей сбросить привычную маску сурового профессионализма. - Она весьма привлекательна, - многозначительно заметила она, краем глаза наблюдая за реакцией Уолтера на ее слова. Пробормотав что-то невнятное в ответ, он еще глубже засунул руки в карманы пальто, и Джана сжалилась над ним, решив сменить тему. – Я слышала, что она недавно получила ранение, – продолжила помощник директора, и ее бледно-голубые глаза наполнились искренним сочувствием к женщине-агенту. – Надеюсь, ей уже лучше? - Да, насколько мне известно. Они больше не работают под моим началом, - ответил Скиннер, однако и язык его тела, и тон голоса красноречивее любых слов говорили о том, что здоровье агента Скалли не подвергалось бы такой опасности, если бы они с Малдером по-прежнему отчитывались перед ним. Джана мысленно вернулась к прошлогоднему заседанию, на котором агент Скалли предстала перед членами комиссии ОПО, как всегда сдержанная и невозмутимая, особенно на фоне ее надменного напарника, с пеной у рта доказывавшего правоту своих бредовых рассуждений. Того самого надменного напарника, который, как заметила Джана, прищурившись в попытке защитить глаза от яркого февральского солнца, находился за рулем грязного «Крайслера», курсировавшего по Джорджтауну. Она увидела, что агент Скалли наклонила голову, чтобы лучше рассмотреть Малдера, веселая улыбка не сходила с ее губ все время, что они обменивались каким-то фразами. Вскоре она открыла дверцу машины и уселась на пассажирское сиденье; наблюдая за ее медленными, продуманными движениями, свидетельствующими о том, что Дана до сих пор еще не полностью оправилась после ранения, Джана вновь ощутила волну симпатии и сочувствия по отношению к молодой женщине, в очередной раз пострадавшей по долгу службы. - Они вместе? – спросила она, смотря на то, с каким обеспокоенным выражением агент Малдер следил за осторожными перемещениями напарницы и затем, когда она наконец устроилась, погладил ее по щеке – откровенная нежность этого жеста была характерна скорее для любовников, чем для друзей и коллег по работе. - Что? - Они спят вместе? – уточнила Джана, раздраженная недогадливостью Уолтера, который просто не мог не слышать ходившие по Бюро слухи, тем более что разыгравшаяся прямо перед их глазами сцена говорила сама за себя. - Господи, Джана, понятия не имею! – недовольно воскликнул он. – Да и какая разница? - Никакой, - подтвердила она, глядя вслед отъехавшей от тротуара машине агента Малдера, влившейся в транспортный поток и направившейся на юг по Висконсин-авеню. – Однако он отправился за ней в Антарктику, что, безусловно, является ярким подтверждением глубины его чувств. Уолтер вздохнул и, вытащив руку из кармана, провел ею по остаткам растительности на затылке. - Вообще-то, Джана, я хотел попросить тебя об одолжении. Кэссиди перевела взгляд на дорогу в тот самый момент, как забрызганный грязью седан исчез вдалеке. Когда Джана вновь посмотрела на старого друга, он внимательно изучал ее, и, увидев умоляющее выражение его лица, она ощутила, как ее сердце тревожно сжалось в груди.

***

- Эй, рыженькая, не хочешь поразвлечься? Дана Скалли резко повернулась на звук голоса, донесшегося до нее сквозь гул праздной толпы, наводнившей улицы Джорджтауна в этот воскресный день. Вокруг кипела жизнь: люди ходили по тротуару целыми семьями, разглядывая витрины магазинов, смеясь и переговариваясь. Прикусив щеку, чтобы сдержать улыбку, Скалли приблизилась к проезжей части и, наклонив голову, заглянула в пассажирское окно припаркованной машины. - А вам есть, что предложить? Сомкнутые на деревянной кофейной ложечке губы растянулись в задорной усмешке, а теплые карие глаза оценивающе осмотрели ее. - Ага. Скалли бросила взгляд на заполненный прохожими тротуар, пытаясь собраться с мыслями и выдать какой-нибудь остроумный ответ, однако так и не смогла придумать ничего подходящего. С тех пор, как она вернулась из Нью-Йорка месяц назад, еле держась на ногах и все еще не вполне придя в себя после эмоционального потрясения, вызванного очередным близким контактом со смертью, Скалли открыла для себя неожиданную сторону Малдера. Впервые за пять лет их общение свелось к исключительно неформальному: никаких расследований случаев внутреннего терроризма, никаких «Секретных материалов» и глобальных заговоров – только они вдвоем. Надо сказать, что игривый, флиртующий и беззаботный Малдер был для нее в новинку, и Скалли вскоре осознала, что ей нравится видеть его таким. - Отсюда далеко до Александрии, Малдер, - в конце концов ответила она, мельком взглянув на красный «BMW», водитель которого объехал незаконно припаркованный «Крайслер» ее напарника и показал весьма неприличный жест в зеркало заднего вида. Равнодушно проводив глазами стремительно увеличивающую скорость машину, Малдер снова сосредоточил все свое внимание на Скалли и, пожав плечами, задумчиво пожевал ложечку. - Предполагается, что ты не должна перенапрягаться, - заметил он, выразительно указав на пакеты, которые она держала в руках. – Тебя подвезти? - Даже не знаю. Мама всегда говорила мне не садиться в машину к незнакомцам. Ее шутливый ответ явно позабавил Малдера. - Залезай внутрь, Скалли, - на тебя даже смотреть холодно. Она закатила глаза и, потянув ручку дверцы, осторожно уселась на пассажирское сиденье, стараясь лишний раз не потревожить еще не до конца зажившие мышцы живота, весьма активно протестующие против любого резкого движения даже после шестинедельного отдыха и ежедневных занятий с физиотерапевтом. Подавив вздох, Скалли развернулась, чтобы забросить свои покупки на заднее сиденье и резко замерла, когда нестерпимая боль пронзила живот. Она на мгновение закрыла глаза, и как только спазм и раздражение из-за ее состояния прошли, вновь открыла их. Увидев, что Малдер обеспокоенно смотрит на нее, Скалли уже собралась было… что? поругать его за заботу? Заявить, что с ней все в порядке? Она и сама не знала, что хотела сказать, а стоило напарнику, не сводящему с нее нежного, сочувственного взгляда, забрать у нее пакеты и положить их назад, так и вовсе передумала что-либо говорить. - Это же не навсегда, Скалли, - мягко произнес он, проведя кончиками пальцев по прохладной с мороза коже ее щеки. – Ты скоро вновь будешь в форме. - Знаю, - прохрипела она, остро ощущая тепло ладони Малдера на своем лице и втайне наслаждаясь трепетом, вызванным звуком его голоса. В последний раз коснувшись большим пальцем ее скулы, напарник улыбнулся и, переместившись на сиденье, посмотрел в боковое зеркало. - Ты ведь покончила с поеданием овсянки, верно? – спросил он, выруливая на дорогу и бросая в сторону Скалли быстрый взгляд. – Потому что я расположен съесть что-нибудь действительно вкусное. - Только если это будет не индийская или тайская кухня. - Тайская, - дразняще протянул он. – Я бы не отказался от супа том ям… - Если хочешь весь день наблюдать за тем, как меня тошнит, то вперед. - Ладно, тогда в другой раз, - смилостивился напарник. – Как насчет итальянской еды? С тех пор, как ты заболела, прибыль в «Фэт Тони» значительно сократилась. Скалли тихонько фыркнула в ответ, и, видимо сочтя это знаком согласия с его планом, Малдер повернул налево на М-Стрит к расположенному позади монгольского посольства маленькому итальянскому ресторанчику, постоянными клиентами которого они являлись вот уже несколько лет. Скалли уставилась в окно на хорошо знакомые ей виды Джорджтауна, которые они проезжали по мере того, как машина медленно продвигалась в довольно плотном транспортном потоке: вот ресторан «Old Stone Farmhouse», отель «The Latham», ставший свидетелем их с Итаном расставания вскоре после начала ее работы в Бюро, и крошечный магазинчик, в котором она приобрела копию малдеровского постера, чтобы отправить его шерифу из Дэнфорта в прошлом году. Вашингтон хранил столько воспоминаний, что порой Скалли казалось, будто она жила здесь всю свою жизнь. - Значит, завтра на работу, - вдруг нарушил воцарившуюся в салоне тишину Малдер, постукивая пальцами по рулю, когда они остановились на красный свет светофора. - Да. - Ждешь с нетерпением? Скалли украдкой посмотрела на напарника и увидела, что он не отрывает взгляда от ветрового стекла, медленно пережевывая семечку. Его нарочитая небрежность явно была наигранной. Скалли ответила не сразу, как следует обдумав вопрос. Работа, которой им приходилось заниматься под руководством Керша, была скучной и, более того, оскорбительной. Не для того она проучилась двадцать два года в различных учебных заведениях, чтобы проверять личные дела людей, претендующих на какие-либо должности, и тех, кто закупал подозрительно большие партии удобрений. Однако это назначение позволяло им оставаться в Бюро, и если они не сдадутся, не позволят себя сломать, то рано или поздно найдут способ вернуть себе «Секретные материалы» - в этом Скалли нисколько не сомневалась. Ей были известны опасения Малдера, связанные с тем, что она может уволиться просто из чувства досады, еще даже до того фиаско в Нью-Йорке. А теперь, когда к ее коллекции шрамов добавился еще один, Скалли подозревала, что напарник боролся с снедавшим его страхом того, что чаша ее терпения наконец переполнилась. И хотя Скалли отнюдь не радовало возвращение к расследованию случаев внутреннего терроризма, куда больше ее беспокоила перспектива того, что они утратят ту недавно приобретенную близость, которая возникла между ними после ее ранения. Нежные прикосновения, целомудренные поцелуи и игривый флирт - такие трогательные и замечательные в своей подростковой невинности - стали неотъемлемой частью их ежедневного общения. Со стороны Малдера это походило на старомодное ухаживание, и Скалли пребывала в смятении, разрываемая на части противоречивыми чувствами: с одной стороны ее бесконечно пугала мысль о том, к чему это может привести, но в то же самое время она гораздо сильнее волновалась о том, что существенного изменения в их отношениях так и не произойдет. Свет сменился на зеленый, и машина медленно тронулась с места, оказавшись зажатой между теми, что ехали впереди и позади них. Скалли внезапно осознала, что у нее нет другого выхода, кроме как также двигаться вперед – ее партнерство с Малдером было для нее важнее всего на свете. Она ценила его дружбу, и если возвращение к работе положит конец их еще неокрепшим романтическим отношениям, то ей придется с этим смириться – оставаться его другом и напарником значило для нее куда больше. Скалли медленно кивнула, когда Малдер завернул за здание посольства и припарковался перед рестораном. - Да, - наконец подтвердила она, и напарник облегченно улыбнулся в ответ. - Тогда давай поедим.

***

8 МАРТА ШТАБ-КВАРТИРА ФБР Флуоресцентная лампа раздражающе мигнула, когда Малдер надел защитные наушники и, открыв звуконепроницаемую дверь, зашел на стрельбище. Прочные бетонные стены этого огромного помещения были покрашены в тошнотворный оттенок зеленого, причем, видимо, давно, потому что краска местами уже потрескалась и облупилась. Из всех тридцати кабинок доносились приглушенные звуки выстрелов, и Малдер долго всматривался в длинный ряд отгороженных для стрельбы мест, прежде чем заметил знакомые очертания фигуры напарницы. Он приблизился к ней в тот момент, когда она как раз вставила очередную обойму в свой SIG-Sauer Р228 и нажала кнопку на панели управления, чтобы вернуть цель в исходное положение. Ее синий пиджак висел на крючке у входа в кабинку, так что когда Скалли подняла руки, наводя пистолет на цель и поддерживая левую руку правой для большей устойчивости, ее блузка натянулась, подчеркивая лопатки. Она чуть раздвинула обутые в туфли на высоких каблуках ноги, чтобы занять более удобное положение для стрельбы, отчего узкая юбка еще сильнее обтянула округлые бедра; пустая кобура, висевшая у Скалли на поясе, казалась огромной на ее маленькой фигуре, и Малдеру было несколько странно видеть напарницу в этом фэбээровском облачении после того, как ему посчастливилось столько времени лицезреть ее в куда более неформальной, повседневной одежде. Сейчас же она даже выглядела выше, значительнее. Три гудка оповестили о начале очередного раунда стрельбы, и цель стала плавно приближаться к напарнице на скорости в 22 мили в час. Мускулы ее рук дрогнули, стоило Скалли нажать на курок, и сила отдачи толкнула ее назад, но уже после первого выстрела тело нашло точку опоры, так что остальные выстрелы она произвела, замерев, словно статуя. Напарница опустошила обойму еще до того, как цель оказалась на полпути к кабинке. Малдер снял наушники и тихо подошел сзади, когда Скалли заменила пустую обойму целой и зачехлила пистолет. Цель, с изображенными на ней очертаниями преступника, покачиваясь, остановилась рядом с головой Скалли, и, сняв очки с наушниками, она бросила их на деревянную полку. - Что ты здесь делаешь, Малдер? – не оборачиваясь к нему, осведомилась напарница и перегнулась через перегородку, чтобы получше рассмотреть результаты своей стрельбы. Ей пришлось тянуться до цели, и он улыбнулся, будучи довольным не только способностью Скалли ощутить его присутствие каким-то шестым чувством, но и открывшимся взору соблазнительным видом ее задницы, плотно обтянутой тканью юбки. Ее блузка чуть задралась, обнажая тонкую полоску татуировки на пояснице. Два месяца назад Малдер засунул бы руки в карманы, чтобы удержаться от соблазна дотронуться до напарницы, напоминая себе о том, что у него нет на нее никаких прав. Однако за последние несколько недель многое изменилось – вспомнив об их нежных прикосновениях и легких поцелуях, Малдер дотронулся кончиками пальцев до притягательной полоски кожи и почувствовал ответную дрожь напарницы. Мельком посмотрев на цель, она подняла взгляд на Малдера, и он заметил, что ее щеки пылают. Забрав у Скалли похожий на швейцарский сыр лист, напарник поднял его и восхищенно присвистнул. - Вот это да, обалденная стрельба, - шутливо протянул он, рассматривая целую россыпь дырок в левой части «груди» и идеальный кружок прямо по центру «лба». Затем Малдер вновь покосился на напарницу, в очередной раз поражаясь тому, какой способной и искусной она была, несмотря на свой маленький рост. Легкий изгиб ее губ служил единственным намеком на то, что Скалли услышала или оценила его комплимент. - Тебе больше нечем заняться? – спросила она, забирая у Малдера цель. - Вообще-то, есть, - признал агент, ожидая, пока напарница наденет пиджак. – И тебе тоже. – Они направились к выходу со стрельбища, и Скалли вопросительно посмотрела на Малдера. – Керш хотел нас видеть, - пояснил он. - Прямо сейчас? Малдер бросил наушники в ящик рядом с дверью и добавил: - Насколько я мог судить по тону его секретаря, немедленно.

***

Напарники обменялись обеспокоенными взглядами, когда секретарша Керша пригласила их пройти в кабинет шефа. Зайдя внутрь, они заняли свои обычные места перед огромным столом помощника директора и заметили, что в третьем кресле, рядом с Кершем, сидела Джана Кэссиди, чьи безупречно уложенные светлые волосы доставали точно до воротника бежевого пиджака. Справа от нее расположился худой мужчина с бледным лицом, которому бы явно не помешал легкий загар. Он сидел на самом краешке кресла, словно через него проходил ток высокого напряжения. Малдер без труда узнал в нем главу отдела помощи следствию, назначенного на эту должность после случившегося с Биллом Паттерсоном. - Агент Скалли, рад видеть вас в добром здравии, - совершенно ровным, лишенным даже капли раскаяния голосом, произнес Керш, и Малдеру с трудом удалось подавить желание перегнуться через стол и врезать по его самодовольной физиономии. - Благодарю вас, сэр, - в таком же духе ответила она, и, глядя на нее сейчас, как всегда уверенную и спокойную, почти невозможно было поверить в то, что всего шесть недель назад Скалли боролась за свою жизнь в нью-йоркской больнице. Керш убрал дорогую золотую ручку в карман рубашки и откинулся в кресле, отчего кожаное покрытие слегка скрипнуло. - Агенты, это старший специальный агент Алекс Филдинг, глава отдела ОПС, - представил Керш сидевшего рядом с ним нервного мужчину, жестом указав на него, - и помощник директора Кэссиди, которая руководит отделом поддержки расследований и операций. Полагаю, вы уже знакомы с помощником директора благодаря ее участию в заседании комиссии ОПО. Малдер перевел взгляд на Кэссиди и увидел, что она пристально наблюдает за ним своими внимательными светло-голубыми глазами. Что-то в выражении ее лица заставило агента почувствовать себя не в своей тарелке, и когда он слегка кивнул в знак приветствия, на ее привлекательном лице появилась чуть заметная улыбка. - Помощник директора Кэссиди попросила организовать эту встречу, - монотонно пробубнил Керш, и единственным свидетельством того, что ему это было не по вкусу, являлся презрительный изгиб его верхней губы. – У старшего спецагента Филдинга есть дело, в расследовании которого ему требуется помощь, и помощник директора предположила, что ваши способности окажутся как нельзя кстати. - Да, спасибо, что вы пришли по первому требованию, - непринужденно переняв у него эстафету, продолжила Кэссиди. – Я так понимаю, что сегодня ваш первый рабочий день, агент Скалли? - Да, мэм. - Вы хорошо выглядите, особенно учитывая, что, как я слышала, ранение было серьезным, - не отступала помощник директора, и Скалли поерзала в кресле, смущенная тем, что все внимание присутствующих оказалось прикованным к ней. - Со мной все в порядке, - решительно заявила она после неловкой паузы, в течение которой Кэссиди задумчиво ее рассматривала, а Керш выглядел так, словно дерьмом подавился. - Хорошо, - пришла к выводу Кэссиди, после чего жестом указала на папки, которые Филдинг держал на коленях. – Старший спецагент Филдинг, не могли бы вы посвятить нас в суть дела? - Вчера вечером в чикагскую полицию поступило сообщение о возможном убийстве в парке Линкольна. Жертва была опознана, ею оказался двадцатипятилетний Курт Майкл Робертс, менеджер по работе с клиентами в компании «United Insurance», - с сильным нью-йоркским акцентом произнес Филдинг, раздавая агентам папки с материалами дела. Малдер раскрыл свой экземпляр и быстро просмотрел предварительную информацию на первой странице. Согласно ей, в 20:09 в полицию позвонил выгуливающий собаку прохожий, обнаруживший Робертса лежащим на тротуаре рядом с входом в зоопарк. Была немедленно вызвана карета скорой помощи, однако врач объявил его мертвым по прибытии. Медэксперт установил время смерти в пределах предыдущих четырех часов на основании того, что тело еще не успело остыть, однако вскрытие пока не проводилось. В графе «причина смерти» значилось, что жертва погибла «вследствие обильной кровопотери из раны в брюшной полости». Скалли тем временем занималась тем, что пролистывала отчет, впитывая отрывочные сведения, словно губка, и, услышав, как она судорожно втянула воздух, Малдер оторвался от бумаг и перевел на нее взгляд. Листы зашуршали, когда напарница поднесла папку ближе к глазам, чтобы получше рассмотреть глянцевый снимок тела, прикрепленный к пятой странице. - Господи Боже! – пробормотала Скалли, нахмуренно изучая фотографию, и Малдер поспешил отыскать ее в своей версии досье. - Ого, - протянул он, удивленно приподняв брови при виде изображения Курта Робертса, лежащего на спине с огромной дыркой на месте груди, сквозь которую отчетливо просматривался залитый кровью асфальт. - Каково предварительное заключение медэксперта о причине смерти? – спросила Скалли, и из ее тона Малдер заключил, что это дело вызвало у напарницы научный интерес. - Он даже не рискует предполагать. - Как насчет свидетелей? – добавила Скалли, внимательно разглядывая фотографию. - Ни единого. Полиция Чикаго просматривает записи с камер видеонаблюдения поблизости от места преступления, но пока ничего конкретного. К сожалению, Робертс стоял на неосвещенном участке. - Никакого оружия не обнаружено? Когда Филдинг отрицательно покачал головой, Скалли открыла было рот, чтобы задать следующий вопрос, но Кэссиди ее опередила: - Мистер Робертс был племянником прокурора штата, который… рекомендовал местной полиции обратиться за помощью в Бюро. Мы бы хотели, чтобы вы отправились туда незамедлительно. Малдер удивленно моргнул, переведя взгляд с серьезного и в то же время открытого лица помощника директора Кэссиди на недовольную физиономию Керша. Тот факт, что после стольких месяцев, в течение которых они занимались самой черной работой, им вдруг поручали расследование убийства, вызывал у агента серьезные подозрения, а потому следующие слова сорвались с его губ прежде, чем он смог себя остановить. - Почему мы? Малдер мгновенно почувствовал, как напряглись плечи напарницы, которая с помощью их бессловесного способа общения попросила его вести себя осмотрительнее. - По правде говоря, тот же вопрос и мне не дает покоя, - пробормотал Керш, и Кэссиди натянуто улыбнулась. - ОПС перегружены. Вы там работали, агент Малдер, и знаете, как у них обстоят дела. И, кроме того, - многозначительно посмотрев на Скалли, добавила помощник директора, - как вы могли заметить, результаты медэкспертизы представляются чрезвычайно запутанными. Агент Скалли, по моему мнению, ваша квалификация как нельзя лучше подходит для данного расследования. Агент Малдер, ваш опыт работы в ОПС также, без сомнения, окажется весьма полезным. Малдер всем своим нутром ощущал, что что-то здесь не так. Подозрительно прищурившись, он вновь перевел взгляд с помощника директора Кэссиди на Керша. Судя по тому, что последний с трудом скрывал раздражение, он не имел никакого отношения к подобному разделению труда, и Малдер ломал себе голову над тем, почему Кэссиди, которая всего несколько месяцев назад подвергла его остракизму и объявила их работу бредом сумасшедшего, сейчас предлагала им со Скалли возможность избавиться от монотонных проверок личных дел. Где-то в дальнем уголке разума Малдера до сих пор хранилось воспоминание о том, что случилось, когда Керш назначил Скалли на дело Феллига. Но, напомнил он себе, на этом раз она будет не одна. И в любом случае, какими бы побуждениями ни руководствовалась Кэссиди, это дело позволяло им с напарницей избавиться от дерьмовых в прямом смысле слова проверок. Малдер встретился взглядом со Скалли и убедился в том, что она разделяла его беспокойство, однако чуть заметный изгиб ее брови дал ему понять, что она предоставляет ему право принять решение. Тогда агент развернулся обратно к Кэссиди, терпеливо ожидавшей его ответа. - Кто будет нашим контактом в чикагской полиции?